— Одевайся, — приказал, возвращая кучей одежду и бронежилет. Сам снова полез на водительское место, остальные поспешили занять свои. Даже Ник больше не издевался, в машину запрыгнул словно торопившийся на вызов пожарный.
Леонид казался таким же злым и раздражённым, как Глеб. А вот Глеб при нём как-то поумерил свой пыл, но выглядел всё ещё злым, взволнованным. Леонид вежливо постучался ко врачу в той больнице, куда возил их латать, вежливо и как-то даже неловко заговорил:
— Виктор Генадьевич, вы уж простите. Сходите пообедайте пока, мне в вашем кабинете нужно поговорить с моими обормотами. Не волнуйтесь, трогать ничего не буду.
Врач засуетился, за секунду собрался и вышел, рассеянно бросив что-то вроде: «Да-да, конечно», но Ева-то видела, как он на них глянул. Но так было правильно: пока их считали просто киллерами Леонида, и они и это место были в безопасности.
Леонид после ухода врача тут же изменился. За стол не стал садиться и изображать начальника. Остановился у стола и ждал, когда Глеб и Ева войдут, плотно прикроют дверь.
— Не слишком ли много охотников? — спросил Леонид. — Кто это были?
— Без понятия, — ответил Глеб.
— Что, сложно было под маски заглянуть?
— Как-то не до того было, — подхватила Ева. — Слушайте. Они какие-то… Там что-то не так.
— Да? — Леонид наигранно удивился. — Вот и я думаю, что там не так. Кучка людей против вас. Мне тренеров менять?
— Они похожи на вас с Евой, — выпалил Глеб. Леонид быстро глянул в его сторону, сузил глаза и приказал:
— Поясни. Мы с Евой вроде очень разные. Что же нас сближает?
— Она видит мёртвых, вы будущее, — ответил Глеб. Руки были сложены за спиной, словно связанные. Костяшки побледнели. Ева притихла — она в этих играх не понимала.
— Когда ты догадался? — насупившись, словно пойманный на обмане школьник, спросил Леонид.
Три года назад.
Труп из тюремного морга забирать приехала болотного цвета труповозка. Кроме водителя в кабине был ещё охранник. Труп вытащили двое в форме — мешок был тяжёлым. Когда его положили на носилки — расстегнули молнию, открыв лицо в ссадинах и кровоподтёках.
— Сразу видно, от сердечного приступа умер, — пошутил водитель, докуривая. Охрана молча сделала пометку в бумагах, дала расписаться сопровождавшему. Молнию пакета, в котором лежал труп Никиты, снова застегнули, кузов закрыли.
Машина выехала с территории тюрьмы, отъехала буквально пару километров и остановилась, даже двигатель глушить не стали. В кузов влез сопровождающий, достал ремни и ими пристегнул труп к носилкам, снова расстегнул пакет.
— Он раньше вечера не очнётся! — крикнул из кабины водитель. — Че перестраховываться-то?!
— Да этот мудозвон заговорённый какой-то! — ответил сопровождающий. Закрыл кузов и снова вернулся в кабину, уже там в полголоса продолжил: — Сначала его там пытались осторожненько прирезать. И каждый раз какое-то говно. Хрен с ним когда он Кривому сам заточку в глаз вогнал, там, как говорится, отмахался парень. Всё честно. А вот когда начальника охраны удалось купить, и тот обещал его стопудово завалить… Там, знаешь ли, не заточка в глаз. Там самого начальника стая бродячих собак загрызла, когда с работы возвращался. После пятого, кажется, случая там все обосрались. И, когда его предложили на воле добить, они даже рады были. Зае**л он их. Совсем стрёмный. Страха не знает. А ни родителей, ни бабы, ни детей на воле нет. Кроме как собой его пугать больше нечем было.
— Слушай… Я почти верю в это проклятье. За нами уже с километр гонит тот чёрный мерс.
— И что? Мерсов в этом захолустье пугаться?
— А вот если бы ты на мерсе за труповозкой ехал… ты бы как, не обгонял? — спросил водитель. Тут же взялся за рацию, бросил в эфир: «База, у нас проблема».
Из-за мерса вырулил такой же чёрный мотоцикл. И что-то в этом мотоциклисте было пугающее. Такое, что никаких сомнений не осталось — это за ними. Только охранник не понимал — кто?! Кому понадобился «труп» зека? Водитель уже орал в рацию координаты, запрашивал подкрепление. Сопровождающий доставал автомат. Как только мотоциклист поравнялся с кабиной, над стеклом на него уже смотрело дуло. Но мотоциклист повернулся, стало видно под стеклом шлема знакомую по новостям и криминальным сводкам маску — чёрная, с неоновым рисунком в виде зверских клыков. Сопровождающий не стал ждать подтверждения и открыл огонь, но именно в этот момент сзади ударило, их стало выталкивать на обочину. Впереди оставались ещё машины. И видно было, как водители, завидев происходящее, разворачивались и срывались так, что поднимали тучи пыли и песка. Автоматная очередь пересекла стекло, но пули остались в нём, не попали в кабину. Это было не важно — послышалось, как открывались двери кузова. Из кузова в кабину тоже было не попасть — такое же пуленепробиваемое стекло.
Один из Чертей слез с мотоцикла, выстрелил ещё раз, на этот раз в лобовое, но было понятно, что отвлекал. Обоим перевозчикам казалось, что их так и оставят в покое, если они не будут пытаться защититься или выбраться из кабины. Но Чёрт запрыгнул на тупой нос труповозки.
Второй Чёрт в одиночку сломал замки обычным ломом, разрезал ремни и взвалил труп на плечо. От кабины послышались выстрелы, потом короткий крик — мужской. Ещё выстрелы и — тишина. Он глянул в стекло между кабиной и кузовом — оно было в красных кляксах. Его напарник уже выводил мотоцикл на дорогу, предварительно глянув, не нужна ли помощь.
— Третья, б***, зачем? — мужским голосом спросил тот, не теряя при этом времени и закидывая мешок в машину. В масках старого поколения голос ещё не искажался, разве что самим фактом присутствия плотной ткани.
— Свидетели, — безразлично отозвалась женщина, тоже не теряя времени и заводя мотоцикл. Теперь приходилось орать:
— Свидетели чего? Что Черти трупоеды?!
— Первый, он теперь один из нас. И я не хочу перед ним оправдываться, что люди, которые пытались его продать, остались живы.
Во всём доме свет не горел с самого начала атаки. Эти твари пришли из темноты, и только когда закончили и остался один Верский, у них включились неоновые маски на пол-лица.
Верского притащили в просторную гостиную, усадили на диван, словно он был гостем в собственном доме. Но левую руку пристегнули наручниками к тяжёлому, каменному журнальному столику. Один из Чертей встал над ним, за левым плечом. Двое других — напротив. Один ближе к центру, другой — у входа. В доме было тихо. Тревожную кнопку он успел нажать, но судя по тому, как неторопливо работали эти сволочи, на полицию не было надежды.
— Ты поставляешь наёмников, — заговорил тот, что стоял напротив. — Недавно у тебя попросили партию для одного опасного дела. До нас доходили слухи, что твоих ребят кто-то вырезал. Так жаль… говорят, они были на каком-то старом заводе. И почему-то все думают, что мы их убили. Не знаешь, почему?
— Я не знаю заказчика, — произнёс Верской. Это был лысеющий мужик средних лет, в дорогой рубашке и запонках. Да и весь дом был дорогим, на километр вокруг не было соседей. Вся эта земля принадлежала ему. И до этого момента ему казалось, что он достаточно защищён, и если на него где и нападут, то не в доме, где камеры и охрана.
Старший сделал какое-то движение, вроде только подбородком дёрнул. Сбоку что-то промелькнуло и вгрызлось в руку Верского — лезвие ножа.
Никто не мешал ему орать во всё горло, пока стоявший над левым плечом в три верных удара отрубил руку, и она осталась висеть в браслете наручников. Только после этого рот заткнули тряпочным кляпом, и то чтобы он мог расслышать вопросы.
— Я слышал, сейчас очень хорошая медицина. Платная, я имею ввиду. И, если, поместить руку в лёд, то её ещё можно будет пришить. У тебя найдётся лёд? — он кивнул напарнику. Чёрт, стоявший у двери, почти театрально открыл ящичек у самого лица. Свет маски заиграл на кубиках льда.
— У нас как раз с собой есть подходящий. Так что, ты вспомнил заказчика?
Леонид сначала смачно выругался, что могло значить только: «Как, опять?», но совершенно не объясняло случившегося. Он всё это время ждал Чертей в их доме, отключив мобильный телефон, чтобы его не беспокоили, и выгнав своего охранника. Всё это время Тимур играл роль отсутствующего Глеба, но при этом суетился и выглядел больше шестёркой, чем хозяином в доме. Никита вошёл и тут же прислонился спиной к стене, глубоко дыша. Порез на лице ему зашили, теперь он успел немного затянуться. У Евы вон давно даже рубцы сошли всего лишь благодаря крему. Глеб же был как заговорённый. Сейчас он стоял напротив сидящего за журнальным столиком в гостиной боссом и эта расстановка напоминала ему недавнее задание.
— Кто это? — спросила Ева, которой фамилия и кличка заказчика не были знакомы.
— Из правительственных, — пояснил Леонид. Сейчас он выглядел как «пахан» — сидел, широко расставив колени и склонившись к чашке, отчего горбился. — Ещё до Глеба, когда правительственные заинтересовались Чертями, мы сделали так, чтобы больше не интересовались. Это была настоящая война. Мы троих потеряли, я не успевал новых набирать. Но я им тогда показал, что если Чертей трогать, то потом как прокажённый будешь.
— Ты убивал их семью и любовниц.
Еве сначала показалось, что Глеб спросил, но Глеб это утверждал. От сказанного стало не по себе, а потом ещё хуже от того, что, похоже, война возобновлялась. Ими снова интересовались не простые бандиты. Никита отдышался, прошёл мимо всего собрания к себе, наверх. По дороге едва не толкнул Тимура, но подросток привычно увернулся.
— С этим так просто не справиться, — вздохнул Леонид.
— И семьи у него нет, и на любовниц ему положить, — как бы между прочим продолжил Глеб. Леонид этого даже не заметил, продолжил, как не слышал:
— Какой цикл у Кристины? Она достаточно опасна?
На этот раз Глеб ничего не говорил, и вообще выглядел как ученик, который очень не хочет идти к доске. Леонид, словно обманутый им, обернулся к лестнице, на которой ещё сидел Тимур, глянул так выразительно, что подростка передёрнуло.
— Это не честно, — попробовал пожаловаться он. — Я не… я не могу точно сказать. Я подросток. У меня это… буйство гормонов. Лучше кто-то из вас…
— Тимур, не беси меня, — огрызнулся Леонид. Будь Ева парнем, она предложила бы его заменить. Тимур же поджал губы, без спешки поднялся. Глеб побежал следом, но остановился на лестнице, на месте, где раньше был Тимур. Послышался осторожный стук в дверь, потом томительное ожидание. Потом скрип открываемой двери и всё слилось в единый шум — поспешные шаги, хлопнувшая другая, более лёгкая дверь. Женский голос: «Прости, Тима, я думала, что это Ники или Ева! Они же вернулись». Потом, видимо, Кристина увидела Глеба, снова всё стихло.
— Для меня есть дело? — осторожно спросила Кристина. Глеб отступил на шаг, закрыл рот и нос рукой. Потом повернулся к Леониду и только кивнул ему.
Ева раньше такие вечеринки только в кино и видела: богато одетые девушки в лёгких платьях, переливающиеся в лучах светодиодов; молодые и не очень мужчины. И в то же время это не напоминало обычные клубы. Пространство было разделено на три зоны, находившиеся на разной высоте, плюс приватные кабинеты. В клетках в центре танцевали девушки в белье, и непонятно было, как они забрались в эти клетки. На них не особо обращали внимания. Казалось, что мужчины сюда пришли поговорить. Этот клуб сильно отличался от тех, в которые раньше ходила Ева.
Вместо открытого вечернего платья на ней была тугая рубашка и брюки. Она брала с собой оружие и сдала его на входе охране. Просто потому, что Ева сегодня изображала телохранителя Глеба, который был одет в рубашку с закатанными рукавами и строгие брюки. Самым неожиданным оказалось то, что с некоторыми из посетителей Глеб здоровался.
— Ты их знаешь? — шепнула Ева. Глеб хмыкнул:
— Впервые вижу. Ничего, они меня тоже не запомнят.
— Кажется, умение обманывать для нас важнее, чем убивать, — снова почти у самого уха шепнула Ева, и Глеб больно ткнул её под рёбра, потребовал:
— Тихо.
Казалось, на пару секунд стихла музыка, остановились разговоры, и все дружно на эти секунды забыли, как дышать. Даже танцовщицы. Кристина появилась на вечеринке как Золушка на балу. Не было грязной от краски рубашки, завязанных в хвост волос, бесцветных ресниц. Кристину одели в струящееся платье серебряного цвета. Распущенные волосы были уложены волосок к волоску, обрамляли плечи подобно дорогой шубке. Шея и мочки ушей у Кристины блестели от украшений. Действительно, их принцесса преобразилась, словно попавшая на бал Золушка, и даже у Евы на секунду захватило дыхание. Глеб же отвернулся, хлебнул из поставленного на стойку стакана и больше старался в ту сторону не оборачиваться.
Никита шёл сразу за Кристиной, таким же охранником. Кожаный ошейник на его шее смотрелся как причуда хозяйки. Выглядел Никита непривычно сдержанным, и в то же время угрожающим. Он ведь даже убивал с улыбкой, тут же только смотрел внимательно на тех, кто пялился на его хозяйку, словно пёс, на которого нацепили намордник и запретили весело вгрызаться в глотки.
Было непривычно видеть Никиту вне дома или заданий. Ева поняла, что уже относится к нему как к опасному психопату, который своих не трогает только когда чужие есть. И потому она напряжённо следила за Ником, а не его спутницей. Если бы он устроил драку, его бы вышвырнули из клуба… С другой стороны, сейчас тоже было задание. И Ева без маски чувствовала себя всё равно, что голой.
Кто-то из самых молодых и отчаянных рискнул подкатить к Кристине, обиделся на вежливый отказ. В следующую секунду Ева и Глеб наблюдали, как попытавшийся настоять парень делает вынужденное сальто и падает на пол спиной. Оба знали, что Никита мог и грубее. Парень поднялся и, скорее всего, хотел драться, но подскочила охрана. Вывели противника, а не Никиту, который первым начал. Вскоре стало ясно почему — Кристине уже целовал руку плотный мужчина с седой бородой, галантно заложив свою руку за спину. Судя по тому, что с охраной разговаривал он — это был хозяин клуба.
— А вот их все запомнят, — вздохнула Ева, попыталась отобрать у Глеба стакан, но он отодвинул его с мрачным:
— Ты на работе. Это не важно. Прекрати пялиться.
Ева послушно отвернулась и села за стойку. С этого конца клуба стало меньше народу — Кристина как магнит притягивала всех туда, в противоположный. Ева подглядывала, просто потому, что было интересно, как работает их принцесса. Казалось, та купалась во внимании. Она была такой же открытой, как и со всеми из Чертей, кто отваживался с ней разговаривать. Такой же непосредственной и лёгкой. Цель пока только глазами следила за новым человеком в клубе, делая вид, что слушает, что ему говорят сидящие рядом за столом. Как бы невзначай Кристина споткнулась, запутавшись то ли в длинных ногах, то ли сломав каблук. И упала аккурат на место рядом с целью. Ева снова отвернулась.
Глеб смотрел в свой стакан, думал о чём-то так мрачно, словно не развлекаться сюда пришёл, а горе запить.
— Расслабься, — шепнула Ева, села рядом. Глеб поманил её, заставил наклониться и подставить ухо, хотя Ева ощущала, что и ему не доверяет. Что он может ударить снова.
***
Леонид казался таким же злым и раздражённым, как Глеб. А вот Глеб при нём как-то поумерил свой пыл, но выглядел всё ещё злым, взволнованным. Леонид вежливо постучался ко врачу в той больнице, куда возил их латать, вежливо и как-то даже неловко заговорил:
— Виктор Генадьевич, вы уж простите. Сходите пообедайте пока, мне в вашем кабинете нужно поговорить с моими обормотами. Не волнуйтесь, трогать ничего не буду.
Врач засуетился, за секунду собрался и вышел, рассеянно бросив что-то вроде: «Да-да, конечно», но Ева-то видела, как он на них глянул. Но так было правильно: пока их считали просто киллерами Леонида, и они и это место были в безопасности.
Леонид после ухода врача тут же изменился. За стол не стал садиться и изображать начальника. Остановился у стола и ждал, когда Глеб и Ева войдут, плотно прикроют дверь.
— Не слишком ли много охотников? — спросил Леонид. — Кто это были?
— Без понятия, — ответил Глеб.
— Что, сложно было под маски заглянуть?
— Как-то не до того было, — подхватила Ева. — Слушайте. Они какие-то… Там что-то не так.
— Да? — Леонид наигранно удивился. — Вот и я думаю, что там не так. Кучка людей против вас. Мне тренеров менять?
— Они похожи на вас с Евой, — выпалил Глеб. Леонид быстро глянул в его сторону, сузил глаза и приказал:
— Поясни. Мы с Евой вроде очень разные. Что же нас сближает?
— Она видит мёртвых, вы будущее, — ответил Глеб. Руки были сложены за спиной, словно связанные. Костяшки побледнели. Ева притихла — она в этих играх не понимала.
— Когда ты догадался? — насупившись, словно пойманный на обмане школьник, спросил Леонид.
Три года назад.
Труп из тюремного морга забирать приехала болотного цвета труповозка. Кроме водителя в кабине был ещё охранник. Труп вытащили двое в форме — мешок был тяжёлым. Когда его положили на носилки — расстегнули молнию, открыв лицо в ссадинах и кровоподтёках.
— Сразу видно, от сердечного приступа умер, — пошутил водитель, докуривая. Охрана молча сделала пометку в бумагах, дала расписаться сопровождавшему. Молнию пакета, в котором лежал труп Никиты, снова застегнули, кузов закрыли.
Машина выехала с территории тюрьмы, отъехала буквально пару километров и остановилась, даже двигатель глушить не стали. В кузов влез сопровождающий, достал ремни и ими пристегнул труп к носилкам, снова расстегнул пакет.
— Он раньше вечера не очнётся! — крикнул из кабины водитель. — Че перестраховываться-то?!
— Да этот мудозвон заговорённый какой-то! — ответил сопровождающий. Закрыл кузов и снова вернулся в кабину, уже там в полголоса продолжил: — Сначала его там пытались осторожненько прирезать. И каждый раз какое-то говно. Хрен с ним когда он Кривому сам заточку в глаз вогнал, там, как говорится, отмахался парень. Всё честно. А вот когда начальника охраны удалось купить, и тот обещал его стопудово завалить… Там, знаешь ли, не заточка в глаз. Там самого начальника стая бродячих собак загрызла, когда с работы возвращался. После пятого, кажется, случая там все обосрались. И, когда его предложили на воле добить, они даже рады были. Зае**л он их. Совсем стрёмный. Страха не знает. А ни родителей, ни бабы, ни детей на воле нет. Кроме как собой его пугать больше нечем было.
— Слушай… Я почти верю в это проклятье. За нами уже с километр гонит тот чёрный мерс.
— И что? Мерсов в этом захолустье пугаться?
— А вот если бы ты на мерсе за труповозкой ехал… ты бы как, не обгонял? — спросил водитель. Тут же взялся за рацию, бросил в эфир: «База, у нас проблема».
Из-за мерса вырулил такой же чёрный мотоцикл. И что-то в этом мотоциклисте было пугающее. Такое, что никаких сомнений не осталось — это за ними. Только охранник не понимал — кто?! Кому понадобился «труп» зека? Водитель уже орал в рацию координаты, запрашивал подкрепление. Сопровождающий доставал автомат. Как только мотоциклист поравнялся с кабиной, над стеклом на него уже смотрело дуло. Но мотоциклист повернулся, стало видно под стеклом шлема знакомую по новостям и криминальным сводкам маску — чёрная, с неоновым рисунком в виде зверских клыков. Сопровождающий не стал ждать подтверждения и открыл огонь, но именно в этот момент сзади ударило, их стало выталкивать на обочину. Впереди оставались ещё машины. И видно было, как водители, завидев происходящее, разворачивались и срывались так, что поднимали тучи пыли и песка. Автоматная очередь пересекла стекло, но пули остались в нём, не попали в кабину. Это было не важно — послышалось, как открывались двери кузова. Из кузова в кабину тоже было не попасть — такое же пуленепробиваемое стекло.
Один из Чертей слез с мотоцикла, выстрелил ещё раз, на этот раз в лобовое, но было понятно, что отвлекал. Обоим перевозчикам казалось, что их так и оставят в покое, если они не будут пытаться защититься или выбраться из кабины. Но Чёрт запрыгнул на тупой нос труповозки.
Второй Чёрт в одиночку сломал замки обычным ломом, разрезал ремни и взвалил труп на плечо. От кабины послышались выстрелы, потом короткий крик — мужской. Ещё выстрелы и — тишина. Он глянул в стекло между кабиной и кузовом — оно было в красных кляксах. Его напарник уже выводил мотоцикл на дорогу, предварительно глянув, не нужна ли помощь.
— Третья, б***, зачем? — мужским голосом спросил тот, не теряя при этом времени и закидывая мешок в машину. В масках старого поколения голос ещё не искажался, разве что самим фактом присутствия плотной ткани.
— Свидетели, — безразлично отозвалась женщина, тоже не теряя времени и заводя мотоцикл. Теперь приходилось орать:
— Свидетели чего? Что Черти трупоеды?!
— Первый, он теперь один из нас. И я не хочу перед ним оправдываться, что люди, которые пытались его продать, остались живы.
Глава 7.
Во всём доме свет не горел с самого начала атаки. Эти твари пришли из темноты, и только когда закончили и остался один Верский, у них включились неоновые маски на пол-лица.
Верского притащили в просторную гостиную, усадили на диван, словно он был гостем в собственном доме. Но левую руку пристегнули наручниками к тяжёлому, каменному журнальному столику. Один из Чертей встал над ним, за левым плечом. Двое других — напротив. Один ближе к центру, другой — у входа. В доме было тихо. Тревожную кнопку он успел нажать, но судя по тому, как неторопливо работали эти сволочи, на полицию не было надежды.
— Ты поставляешь наёмников, — заговорил тот, что стоял напротив. — Недавно у тебя попросили партию для одного опасного дела. До нас доходили слухи, что твоих ребят кто-то вырезал. Так жаль… говорят, они были на каком-то старом заводе. И почему-то все думают, что мы их убили. Не знаешь, почему?
— Я не знаю заказчика, — произнёс Верской. Это был лысеющий мужик средних лет, в дорогой рубашке и запонках. Да и весь дом был дорогим, на километр вокруг не было соседей. Вся эта земля принадлежала ему. И до этого момента ему казалось, что он достаточно защищён, и если на него где и нападут, то не в доме, где камеры и охрана.
Старший сделал какое-то движение, вроде только подбородком дёрнул. Сбоку что-то промелькнуло и вгрызлось в руку Верского — лезвие ножа.
Никто не мешал ему орать во всё горло, пока стоявший над левым плечом в три верных удара отрубил руку, и она осталась висеть в браслете наручников. Только после этого рот заткнули тряпочным кляпом, и то чтобы он мог расслышать вопросы.
— Я слышал, сейчас очень хорошая медицина. Платная, я имею ввиду. И, если, поместить руку в лёд, то её ещё можно будет пришить. У тебя найдётся лёд? — он кивнул напарнику. Чёрт, стоявший у двери, почти театрально открыл ящичек у самого лица. Свет маски заиграл на кубиках льда.
— У нас как раз с собой есть подходящий. Так что, ты вспомнил заказчика?
***
Леонид сначала смачно выругался, что могло значить только: «Как, опять?», но совершенно не объясняло случившегося. Он всё это время ждал Чертей в их доме, отключив мобильный телефон, чтобы его не беспокоили, и выгнав своего охранника. Всё это время Тимур играл роль отсутствующего Глеба, но при этом суетился и выглядел больше шестёркой, чем хозяином в доме. Никита вошёл и тут же прислонился спиной к стене, глубоко дыша. Порез на лице ему зашили, теперь он успел немного затянуться. У Евы вон давно даже рубцы сошли всего лишь благодаря крему. Глеб же был как заговорённый. Сейчас он стоял напротив сидящего за журнальным столиком в гостиной боссом и эта расстановка напоминала ему недавнее задание.
— Кто это? — спросила Ева, которой фамилия и кличка заказчика не были знакомы.
— Из правительственных, — пояснил Леонид. Сейчас он выглядел как «пахан» — сидел, широко расставив колени и склонившись к чашке, отчего горбился. — Ещё до Глеба, когда правительственные заинтересовались Чертями, мы сделали так, чтобы больше не интересовались. Это была настоящая война. Мы троих потеряли, я не успевал новых набирать. Но я им тогда показал, что если Чертей трогать, то потом как прокажённый будешь.
— Ты убивал их семью и любовниц.
Еве сначала показалось, что Глеб спросил, но Глеб это утверждал. От сказанного стало не по себе, а потом ещё хуже от того, что, похоже, война возобновлялась. Ими снова интересовались не простые бандиты. Никита отдышался, прошёл мимо всего собрания к себе, наверх. По дороге едва не толкнул Тимура, но подросток привычно увернулся.
— С этим так просто не справиться, — вздохнул Леонид.
— И семьи у него нет, и на любовниц ему положить, — как бы между прочим продолжил Глеб. Леонид этого даже не заметил, продолжил, как не слышал:
— Какой цикл у Кристины? Она достаточно опасна?
На этот раз Глеб ничего не говорил, и вообще выглядел как ученик, который очень не хочет идти к доске. Леонид, словно обманутый им, обернулся к лестнице, на которой ещё сидел Тимур, глянул так выразительно, что подростка передёрнуло.
— Это не честно, — попробовал пожаловаться он. — Я не… я не могу точно сказать. Я подросток. У меня это… буйство гормонов. Лучше кто-то из вас…
— Тимур, не беси меня, — огрызнулся Леонид. Будь Ева парнем, она предложила бы его заменить. Тимур же поджал губы, без спешки поднялся. Глеб побежал следом, но остановился на лестнице, на месте, где раньше был Тимур. Послышался осторожный стук в дверь, потом томительное ожидание. Потом скрип открываемой двери и всё слилось в единый шум — поспешные шаги, хлопнувшая другая, более лёгкая дверь. Женский голос: «Прости, Тима, я думала, что это Ники или Ева! Они же вернулись». Потом, видимо, Кристина увидела Глеба, снова всё стихло.
— Для меня есть дело? — осторожно спросила Кристина. Глеб отступил на шаг, закрыл рот и нос рукой. Потом повернулся к Леониду и только кивнул ему.
***
Ева раньше такие вечеринки только в кино и видела: богато одетые девушки в лёгких платьях, переливающиеся в лучах светодиодов; молодые и не очень мужчины. И в то же время это не напоминало обычные клубы. Пространство было разделено на три зоны, находившиеся на разной высоте, плюс приватные кабинеты. В клетках в центре танцевали девушки в белье, и непонятно было, как они забрались в эти клетки. На них не особо обращали внимания. Казалось, что мужчины сюда пришли поговорить. Этот клуб сильно отличался от тех, в которые раньше ходила Ева.
Вместо открытого вечернего платья на ней была тугая рубашка и брюки. Она брала с собой оружие и сдала его на входе охране. Просто потому, что Ева сегодня изображала телохранителя Глеба, который был одет в рубашку с закатанными рукавами и строгие брюки. Самым неожиданным оказалось то, что с некоторыми из посетителей Глеб здоровался.
— Ты их знаешь? — шепнула Ева. Глеб хмыкнул:
— Впервые вижу. Ничего, они меня тоже не запомнят.
— Кажется, умение обманывать для нас важнее, чем убивать, — снова почти у самого уха шепнула Ева, и Глеб больно ткнул её под рёбра, потребовал:
— Тихо.
Казалось, на пару секунд стихла музыка, остановились разговоры, и все дружно на эти секунды забыли, как дышать. Даже танцовщицы. Кристина появилась на вечеринке как Золушка на балу. Не было грязной от краски рубашки, завязанных в хвост волос, бесцветных ресниц. Кристину одели в струящееся платье серебряного цвета. Распущенные волосы были уложены волосок к волоску, обрамляли плечи подобно дорогой шубке. Шея и мочки ушей у Кристины блестели от украшений. Действительно, их принцесса преобразилась, словно попавшая на бал Золушка, и даже у Евы на секунду захватило дыхание. Глеб же отвернулся, хлебнул из поставленного на стойку стакана и больше старался в ту сторону не оборачиваться.
Никита шёл сразу за Кристиной, таким же охранником. Кожаный ошейник на его шее смотрелся как причуда хозяйки. Выглядел Никита непривычно сдержанным, и в то же время угрожающим. Он ведь даже убивал с улыбкой, тут же только смотрел внимательно на тех, кто пялился на его хозяйку, словно пёс, на которого нацепили намордник и запретили весело вгрызаться в глотки.
Было непривычно видеть Никиту вне дома или заданий. Ева поняла, что уже относится к нему как к опасному психопату, который своих не трогает только когда чужие есть. И потому она напряжённо следила за Ником, а не его спутницей. Если бы он устроил драку, его бы вышвырнули из клуба… С другой стороны, сейчас тоже было задание. И Ева без маски чувствовала себя всё равно, что голой.
Кто-то из самых молодых и отчаянных рискнул подкатить к Кристине, обиделся на вежливый отказ. В следующую секунду Ева и Глеб наблюдали, как попытавшийся настоять парень делает вынужденное сальто и падает на пол спиной. Оба знали, что Никита мог и грубее. Парень поднялся и, скорее всего, хотел драться, но подскочила охрана. Вывели противника, а не Никиту, который первым начал. Вскоре стало ясно почему — Кристине уже целовал руку плотный мужчина с седой бородой, галантно заложив свою руку за спину. Судя по тому, что с охраной разговаривал он — это был хозяин клуба.
— А вот их все запомнят, — вздохнула Ева, попыталась отобрать у Глеба стакан, но он отодвинул его с мрачным:
— Ты на работе. Это не важно. Прекрати пялиться.
Ева послушно отвернулась и села за стойку. С этого конца клуба стало меньше народу — Кристина как магнит притягивала всех туда, в противоположный. Ева подглядывала, просто потому, что было интересно, как работает их принцесса. Казалось, та купалась во внимании. Она была такой же открытой, как и со всеми из Чертей, кто отваживался с ней разговаривать. Такой же непосредственной и лёгкой. Цель пока только глазами следила за новым человеком в клубе, делая вид, что слушает, что ему говорят сидящие рядом за столом. Как бы невзначай Кристина споткнулась, запутавшись то ли в длинных ногах, то ли сломав каблук. И упала аккурат на место рядом с целью. Ева снова отвернулась.
Глеб смотрел в свой стакан, думал о чём-то так мрачно, словно не развлекаться сюда пришёл, а горе запить.
— Расслабься, — шепнула Ева, села рядом. Глеб поманил её, заставил наклониться и подставить ухо, хотя Ева ощущала, что и ему не доверяет. Что он может ударить снова.
