Потом мы забрались внутрь: я, Лэнс и Гарри. Последний продолжал держать меня на прицеле, и я решил проверить, насколько тот бдителен. Я всего лишь подвинулся к двери, но кисть Гарри, сжимавшая пистолет, тотчас напряглась. Я вдруг посмотрел ему в глаза и всё понял. Ему уже приходилось убивать. Трупом больше или меньше, для такого, как он, не имело значения.
- Оулиг, - позвал меня Лэнс, доставая какие-то мешки из-под сидения. – Помоги.
Мы одели плотные мусорные мешки на каждого из трёх мертвецов. Несколько раз к горлу подкатывала тошнота, но спасало то, что я ничего не ел с утра. Потом мы ехали, молча, долго, и я старался не смотреть ни на три мешка под ногами, ни на своих бывших напарников, ни на сложенные на коленях окровавленные руки. Только сейчас мне пришла в голову мысль о том, что под сиденьем есть ещё мешки. И есть я, который, как выяснилось, не очень нравился боссу Сандерсону.
Всё произошло так быстро. Очень быстро. Я вдруг понял, что Джулес был прав. Я действительно не верил, что могу вляпаться в грязную историю. Вся моя жизнь дома текла размеренно, безопасно и спокойно. Дьявол, да ведь это не просто грязная история, это кровавый ад! И я стал его частью.
Мы приехали на городскую свалку. Водитель подъехал так близко, как только мог, к кучам мусора, и вышел вместе с тем, кто находился с ним в кабине. У того оказалась странная цветная татуировка на бритом черепе, частично покрывающая лицо – я так и не сумел рассмотреть, что изображал рисунок. Это был высокий подтянутый мужчина, мускулистый, с острыми чертами лица и сильно выдающейся нижней челюстью. Ещё я отметил его взгляд – безразличный, пустой, но с приглушенной дикой искрой, сидящей глубоко в зрачках. Он напоминал маньяка из фильма ужасов.
Было темно и душно от дикой вони, мы работали быстро и молча. Мы выбросили два мешка и взялись за третий, когда из него раздался какой-то звук. По-прежнему державший меня на прицеле Гарри напрягся, бросив быстрый взгляд на татуированного.
- Открой, - велел Лэнсу Гарри, и я шагнул в сторону.
Это оказался мешок с чернокожим парнем.
И он, вопреки всем биологическим законам, был ещё жив.
- Что будем делать, шеф? – обернулся Лэнс к напарнику водителя, и тот дёрнул щекой, доставая пистолет из кармана.
- Пусть он добьёт, - глухо проронил мужчина, и я сначала не понял, о ком речь. Когда Гарри протянул мне оружие рукоятью вперед, я застыл, не зная, что сказать. Всё, что происходило, затягивало меня всё в большее болото, и я боялся сделать шаг вперёд или назад, чтобы не утонуть окончательно. Говоря проще, я испугался.
- Убери эту дрянь, - сквозь зубы процедил я, глядя прямо в глаза бритоголовому. – Я не собираюсь делать за вас грязную работу.
Краем глаза я видел, какими широко открытыми глазами смотрит на меня Лэнс, как дрогнула рука Гарри, протягивавшая мне пистолет. Я понял, что свои барахтаньем усугубил своё положение до предела, но жалкая помесь страха стать убийцей, страха умереть и страха показать свой страх брала своё.
Несколько секунд молчания показались гробовыми.
- Сандерсон сказал, ты хорошо дерёшься, - почти равнодушно заметил мужчина. – Сказал, жаль, что ты не наш.
- Он русский, - вставил Лэнс, не глядя на «шефа».
- Я хочу порадовать босса, - не обращая на него внимания, продолжил бритоголовый. – Ты станешь одним из нас.
Я бросил взгляд на слабо зашевелившегося под моими ногами негра. Он уже почти не походил на человека, так хорошо поработали над ним Гарри и Лэнс. Я был уверен, что он умрет и без контрольного выстрела. Наверняка это знал и бритоголовый. Но этот ублюдок очень хорошо уловил во мне мой страх. И между двумя его составляющими – убить или быть убитым – в этой ситуации, среди этих людей, на этой свалке я точно знал, каким будет мой выбор. Я не хотел становиться убийцей.
- Стой смирно, - попросил я мужчину на русском и сразу же, без перехода, врезал ему.
Тот пошатнулся и мы, сцепившись, покатились по усеянной мусором земле. Раздался глухой хлопок, и бритоголовый зло выматерился прямо мне в ухо.
- Не стреляйте!
Я воспользовался возможностью и спихнул его с себя, двинув коленом в пах.
Перекатившись, я поднялся, тотчас угодив в руки водителя и Гарри. Дёрнувшись пару раз, я понял, что держали крепко. «Будут бить, - мелькнула мысль. – Больно».
Я оказался прав. Били больно, но недолго. Я получил всего несколько ударов коленом в живот, и раз пять по лицу. Могло быть хуже. Потом меня отпустили, и я, не успев подготовиться к неожиданной свободе, рухнул на землю лицом вниз. В щеку больно вонзился осколок какой-то банки, и я приподнялся, мотая головой.
- Крепкий сукин сын, - чья-то рука ухватила меня за волосы, заставляя поднять голову, и я увидел перед собой лицо «шефа». – Боли ты не боишься. Но есть ещё кое-что.
Он сел сверху, придавив меня к земле коленом, оторвал мою правую руку от земли и вложил в неё какой-то предмет, накрывая своей ладонью сверху. Я с трудом сфокусировал зрение на собственном кулаке и тут же дёрнулся, попытавшись вырваться.
- Вот так, - негромко проговорил он, медленно разворачивая дуло пистолета в моей руке в направлении чернокожего парня. Шевелился тот или уже нет, я не видел, но чувствовал, что он ещё жив. – И медленно спускаешь курок…
Я зарычал, дёргая кистью. Дуло заходило в стороны, и бритоголовый крепче сжал руку, положив свой указательный палец поверх моего. Я ощутил, как вся кисть отнимается под его давлением. Я не мог шевельнуть ею, и не мог снять палец с курка – он прижимал его своим.
- А теперь слушай, - раздался голос, и сразу за ним грянул выстрел.
…Долгие годы я молился о том, чтобы мой палец соскользнул с курка до того, как эта дрянь у меня в руке выплюнула пулю. Я очень старался забыть этот день. Может, поэтому мне начало казаться, что указательный палец чем-то зажало на момент выстрела, и я стал тешить себя надеждой, что его защемило в пространстве между курком и рукоятью. Но я не могу сказать наверняка, и никогда не смогу описать тот ужас, который испытал, глядя на простреленное — мной или не мной — лицо человека, лежащего всего в двух шагах от нас.
- Вот так, - прозвенел в ушах голос. – Теперь всё в порядке. Теперь всё хорошо...
Он отпустил меня, поднимаясь на ноги, и вынул пистолет из моей сведённой судорогой кисти. Гарри и Лэнс закидали мусором три мешка с останками убитых, пока я приходил в себя. «Шеф» с водителем наблюдали, причем первый постоянно вытирал текущую из носа кровь – я нехило врезал ублюдку. Потом меня подняли с земли пинком под рёбра, и мы вошли в салон – вначале я, потом Гарри, и последним – Лэнс. Водитель закрыл за нами двери, и я больше не видел ни его, ни «шефа». Наверное, это было к лучшему, потому что в том состоянии я мог порвать ему горло голыми руками — тот, кто хоть раз находился в состоянии аффекта, поймёт меня.
Но я его не видел – и постепенно красная пелена спала с глаз. Я снова ощущал боль, дрожь и тошноту, но уже не был способен на сознательное убийство.
Мне показалось, что назад мы доехали за несколько секунд. Автобус подъехал в тот же проулок, задом к чёрному входу, и мы вышли из салона. Лэнс, затем Гарри и я.
Первым, что я заметил – на асфальте не осталось ни следа крови. Всё было вымыто, вся грязь убрана в мусорные баки. Переулок выглядел даже чище, чем обычно. На секунду во мне вспыхнула безумная надежда на то, что всё произошедшее было плодом моего больного воображения, дурным сном.
Но Гарри по-прежнему держал меня под прицелом, и я зашёл через чёрный вход в клуб «Потерянный рай» вслед за Лэнсом. Во мне не осталось ни сил, ни желания что-либо делать. Я не мог даже уйти – даже если бы они отпустили меня, я бы не знал, куда идти. Совсем как Хорхе несколько часов назад.
- Э-эй, парни, - едва мы вошли через боковую дверь в зал, радостно поприветствовал нас Джулес, сверкая белозубой улыбкой. – Куда ломитесь, уроды? Вы свои рожи в зеркале-то видели? Приведите себя в порядок, секьюрити!
Я скользнул отсутствующим взглядом по своим сопровождающим и даже сейчас смог признать, что мулат прав. В порванных пиджаках, в крови, Гарри и Лэнс выглядели устрашающе. На что был похож я, мне не хотелось даже знать.
- Ты как? – дружелюбно обратился ко мне Джулес, и я поднял на него глаза. Мулат мог вести себя как ни в чем не бывало, но не я. Я не сошел с ума, я участвовал в безумии. И всё ещё находился – там. Голос Джулеса, голос из привычного мира, врывался в мою реальность как нечто чуждое и странное. – Всё в порядке? – не глядя на меня и продолжая ослепительно улыбаться, спросил мулат. – Приведи себя в порядок, русский, и возвращайся в зал. Тео нальет тебе чего-нибудь выпить. И не задерживайся, а то некоторые цыпочки уже с ума сходят, ищут тебя.
Я молча развернулся и пошёл по коридору в служебный туалет. Ни Гарри с пистолетом, ни Лэнса за своей спиной я не обнаружил, и мне было плевать, куда исчезли мои бывшие напарники. Не доходя до туалета, я остановился перед дверью в комнаты, куда мы занесли Дэвида. Не думая, я толкнул дверь. Секунду я смотрел на незнакомую совокупляющуюся пару там, где тремя часами раньше лежал истекающий кровью начальник охраны, а потом закрыл дверь. Те, кто находились внутри, меня даже не заметили.
Пошатываясь, я дошёл до туалета и остановился, осознав, что дверь заперта. Это означало, что там занято; наверняка Гарри с Лэнсом выяснили это раньше меня и пошли в общий туалет на другом конце зала. Я простоял перед дверью минуты три, затем она открылась, и раздался негромкий вскрик.
- Какого чёрта, Олег? – нервно спросила Амели, щурясь, чтобы разглядеть меня в сумерках служебного коридора. – Ты напугал меня до смерти.
Я молча обошел её, и Амели проводила меня странным взглядом. Когда я оказался внутри, на свету, она наконец смогла разглядеть меня, и последовал ещё один глухой вскрик, и вслед за ним – целый монолог самых грязных ругательств, каких я не слышал даже от перебравших посетителей. Я не слушал, включив воду и подставив под неё свои покрытые коричневой коркой руки.
- Они всё-таки сделали это с тобой, - разобрал я.
Она смотрела на меня ещё несколько секунд, затем вышла из туалета, хлопнув дверью. Я поднял глаза на зеркало, рассматривая лиловые опухоли на лице, там, куда бил «шеф». На щеках и лбу было несколько порезов от падения на битое стекло и ржавое железо, один всё ещё сочился кровью. Футболка и куртка были измараны в крови, грязи и мусоре, резинка, сдерживающая хвост, порвалась, и волосы растрепались, особенно в области затылка. Я набрал воды в ладони и несколько раз умылся, расплескивая воду на кафель. Руки дрожали. Я смотрел, как вода бежит сквозь пальцы, и не знал, что должен делать. Было стыдно, страшно, жутко, хотелось спрятаться, убежать, и больше никогда не возвращаться.
Может, более хладнокровный человек на моем месте знал, что делать; я – нет. Если вы – нормальный честный человек, вы меня поймете. Я не супергерой и не какой-нибудь Джеймс Бонд, и такие ситуации для меня не являются обыденными. Я считал себя одним из тех людей, кто видит такое только в кино, и не сильно страдал по этому поводу.
- Вот, - дверь распахнулась, впустив Амели с одеждой в руках. Девушка тряхнула голубыми волосами и окинула меня раздражённым взглядом. – Ну что застыл? Раздевайся!
Не закрывая кран, я послушался, стянув с себя куртку и футболку. Пока я натягивал на себя новую футболку с надписью «секьюрити» на спине, Амели протирала принесенным полотенцем мою куртку.
- Я повешу её в нашей с Джил раздевалке, - сказала мне она, встряхивая мокрую кожанку и забирая у меня грязную одежду. – Жди здесь.
Пока её не было, я немного привёл себя в порядок, оттерев лицо и руки от крови. Потом я намочил полотенце и приложил его к лицу. От ударов «шефа» вся кожа горела, как от ожогов, кровь стучала в висках: бритоголовый бил профессионально.
Когда Амели вернулась во второй раз, я уже почти успокоился. Почти – потому что руки ещё дрожали, но я уже мог говорить.
- Где Дэвид? – спросил я.
- Сядь, - опустив крышку на унитазе, велела она. Я молча выполнил приказ. Амели положила на бачок принесенную с собой аптечку и оседлала мои колени, усевшись на меня лицом к лицу. – Дэвид в порядке, - смочив вату спиртом, сообщила она. – Его отнесли домой, он живёт тут недалеко. Джил с ним, но всё, что ему нужно – отоспаться. Дэвид крепкий парень, оклемается. – Амели водила заспиртованной ватой по порезам на моем лице, и я вздрагивал каждый раз, когда она прикасалась к открытым ранам. – Тебе тоже не мешает отдохнуть. Ты, наверное, ещё в шоке? – невесело улыбнулась она. – Пройдёт. Просто за твое дежурство это в первый раз. Неужели ты не замечал, какой у нас клуб? Здесь умирают от передоза, поножовщины, в перестрелках. Ты привыкнешь, Олег.
- Нет! – я попытался спихнуть её с себя, но девушка оплела руками мою шею, и я сдался. – Нет. С меня довольно, Амели. Я ухожу.
Некоторое время девушка смотрела мне в глаза, потом порылась в аптечке, доставая очередной флакон и смачивая его содержимым ватный тампон. От быстрых, легких движений я даже прикрыл глаза, наслаждаясь прохладными прикосновениями к коже. Потом, также без моего участия, она заплела мой хвост, использовав для этого свою белую резинку. А затем осторожно повернула мою голову к себе.
- Ты серьёзно думаешь, что тебе дадут это сделать? – тихо спросила она. – Сегодня тебя сделали частью команды. Не смей сейчас бежать. Тебя найдут и убьют.
Я покачал головой: смерти я не боялся.
- Не беги, - попросила она. – Подожди несколько дней. Я скажу, когда будет время. Я знаю, что ты не останешься, ты никогда не будешь одним из нас. Но если хочешь выжить, слушай меня.
- Почему? – спросил я. – Почему ты помогаешь мне?
- Потому что ты первый мужчина, рядом с которым я чувствую себя в безопасности, - серьёзно ответила Амели. – Потому что ты первый, который отнёсся ко мне с уважением. Потому что ты первый, кому я доверяю по-настоящему. Потому что ты славный мальчик, и я хочу, чтобы ты вернулся в свой дом, о котором столько мне рассказывал. Потому что, тупой сукин сын, я тебя люблю.
А потом она поцеловала меня в губы, легко, быстро, и жарко, вкладывая в поцелуй всё то, что осталось от нежных чувств у проститутки, и отстранилась, поднимаясь на ноги.
- Иди в зал, - скомандовала она, отворачиваясь от меня. – Джулес уже нервничает. Веди себя спокойно, выпей то, что нальет тебе Тео, и оставайся на работе. Зайди в нашу с Джил раздевалку через час, забери свою куртку. И веди себя как хороший мальчик до тех пор, пока я не скажу, что пришло время рвать когти. Ты меня хорошо понял?
- Амели…
- Пошёл вон!
Ещё секунду я стоял за её спиной, рассматривая её лицо в зеркале, потом осторожно коснулся её плеч, слегка сжал их, и легко поцеловал в затылок. Взгляды наших отражений встретились. Я знал, что «спасибо» будет звучать для неё хуже оскорбления, поэтому ничего больше не сказал. Отпустив её плечи, я вышел из туалета, прикрыв за собой дверь.
- Оулиг, - позвал меня Лэнс, доставая какие-то мешки из-под сидения. – Помоги.
Мы одели плотные мусорные мешки на каждого из трёх мертвецов. Несколько раз к горлу подкатывала тошнота, но спасало то, что я ничего не ел с утра. Потом мы ехали, молча, долго, и я старался не смотреть ни на три мешка под ногами, ни на своих бывших напарников, ни на сложенные на коленях окровавленные руки. Только сейчас мне пришла в голову мысль о том, что под сиденьем есть ещё мешки. И есть я, который, как выяснилось, не очень нравился боссу Сандерсону.
Всё произошло так быстро. Очень быстро. Я вдруг понял, что Джулес был прав. Я действительно не верил, что могу вляпаться в грязную историю. Вся моя жизнь дома текла размеренно, безопасно и спокойно. Дьявол, да ведь это не просто грязная история, это кровавый ад! И я стал его частью.
Мы приехали на городскую свалку. Водитель подъехал так близко, как только мог, к кучам мусора, и вышел вместе с тем, кто находился с ним в кабине. У того оказалась странная цветная татуировка на бритом черепе, частично покрывающая лицо – я так и не сумел рассмотреть, что изображал рисунок. Это был высокий подтянутый мужчина, мускулистый, с острыми чертами лица и сильно выдающейся нижней челюстью. Ещё я отметил его взгляд – безразличный, пустой, но с приглушенной дикой искрой, сидящей глубоко в зрачках. Он напоминал маньяка из фильма ужасов.
Было темно и душно от дикой вони, мы работали быстро и молча. Мы выбросили два мешка и взялись за третий, когда из него раздался какой-то звук. По-прежнему державший меня на прицеле Гарри напрягся, бросив быстрый взгляд на татуированного.
- Открой, - велел Лэнсу Гарри, и я шагнул в сторону.
Это оказался мешок с чернокожим парнем.
И он, вопреки всем биологическим законам, был ещё жив.
- Что будем делать, шеф? – обернулся Лэнс к напарнику водителя, и тот дёрнул щекой, доставая пистолет из кармана.
- Пусть он добьёт, - глухо проронил мужчина, и я сначала не понял, о ком речь. Когда Гарри протянул мне оружие рукоятью вперед, я застыл, не зная, что сказать. Всё, что происходило, затягивало меня всё в большее болото, и я боялся сделать шаг вперёд или назад, чтобы не утонуть окончательно. Говоря проще, я испугался.
- Убери эту дрянь, - сквозь зубы процедил я, глядя прямо в глаза бритоголовому. – Я не собираюсь делать за вас грязную работу.
Краем глаза я видел, какими широко открытыми глазами смотрит на меня Лэнс, как дрогнула рука Гарри, протягивавшая мне пистолет. Я понял, что свои барахтаньем усугубил своё положение до предела, но жалкая помесь страха стать убийцей, страха умереть и страха показать свой страх брала своё.
Несколько секунд молчания показались гробовыми.
- Сандерсон сказал, ты хорошо дерёшься, - почти равнодушно заметил мужчина. – Сказал, жаль, что ты не наш.
- Он русский, - вставил Лэнс, не глядя на «шефа».
- Я хочу порадовать босса, - не обращая на него внимания, продолжил бритоголовый. – Ты станешь одним из нас.
Я бросил взгляд на слабо зашевелившегося под моими ногами негра. Он уже почти не походил на человека, так хорошо поработали над ним Гарри и Лэнс. Я был уверен, что он умрет и без контрольного выстрела. Наверняка это знал и бритоголовый. Но этот ублюдок очень хорошо уловил во мне мой страх. И между двумя его составляющими – убить или быть убитым – в этой ситуации, среди этих людей, на этой свалке я точно знал, каким будет мой выбор. Я не хотел становиться убийцей.
- Стой смирно, - попросил я мужчину на русском и сразу же, без перехода, врезал ему.
Тот пошатнулся и мы, сцепившись, покатились по усеянной мусором земле. Раздался глухой хлопок, и бритоголовый зло выматерился прямо мне в ухо.
- Не стреляйте!
Я воспользовался возможностью и спихнул его с себя, двинув коленом в пах.
Перекатившись, я поднялся, тотчас угодив в руки водителя и Гарри. Дёрнувшись пару раз, я понял, что держали крепко. «Будут бить, - мелькнула мысль. – Больно».
Я оказался прав. Били больно, но недолго. Я получил всего несколько ударов коленом в живот, и раз пять по лицу. Могло быть хуже. Потом меня отпустили, и я, не успев подготовиться к неожиданной свободе, рухнул на землю лицом вниз. В щеку больно вонзился осколок какой-то банки, и я приподнялся, мотая головой.
- Крепкий сукин сын, - чья-то рука ухватила меня за волосы, заставляя поднять голову, и я увидел перед собой лицо «шефа». – Боли ты не боишься. Но есть ещё кое-что.
Он сел сверху, придавив меня к земле коленом, оторвал мою правую руку от земли и вложил в неё какой-то предмет, накрывая своей ладонью сверху. Я с трудом сфокусировал зрение на собственном кулаке и тут же дёрнулся, попытавшись вырваться.
- Вот так, - негромко проговорил он, медленно разворачивая дуло пистолета в моей руке в направлении чернокожего парня. Шевелился тот или уже нет, я не видел, но чувствовал, что он ещё жив. – И медленно спускаешь курок…
Я зарычал, дёргая кистью. Дуло заходило в стороны, и бритоголовый крепче сжал руку, положив свой указательный палец поверх моего. Я ощутил, как вся кисть отнимается под его давлением. Я не мог шевельнуть ею, и не мог снять палец с курка – он прижимал его своим.
- А теперь слушай, - раздался голос, и сразу за ним грянул выстрел.
…Долгие годы я молился о том, чтобы мой палец соскользнул с курка до того, как эта дрянь у меня в руке выплюнула пулю. Я очень старался забыть этот день. Может, поэтому мне начало казаться, что указательный палец чем-то зажало на момент выстрела, и я стал тешить себя надеждой, что его защемило в пространстве между курком и рукоятью. Но я не могу сказать наверняка, и никогда не смогу описать тот ужас, который испытал, глядя на простреленное — мной или не мной — лицо человека, лежащего всего в двух шагах от нас.
- Вот так, - прозвенел в ушах голос. – Теперь всё в порядке. Теперь всё хорошо...
Он отпустил меня, поднимаясь на ноги, и вынул пистолет из моей сведённой судорогой кисти. Гарри и Лэнс закидали мусором три мешка с останками убитых, пока я приходил в себя. «Шеф» с водителем наблюдали, причем первый постоянно вытирал текущую из носа кровь – я нехило врезал ублюдку. Потом меня подняли с земли пинком под рёбра, и мы вошли в салон – вначале я, потом Гарри, и последним – Лэнс. Водитель закрыл за нами двери, и я больше не видел ни его, ни «шефа». Наверное, это было к лучшему, потому что в том состоянии я мог порвать ему горло голыми руками — тот, кто хоть раз находился в состоянии аффекта, поймёт меня.
Но я его не видел – и постепенно красная пелена спала с глаз. Я снова ощущал боль, дрожь и тошноту, но уже не был способен на сознательное убийство.
Мне показалось, что назад мы доехали за несколько секунд. Автобус подъехал в тот же проулок, задом к чёрному входу, и мы вышли из салона. Лэнс, затем Гарри и я.
Первым, что я заметил – на асфальте не осталось ни следа крови. Всё было вымыто, вся грязь убрана в мусорные баки. Переулок выглядел даже чище, чем обычно. На секунду во мне вспыхнула безумная надежда на то, что всё произошедшее было плодом моего больного воображения, дурным сном.
Но Гарри по-прежнему держал меня под прицелом, и я зашёл через чёрный вход в клуб «Потерянный рай» вслед за Лэнсом. Во мне не осталось ни сил, ни желания что-либо делать. Я не мог даже уйти – даже если бы они отпустили меня, я бы не знал, куда идти. Совсем как Хорхе несколько часов назад.
- Э-эй, парни, - едва мы вошли через боковую дверь в зал, радостно поприветствовал нас Джулес, сверкая белозубой улыбкой. – Куда ломитесь, уроды? Вы свои рожи в зеркале-то видели? Приведите себя в порядок, секьюрити!
Я скользнул отсутствующим взглядом по своим сопровождающим и даже сейчас смог признать, что мулат прав. В порванных пиджаках, в крови, Гарри и Лэнс выглядели устрашающе. На что был похож я, мне не хотелось даже знать.
- Ты как? – дружелюбно обратился ко мне Джулес, и я поднял на него глаза. Мулат мог вести себя как ни в чем не бывало, но не я. Я не сошел с ума, я участвовал в безумии. И всё ещё находился – там. Голос Джулеса, голос из привычного мира, врывался в мою реальность как нечто чуждое и странное. – Всё в порядке? – не глядя на меня и продолжая ослепительно улыбаться, спросил мулат. – Приведи себя в порядок, русский, и возвращайся в зал. Тео нальет тебе чего-нибудь выпить. И не задерживайся, а то некоторые цыпочки уже с ума сходят, ищут тебя.
Я молча развернулся и пошёл по коридору в служебный туалет. Ни Гарри с пистолетом, ни Лэнса за своей спиной я не обнаружил, и мне было плевать, куда исчезли мои бывшие напарники. Не доходя до туалета, я остановился перед дверью в комнаты, куда мы занесли Дэвида. Не думая, я толкнул дверь. Секунду я смотрел на незнакомую совокупляющуюся пару там, где тремя часами раньше лежал истекающий кровью начальник охраны, а потом закрыл дверь. Те, кто находились внутри, меня даже не заметили.
Пошатываясь, я дошёл до туалета и остановился, осознав, что дверь заперта. Это означало, что там занято; наверняка Гарри с Лэнсом выяснили это раньше меня и пошли в общий туалет на другом конце зала. Я простоял перед дверью минуты три, затем она открылась, и раздался негромкий вскрик.
- Какого чёрта, Олег? – нервно спросила Амели, щурясь, чтобы разглядеть меня в сумерках служебного коридора. – Ты напугал меня до смерти.
Я молча обошел её, и Амели проводила меня странным взглядом. Когда я оказался внутри, на свету, она наконец смогла разглядеть меня, и последовал ещё один глухой вскрик, и вслед за ним – целый монолог самых грязных ругательств, каких я не слышал даже от перебравших посетителей. Я не слушал, включив воду и подставив под неё свои покрытые коричневой коркой руки.
- Они всё-таки сделали это с тобой, - разобрал я.
Она смотрела на меня ещё несколько секунд, затем вышла из туалета, хлопнув дверью. Я поднял глаза на зеркало, рассматривая лиловые опухоли на лице, там, куда бил «шеф». На щеках и лбу было несколько порезов от падения на битое стекло и ржавое железо, один всё ещё сочился кровью. Футболка и куртка были измараны в крови, грязи и мусоре, резинка, сдерживающая хвост, порвалась, и волосы растрепались, особенно в области затылка. Я набрал воды в ладони и несколько раз умылся, расплескивая воду на кафель. Руки дрожали. Я смотрел, как вода бежит сквозь пальцы, и не знал, что должен делать. Было стыдно, страшно, жутко, хотелось спрятаться, убежать, и больше никогда не возвращаться.
Может, более хладнокровный человек на моем месте знал, что делать; я – нет. Если вы – нормальный честный человек, вы меня поймете. Я не супергерой и не какой-нибудь Джеймс Бонд, и такие ситуации для меня не являются обыденными. Я считал себя одним из тех людей, кто видит такое только в кино, и не сильно страдал по этому поводу.
- Вот, - дверь распахнулась, впустив Амели с одеждой в руках. Девушка тряхнула голубыми волосами и окинула меня раздражённым взглядом. – Ну что застыл? Раздевайся!
Не закрывая кран, я послушался, стянув с себя куртку и футболку. Пока я натягивал на себя новую футболку с надписью «секьюрити» на спине, Амели протирала принесенным полотенцем мою куртку.
- Я повешу её в нашей с Джил раздевалке, - сказала мне она, встряхивая мокрую кожанку и забирая у меня грязную одежду. – Жди здесь.
Пока её не было, я немного привёл себя в порядок, оттерев лицо и руки от крови. Потом я намочил полотенце и приложил его к лицу. От ударов «шефа» вся кожа горела, как от ожогов, кровь стучала в висках: бритоголовый бил профессионально.
Когда Амели вернулась во второй раз, я уже почти успокоился. Почти – потому что руки ещё дрожали, но я уже мог говорить.
- Где Дэвид? – спросил я.
- Сядь, - опустив крышку на унитазе, велела она. Я молча выполнил приказ. Амели положила на бачок принесенную с собой аптечку и оседлала мои колени, усевшись на меня лицом к лицу. – Дэвид в порядке, - смочив вату спиртом, сообщила она. – Его отнесли домой, он живёт тут недалеко. Джил с ним, но всё, что ему нужно – отоспаться. Дэвид крепкий парень, оклемается. – Амели водила заспиртованной ватой по порезам на моем лице, и я вздрагивал каждый раз, когда она прикасалась к открытым ранам. – Тебе тоже не мешает отдохнуть. Ты, наверное, ещё в шоке? – невесело улыбнулась она. – Пройдёт. Просто за твое дежурство это в первый раз. Неужели ты не замечал, какой у нас клуб? Здесь умирают от передоза, поножовщины, в перестрелках. Ты привыкнешь, Олег.
- Нет! – я попытался спихнуть её с себя, но девушка оплела руками мою шею, и я сдался. – Нет. С меня довольно, Амели. Я ухожу.
Некоторое время девушка смотрела мне в глаза, потом порылась в аптечке, доставая очередной флакон и смачивая его содержимым ватный тампон. От быстрых, легких движений я даже прикрыл глаза, наслаждаясь прохладными прикосновениями к коже. Потом, также без моего участия, она заплела мой хвост, использовав для этого свою белую резинку. А затем осторожно повернула мою голову к себе.
- Ты серьёзно думаешь, что тебе дадут это сделать? – тихо спросила она. – Сегодня тебя сделали частью команды. Не смей сейчас бежать. Тебя найдут и убьют.
Я покачал головой: смерти я не боялся.
- Не беги, - попросила она. – Подожди несколько дней. Я скажу, когда будет время. Я знаю, что ты не останешься, ты никогда не будешь одним из нас. Но если хочешь выжить, слушай меня.
- Почему? – спросил я. – Почему ты помогаешь мне?
- Потому что ты первый мужчина, рядом с которым я чувствую себя в безопасности, - серьёзно ответила Амели. – Потому что ты первый, который отнёсся ко мне с уважением. Потому что ты первый, кому я доверяю по-настоящему. Потому что ты славный мальчик, и я хочу, чтобы ты вернулся в свой дом, о котором столько мне рассказывал. Потому что, тупой сукин сын, я тебя люблю.
А потом она поцеловала меня в губы, легко, быстро, и жарко, вкладывая в поцелуй всё то, что осталось от нежных чувств у проститутки, и отстранилась, поднимаясь на ноги.
- Иди в зал, - скомандовала она, отворачиваясь от меня. – Джулес уже нервничает. Веди себя спокойно, выпей то, что нальет тебе Тео, и оставайся на работе. Зайди в нашу с Джил раздевалку через час, забери свою куртку. И веди себя как хороший мальчик до тех пор, пока я не скажу, что пришло время рвать когти. Ты меня хорошо понял?
- Амели…
- Пошёл вон!
Ещё секунду я стоял за её спиной, рассматривая её лицо в зеркале, потом осторожно коснулся её плеч, слегка сжал их, и легко поцеловал в затылок. Взгляды наших отражений встретились. Я знал, что «спасибо» будет звучать для неё хуже оскорбления, поэтому ничего больше не сказал. Отпустив её плечи, я вышел из туалета, прикрыв за собой дверь.
