Под ладонями девушки чернота стала капать вниз, словно была водой, и тут Глеб увидел гнилое мясо под этой тьмой. Отсутствие головы. Кристина быстро отдёрнула руки, спрятала за спину. Глеб понял — она не могла его касаться. Возможно из-за разности способностей. Ник сейчас был танатосом, смертью. Кристина же всегда была противоположностью — эросом. Нику, казалось, было всё равно. Он теперь часто вот так вот замирал и смотрел, и непонятно, о чём думал. И сказать в тот момент не мог ничего, во всяком случае чтобы остальные поняли. Глебу казалось — Кристина разочаруется. Тот, кого она так ждала, вернулся не целым из последнего боя. Но Кристина реагировала точно так же, как если бы встречала с войны солдата без ноги — словно ничего не изменилось. Даже в её нервозности читалось: «Зато живой. Зато вернулся. Зато мой». С последним Глеб не был согласен, но тоже решил не лезть. Ник теперь был как деревянный истукан — куда потащат, туда и пойдёт. Глеб помнил — главной мечтой Ника, пожалуй, был человек, который бы его оплакивал. И вот напротив него стояла до слёз радостная Кристина, а Ник тупо изображал манекен. Казалось, он теперь оживлялся только когда приходила пора убивать. Глеб не был против, но всё же… Всё же он думал, что может сделать что-то важное для своего вернувшегося друга. Сможет пробудить в нём прежнюю искру, но всё было бесполезным. Глеб думал, что можно только смириться. Было бы слишком просто, если бы Ник выжил тогда. Его жизнь снимала бы ответственность с Глеба и Евы за то, что бросили его. Но вот он, с гнилым мясом вместо головы и не похоже, чтобы он сам винил их в этом. Испугались… А Ник жизнь отдал за эту победу.
По тому, какая тишина настала на несколько дней, Глеб решил, что кого-то из противников им всё же удалось либо убить, либо серьёзно ранить. Надо было остаться и проверить, но тогда и кто-то из них мог быть сейчас ранен.
Внезапно мир успокоился и даже как наследника Глеба перестали доставать так сильно — он смог выдохнуть и заняться делами компании, искать новую охрану, восстанавливать связи Леонида. Перестал проверять Чертей — там тоже всё было тихо. С Ником смирилась даже кошка. Кристина могла спокойно жить с ними, потому что влияние Ника нейтрализовало её способности. А когда среди Чертей появился человек, который вёл себя с Ником как обычно, остальные тоже постепенно привыкли. К тому же Ник был просто тише себя предыдущего. Людей жрать не порывался, хотя и обычную еду не употреблял, ел сырое мясо. Одной проблемой меньше — если бы Нику нужна была человечина, то Глеб доставал бы и её.
Кир постепенно приходил в себя. Хотя в коме он пробыл три месяца — всё равно бесследно для организма это не прошло. Страшнее всего было то, что Кир, хотел того или нет, но, находясь там, усиливал способности Ника, который и так был сильнее некуда. Всё же, пока Никита вёл себя как обычный человек без возможности говорить со всеми — это не было заметно. Но все молчаливо помнили о том, что он такое.
Глеб почти успел забыть, что к нему обещали приставить кого-то из полиции, когда однажды позвонил Калинин. Глеб в это время разбирался с бухгалтерией, закопавшись в отчётах с головой и пытаясь понять, где именно его пытались обмануть. Звонку Калинина он в некоторой степени обрадовался — Черти сейчас были самостоятельны и вполне без него, он мог уделить время полиции и для них притвориться законопослушным гражданином.
— Мне нужно будет поговорить с вами, — строго произнёс Калинин, словно Глеб уже был в чём-то виноват. Хотя тот знал, что на него у полиции нет ничего, даже если они очень старались копать.
— Мне приехать в отделение? — спросил Глеб.
— Нет. Нет, лучше не в отделении.
Глеб понизил голос, наклонился к столу:
— Послушайте, — вкрадчиво начал он, — я свои права знаю. И про методы полиции наслышан. Как на такие вызовы к вам люди приезжают в какие-то гаражи, а потом их трупы со следами пыток в коллекторах находят. Хотите пообщаться — я приеду в отделение.
Некоторое время было тихо, Глеб даже собирался просто бросить трубку, чтобы потом приехать в тот же участок полиции, куда его привезли после нападения, но Калинин заговорил тихо, почти шёпотом:
— Слушайте… Это скользкая тема. Если узнают, что я с вами связывался — могут быть проблемы. Под вас копает один депутат… я подозреваю, что напавшие на вас люди работали на него… Понимаете? Что Черти работают на него. Но вы чисты, мы проверили… я пытаюсь понять, зачем ему это нападение. Уже сто раз такое было — что-то найдёшь, связанное с депутатами, и улики загадочным образом пропадают. А в некоторых делах и люди пропадают… Но вам он может навредить, так что… Нам надо встретиться.
Вот только что Глебу было всё понятно, а теперь он не знал, как реагировать. С одной стороны — Калинин мог дать ему информацию на Бесова. Очень важную информацию, а может и посадить политика, свалив на него и его команду существование Чертей. С другой стороны — Калинин всё ещё мог отвезти его в гаражи и там выбить документы на фирму. Глеб бы поостерёгся, если бы не тот факт, что Черти знали Калинина достаточно давно. Глеб о нём знал ещё до того, как попал к Чертям. Кто только не копал под этого человека, но никаких нареканий к нему не было никогда. Прошлого полицейского, который занимался этим делом, убили сами Черти. Конечно, они обставили так, что убили полицейского за всплывшие истории с пытками, но в том числе это было пожеланием всем остальным держаться подальше от этого дела. Но потом кто-то явно неглупый на дело отправил Калинина. Калинин, похоже, бесил и своё начальство излишней принципиальностью. Ему бы самому давно быть убитым своими же, но его перекинули на дело Чертей, уже зная, что мозги еб*ть за него будут часто и много, а результата не будет, потому что Чертей крышует кто-то богатый и влиятельный.
Калинин тянул это дело и не уходил. Глеб уважал его и за это и был уверен — этот человек хочет дать ему информацию на Бесова. Чтобы Глеба не убили в этом переделе денег, власти. Поэтому он нехотя согласился:
— Хорошо. Где?
Чертям Глеб звонил уже с другого телефона. Он вообще связался с ними впервые за три дня, нарвался на Тимура.
— А ты уверен, что они не денег твоих хотят? — проницательно спросил Тимур, выслушав ситуацию. Глеб вздохнул и коротко ответил:
— Это Калинин.
— А, — спохватился Тимур, словно мог обидеть следователя своим предположением. — О, слушай, а прикольно, если он просёк, что ты Чёрт, а тебя просто заманивает.
— Поэтому я прошу за мной не ехать, но моё местоположение отслеживать.
— А толку? От полиции мы тебя не отмажем, из тюрьмы не вытащим, потому что зачем ты нам нужен без денег?
«Он шутит,» — сказал себе Глеб и даже улыбнулся. Шутил Тимур про деньги, а из тюрьмы его правда вряд ли вытащат.
— Не волнуйся, им не за что зацепиться, — успокоил Глеб. С Тимуром сложно было общаться, но привычно. Даже теперь парень заметно волновался, потому что Глеба вызывал тот человек, что занимался делом Чертей.
Калинин заехал за ним вечером сам, когда было уже темно. Глеб взял с собой нового охранника, которому пока не очень доверял, поэтому на разговор собирался его выгнать — зависит от того, где будут разговаривать. Охранник сел на переднее сидение, Глеб — на заднее. Он устал, не выспался, дорога убаюкивала и очень хотелось откинуть голову на спинку кресла и заснуть, но он не мог позволить себе этого. Как бы то ни было, а теперь Глеб должен был контролировать ситуацию от и до. Охранник был бывшим полицейским, который ушёл со службы, когда понял, что от него требуется больше зла, чем добра.
В Калинине он, похоже, нашёл благодарного слушателя и умудрённого опытом советчика. Они разговаривали, а Глеб размышлял о том, что в охрану он нашёл хорошего парня. Стоило подумать о том, что будет жаль, если и этого парня убьют, как Калинин достал из бардачка пистолет и буднично, привычно даже как-то, выстрелил в голову парню, испачкав в крови сидение и окно. Прежде, чем опомнившийся Глеб успел вытащить пистолет — машина резко свернула на обочину, чуть не врезавшись в дерево, двигатель заглох, в лоб Глеба смотрело дуло. И Калинин, глаза которого стали как озеро, в котором плавал зелёный туман. В этот момент Глеб ругал себя последними словами. Они знали, против кого воюют, знали про охоту за ним, но он подумать не мог, что под контроль возьмут Калинина. Глеб застрелил бы его сейчас, будь такая возможность. Потом, конечно, жалел бы об этом и уже не знал, как отмыть имя Чертей, но для спасения своей жизни застрелил бы.
— Ничего не меняется, — медленно проговорил Калинин. Открыл дверь и ногой выпихнул из машины труп, предварительно отстегнув его от кресла. Прямо у дороги. Захлопнул дверь, перемазавшись в крови. — Мы по-прежнему кое-куда проедем.
— К Бесову, — Глеб хотел спросить, но получилось утвердительно, поэтому Калинин и разубеждать не стал. Дуло пистолета опустилось, словно полицейский выбирал, куда выстрелить. А потом снова раздался грохот, тут же правую ногу пронзило болью. Глеб поверить не мог в то, что всё это происходило. Пока он орал, Калинин поймал его руки, пристегнул к дверце машины. После этого так же безэмоционально предупредил:
— Не пытайся сбежать и я не прострелю вторую ногу.
В этот момент Глебу очень хотелось ударить его здоровой ногой в лицо, но он понимал, что сейчас единственное, чего добьётся — окончательно себя обездвижит.
Калинин снова развернулся к рулю, завёл машину. Она мягко нырнули с асфальтированной дороги в лес.
Глеб чувствовал, как от нервов и боли пульсировал весь. Ему в любом случае конец — его зарядят тем же зелёным дымом и перенаправят к своим же. В лучшем случае Ник убьёт его до того, как он успеет пристрелить кого-то из своих. В худшем — позже, но убьют в любом случае. Вряд ли они станут разбираться, вряд ли тоже вспомнят про этот туман…
***
В комнате, что заменяла кухню, картина ужина была довольно сюрреалистическая: за одним столом ели Ева, кошка, Кир в сопровождении капельницы и Ник. Последний жевал сырое мясо. Тимур позволил себе некоторое время полюбоваться тем, во что превратилась его жизнь, но недолго. Заговорил так, словно он теперь тут был Глебом.
— Глеб пропал полтора часа назад.
— А чего Калинин? — после паузы спросила Ева, и Тимур не сразу понял, что она это с Ником. Кир тоже мог его слышать, возможно и кошка, но не Тимур. И это бесило — он размышлял над тем, почему именно они и как он тоже сможет вписаться в их секту «Слышу зло». — Ну да, конечно… — с сарказмом согласилась Ева. — Надо его ехать искать. Наверняка уже пытают.
— Куда ехать? — резонно спросил Тимур. На вопросительный взгляд Евы положил перед командой планшет, на котором была только карта местности около бывшего дома Леонида. Карта и всё. А должна была ещё точка, обозначающая местоположение Глеба.
— Давно она не горит? — спросила Ева. — С самого начала, что ли?
— Нет… Я бы раньше тревогу забил. Можно отследить, где пропала. Видимо, глушилку включили… Вряд ли они ему под каждый шрам лезли в поисках жучка.
— Угу, могли, — подтвердила после паузы Ева и для Тимура перевела: — Ник говорит, могли кожу прощупать, уплотнение найти и вырезать.
— Тогда жучок бы остался там, где его вырезали — подал голос Кир. До этого он был очень отстранённым и будто бы не здесь, словно продолжал видеть свой каматозный мир, но с исчезновением Глеба стал похож на человека. Задумчиво продолжил: — Тут глушилка. Глушилки у полиции есть…
Потом повернулся к Нику. Видимо, тот спросил что-то, потому что Кир ответил как-то даже гордо и раздражённо:
— Потому что вы бы убили меня тогда.
Послушал ещё.
— Потому что Глеб пропал. Он мне друг, он меня уже второй раз спас, хотя мог бросить в том доме.
Ева закатила глаза, но отговаривать не стала, обратилась к Тимуру:
— Смотри, где заглох передатчик. Начнём оттуда.
Глеб опять ощущал себя вещью — несмотря на все тренировки, несмотря на сотню трупов на его счету — он не мог сопротивляться. Трое выволокли его из машины. Трое в балаклавах. Машина стояла на заднем дворе огромного, богато отделанного дома. Тот был похож на современный уменьшенный замок: два этажа, стены из крупного камня, из-за крыши курился дымок. Хотя все остальные были в масках, Бесов стоял на пороге дома не скрываясь. И Глеб, понимая, что, во-первых, его и так убьют теперь, а во-вторых, что убьют не так сразу, а только получив информацию, воспользовался единственным шансом плюнуть в политика. В лицо не попал, зато на пиджак. Бесов достал платок и брезгливо вытер, даже не ударил в ответ — хотя Глеб был к этому готов. Его выводило из себя, что его, хищника, застали врасплох, взяли числом и теперь будут мнить себя победителями. Но им Бесов не интересовался уже — прошёл мимо, приблизившись к машине. Калинин тоскливо смотрел на залитое кровью стекло и салон. Голову повернул всё так же заторможено, безразлично посмотрел на Бесова.
Всё произошло так быстро, что никто не успел отреагировать: раздался выстрел, Калинин упал. Подойдя ещё на шаг, Бесов добил его уже в голову, но теперь под крик одного из наёмников. Тот бросил тащить Глеба к дому и развернулся.
— Какого хера?! — вспылил наемник голосом Павла. — Калинин чуть ли не последний честный мент! Х*ли ты его убил?! Ты охерел?! Да он такая же легенда, как Черти!
— Во-первых, — спокойно развернулся Бесов, но дуло на всякий случай на охранника направил, тот попятился. Глеб заметил — у Павла горели руки, — теперь легенда — это вы. Во-вторых, именно Калинин занимался этим делом. Я убрал угрозу. В-третьих… ты совсем идиот? Ты понимаешь, что я не стираю им память?! На завтра он бы всё вспомнил. И что похитил человека, и куда его отвёз. И кто приказал ему. Как ты думал — я его отпущу? Серьёзно? Только потому что это какой-то там мент?
— Он не просто мент, — возразил Глеб. Конечно, смерть Калинина резанула его тоже неприятно, но всё же отвлекал тот факт, что и его скоро могли убить. Он, вполне ожидаемо, после этого получил в челюсть от Бесова. Так сильно, что крайний зуб треснул, и его осколком царапнуло щёку. Но вполне получилось сказать это возмущённо, правдоподобно. Глеб в этом споре ощутил — Павел заколебался. Павел мог быть на грани предательства. И лучше сделать вид, что вы с ним заодно. Именно для Павла он это и сказал. Потому что боль пройдёт, зуб можно будет починить, а, чтобы отсюда выбраться, нужен был кто-то ещё, желательно свободный.
Они так и встали около своей машины. Ник и вовсе, кажется, в автомобильный коврик впитался — настолько спрятался. Тимур и Ева стояли около открытых дверей, наблюдали за работой полиции. Машины по трассе проезжали мимо, некоторые притормаживали, но тут же набирали скорость и ехали дальше. Нужно было уезжать — они уже вызвали подозрения.
— Просто подойди. Они на нас уже пялятся, — шепнул Тимур. — Если они сами подойдут — будут проблемы.
— Мы ему никто, — напомнила Ева. — Если там его труп, то это свяжут с нами.
У обочины, ближе к лесу, стояло полицейское оцепление. Тимур без конца сглатывал сухим горлом, словно очень хотел съесть всю эту картину и забыть о ней. Ева увидела, как что-то тяжёлое положили на носилки, в то же время один из оцепления развернулся и сделал пару шагов к ним.
***
По тому, какая тишина настала на несколько дней, Глеб решил, что кого-то из противников им всё же удалось либо убить, либо серьёзно ранить. Надо было остаться и проверить, но тогда и кто-то из них мог быть сейчас ранен.
Внезапно мир успокоился и даже как наследника Глеба перестали доставать так сильно — он смог выдохнуть и заняться делами компании, искать новую охрану, восстанавливать связи Леонида. Перестал проверять Чертей — там тоже всё было тихо. С Ником смирилась даже кошка. Кристина могла спокойно жить с ними, потому что влияние Ника нейтрализовало её способности. А когда среди Чертей появился человек, который вёл себя с Ником как обычно, остальные тоже постепенно привыкли. К тому же Ник был просто тише себя предыдущего. Людей жрать не порывался, хотя и обычную еду не употреблял, ел сырое мясо. Одной проблемой меньше — если бы Нику нужна была человечина, то Глеб доставал бы и её.
Кир постепенно приходил в себя. Хотя в коме он пробыл три месяца — всё равно бесследно для организма это не прошло. Страшнее всего было то, что Кир, хотел того или нет, но, находясь там, усиливал способности Ника, который и так был сильнее некуда. Всё же, пока Никита вёл себя как обычный человек без возможности говорить со всеми — это не было заметно. Но все молчаливо помнили о том, что он такое.
Глеб почти успел забыть, что к нему обещали приставить кого-то из полиции, когда однажды позвонил Калинин. Глеб в это время разбирался с бухгалтерией, закопавшись в отчётах с головой и пытаясь понять, где именно его пытались обмануть. Звонку Калинина он в некоторой степени обрадовался — Черти сейчас были самостоятельны и вполне без него, он мог уделить время полиции и для них притвориться законопослушным гражданином.
— Мне нужно будет поговорить с вами, — строго произнёс Калинин, словно Глеб уже был в чём-то виноват. Хотя тот знал, что на него у полиции нет ничего, даже если они очень старались копать.
— Мне приехать в отделение? — спросил Глеб.
— Нет. Нет, лучше не в отделении.
Глеб понизил голос, наклонился к столу:
— Послушайте, — вкрадчиво начал он, — я свои права знаю. И про методы полиции наслышан. Как на такие вызовы к вам люди приезжают в какие-то гаражи, а потом их трупы со следами пыток в коллекторах находят. Хотите пообщаться — я приеду в отделение.
Некоторое время было тихо, Глеб даже собирался просто бросить трубку, чтобы потом приехать в тот же участок полиции, куда его привезли после нападения, но Калинин заговорил тихо, почти шёпотом:
— Слушайте… Это скользкая тема. Если узнают, что я с вами связывался — могут быть проблемы. Под вас копает один депутат… я подозреваю, что напавшие на вас люди работали на него… Понимаете? Что Черти работают на него. Но вы чисты, мы проверили… я пытаюсь понять, зачем ему это нападение. Уже сто раз такое было — что-то найдёшь, связанное с депутатами, и улики загадочным образом пропадают. А в некоторых делах и люди пропадают… Но вам он может навредить, так что… Нам надо встретиться.
Вот только что Глебу было всё понятно, а теперь он не знал, как реагировать. С одной стороны — Калинин мог дать ему информацию на Бесова. Очень важную информацию, а может и посадить политика, свалив на него и его команду существование Чертей. С другой стороны — Калинин всё ещё мог отвезти его в гаражи и там выбить документы на фирму. Глеб бы поостерёгся, если бы не тот факт, что Черти знали Калинина достаточно давно. Глеб о нём знал ещё до того, как попал к Чертям. Кто только не копал под этого человека, но никаких нареканий к нему не было никогда. Прошлого полицейского, который занимался этим делом, убили сами Черти. Конечно, они обставили так, что убили полицейского за всплывшие истории с пытками, но в том числе это было пожеланием всем остальным держаться подальше от этого дела. Но потом кто-то явно неглупый на дело отправил Калинина. Калинин, похоже, бесил и своё начальство излишней принципиальностью. Ему бы самому давно быть убитым своими же, но его перекинули на дело Чертей, уже зная, что мозги еб*ть за него будут часто и много, а результата не будет, потому что Чертей крышует кто-то богатый и влиятельный.
Калинин тянул это дело и не уходил. Глеб уважал его и за это и был уверен — этот человек хочет дать ему информацию на Бесова. Чтобы Глеба не убили в этом переделе денег, власти. Поэтому он нехотя согласился:
— Хорошо. Где?
Чертям Глеб звонил уже с другого телефона. Он вообще связался с ними впервые за три дня, нарвался на Тимура.
— А ты уверен, что они не денег твоих хотят? — проницательно спросил Тимур, выслушав ситуацию. Глеб вздохнул и коротко ответил:
— Это Калинин.
— А, — спохватился Тимур, словно мог обидеть следователя своим предположением. — О, слушай, а прикольно, если он просёк, что ты Чёрт, а тебя просто заманивает.
— Поэтому я прошу за мной не ехать, но моё местоположение отслеживать.
— А толку? От полиции мы тебя не отмажем, из тюрьмы не вытащим, потому что зачем ты нам нужен без денег?
«Он шутит,» — сказал себе Глеб и даже улыбнулся. Шутил Тимур про деньги, а из тюрьмы его правда вряд ли вытащат.
— Не волнуйся, им не за что зацепиться, — успокоил Глеб. С Тимуром сложно было общаться, но привычно. Даже теперь парень заметно волновался, потому что Глеба вызывал тот человек, что занимался делом Чертей.
Калинин заехал за ним вечером сам, когда было уже темно. Глеб взял с собой нового охранника, которому пока не очень доверял, поэтому на разговор собирался его выгнать — зависит от того, где будут разговаривать. Охранник сел на переднее сидение, Глеб — на заднее. Он устал, не выспался, дорога убаюкивала и очень хотелось откинуть голову на спинку кресла и заснуть, но он не мог позволить себе этого. Как бы то ни было, а теперь Глеб должен был контролировать ситуацию от и до. Охранник был бывшим полицейским, который ушёл со службы, когда понял, что от него требуется больше зла, чем добра.
В Калинине он, похоже, нашёл благодарного слушателя и умудрённого опытом советчика. Они разговаривали, а Глеб размышлял о том, что в охрану он нашёл хорошего парня. Стоило подумать о том, что будет жаль, если и этого парня убьют, как Калинин достал из бардачка пистолет и буднично, привычно даже как-то, выстрелил в голову парню, испачкав в крови сидение и окно. Прежде, чем опомнившийся Глеб успел вытащить пистолет — машина резко свернула на обочину, чуть не врезавшись в дерево, двигатель заглох, в лоб Глеба смотрело дуло. И Калинин, глаза которого стали как озеро, в котором плавал зелёный туман. В этот момент Глеб ругал себя последними словами. Они знали, против кого воюют, знали про охоту за ним, но он подумать не мог, что под контроль возьмут Калинина. Глеб застрелил бы его сейчас, будь такая возможность. Потом, конечно, жалел бы об этом и уже не знал, как отмыть имя Чертей, но для спасения своей жизни застрелил бы.
— Ничего не меняется, — медленно проговорил Калинин. Открыл дверь и ногой выпихнул из машины труп, предварительно отстегнув его от кресла. Прямо у дороги. Захлопнул дверь, перемазавшись в крови. — Мы по-прежнему кое-куда проедем.
— К Бесову, — Глеб хотел спросить, но получилось утвердительно, поэтому Калинин и разубеждать не стал. Дуло пистолета опустилось, словно полицейский выбирал, куда выстрелить. А потом снова раздался грохот, тут же правую ногу пронзило болью. Глеб поверить не мог в то, что всё это происходило. Пока он орал, Калинин поймал его руки, пристегнул к дверце машины. После этого так же безэмоционально предупредил:
— Не пытайся сбежать и я не прострелю вторую ногу.
В этот момент Глебу очень хотелось ударить его здоровой ногой в лицо, но он понимал, что сейчас единственное, чего добьётся — окончательно себя обездвижит.
Калинин снова развернулся к рулю, завёл машину. Она мягко нырнули с асфальтированной дороги в лес.
Глеб чувствовал, как от нервов и боли пульсировал весь. Ему в любом случае конец — его зарядят тем же зелёным дымом и перенаправят к своим же. В лучшем случае Ник убьёт его до того, как он успеет пристрелить кого-то из своих. В худшем — позже, но убьют в любом случае. Вряд ли они станут разбираться, вряд ли тоже вспомнят про этот туман…
***
В комнате, что заменяла кухню, картина ужина была довольно сюрреалистическая: за одним столом ели Ева, кошка, Кир в сопровождении капельницы и Ник. Последний жевал сырое мясо. Тимур позволил себе некоторое время полюбоваться тем, во что превратилась его жизнь, но недолго. Заговорил так, словно он теперь тут был Глебом.
— Глеб пропал полтора часа назад.
— А чего Калинин? — после паузы спросила Ева, и Тимур не сразу понял, что она это с Ником. Кир тоже мог его слышать, возможно и кошка, но не Тимур. И это бесило — он размышлял над тем, почему именно они и как он тоже сможет вписаться в их секту «Слышу зло». — Ну да, конечно… — с сарказмом согласилась Ева. — Надо его ехать искать. Наверняка уже пытают.
— Куда ехать? — резонно спросил Тимур. На вопросительный взгляд Евы положил перед командой планшет, на котором была только карта местности около бывшего дома Леонида. Карта и всё. А должна была ещё точка, обозначающая местоположение Глеба.
— Давно она не горит? — спросила Ева. — С самого начала, что ли?
— Нет… Я бы раньше тревогу забил. Можно отследить, где пропала. Видимо, глушилку включили… Вряд ли они ему под каждый шрам лезли в поисках жучка.
— Угу, могли, — подтвердила после паузы Ева и для Тимура перевела: — Ник говорит, могли кожу прощупать, уплотнение найти и вырезать.
— Тогда жучок бы остался там, где его вырезали — подал голос Кир. До этого он был очень отстранённым и будто бы не здесь, словно продолжал видеть свой каматозный мир, но с исчезновением Глеба стал похож на человека. Задумчиво продолжил: — Тут глушилка. Глушилки у полиции есть…
Потом повернулся к Нику. Видимо, тот спросил что-то, потому что Кир ответил как-то даже гордо и раздражённо:
— Потому что вы бы убили меня тогда.
Послушал ещё.
— Потому что Глеб пропал. Он мне друг, он меня уже второй раз спас, хотя мог бросить в том доме.
Ева закатила глаза, но отговаривать не стала, обратилась к Тимуру:
— Смотри, где заглох передатчик. Начнём оттуда.
***
Глеб опять ощущал себя вещью — несмотря на все тренировки, несмотря на сотню трупов на его счету — он не мог сопротивляться. Трое выволокли его из машины. Трое в балаклавах. Машина стояла на заднем дворе огромного, богато отделанного дома. Тот был похож на современный уменьшенный замок: два этажа, стены из крупного камня, из-за крыши курился дымок. Хотя все остальные были в масках, Бесов стоял на пороге дома не скрываясь. И Глеб, понимая, что, во-первых, его и так убьют теперь, а во-вторых, что убьют не так сразу, а только получив информацию, воспользовался единственным шансом плюнуть в политика. В лицо не попал, зато на пиджак. Бесов достал платок и брезгливо вытер, даже не ударил в ответ — хотя Глеб был к этому готов. Его выводило из себя, что его, хищника, застали врасплох, взяли числом и теперь будут мнить себя победителями. Но им Бесов не интересовался уже — прошёл мимо, приблизившись к машине. Калинин тоскливо смотрел на залитое кровью стекло и салон. Голову повернул всё так же заторможено, безразлично посмотрел на Бесова.
Всё произошло так быстро, что никто не успел отреагировать: раздался выстрел, Калинин упал. Подойдя ещё на шаг, Бесов добил его уже в голову, но теперь под крик одного из наёмников. Тот бросил тащить Глеба к дому и развернулся.
— Какого хера?! — вспылил наемник голосом Павла. — Калинин чуть ли не последний честный мент! Х*ли ты его убил?! Ты охерел?! Да он такая же легенда, как Черти!
— Во-первых, — спокойно развернулся Бесов, но дуло на всякий случай на охранника направил, тот попятился. Глеб заметил — у Павла горели руки, — теперь легенда — это вы. Во-вторых, именно Калинин занимался этим делом. Я убрал угрозу. В-третьих… ты совсем идиот? Ты понимаешь, что я не стираю им память?! На завтра он бы всё вспомнил. И что похитил человека, и куда его отвёз. И кто приказал ему. Как ты думал — я его отпущу? Серьёзно? Только потому что это какой-то там мент?
— Он не просто мент, — возразил Глеб. Конечно, смерть Калинина резанула его тоже неприятно, но всё же отвлекал тот факт, что и его скоро могли убить. Он, вполне ожидаемо, после этого получил в челюсть от Бесова. Так сильно, что крайний зуб треснул, и его осколком царапнуло щёку. Но вполне получилось сказать это возмущённо, правдоподобно. Глеб в этом споре ощутил — Павел заколебался. Павел мог быть на грани предательства. И лучше сделать вид, что вы с ним заодно. Именно для Павла он это и сказал. Потому что боль пройдёт, зуб можно будет починить, а, чтобы отсюда выбраться, нужен был кто-то ещё, желательно свободный.
Глава 20
Они так и встали около своей машины. Ник и вовсе, кажется, в автомобильный коврик впитался — настолько спрятался. Тимур и Ева стояли около открытых дверей, наблюдали за работой полиции. Машины по трассе проезжали мимо, некоторые притормаживали, но тут же набирали скорость и ехали дальше. Нужно было уезжать — они уже вызвали подозрения.
— Просто подойди. Они на нас уже пялятся, — шепнул Тимур. — Если они сами подойдут — будут проблемы.
— Мы ему никто, — напомнила Ева. — Если там его труп, то это свяжут с нами.
У обочины, ближе к лесу, стояло полицейское оцепление. Тимур без конца сглатывал сухим горлом, словно очень хотел съесть всю эту картину и забыть о ней. Ева увидела, как что-то тяжёлое положили на носилки, в то же время один из оцепления развернулся и сделал пару шагов к ним.
