Кто из моих персов лучше признается в любви?

В любом приличном любовном романе должна быть ключевая сцена объяснения между персонажами. Итак, кто из моих мужских персонажей лучше признается в любви, по-вашему?

Канлар возвёл глаза к потолку:
- Вы невозможная женщина, - посетовал он. – Я вас уже шесть дней как люблю!
- Что? – в изумлении уставилась она на него, приоткрыв рот.
Он ответил долгим грустным взглядом и обиженно произнёс:
- А вы даже не заметили!
<...>
Со вздохом он поцеловал её затылок и принялся паясничать, пытаясь тем помочь ей справится со смущением:
- И сам не знаю! – сетовал он с некоторым даже благородным огорчением в голосе. – Ума не приложу, как меня вообще могло угораздить влюбиться в женщину, которая щеголяет передо мной в обольстительных платьях, преодолевая смущение, целует меня, чтобы спасти от комаров, строит мне глазки прямо на государственном совете и…
Господин Канлар, "Любовь не с первого взгляда"

— Ну, мне кажется, любовь — это когда человек освобождает в тебе лучшую часть тебя и позволяет ей быть.
<...>
Спустя полминуты она сложила два и два и сделала из откровений Эртана тот потрясающий вывод, что в его системе координат он уже её любит. Вывод показался ей парадоксальным, и она нахмурилась. Ей не казалось любовью то, что назвал любовью он, о чём она ему и сообщила.
— Ну, Рэми, — ответил он, — тут уж сама решай. Тем, что любовью называешь ты, я тебя никогда не полюблю. Так что либо тебя устраивает та любовь, которую предлагаю я, либо нам и впрямь стоит рассмотреть вариант с разводом, пока всё не зашло слишком далеко.
Эртан, "Сердца не покоряют силой!

Он закрыл глаза и прижал её ладонь к своим губам.
Они сидели молча с минуту.
Потом он открыл глаза, и по его глубокому сильному взгляду она угадала те слова, которые он собрался произнести.
Ей было страшно это услышать, но она подавила малодушное желание остановить его, и он всё-таки произнёс:
— Я люблю тебя, знаешь?
Она часто и беспомощно заморгала.
— Я просто хочу, чтобы ты знала. — Встал он и отвернулся.
— Я... знаю.
Грэхард, "Выбрать волю"

— Эсна, у меня ничего нет. Всё, чем я пользуюсь, принадлежит Грэхарду. У меня даже денег нет. Ничего нет, я всего лишь раб у ног своего господина. И... — он глубоко и тяжело вздохнул, закрыл глаза, собираясь с мыслями и силами, и пронзил её взглядом столь выразительным, что он запомнился ей на всю оставшуюся жизнь: — Мне нечего предложить тебе, Эсна. Кроме любви.
Она прижала ладонь ко рту, не в силах отвести от него глаз.
Он не переменил позу — всё так же стоял, прижавшись спиной и локтями к двери, — но казалось, что он весь подался к ней. Мрачное лицо его словно озарилось внутренним светом.
— Поедем со мной? — его слова звучали скорее как вопрос, нежели как предложение. Лихорадочно он продолжил: — Я знаю, что ты привыкла к богатой и комфортной жизни, Эсна. Но здесь ты навсегда останешься в клетке. Я не могу дать тебе все сокровища мира, но я могу разделить с тобой свою свободу. Поедем. — С большим убеждением в голосе закончил он.
Дерек, "Выбрать волю"