— Докажите! — сбросив звонок в полицию и прильнув к двери, прислушиваясь, приказала женщина. — Что это правда он!
Несколько секунд было тихо, потом заговорил уже женский голос:
— Он пьёт кофе с молоком и без сахара. Не любит варёную морковь и свинину. Завязывает шнурки на двойной бант. Он помешан на порядке, пьёт не только из своей кружки, но и с определённого края. У него всегда есть что-то к чаю на случай гостей, даже если гостей практически не бывает.
Она всё ещё решалась, когда тот же женский голос за дверью вздохнул и добил:
— У вас замечательный сын.
Она не говорила о Глебе в прошлом времени. Говорила так, будто он ещё был жив. Женщина уже догадалась — это Кир и Олеся, школьные друзья Глеба. Только они ещё не могли смириться со случившимся. Она давно отпустила это, а они ещё пытались бороться. Они в принципе странные ребята, всё играли во что-то… вот и сейчас — что им мешало нормально сказать, кто пришёл?
Она отперла дверь, собираясь отчитать обоих за то, что напугали. Но люди за дверью не были знакомыми. У них отсутствовала нижняя часть лица, вместо неё был какой-то тёмный провал, и не сразу она разглядела — это матовые маски, которые закрывали нижнюю половину их лиц.
Секунда замешательства — и она попыталась захлопнуть дверь, но в проём вклинился нож, не позволил запереть. Пока она дрожащими руками возилась с цепочкой, её отбросили, распахнув дверь настежь. Дочь на кухне взвизгнула, и одна из фигур метнулась туда, тут же стало тихо. Другая закрывала и запирала дверь. Потом коснулась маски и та загорелась, словно включившийся экран телефона.
— Мы правда от Глеба, — сказал голос. — Только он нас не посылал.
Голос, несмотря на помехи узнавался мужской. Когда женщину отбросило дверью, она ударилась о стену, сползла по ней на пол и теперь сидела напротив человека в маске. Только сейчас вспомнила — дочь. На кухне оставалась дочь. Боязливо покосилась туда. На кухне было так тихо, словно там никого не было.
— Глеб умер, — попыталась она. Человек кивнул:
— Да. Сдох. Но его семье он, кажется, сильно насолил. Или вы не слышали про то, что в городе люди пропадали?
Она отрицательно покачала головой.
— Его семья никак не угомонится. Нам сообщили, что тебя убьют следующей. Ты узнаёшь эти маски?
Она быстро закивала.
— Что для тебя эти маски?
— Смерть, — дрогнувшим голосом произнесла она и опомнилась. — Лида… отпустите Лиду. Девочку. Она никому не скажет.
И внутренне похолодела — человеку в маске явно не понравилось то, что он услышал. Он нахмурился, сел на корточки, придвинувшись ближе.
— Ты не поняла. Сюда едут вооружённые люди. Едут, чтобы забрать тебя и девочку. А потом убить, скорее всего с особой жестокостью.
Она заскулила и начала плакать, вжимаясь в стену, но человек продолжал спокойным механическим голосом:
— А чтобы этого не случилось, надо слушаться во всём нас и…
Тут из кухни вылетел второй, ударил напарника военным ботинком в плечо так, что тот нелепо плюхнулся на задницу. Напарник заговорил механическим, но женским голосом:
— Да еб твою мать! Второй!.. Слушайте. Мы пришли, чтобы помочь вам сбежать. Потому что они через вас попытаются влиять на… на друзей, что были у Глеба. Мы вам не враги.
У женщины на руках была Лида — прижималась, спрятав лицо на плече. Осторожно обернулась и потянула руки к маме, и женщина вскочила, обхватила ребёнка и попыталась забрать, ей не дали.
— Второй, две машины. Шесть человек. Уже в подъезде. Подъём, — скомандовала женщина в маске, и её напарник перестал валяться. Из этого статичного положения он тут же перешёл в атаку — схватил женщину за руку, потащил к кухне вслед за той, что была в маске и с ребёнком. Свет в кухне уже не горел, окна выходили во двор. Во дворе дома правда стояли две слишком дорогие для этих мест машины. И у обоих были ещё включены двигатели. Убедившись, что женщина их видит, «Второй» прошептал:
— А теперь быстро накидываешь на себя что-то, чтобы не окочуриться от холода и бегом в спальню.
Окна спальни выходили на покатую старую ржавую крышу. Женщина в маске с ребёнком, наспех закутанным в куртку, уже вылезла из окна. Обернулась, стоя на подоконнике, предупредила:
— Зря не рискуй.
— Да понял, понял… если что бежать, — нехотя отозвался её напарник. Это подогнало одеться быстрее. Уже были слышны быстрые и тяжёлые шаги в подъезде. А потом, без стука, без звонка, без предупреждения, в дверь ударило так, что её выгнуло в квартиру. Парень в маске подхватил женщину на плечо и за доли секунды оказался у открытого окна. Чуть больше времени ему понадобилось, чтобы выбраться на крышу.
— Ну и где ты?
— У себя, — просто ответил Кир. — Я же отпрашивался.
— И возвращался. Кир, ты кем себя возомнил? Чёртом? Какого хера ты там делаешь?
— Надо закончить одно дело.
— Отомстить? Смотри, как только они сдохнут, начнут искать, кто под них копал. Выйдут на кого? На тебя. Сейчас ты даже пернуть лишний раз не сможешь. Давай, возвращайся. Я обеспечу тебе алиби.
Кир сидел в подъезде, на железной лестнице, ведущий к закрытому чердаку.
— Мне правда нужно. Не смогу успокоиться… Хотите — увольняйте.
— Кир, ты прекрасно знаешь, что значит увольнение у нас. Возвращайся. Ты мне нужен.
— Зачем? За Павлом кроме меня следить некому? Что, он только меня слушается? — Кир прекрасно знал, что ничего ему и не приказывал. Павел вёл себя спокойно со всеми и неприятностей не приносил. Черти сейчас наверняка были заняты поисками Глеба, а значит, Кир был нужен тут, рядом с ним.
— Это не телефонный разговор. Возвращайся, иначе я пришлю за тобой сам.
Даже закончив звонок, Кир ещё некоторое время сидел на лестнице, обдумывая, что делать дальше. Зачем он притащил Глеба к себе? Злился на него, но и Глеб не пошёл бы за ним добровольно. Вопреки всему, Кир хотел помочь Глебу. То, что тот этого не хотел и, казалось, для себя уже что-то решил, только убеждало Кира в правильности поступка. Если бы он встретил Глеба действительно бездушной сволочью, которой всё равно, кого убивать, они, возможно, подрались бы. Кир бы проиграл — его навыков хватало, чтобы это понять. Но, что странно, когда он увидел Глеба, когда вообще узнал только, что тот жив, к нему появилось некое чувство долга и привязанности. Будто и не он убил Лису или на то были веские причины. Сейчас Кир пытался сам себе объяснить, как так получилось, и приходил к выводу, что винил во всём себя. Если бы Глеб тогда умер, на Кире бы лежала вина только за его смерть. Но теперь Кир был виноват и в том, чем Глеб стал и даже в том, что его искали свои же. Он готов был драться с Чертями, один, как Кир, а не как шестёрка Бесова.
В подъезде было шумно. Сначала появилась большая компания, человек на пять. Они поднялись на какой-то из этажей и на некоторое время стало ещё громче — работало, что-то, из инструментов. Ремонт что ли у кого-то?
И звук вроде был с этажа, на котором жил Кир.
***
На чердаке они смогли отдышаться и перевести дух — женщина лучше укутывала ребёнка, пока Ева и Ник общались по внутренней связи.
«Надо оставить их на квартире», — предложила Ева. Ник напомнил:
«Она на наши документы снята. Их босс найдет».
«И что? Босс им ничего не сделает».
«Уверена? Убьёт, чтобы Первого ничего не держало и нечем было припугнуть. Это единственное, чем на него ещё можно влиять».
«А Первый ему после этого подчиняться будет? Ему выгоднее и их тоже спрятать».
«Ага. Ему сказать, что спрятал, а самому пришить».
— У вас прикольные маски, — несмело начала девочка, и оба Чёрта обернулись к ней. — Они на ваши эмоции реагируют. Да?
Ева переключилась на внешнюю связь, согласилась:
— Да, маленькая. Ты нас не боишься?
— А если они красным мигают, то это какая эмоция?
Ева и Ник уставились друг на друга. Проекции ртов на масках больше не было, они и правда мигали красным. Такой сигнал маски обычно подавали перед взрывом, правда ещё и голосовое предупреждение давали, сейчас же они молчали. Ник первым схватился за маску, и в этот раз она отозвалась механическим голосом: «Нет отпечатков в базе», его больно тряхнуло током, но не вырубило. Он только на одно колено упал, дышал тяжело.
«Теперь поговорим? — голос Леонида по внутренней связи был как звук металла по стеклу. Еву передёрнуло. — Достаточно было обсудить это со мной. Почему все думают, что я собираюсь убить Первого?»
«Потому что он сбежал», — ответила Ева. Леонид посмеялся глухо, словно ничего серьёзного не происходило. Ева видела, что маска Ника мигать перестала. Наверняка и её тоже. Ник же всё ещё тряс головой, стараясь не отключиться.
«Ему придётся за это отвечать, но не убивать же его. Смотрите, у нас пока цели одни и я прощу вам вашу выходку. Только — у меня всё ещё ключи к вашим маскам. Но я сниму блокировку на отпечатки после разговора. Тогда вы сможете снять их и выбросить, а я останусь ни с чем. Я тут, в общем, не уверен, насколько для вас это ценно. Но давайте, котята, мяукните что-нибудь»
Последней фразы Ева не поняла, пока не услышала взволнованный голос Тимура по той же внутренней связи: «Привет. Ребят, нас убьют? Если вы не будете слушаться?» Он именно спрашивал, сам ещё не зная, чего ожидать. Наверняка ему было страшно… нужно было взять Тимура с собой вместо Первого. Не успела Ева додумать эту мысль, как раздался голос и Кристины тоже: «У нас тут твоя кошка… я за ней присматриваю, конечно, но я слышала, как Лео грозился начать с нее… Ребят, вы что там натворили?»
— Пожалуйста, без паники, — выдохнула Ева. — Мы просто спросим, чего он хочет… к тому же он вас не убьёт, он в вас столько денег и сил вложил…
«Щенка не убью, — согласился Леонид. — Но кошку-то?»
«Да ты блефуешь, тварь!» — сорвался, наконец, очухавшийся Ник, вскочив на ноги. Смотрел вперёд так, словно начальник был прямо напротив него.
«И принцесса тоже приносит больше проблем, чем пользы, — тем же тоном продолжил Леонид. — Ну так как? Определились, на кого вы работаете? А то я думаю, с кого из вас начать, пока я контроль над масками вам не вернул. Пожалуй, с Второго. Давно меня бесил».
«Не сомневаюсь», — Ник попытался снова снять маску, но получил очередной разряд током и упал. Девочка пряталась за маму, та гладила её по голове и уговаривала не лезть пока в это.
«Так вот, Черти, — продолжал Леонид. — Молодцы, что отправились искать Первого. Всё по плану. Как найдёте — передайте его мне. Без запугивания моей охраны. Без этих лишних сцен. Я рад, что вы ему очень преданы. Но я не собираюсь убивать его».
«Тогда что собираешься?» — Ева дышала тяжело. Маска сейчас как никогда напоминала ей намордник. Казалось, даже шею сводило ощущением натягивающегося поводка.
«Я уже говорил. Передать ему дело, подарить ему вас. Все будут в выигрыше. Не знаю, почему вы сопротивляетесь».
«Да пошёл ты! — наконец выдавил из себя Ник. После этого Ева слышала только, как в ушах стучала кровь. Потом резко — кошачий крик, словно животному наступили на хвост. Возможно, так оно и было. — Стоп!»
«Да, Второй? Кошка ещё живая. Но я начну с неё. Третьим будешь ты».
Ева и Ник старались не смотреть друг на друга. Еве казалось, что Черти, вся эта жизнь, были ей до лампочки и в любой момент она могла бы уйти. Или не расстроилась бы, если кого-то убили. Но это было как с ранениями. Одно дело, когда задевает пуля и боль приходит по факту и совсем другое, когда в тебя нож втыкают медленно, издеваясь. Ей не хотелось слышать, как будут убивать Кристину. Да даже как убьют кошку не хотелось знать. Она бы по-другому воспринимала это по факту, но их заставляли слушать. И вот это оказалось невыносимым. Даже Ника, который сам мог сорваться и всех перебить, ломало.
«Просто отдать тебе Первого, — констатировал Ник. — Запаска, а есть шанс сбежать?»
Послышался глухой звук, будто ударили в боксёрскую грушу.
«Нет, — вместо Тимура ответил Леонид. — Я рад, что мы друг друга поняли. И что вы не совсем ещё отбитые и вам есть, что терять. Помните, что у меня по-прежнему доступ к вашим маскам. Но вы двигаетесь в нужном направлении. Найдите Первого. Верните мне его. Это ваше самое важное задание на данный момент. И вам лучше поторопиться. Пустили слух, где сейчас Черти. И, насколько я могу судить, он правдив. Сейчас в город стягиваются очень многие силы, которым вы нужны живыми. Не заставляйте меня взрывать вас. Надеюсь, вы вернётесь живыми, я не хочу заново набирать команду, начиная с щенка. Отбой».
Некоторое время молчали. Женщина, не выдержав тишины, в которую перешёл бубнеж Чертей, окликнула:
— Послушайте.
Тогда у Ника не выдержали нервы — он пнул какую-то железяку так, что её с громким звоном отбросило к стене и потом по инерции обратно.
«Сука!» — выкрикнул Ник.
«Думаешь, он тебя уже не слышит?» — глухо спросила Ева, вытирая пот с открытой части лица, стараясь не касаться маски.
«Да пусть слушает! Ему-то что?! Мы же согласились! Убить может и не убьёт, но он из Первого себя слепит! Как же бесит!»
«Думаешь, Первый ещё живой?» — спросила Ева, повернувшись, наконец, к Нику. Тот по-прежнему смотрел в стену. Ева осторожно попробовала коснуться своей маски и переключиться на внешние динамики. Током её не ударило, но она не хотела пока пробовать снять маску.
— Простите, всё в порядке. Получали от начальства, — обернувшись, заверила Ева. Не похоже было, что смогла успокоить.
— Он сердится на вас? Глеб ваш главный? Он жив?
Ник ещё раз пнул мятый железный ящик, и, когда он снова отскочил к его ногам с силой наступил сверху. Обернулся, начал говорить в внутреннюю связь, но, осознав, перевёл на внешнюю (так же без проблем) напомнил:
— Глеб мёртв. Наш начальник просто злится, что мы отвлеклись. У тебя есть безопасное место, где можно спрятаться с ребёнком и где тебя не найдут?
Женщина думала долго, с минуту где-то, хмурясь, потом закивала:
— Есть. Есть такое.
Вряд ли Кир стал бы взламывать дверь в свою же квартиру — почему-то подумал Глеб, когда услышал шум сверла. Его ещё шаги напрягли, непонятно было, куда такой толпой идут. Но последующие звуки всё расставили на свои места. Его нашли. Потому что Кир притащил его не куда-нибудь, а к себе домой. Если это место ещё не проверяли, то должны были проверить теперь. Глебу оставалось только узнать, кто именно пришёл — Черти или кто-то из врагов. Полиция создавала бы больше шума. Эти же действовали быстро и слаженно, ломали замок, вместо того, чтобы выносить дверь. Было светло, у Глеба затекло тело от долгого сидения, и кожа на запястье покраснела от трения и от того, что браслет наручника нагрелся. Ждал он сейчас с азартом и жалел, что сам отдал пистолет Киру. Но в чём Глеб был уверен, так в том, что кто бы там ни был — быстро его не убьют.
Когда дверь открылась, чудом удержавшись на петлях, в квартиру хлынули люди и стало сразу тесно. Первые двое шли осторожно, прокладывали дорогу остальным, ловили в прицел периметр и, убедившись, что другой опасности нет, остановили выбор на пристёгнутом к батарее Глебе. Тот улыбался, но от этой улыбки снова как-то неприятно болели скулы. Когда дали отмашку: «Чисто», проверив всю квартиру, вошёл, наконец, и Михаил. Бесстрашно прошёл в зал и встал напротив брата, но всё ещё не достаточно близко, чтобы его можно было ударить. Михаил внимательно всматривался в него, и Глеб молча ждал. Наконец решил действовать первым, спросил:
Несколько секунд было тихо, потом заговорил уже женский голос:
— Он пьёт кофе с молоком и без сахара. Не любит варёную морковь и свинину. Завязывает шнурки на двойной бант. Он помешан на порядке, пьёт не только из своей кружки, но и с определённого края. У него всегда есть что-то к чаю на случай гостей, даже если гостей практически не бывает.
Она всё ещё решалась, когда тот же женский голос за дверью вздохнул и добил:
— У вас замечательный сын.
Она не говорила о Глебе в прошлом времени. Говорила так, будто он ещё был жив. Женщина уже догадалась — это Кир и Олеся, школьные друзья Глеба. Только они ещё не могли смириться со случившимся. Она давно отпустила это, а они ещё пытались бороться. Они в принципе странные ребята, всё играли во что-то… вот и сейчас — что им мешало нормально сказать, кто пришёл?
Она отперла дверь, собираясь отчитать обоих за то, что напугали. Но люди за дверью не были знакомыми. У них отсутствовала нижняя часть лица, вместо неё был какой-то тёмный провал, и не сразу она разглядела — это матовые маски, которые закрывали нижнюю половину их лиц.
Секунда замешательства — и она попыталась захлопнуть дверь, но в проём вклинился нож, не позволил запереть. Пока она дрожащими руками возилась с цепочкой, её отбросили, распахнув дверь настежь. Дочь на кухне взвизгнула, и одна из фигур метнулась туда, тут же стало тихо. Другая закрывала и запирала дверь. Потом коснулась маски и та загорелась, словно включившийся экран телефона.
— Мы правда от Глеба, — сказал голос. — Только он нас не посылал.
Голос, несмотря на помехи узнавался мужской. Когда женщину отбросило дверью, она ударилась о стену, сползла по ней на пол и теперь сидела напротив человека в маске. Только сейчас вспомнила — дочь. На кухне оставалась дочь. Боязливо покосилась туда. На кухне было так тихо, словно там никого не было.
— Глеб умер, — попыталась она. Человек кивнул:
— Да. Сдох. Но его семье он, кажется, сильно насолил. Или вы не слышали про то, что в городе люди пропадали?
Она отрицательно покачала головой.
— Его семья никак не угомонится. Нам сообщили, что тебя убьют следующей. Ты узнаёшь эти маски?
Она быстро закивала.
— Что для тебя эти маски?
— Смерть, — дрогнувшим голосом произнесла она и опомнилась. — Лида… отпустите Лиду. Девочку. Она никому не скажет.
И внутренне похолодела — человеку в маске явно не понравилось то, что он услышал. Он нахмурился, сел на корточки, придвинувшись ближе.
— Ты не поняла. Сюда едут вооружённые люди. Едут, чтобы забрать тебя и девочку. А потом убить, скорее всего с особой жестокостью.
Она заскулила и начала плакать, вжимаясь в стену, но человек продолжал спокойным механическим голосом:
— А чтобы этого не случилось, надо слушаться во всём нас и…
Тут из кухни вылетел второй, ударил напарника военным ботинком в плечо так, что тот нелепо плюхнулся на задницу. Напарник заговорил механическим, но женским голосом:
— Да еб твою мать! Второй!.. Слушайте. Мы пришли, чтобы помочь вам сбежать. Потому что они через вас попытаются влиять на… на друзей, что были у Глеба. Мы вам не враги.
У женщины на руках была Лида — прижималась, спрятав лицо на плече. Осторожно обернулась и потянула руки к маме, и женщина вскочила, обхватила ребёнка и попыталась забрать, ей не дали.
— Второй, две машины. Шесть человек. Уже в подъезде. Подъём, — скомандовала женщина в маске, и её напарник перестал валяться. Из этого статичного положения он тут же перешёл в атаку — схватил женщину за руку, потащил к кухне вслед за той, что была в маске и с ребёнком. Свет в кухне уже не горел, окна выходили во двор. Во дворе дома правда стояли две слишком дорогие для этих мест машины. И у обоих были ещё включены двигатели. Убедившись, что женщина их видит, «Второй» прошептал:
— А теперь быстро накидываешь на себя что-то, чтобы не окочуриться от холода и бегом в спальню.
Окна спальни выходили на покатую старую ржавую крышу. Женщина в маске с ребёнком, наспех закутанным в куртку, уже вылезла из окна. Обернулась, стоя на подоконнике, предупредила:
— Зря не рискуй.
— Да понял, понял… если что бежать, — нехотя отозвался её напарник. Это подогнало одеться быстрее. Уже были слышны быстрые и тяжёлые шаги в подъезде. А потом, без стука, без звонка, без предупреждения, в дверь ударило так, что её выгнуло в квартиру. Парень в маске подхватил женщину на плечо и за доли секунды оказался у открытого окна. Чуть больше времени ему понадобилось, чтобы выбраться на крышу.
***
— Ну и где ты?
— У себя, — просто ответил Кир. — Я же отпрашивался.
— И возвращался. Кир, ты кем себя возомнил? Чёртом? Какого хера ты там делаешь?
— Надо закончить одно дело.
— Отомстить? Смотри, как только они сдохнут, начнут искать, кто под них копал. Выйдут на кого? На тебя. Сейчас ты даже пернуть лишний раз не сможешь. Давай, возвращайся. Я обеспечу тебе алиби.
Кир сидел в подъезде, на железной лестнице, ведущий к закрытому чердаку.
— Мне правда нужно. Не смогу успокоиться… Хотите — увольняйте.
— Кир, ты прекрасно знаешь, что значит увольнение у нас. Возвращайся. Ты мне нужен.
— Зачем? За Павлом кроме меня следить некому? Что, он только меня слушается? — Кир прекрасно знал, что ничего ему и не приказывал. Павел вёл себя спокойно со всеми и неприятностей не приносил. Черти сейчас наверняка были заняты поисками Глеба, а значит, Кир был нужен тут, рядом с ним.
— Это не телефонный разговор. Возвращайся, иначе я пришлю за тобой сам.
Даже закончив звонок, Кир ещё некоторое время сидел на лестнице, обдумывая, что делать дальше. Зачем он притащил Глеба к себе? Злился на него, но и Глеб не пошёл бы за ним добровольно. Вопреки всему, Кир хотел помочь Глебу. То, что тот этого не хотел и, казалось, для себя уже что-то решил, только убеждало Кира в правильности поступка. Если бы он встретил Глеба действительно бездушной сволочью, которой всё равно, кого убивать, они, возможно, подрались бы. Кир бы проиграл — его навыков хватало, чтобы это понять. Но, что странно, когда он увидел Глеба, когда вообще узнал только, что тот жив, к нему появилось некое чувство долга и привязанности. Будто и не он убил Лису или на то были веские причины. Сейчас Кир пытался сам себе объяснить, как так получилось, и приходил к выводу, что винил во всём себя. Если бы Глеб тогда умер, на Кире бы лежала вина только за его смерть. Но теперь Кир был виноват и в том, чем Глеб стал и даже в том, что его искали свои же. Он готов был драться с Чертями, один, как Кир, а не как шестёрка Бесова.
В подъезде было шумно. Сначала появилась большая компания, человек на пять. Они поднялись на какой-то из этажей и на некоторое время стало ещё громче — работало, что-то, из инструментов. Ремонт что ли у кого-то?
И звук вроде был с этажа, на котором жил Кир.
***
На чердаке они смогли отдышаться и перевести дух — женщина лучше укутывала ребёнка, пока Ева и Ник общались по внутренней связи.
«Надо оставить их на квартире», — предложила Ева. Ник напомнил:
«Она на наши документы снята. Их босс найдет».
«И что? Босс им ничего не сделает».
«Уверена? Убьёт, чтобы Первого ничего не держало и нечем было припугнуть. Это единственное, чем на него ещё можно влиять».
«А Первый ему после этого подчиняться будет? Ему выгоднее и их тоже спрятать».
«Ага. Ему сказать, что спрятал, а самому пришить».
— У вас прикольные маски, — несмело начала девочка, и оба Чёрта обернулись к ней. — Они на ваши эмоции реагируют. Да?
Ева переключилась на внешнюю связь, согласилась:
— Да, маленькая. Ты нас не боишься?
— А если они красным мигают, то это какая эмоция?
Ева и Ник уставились друг на друга. Проекции ртов на масках больше не было, они и правда мигали красным. Такой сигнал маски обычно подавали перед взрывом, правда ещё и голосовое предупреждение давали, сейчас же они молчали. Ник первым схватился за маску, и в этот раз она отозвалась механическим голосом: «Нет отпечатков в базе», его больно тряхнуло током, но не вырубило. Он только на одно колено упал, дышал тяжело.
«Теперь поговорим? — голос Леонида по внутренней связи был как звук металла по стеклу. Еву передёрнуло. — Достаточно было обсудить это со мной. Почему все думают, что я собираюсь убить Первого?»
«Потому что он сбежал», — ответила Ева. Леонид посмеялся глухо, словно ничего серьёзного не происходило. Ева видела, что маска Ника мигать перестала. Наверняка и её тоже. Ник же всё ещё тряс головой, стараясь не отключиться.
«Ему придётся за это отвечать, но не убивать же его. Смотрите, у нас пока цели одни и я прощу вам вашу выходку. Только — у меня всё ещё ключи к вашим маскам. Но я сниму блокировку на отпечатки после разговора. Тогда вы сможете снять их и выбросить, а я останусь ни с чем. Я тут, в общем, не уверен, насколько для вас это ценно. Но давайте, котята, мяукните что-нибудь»
Последней фразы Ева не поняла, пока не услышала взволнованный голос Тимура по той же внутренней связи: «Привет. Ребят, нас убьют? Если вы не будете слушаться?» Он именно спрашивал, сам ещё не зная, чего ожидать. Наверняка ему было страшно… нужно было взять Тимура с собой вместо Первого. Не успела Ева додумать эту мысль, как раздался голос и Кристины тоже: «У нас тут твоя кошка… я за ней присматриваю, конечно, но я слышала, как Лео грозился начать с нее… Ребят, вы что там натворили?»
— Пожалуйста, без паники, — выдохнула Ева. — Мы просто спросим, чего он хочет… к тому же он вас не убьёт, он в вас столько денег и сил вложил…
«Щенка не убью, — согласился Леонид. — Но кошку-то?»
«Да ты блефуешь, тварь!» — сорвался, наконец, очухавшийся Ник, вскочив на ноги. Смотрел вперёд так, словно начальник был прямо напротив него.
«И принцесса тоже приносит больше проблем, чем пользы, — тем же тоном продолжил Леонид. — Ну так как? Определились, на кого вы работаете? А то я думаю, с кого из вас начать, пока я контроль над масками вам не вернул. Пожалуй, с Второго. Давно меня бесил».
«Не сомневаюсь», — Ник попытался снова снять маску, но получил очередной разряд током и упал. Девочка пряталась за маму, та гладила её по голове и уговаривала не лезть пока в это.
«Так вот, Черти, — продолжал Леонид. — Молодцы, что отправились искать Первого. Всё по плану. Как найдёте — передайте его мне. Без запугивания моей охраны. Без этих лишних сцен. Я рад, что вы ему очень преданы. Но я не собираюсь убивать его».
«Тогда что собираешься?» — Ева дышала тяжело. Маска сейчас как никогда напоминала ей намордник. Казалось, даже шею сводило ощущением натягивающегося поводка.
«Я уже говорил. Передать ему дело, подарить ему вас. Все будут в выигрыше. Не знаю, почему вы сопротивляетесь».
«Да пошёл ты! — наконец выдавил из себя Ник. После этого Ева слышала только, как в ушах стучала кровь. Потом резко — кошачий крик, словно животному наступили на хвост. Возможно, так оно и было. — Стоп!»
«Да, Второй? Кошка ещё живая. Но я начну с неё. Третьим будешь ты».
Ева и Ник старались не смотреть друг на друга. Еве казалось, что Черти, вся эта жизнь, были ей до лампочки и в любой момент она могла бы уйти. Или не расстроилась бы, если кого-то убили. Но это было как с ранениями. Одно дело, когда задевает пуля и боль приходит по факту и совсем другое, когда в тебя нож втыкают медленно, издеваясь. Ей не хотелось слышать, как будут убивать Кристину. Да даже как убьют кошку не хотелось знать. Она бы по-другому воспринимала это по факту, но их заставляли слушать. И вот это оказалось невыносимым. Даже Ника, который сам мог сорваться и всех перебить, ломало.
«Просто отдать тебе Первого, — констатировал Ник. — Запаска, а есть шанс сбежать?»
Послышался глухой звук, будто ударили в боксёрскую грушу.
«Нет, — вместо Тимура ответил Леонид. — Я рад, что мы друг друга поняли. И что вы не совсем ещё отбитые и вам есть, что терять. Помните, что у меня по-прежнему доступ к вашим маскам. Но вы двигаетесь в нужном направлении. Найдите Первого. Верните мне его. Это ваше самое важное задание на данный момент. И вам лучше поторопиться. Пустили слух, где сейчас Черти. И, насколько я могу судить, он правдив. Сейчас в город стягиваются очень многие силы, которым вы нужны живыми. Не заставляйте меня взрывать вас. Надеюсь, вы вернётесь живыми, я не хочу заново набирать команду, начиная с щенка. Отбой».
Некоторое время молчали. Женщина, не выдержав тишины, в которую перешёл бубнеж Чертей, окликнула:
— Послушайте.
Тогда у Ника не выдержали нервы — он пнул какую-то железяку так, что её с громким звоном отбросило к стене и потом по инерции обратно.
«Сука!» — выкрикнул Ник.
«Думаешь, он тебя уже не слышит?» — глухо спросила Ева, вытирая пот с открытой части лица, стараясь не касаться маски.
«Да пусть слушает! Ему-то что?! Мы же согласились! Убить может и не убьёт, но он из Первого себя слепит! Как же бесит!»
«Думаешь, Первый ещё живой?» — спросила Ева, повернувшись, наконец, к Нику. Тот по-прежнему смотрел в стену. Ева осторожно попробовала коснуться своей маски и переключиться на внешние динамики. Током её не ударило, но она не хотела пока пробовать снять маску.
— Простите, всё в порядке. Получали от начальства, — обернувшись, заверила Ева. Не похоже было, что смогла успокоить.
— Он сердится на вас? Глеб ваш главный? Он жив?
Ник ещё раз пнул мятый железный ящик, и, когда он снова отскочил к его ногам с силой наступил сверху. Обернулся, начал говорить в внутреннюю связь, но, осознав, перевёл на внешнюю (так же без проблем) напомнил:
— Глеб мёртв. Наш начальник просто злится, что мы отвлеклись. У тебя есть безопасное место, где можно спрятаться с ребёнком и где тебя не найдут?
Женщина думала долго, с минуту где-то, хмурясь, потом закивала:
— Есть. Есть такое.
***
Вряд ли Кир стал бы взламывать дверь в свою же квартиру — почему-то подумал Глеб, когда услышал шум сверла. Его ещё шаги напрягли, непонятно было, куда такой толпой идут. Но последующие звуки всё расставили на свои места. Его нашли. Потому что Кир притащил его не куда-нибудь, а к себе домой. Если это место ещё не проверяли, то должны были проверить теперь. Глебу оставалось только узнать, кто именно пришёл — Черти или кто-то из врагов. Полиция создавала бы больше шума. Эти же действовали быстро и слаженно, ломали замок, вместо того, чтобы выносить дверь. Было светло, у Глеба затекло тело от долгого сидения, и кожа на запястье покраснела от трения и от того, что браслет наручника нагрелся. Ждал он сейчас с азартом и жалел, что сам отдал пистолет Киру. Но в чём Глеб был уверен, так в том, что кто бы там ни был — быстро его не убьют.
Когда дверь открылась, чудом удержавшись на петлях, в квартиру хлынули люди и стало сразу тесно. Первые двое шли осторожно, прокладывали дорогу остальным, ловили в прицел периметр и, убедившись, что другой опасности нет, остановили выбор на пристёгнутом к батарее Глебе. Тот улыбался, но от этой улыбки снова как-то неприятно болели скулы. Когда дали отмашку: «Чисто», проверив всю квартиру, вошёл, наконец, и Михаил. Бесстрашно прошёл в зал и встал напротив брата, но всё ещё не достаточно близко, чтобы его можно было ударить. Михаил внимательно всматривался в него, и Глеб молча ждал. Наконец решил действовать первым, спросил:
