— Другая, — женским синтезированным голосом подтвердил Глеб.
— Другая или вы нас дурите? — вклинилась женщина. Она нетерпеливо разминала руки. Казалось, ей зудело применить свою силу.
— Прошлую убил… Второй, — Глеб попытался изобразить ужас перед тем, чтобы назвать бывшего сокомандника. Хотя противники и удержали спокойствие на лицах, Глеб всё равно в них прочитал — им стало страшно. Может, они и поверили. Возможно только теперь осознают, что если не будет Чертей — Второй без головы останется на них, и их тоже отловит по одному. Сам Глеб не был уверен, что Ника сейчас интересует месть ещё кому-то.
— Так может вас просто ему оставить? — предложил Павел, изобразив издёвку.
— У вас был ещё один. Где он? — встрял Тимур. Глеб не приказывал ему этого. Конечно, ход неплохой — узнать, нет ли засады, но что-то подсказывало: Тимур спрашивал это искренне. Он не мог поверить, что всё это время Кир лежал в их укрытии, а его не искал никто.
— Не было, — отрезал старший.
— Одноглазый, — не унимался Тимур.
— Это просто этот был ранен и глаз завязывал, — попытался соврать старший и тогда ситуацию решил подправить Глеб, спросив:
— Какие гарантии, что он не в засаде? Он что может? У вас же все что-то могут.
— Мы позвали вас для обмена, — с нажимом перевёл тему старший, словно не хотел возиться с этим бредом. Тимур запыхтел обиженно. Видимо, для него и правда Черти много значили, что он не мог поверить, как в аналогичной команде всем может быть плевать на кого-то своего. Просто Тимур попал в уже хорошее для Чертей время, когда даже Ник не трогал всерьёз своих.
— Нам же нечего предложить, — напомнил Глеб, разведя руками. У него на поясе по-прежнему висело два пистолета в расстёгнутой кобуре. Он думал, что ему прикажут их снять ещё в начале. Он бы приказал.
— Вас практически раскрыли. Сейчас управление вами передали какому-то мальчишке. Вы сами знаете, что вам осталось недолго. А прошлый босс не смог обеспечить вам безопасность, — заговорил старший и тон его был таким, словно он этот текст прилежно учил весь день после назначения встречи. — Переходите к нам. Делать будем то же и даже зваться так же, только работать на другого человека.
— Нет, — отказал Глеб, краем глаза заметив, как Тимур изобразил на лице задумчивость. Тот спохватился и на правах главного подтвердил с достоинством и менее поспешно:
— Нет.
— На что вы… — начал старший, но Павел, громко хмыкнув, спрыгнул с постамента и заговорил сам:
— Тогда сдохните.
Язык силы Тимур понимал чуть лучше, всё же столько стычек с Ником прошёл, и отозвался так же уверенно, но всё то же, словно запись заело:
— Нет.
— У нас ваш главный, — уже не так уверенно напомнила женщина. Она словно первой ощутила, что всё пошло совсем не так. Тимур хохотнул и добил третьим:
— Нет.
Глеб был горд им. Да, такого незазорно было признавать теперь собой. Павел первым отреагировал — встал, словно для боевика снимался, расставил руки и в его ладонях вспыхнул огонь. Глеб и Тимур попятились. Это было то, чего они ждали, но всё же случилась заминка. Двинулась женщина — за плечо потянула Павла на себя и начала говорить что-то, возможно приказывая успокоиться. Но именно в этот момент послышался щелчок, словно у большой рогатки спустили тетиву. Вытянувшийся в овал пузырь долетел до Павла, лопнул об него и облил чем-то мутным, с резким запахом его лицо и половину тела стоящей рядом женщины. Они оба вспыхнули мгновенно — сначала влажные пятна, оставшиеся от вещества, потом и волосы, одежда. Бросились в стороны друг от друга. Женщина закричала от боли, Павел убрал огонь со своего тела, но снова зажечь не мог — вещество ещё не прогорело. Его опалило, но не сильно. Он ошарашенно стоял и смотрел, как горела женщина. Он не мог потушить огня на других, даже своего.
Постамент вместо сцены рядом с ними взрезало, и тогда Павел выматерился и рухнул на пол, быстро пополз прочь. Старший укрылся за колонной, её прочертило крест на крест. Кто бы ни был в кресле, а при попадании этой волны в него хлынула кровь, но человек молчал. В его груди появилась борозда, потом такой же глубокой открыло череп. Глеб и Тимур уже бежали по лестнице вниз. Глеб понял — Ева не стреляла, потому что ждала, чтобы кто-то был рядом с Павлом. Они не были уверены, что тот сможет потушить себя, и потому Ева страховалась. Теперь они сделали бомбу из человека, который был против них. И Глеб с Тимуром, находясь рядом с выходом и без необходимости спасать заложника, просто сбежали из того ада, который начался в бывшем помещении зала для собраний.
Запыхавшаяся Ева ждала их у машины. На её маске отражалась широкая улыбка.
— Как думаете, она ещё хоть одного поло?.. Господи, Первый. Зачем было так глаза подводить?
— Не очень на девушку был похож, — вздохнул Глеб. Тимур пытался отдышаться, уперев руки в колени. Они быстро залезли в машину — Глеб за руль.
— Да и так не очень, — снова хохотнула Ева.
— Он боялся, что они его узнают, — тоже начал посмеиваться Тимур. — Поэтому так глаза накрасил. К тому же криво. Кто бы мог подумать, что ты так схуднешь, что сможешь за девушку сойти!
Глеб назло ударил по газам без предупреждения, чтобы пассажиров как следует дёрнуло. Тут же мысленно себя отругал — у него же только стало получаться заново приручить их и при этом не бить.
— Да ну ладно, не похож, — попыталась смягчить Ева. — Просто броник всё закрыл. Мог даже грудь себе не лепить, никто всё равно не увидел.
Глеб мысленно говорил себе, что всё прошло хорошо. Поэтому они и веселятся — по крайней мере минус враг. Если женщина не умерла, то точно загремит в больницу после этого. Шантажировать его больше нечем… А вот что делать дальше он не знал. И боялся остальным говорить про это. Эти противники по-прежнему могли появиться в его доме, когда он будет там один. Заставить делать его то, что прикажет Бесов, и тогда Черти проиграют. А проигрыш будет в этот раз стоить им жизни.
Ответ пришёл уже дома, в логове Чертей, больше похожем на место под кабинеты: длинный коридор и небольшие комнатки. Даже для сна были только матрасы. Тут права в будущем готовились открыть офисы. Глеб подыскивал им пока новое место, где можно было спрятаться — чтобы и к нему поближе, и соседей никого.
Глеб наконец стёр остатки теней с век, поднял со стола телефон, который не проверял уже часа четыре. Как тут на столе оставил, так и не мог посмотреть. Телефон был личным, для связи со своими, и на нём был всего один пропущенный вызов и одно сообщение от Виктора: «Кажется, нашел».
От этого сообщения у Глеба по позвоночнику вверх словно кто-то ледяной рукой погладил.
— А мы не могли… не знаю… утра подождать, — ныл Тимур, который нёс переноску. Кошка нервничала, иногда принималась причитать, но, не получив ответа, снова затихала. Была не ночь уже, но предрассветная муть, которая казалась ещё более жуткой. Глеб шёл впереди. Тропинка тут давно заросла, но пролесок был редким. Уже виднелся обвалившийся дом с провалами окон. Ева, которая шла последней, зевнула, но как-то ненатурально, напоказ. Доказывала, что не боялась. Глеб держал руки в карманах, чтобы никто не увидел, как его трясёт.
— И во сколько мы вернёмся? У меня ещё дела, — отрезал Глеб. — Тебя никто не заставляет. Я уже говорил — я один пойду. Ты вообще мог дома остаться.
— Ага. А оно бы вас сожрало.
— А так оно ещё и тебя сожрёт, — произнесла Ева и в середине фразы в голос прорвалась дрожь.
— Хватит паниковать. Три месяца прошло. Хотел бы убить — давно убил, — напомнил Глеб. Тимур фыркнул:
— Ага. Он просто не знал, где нас искать. А тут мы, готовенькие.
— Ты видел, чем он стал, — обернулся Глеб. — Вряд ли его остановило бы то, чем он является. Ну же. Разве не вы ныли, что Никита наш друг и его нельзя бросать.
— Почему тогда не взяли с собой Кристину? — понуро спросил Тимур.
— Ты предлагаешь скормить ему Кристину только потому, что она сама вызвалась? Нет уж, я не собирался её убивать. Вместо Кристины будет кошка. Она и отвлечёт, по ней и реакцию проверим.
— У тебя же много денег… мог сюда охрану отправить, — нервно предложила Ева.
— Это же Ник. Если бы ко мне в логово лезли незнакомые вооружённые мужики — я бы их точно сожрал. — Глеб по-прежнему храбрился, хотя позвоночник от страха скручивало, а адамово яблоко скакало вверх-вниз слишком часто, но он шёл спиной и остальные этого не замечали. Они доверяли ему.
Здание тут было только одно на несколько километров вокруг. Сейчас сложно было даже определить, что это было и почему среди редкого леса. Если бы дом был деревянным, то походило бы на жилое, но постройка была бетонной. У него давно сгнила и провалилась крыша, как и половина дома. Но в провал проглядывал путь, уходящий вглубь. Казалось, он вёл глубоко-глубоко под землю. Глеб поймал себя на том, что замедлился. Исправился, одновременно ускорившись и включая фонарь, ступив на первую ступень, уходящую вниз. Место выглядело ненадёжным.
— Эй, ты чего? — позвал Тимур, и Глеб понял, что тот отвлёкся на Еву. Она встала в метре от провала и отказывалась дальше идти.
— Я тут… постою. Подожду. Подстрахую.
— Дай кошку и можешь постоять с ней, — приказал Глеб, протянув руку. И с удивлением понял по взгляду обернувшегося Тимура — он не боялся. Ему хотелось увидеть, что там. Он заранее принял, что этот монстр и был Ник, а значит всерьёз своих не тронет. Глеб забыл, зачем протянул руку.
— Не, я с тобой, — бодро отозвался Тимур и так же держа переноску прошёл вниз, в тёмный подвал, даже дорогу себе не подсвечивая. Глебу пришлось догонять, чтобы снова выйти вперёд.
Воняло в подвале отвратительно — хоть нос зажимай. Прелым, гнилым, резком запахом мочи, сырым бетоном. Подвал тянулся дальше и явно уходил за пределы дома. В темноте и под землёй у Тимура заметно поубавилось храбрости. Кошка притихла настолько, что Глеб — боялся, она всё-таки сдохла от страха. Как вариант скормить её новому Нику она, впрочем, тоже подходила.
Метров через шесть они упёрлись в небольшую комнату без двери с обшарпанными бетонными стенами. Прямо напротив дверного проёма было тело — оно сидело на полу, как кукольное, сложив руки по бокам, вытянув ноги. Глеб понял, что это труп, потому что головы у тела не было. Тимур встал как вкопанный, отступил на шаг назад и задышал громче, чаще. Глеб продвинулся на два шага вперёд, один из них был внутрь комнаты. Осветил фонарём саму комнату и только тогда понял — чёрные кляксы, что тянулись от тела и висели на потолке, по углам, не были тенями. Но не были и кровью. У тела дёрнулся указательный палец на правой руке, а чернота стала комковаться и скатываться к нему, как вода.
Тимур задышал так громко, что, казалось, его вот-вот вырвет. Поставил переносу на пол и побежал назад, спотыкаясь.
— Привет, — поздоровался Глеб. Его, напротив, снова охватил фатализм и безразличие. Он не то чтобы верил Нику. Он просто думал, что нет разницы, выйдет он отсюда сильнее или его тут убьют. Он подозревал, что пробуждал в себе эти чувства искусственно, когда нужно было как сейчас – не бояться. Но он научился этому недавно, как раз после своего побега.
Чернота была как толпа. Она собиралась где-то узлами, застревала там ненадолго, потом стягивалась к телу. Постепенно над шеей стали появляться очертания головы, которые наполнялись неравномерно, но всё же. У этого не было ни лица как такового, ни его очертаний. Голова – как у манекена. Некоторое время оно продолжало сидеть, пока за спиной Глеба бесновалась и орала кошка. Глеб ждал и выглядел при этом спокойно, словно всё происходящее – просто ещё одна выходка Ника. Глеб продолжал стоять на месте и тогда, когда голова снова «взорвалась» и на этот раз чернота её бросилась на него, словно в шее прорвало кран с нефтью.
Глеб позволил себе единственную слабость — он закрыл глаза. Его не сбило с ног, даже не коснулось. Но он ощутил гнилой запах. Так осенью пах перегной. Глеб открыл глаза — вокруг была шевелящаяся чернота. Обернулся назад — там то же самое. Эта чернота обволокла его, во всяком случае по пояс точно, дальше он не видел. Потом так же резко ушла назад, словно кто-то плёнку пустил в обратной перемотке. Глеб ощутил, как ему стало легче дышать. Не сразу он рассмотрел — трупа уже не было, но на стене напротив него замерло существо: полностью чёрное оно стояло на четвереньках, выкрутив голову, чтобы смотреть на Глеба. На секунду его пощекотало страхом… а потом Глеб издал звук, похожий на кашель. И ещё раз, уже не стесняясь — он смеялся. Смеялся потому, что по стенам ползал Никита, и как бы он сейчас не выглядел — это был Никита. От осознания этого стало так смешно, что Глеб не сдержался. Тогда существо бросилось, на месте лица появилась чёрная пасть, которая прицеливалась оторвать Глебу голову. Тот выпрямился, чтобы Никите было удобнее. Существо так и замерло с открытой пастью. Чёрные зубы почти касались щеки Глеба, но тот терпеливо ждал, теперь он выглядел серьёзным.
— Извини, что раньше не пришли. Дом сожгли. Меня держали в коробке. Черти не знали, что и думать. Да и тебя, знаешь, сложно найти. Чем ты питаешься теперь? Ах да, тут твоя кошка.
Глеб отвернулся — с большим облегчением на самом деле. Очень много сил уходило чтобы стоять и делать вид, что всё в порядке. Смех был скорее нервным, но на существо, похоже, подействовало. Глеб подобрал переноску и протянул. За кошку он не волновался — сожрёт так сожрёт. Меньше хлопот. А вот кошка шипела и выла, перейдя на ультразвук, когда существо протянуло руку, запустило в сумку и пошевелило там. Кошка не замолчала, но крик стал более отчаянным и испуганным. Глеб не рискнул бы сейчас доставать её из переноски.
— Тут Ева. И Тимур тоже. Снаружи ждут. И знаешь что… Когда все думали, что ты умер, когда все увидели, как ты застрелился — Кристина плакала. Говорят, у неё истерика случилась. Она бы тоже пришла, но, уверен, она будет рада, что ты жив, — Глеб говорил быстро, волнительно, словно юнец, забалтывающий девушку на первый секс и понимающий, что она поддаётся, но ещё колеблется. — Ник? Ты можешь говорить?
Существо молчало, не ответив даже жестом. Оно задумчиво рассматривало переноску. Возможно, оно даже слов не понимало, но Глеба узнало — это точно. Что ещё мешало Нику просто голову ему отгрызть? Тогда Глеб попробовал иначе и спросил тише:
— Хочешь вернуться?
Некоторое время было тихо, даже кошка замолчала. Существо тоже замерло, а потом появилось движение — вполне человечное, если бы не тот факт, что двинулась чёрная гладкая голова без лица. Существо коротко кивнуло.
Лида, секретарь Бесова и одна из его наёмников, была закрыта в помещении, похожем на комнату для допросов. Она лежала на кровати в центре забинтованная, без сознания. Через белую марлю бинтов просачивалась кровь. Её ещё можно было спасти, если бы ни одно обстоятельство — она перестала себя контролировать, потеряв сознание. Телу было больно и оно рефлекторно защищалось — то и дело по стенам, по стеклу резало быстрыми росчерками.
Говорили, что спонтанные атаки были ещё когда она горела. Потом прекратились, её привезли сюда. Начали лечение, но врачу оторвало кисть возобновившимися атаками.
— Другая или вы нас дурите? — вклинилась женщина. Она нетерпеливо разминала руки. Казалось, ей зудело применить свою силу.
— Прошлую убил… Второй, — Глеб попытался изобразить ужас перед тем, чтобы назвать бывшего сокомандника. Хотя противники и удержали спокойствие на лицах, Глеб всё равно в них прочитал — им стало страшно. Может, они и поверили. Возможно только теперь осознают, что если не будет Чертей — Второй без головы останется на них, и их тоже отловит по одному. Сам Глеб не был уверен, что Ника сейчас интересует месть ещё кому-то.
— Так может вас просто ему оставить? — предложил Павел, изобразив издёвку.
— У вас был ещё один. Где он? — встрял Тимур. Глеб не приказывал ему этого. Конечно, ход неплохой — узнать, нет ли засады, но что-то подсказывало: Тимур спрашивал это искренне. Он не мог поверить, что всё это время Кир лежал в их укрытии, а его не искал никто.
— Не было, — отрезал старший.
— Одноглазый, — не унимался Тимур.
— Это просто этот был ранен и глаз завязывал, — попытался соврать старший и тогда ситуацию решил подправить Глеб, спросив:
— Какие гарантии, что он не в засаде? Он что может? У вас же все что-то могут.
— Мы позвали вас для обмена, — с нажимом перевёл тему старший, словно не хотел возиться с этим бредом. Тимур запыхтел обиженно. Видимо, для него и правда Черти много значили, что он не мог поверить, как в аналогичной команде всем может быть плевать на кого-то своего. Просто Тимур попал в уже хорошее для Чертей время, когда даже Ник не трогал всерьёз своих.
— Нам же нечего предложить, — напомнил Глеб, разведя руками. У него на поясе по-прежнему висело два пистолета в расстёгнутой кобуре. Он думал, что ему прикажут их снять ещё в начале. Он бы приказал.
— Вас практически раскрыли. Сейчас управление вами передали какому-то мальчишке. Вы сами знаете, что вам осталось недолго. А прошлый босс не смог обеспечить вам безопасность, — заговорил старший и тон его был таким, словно он этот текст прилежно учил весь день после назначения встречи. — Переходите к нам. Делать будем то же и даже зваться так же, только работать на другого человека.
— Нет, — отказал Глеб, краем глаза заметив, как Тимур изобразил на лице задумчивость. Тот спохватился и на правах главного подтвердил с достоинством и менее поспешно:
— Нет.
— На что вы… — начал старший, но Павел, громко хмыкнув, спрыгнул с постамента и заговорил сам:
— Тогда сдохните.
Язык силы Тимур понимал чуть лучше, всё же столько стычек с Ником прошёл, и отозвался так же уверенно, но всё то же, словно запись заело:
— Нет.
— У нас ваш главный, — уже не так уверенно напомнила женщина. Она словно первой ощутила, что всё пошло совсем не так. Тимур хохотнул и добил третьим:
— Нет.
Глеб был горд им. Да, такого незазорно было признавать теперь собой. Павел первым отреагировал — встал, словно для боевика снимался, расставил руки и в его ладонях вспыхнул огонь. Глеб и Тимур попятились. Это было то, чего они ждали, но всё же случилась заминка. Двинулась женщина — за плечо потянула Павла на себя и начала говорить что-то, возможно приказывая успокоиться. Но именно в этот момент послышался щелчок, словно у большой рогатки спустили тетиву. Вытянувшийся в овал пузырь долетел до Павла, лопнул об него и облил чем-то мутным, с резким запахом его лицо и половину тела стоящей рядом женщины. Они оба вспыхнули мгновенно — сначала влажные пятна, оставшиеся от вещества, потом и волосы, одежда. Бросились в стороны друг от друга. Женщина закричала от боли, Павел убрал огонь со своего тела, но снова зажечь не мог — вещество ещё не прогорело. Его опалило, но не сильно. Он ошарашенно стоял и смотрел, как горела женщина. Он не мог потушить огня на других, даже своего.
Постамент вместо сцены рядом с ними взрезало, и тогда Павел выматерился и рухнул на пол, быстро пополз прочь. Старший укрылся за колонной, её прочертило крест на крест. Кто бы ни был в кресле, а при попадании этой волны в него хлынула кровь, но человек молчал. В его груди появилась борозда, потом такой же глубокой открыло череп. Глеб и Тимур уже бежали по лестнице вниз. Глеб понял — Ева не стреляла, потому что ждала, чтобы кто-то был рядом с Павлом. Они не были уверены, что тот сможет потушить себя, и потому Ева страховалась. Теперь они сделали бомбу из человека, который был против них. И Глеб с Тимуром, находясь рядом с выходом и без необходимости спасать заложника, просто сбежали из того ада, который начался в бывшем помещении зала для собраний.
Запыхавшаяся Ева ждала их у машины. На её маске отражалась широкая улыбка.
— Как думаете, она ещё хоть одного поло?.. Господи, Первый. Зачем было так глаза подводить?
— Не очень на девушку был похож, — вздохнул Глеб. Тимур пытался отдышаться, уперев руки в колени. Они быстро залезли в машину — Глеб за руль.
— Да и так не очень, — снова хохотнула Ева.
— Он боялся, что они его узнают, — тоже начал посмеиваться Тимур. — Поэтому так глаза накрасил. К тому же криво. Кто бы мог подумать, что ты так схуднешь, что сможешь за девушку сойти!
Глеб назло ударил по газам без предупреждения, чтобы пассажиров как следует дёрнуло. Тут же мысленно себя отругал — у него же только стало получаться заново приручить их и при этом не бить.
— Да ну ладно, не похож, — попыталась смягчить Ева. — Просто броник всё закрыл. Мог даже грудь себе не лепить, никто всё равно не увидел.
Глеб мысленно говорил себе, что всё прошло хорошо. Поэтому они и веселятся — по крайней мере минус враг. Если женщина не умерла, то точно загремит в больницу после этого. Шантажировать его больше нечем… А вот что делать дальше он не знал. И боялся остальным говорить про это. Эти противники по-прежнему могли появиться в его доме, когда он будет там один. Заставить делать его то, что прикажет Бесов, и тогда Черти проиграют. А проигрыш будет в этот раз стоить им жизни.
Ответ пришёл уже дома, в логове Чертей, больше похожем на место под кабинеты: длинный коридор и небольшие комнатки. Даже для сна были только матрасы. Тут права в будущем готовились открыть офисы. Глеб подыскивал им пока новое место, где можно было спрятаться — чтобы и к нему поближе, и соседей никого.
Глеб наконец стёр остатки теней с век, поднял со стола телефон, который не проверял уже часа четыре. Как тут на столе оставил, так и не мог посмотреть. Телефон был личным, для связи со своими, и на нём был всего один пропущенный вызов и одно сообщение от Виктора: «Кажется, нашел».
От этого сообщения у Глеба по позвоночнику вверх словно кто-то ледяной рукой погладил.
***
— А мы не могли… не знаю… утра подождать, — ныл Тимур, который нёс переноску. Кошка нервничала, иногда принималась причитать, но, не получив ответа, снова затихала. Была не ночь уже, но предрассветная муть, которая казалась ещё более жуткой. Глеб шёл впереди. Тропинка тут давно заросла, но пролесок был редким. Уже виднелся обвалившийся дом с провалами окон. Ева, которая шла последней, зевнула, но как-то ненатурально, напоказ. Доказывала, что не боялась. Глеб держал руки в карманах, чтобы никто не увидел, как его трясёт.
— И во сколько мы вернёмся? У меня ещё дела, — отрезал Глеб. — Тебя никто не заставляет. Я уже говорил — я один пойду. Ты вообще мог дома остаться.
— Ага. А оно бы вас сожрало.
— А так оно ещё и тебя сожрёт, — произнесла Ева и в середине фразы в голос прорвалась дрожь.
— Хватит паниковать. Три месяца прошло. Хотел бы убить — давно убил, — напомнил Глеб. Тимур фыркнул:
— Ага. Он просто не знал, где нас искать. А тут мы, готовенькие.
— Ты видел, чем он стал, — обернулся Глеб. — Вряд ли его остановило бы то, чем он является. Ну же. Разве не вы ныли, что Никита наш друг и его нельзя бросать.
— Почему тогда не взяли с собой Кристину? — понуро спросил Тимур.
— Ты предлагаешь скормить ему Кристину только потому, что она сама вызвалась? Нет уж, я не собирался её убивать. Вместо Кристины будет кошка. Она и отвлечёт, по ней и реакцию проверим.
— У тебя же много денег… мог сюда охрану отправить, — нервно предложила Ева.
— Это же Ник. Если бы ко мне в логово лезли незнакомые вооружённые мужики — я бы их точно сожрал. — Глеб по-прежнему храбрился, хотя позвоночник от страха скручивало, а адамово яблоко скакало вверх-вниз слишком часто, но он шёл спиной и остальные этого не замечали. Они доверяли ему.
Здание тут было только одно на несколько километров вокруг. Сейчас сложно было даже определить, что это было и почему среди редкого леса. Если бы дом был деревянным, то походило бы на жилое, но постройка была бетонной. У него давно сгнила и провалилась крыша, как и половина дома. Но в провал проглядывал путь, уходящий вглубь. Казалось, он вёл глубоко-глубоко под землю. Глеб поймал себя на том, что замедлился. Исправился, одновременно ускорившись и включая фонарь, ступив на первую ступень, уходящую вниз. Место выглядело ненадёжным.
— Эй, ты чего? — позвал Тимур, и Глеб понял, что тот отвлёкся на Еву. Она встала в метре от провала и отказывалась дальше идти.
— Я тут… постою. Подожду. Подстрахую.
— Дай кошку и можешь постоять с ней, — приказал Глеб, протянув руку. И с удивлением понял по взгляду обернувшегося Тимура — он не боялся. Ему хотелось увидеть, что там. Он заранее принял, что этот монстр и был Ник, а значит всерьёз своих не тронет. Глеб забыл, зачем протянул руку.
— Не, я с тобой, — бодро отозвался Тимур и так же держа переноску прошёл вниз, в тёмный подвал, даже дорогу себе не подсвечивая. Глебу пришлось догонять, чтобы снова выйти вперёд.
Воняло в подвале отвратительно — хоть нос зажимай. Прелым, гнилым, резком запахом мочи, сырым бетоном. Подвал тянулся дальше и явно уходил за пределы дома. В темноте и под землёй у Тимура заметно поубавилось храбрости. Кошка притихла настолько, что Глеб — боялся, она всё-таки сдохла от страха. Как вариант скормить её новому Нику она, впрочем, тоже подходила.
Метров через шесть они упёрлись в небольшую комнату без двери с обшарпанными бетонными стенами. Прямо напротив дверного проёма было тело — оно сидело на полу, как кукольное, сложив руки по бокам, вытянув ноги. Глеб понял, что это труп, потому что головы у тела не было. Тимур встал как вкопанный, отступил на шаг назад и задышал громче, чаще. Глеб продвинулся на два шага вперёд, один из них был внутрь комнаты. Осветил фонарём саму комнату и только тогда понял — чёрные кляксы, что тянулись от тела и висели на потолке, по углам, не были тенями. Но не были и кровью. У тела дёрнулся указательный палец на правой руке, а чернота стала комковаться и скатываться к нему, как вода.
Тимур задышал так громко, что, казалось, его вот-вот вырвет. Поставил переносу на пол и побежал назад, спотыкаясь.
— Привет, — поздоровался Глеб. Его, напротив, снова охватил фатализм и безразличие. Он не то чтобы верил Нику. Он просто думал, что нет разницы, выйдет он отсюда сильнее или его тут убьют. Он подозревал, что пробуждал в себе эти чувства искусственно, когда нужно было как сейчас – не бояться. Но он научился этому недавно, как раз после своего побега.
Чернота была как толпа. Она собиралась где-то узлами, застревала там ненадолго, потом стягивалась к телу. Постепенно над шеей стали появляться очертания головы, которые наполнялись неравномерно, но всё же. У этого не было ни лица как такового, ни его очертаний. Голова – как у манекена. Некоторое время оно продолжало сидеть, пока за спиной Глеба бесновалась и орала кошка. Глеб ждал и выглядел при этом спокойно, словно всё происходящее – просто ещё одна выходка Ника. Глеб продолжал стоять на месте и тогда, когда голова снова «взорвалась» и на этот раз чернота её бросилась на него, словно в шее прорвало кран с нефтью.
Глава 19.
Глеб позволил себе единственную слабость — он закрыл глаза. Его не сбило с ног, даже не коснулось. Но он ощутил гнилой запах. Так осенью пах перегной. Глеб открыл глаза — вокруг была шевелящаяся чернота. Обернулся назад — там то же самое. Эта чернота обволокла его, во всяком случае по пояс точно, дальше он не видел. Потом так же резко ушла назад, словно кто-то плёнку пустил в обратной перемотке. Глеб ощутил, как ему стало легче дышать. Не сразу он рассмотрел — трупа уже не было, но на стене напротив него замерло существо: полностью чёрное оно стояло на четвереньках, выкрутив голову, чтобы смотреть на Глеба. На секунду его пощекотало страхом… а потом Глеб издал звук, похожий на кашель. И ещё раз, уже не стесняясь — он смеялся. Смеялся потому, что по стенам ползал Никита, и как бы он сейчас не выглядел — это был Никита. От осознания этого стало так смешно, что Глеб не сдержался. Тогда существо бросилось, на месте лица появилась чёрная пасть, которая прицеливалась оторвать Глебу голову. Тот выпрямился, чтобы Никите было удобнее. Существо так и замерло с открытой пастью. Чёрные зубы почти касались щеки Глеба, но тот терпеливо ждал, теперь он выглядел серьёзным.
— Извини, что раньше не пришли. Дом сожгли. Меня держали в коробке. Черти не знали, что и думать. Да и тебя, знаешь, сложно найти. Чем ты питаешься теперь? Ах да, тут твоя кошка.
Глеб отвернулся — с большим облегчением на самом деле. Очень много сил уходило чтобы стоять и делать вид, что всё в порядке. Смех был скорее нервным, но на существо, похоже, подействовало. Глеб подобрал переноску и протянул. За кошку он не волновался — сожрёт так сожрёт. Меньше хлопот. А вот кошка шипела и выла, перейдя на ультразвук, когда существо протянуло руку, запустило в сумку и пошевелило там. Кошка не замолчала, но крик стал более отчаянным и испуганным. Глеб не рискнул бы сейчас доставать её из переноски.
— Тут Ева. И Тимур тоже. Снаружи ждут. И знаешь что… Когда все думали, что ты умер, когда все увидели, как ты застрелился — Кристина плакала. Говорят, у неё истерика случилась. Она бы тоже пришла, но, уверен, она будет рада, что ты жив, — Глеб говорил быстро, волнительно, словно юнец, забалтывающий девушку на первый секс и понимающий, что она поддаётся, но ещё колеблется. — Ник? Ты можешь говорить?
Существо молчало, не ответив даже жестом. Оно задумчиво рассматривало переноску. Возможно, оно даже слов не понимало, но Глеба узнало — это точно. Что ещё мешало Нику просто голову ему отгрызть? Тогда Глеб попробовал иначе и спросил тише:
— Хочешь вернуться?
Некоторое время было тихо, даже кошка замолчала. Существо тоже замерло, а потом появилось движение — вполне человечное, если бы не тот факт, что двинулась чёрная гладкая голова без лица. Существо коротко кивнуло.
***
Лида, секретарь Бесова и одна из его наёмников, была закрыта в помещении, похожем на комнату для допросов. Она лежала на кровати в центре забинтованная, без сознания. Через белую марлю бинтов просачивалась кровь. Её ещё можно было спасти, если бы ни одно обстоятельство — она перестала себя контролировать, потеряв сознание. Телу было больно и оно рефлекторно защищалось — то и дело по стенам, по стеклу резало быстрыми росчерками.
Говорили, что спонтанные атаки были ещё когда она горела. Потом прекратились, её привезли сюда. Начали лечение, но врачу оторвало кисть возобновившимися атаками.
