В зале была тьма народу, и я сразу прошёл к стойке, где Тео уже наливал мне какую-то гадость в стакан.
- Отлично выглядишь! – блеснул зубами черномазый, но я не удостоил его ответом, принимая из его рук выпивку. Я осушил стакан одним махом, и Тео заулыбался. – Нравится?
- Нет.
Это не было ни правдой, ни ложью: я не почувствовал вкуса. Развернувшись спиной к стойке, я привычно обвёл взглядом помещение. Амели сильно помогла, приведя меня в относительный порядок за считанные минуты. Мысли больше не путались в голове, я снова возвращался в реальный мир.
За всю смену я почти не менял своего положения. Мне казалось, что стоит мне подняться на ноги, и весь этот клуб с его адскими плясками перевернётся на меня. Один раз, когда недалеко от стойки намечались признаки драки, пришлось встать, но я справился. Я выпил ещё несколько стаканов этой дряни, их текилы, и Тео даже достал для меня откуда-то из-под стойки вазочку с нарезанными лимонами и апельсинами. Я выбрал все апельсины, съев их вместе с кожурой и косточками, и продолжил смотреть на происходящее в зале, как в телевизоре. Несколько раз мимо меня проходил Джулес, я молча следил за ним глазами.
Инцидент случился, когда мы уже закрывались. Я вместе с напарниками по смене – никто из них не смотрел мне в глаза – выпроваживал последнюю шумную компанию, когда услышал голоса за спиной. Обернувшись, я увидел самого босса Сандерсона в окружении секьюрити, который крайне редко спускался из своего кабинета вниз, и стоявшего рядом с ним «шефа». Бритоголовый поймал мой взгляд, широко ухмыльнулся, и скрылся в служебном проходе. Сандерсон сделал мне знак подойти.
Это был второй раз, когда я удостаивался чести говорить с хозяином клуба. Расчёт со мной вёл Дэвид, других причин видеться с боссом не находилось. Я подошёл.
- Спрут говорит, ты теперь наш, - мужчина улыбнулся. – Рад это слышать, сынок. Как ты? Надеюсь, не в обиде?
- Что вы, сэр, - без выражения ответил я.
- Босс, - поправил меня Сандерсон. – Все мои ребята зовут меня босс. Не будь таким упрямым, Олег. Поскольку Дэвид временно отсутствует, за смену с тобой расплатится Джулес. А теперь иди, сынок. Я рад, что такой, как ты, стал теперь таким, как мы.
Я не сразу понял, чего он ждёт от меня. Когда понял, Сандерсон уже направлялся к лестнице, ведущей в его кабинет. В любом случае, я никогда бы не смог поблагодарить его за то, что произошло.
Я отвернулся, собираясь уходить, но тут услышал крики в коридоре.
- Убери лапы, грязный ублюдок! - узнал я голос Амели. Ей отвечал Джулес.
- В следующий раз, дрянь, тобой займется лично Спрут, - шипел мулат. – Ты думаешь, что, мать твою, Сандерсон тебя покроет, что бы ни случилось? Ты, мать твою, ошибаешься! Ещё раз пустишь своих шлюх на мою территорию – я спущу на них парней Спрута. Ты всё поняла, сука?
Я ворвался в коридор как раз вовремя. Джулес держал обе руки Амели так, чтобы девушка не могла ни воспользоваться ими, ни выкрутиться.
- Пусти её, - ровно сказал я, и ко мне обернулись оба. Они были удивительно похожи в этот момент своими злобными гримасами. Вражда между ними стала легендой в клубе, но никогда я не видел, чтобы они так открыто проявляли свою ненависть. – Быстро.
- Герой дня, - оскалился мулат, всё ещё сжимая запястья девушки. – Твой защитник, Амели? И как ты думаешь, что подумает о вашей дружбе босс? Что его сучка трахается с…
Дальше я не слушал. Я молча врезал ему и, как и ожидалось, мулат оказался не таким крепким, как другие охранники в баре. Джулес упал.
- Как ты? – негромко спросил я, протягивая руку Амели.
Девушка оперлась на мою ладонь, перешагивая через Джулеса. Мулат сдавленно шипел сквозь зубы и пытался подняться. Я ещё плохо соображал, что делаю, поэтому просто отвернулся от него, наплевав на все возможные последствия.
- Как обычно, - скривилась та. – Идём, я отдам тебе куртку.
В их с Джил раздевалке я не был никогда. Она находилась за комнатой для стриптизёрш, но мало чем от неё отличалась. Горы косметики, тряпок, париков, узкий диванчик, заваленный вещами, тройное зеркало. Моя куртка висела на вешалке почти вызывающе аккуратно посреди этого бардака.
- Что-то серьёзное с Джулесом? – спросил я, натягивая куртку.
- Не думаю. – Амели смотрела в пол, и внезапно я понял, насколько же она устала. – Он крут только в своем районе. Здесь нейтральная территория, здесь он меня не тронет. И никто не тронет.
- А Спрут?
Девушка подняла голову.
- Никогда не произноси этого имени. Это… это настоящий дьявол, Олег. И Джулес знает, что я его боюсь. Его все боятся, даже Джулес. Даже… я думаю… босс.
- Он разве на него не работает?
- Спрут сам по себе, и имеет достаточно влияния, чтобы продолжать играть на своем поле. А теперь иди. Ты выглядишь ужасно.
- Ты тоже, - выдавил из себя улыбку я. – Тебе не помешает выспаться.
- Если мне дадут, - усмехнулась Амели, обняв себя за плечи.
Она выглядела такой поникшей, такой бесконечно усталой, что я не выдержал. Всем нужна забота и понимание. Я не мог дать того, что ей требовалось, но я мог помочь здесь и сейчас. На одну минуту дать ей почувствовать себя защищённой.
Я обнял её, и Амели почти безвольно облокотилась о меня, положив голову мне на грудь. Она была невысокой, и всегда носила гигантские каблуки. Но даже в них она оказалась мне по плечо. Такая маленькая и такая сильная. Достаточно сильная, чтобы выживать день за днём в том аду, в котором оказалась. Раньше я думал, что люди сами виноваты в том, что оказываются на дне. Что виноваты в ошибках, которые совершают. После истории с Хорхе я уже так не думал. Никогда не знаешь, что случится с тобой завтра. Никогда не знаешь, станешь ты лучше или хуже тех людей, которых осуждаешь.
- Знаешь, я бы хотела ребёнка от тебя.
Я удивлённо посмотрел на неё, и Амели не отвела взгляд.
- Глупо, да? Но так и есть. Ты единственный из всей моей долбаной жизни, кто подходил бы на роль отца. И, наверное, мужа тоже, но такие, как ты, не любят таких, как я. Для меня было бы большой удачей просто забеременеть от тебя, но это невозможно, пока я служу Сандерсону. Хотя кто знает, может, он и разрешил бы мне на некоторое время… отойти от дел. Глупо?
- Нет, - я снова обнял её, чувствуя, как она изо всех сил обхватывает меня за талию. – Нет, не глупо. Но…
- Но ты не собираешь делать мне такой подарок, - перебила меня Амели. – Может, это к лучшему. Мне было бы тоже противно спать со шлюхой, да ещё и знать, что она будет носить твоего ребёнка.
- Амели, нет, ты не так…
Она помотала головой, прижимаясь ко мне ещё крепче.
- Помолчи.
Мы простояли так около минуты, прежде чем она отстранилась. Я ожидал увидеть слёзы, но увидел улыбку.
- От тебя здорово воняет, - сообщила мне она. – Смесь пота, одеколона и мусора.
- Спасибо.
- Я завидую твоей будущей жене, – Амели поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щёку. – А теперь вали отсюда, пока Джулес не побежал жаловаться Сандерсону.
- Отдохни, Амели.
- Ты тоже, - она отстранилась, улыбаясь. Мне показалось, что она выглядела чуть лучше, чем раньше. Почти умиротворённой, почти спокойной. – Увидимся.
Расчёт у Джулеса получать я не стал – мулат куда-то смылся, и я не горел желанием его искать. На билет до дома мне должно было хватить. Больше от этой страны мне ничего не требовалось.
Я ни с кем не прощался, когда вышел из клуба. Я шёл по просыпавшимся улицам, застегнув куртку до горла, и события минувшей ночи вновь и вновь обрушивались на меня. Когда я в метро взялся за металлический поручень, в памяти вспыхнуло ощущение рукояти пистолета в ладони, и я отшатнулся от трубы, едва не врезавшись в пожилую китаянку за спиной. Мне казалось, что все люди смотрят на меня, но когда я глянул в окно вагона, и увидел в нём отражение застреленного чернокожего парня, я понял, что кошмар отступил только временно. До самой своей остановки я боялся поднять глаза, чувствуя, как меня раз за разом прошибает холодный пот. Мне казалось, что стоит посмотреть в окно – и я снова увижу его, этого парня, за своей спиной. Энергетической встряски, которую мне подарила Амели, хватило ровно на то, чтобы продержаться до конца смены. Сейчас животный ужас подступал ко мне со всех сторон, и я понимал, что нигде от него не спрячусь.
Хорошо, что уже было утро. Люди торопились на работу, гасли ночные огни и вывески, рекламные щиты и фонари. И я ковылял среди занятой своими делами толпы, потерянный, избитый, усталый, и всё ещё живущий прошлой ночью. От переутомления у меня начались галлюцинации: мне постоянно мерещились драки там, где было большое скопление народа, выстрелы оттуда, откуда доносились звуки выхлопных труб, и предсмертные крики в возбужденных голосах разговаривавших по мобильникам бизнесменов. У своего двора я сделал крюк, чтобы посмотреть на то, как играют баскетболисты. Было воскресное утро, и часто бывало так, что именно в это время здесь собирался Маркус со своей командой.
Так оказалось и на этот раз. Я не хотел, чтобы меня видели, поэтому смотрел на игру из-за угла. Я оттягивал время, когда придётся идти домой. Я не хотел, чтобы Хорхе видел меня в таком состоянии: мне требовалось привести нервы в порядок. Фигуры баскетболистов вдруг стали мелкими, как муравьи, и забегали так же беспорядочно. Когда я понял, что игра совсем не успокаивает меня, я повернулся, чтобы уйти. Наверное, в этот момент меня заметил Маркус. Я не знаю, как он успел догнать меня прежде, чем я дошёл до своего подъезда – мне казалось, я иду очень быстро. Маркус поймал меня за локоть, когда я уже заворачивал за блок, и за его плечом я увидел ещё нескольких кубинцев. Я с трудом сконцентрировал взгляд на бородатом капитане, и не сразу понял, что Марк пристально рассматривает моё разукрашенное Спрутом лицо. Я хотел ему сказать, что это ничего страшного, что живот болит гораздо сильнее – но вдруг понял, что ничего не скажу. Потому что придётся говорить и о выстреле, сделанном – очевидно, всё-таки мной – в лицо умирающего человека.
- Домой дойдёшь? – только и спросил бородач.
Я удивился и кивнул.
- Вот, ниньо, - Марк вдруг расстегнул карман моей куртки и одним движением засунул туда какой-то клочок бумаги. – Мой номер, - пояснил бородач, и я снова удивился. Такая красноречивость была кубинцу более чем несвойственна. – Иди.
Я развернулся и пошёл, и только у подъезда понял, что так и не сказал Маркусу ни слова. Открыв дверь, я начал подниматься по лестнице. Керни ещё спал, так что здороваться ни с кем не пришлось.
Когда я зашёл в нашу с Хорхе квартиру, то сразу уловил произошедшие там перемены. Из коридора прекрасно виднелась та часть комнаты, которую когда-то Сикейрос завалил вещами и книгами. Теперь там было пусто.
- Хорхе! – меня прорвало. Я не мог сейчас оставаться один, проклятый латино не имел права так со мной поступить! – Хорхе!
Я ворвался на кухню, там царил идеальный порядок. Развернувшись, я одним шагом покрыл расстояние между кухней и комнатой, шагая внутрь.
- Зачем кричишь? – поинтересовался Сикейрос, не отрываясь от игры в мобильном.
- Что это значит, Хорхе? – я обвёл руками пространство за его спиной. – Где твои вещи?
- За дверью.
Я посмотрел туда. Там стояло несколько набитых сумок, готовых к отправке.
- Переезжаю, - когда тишина стала совсем уж невыносимой, проронил латин. – Хозяин ресторана, в котором я работаю, открыл ещё одно заведение в Нью-Джерси и предложил мне место. Меня ничего не держит в этом городе, и я не буду по нему скучать. Я подписал контракт.
Я медленно опустился на свою постель на полу.
- Когда?
- Завтра утром, - Сикейрос наконец обернулся, бросив на меня быстрый взгляд, и так и застыл, разглядывая моё лицо.
Мы помолчали какое-то время. Латино мог бы сказать, что предупреждал, что мне нужно было уйти из клуба, лететь домой…
Хорхе промолчал.
- Раздевайся, - наконец сказал он. – И ложись спать.
…Сикейрос улетел в понедельник. Всё воскресенье он просидел в нашей квартире. У него не оказалось друзей в Чикаго, и он ни с кем не прощался. Я предлагал ему пройтись по городу, увидеть достопримечательности, которые он так и не повидал, но Сикейрос отказался. Я мог его понять – парню было не до того. Все красоты Чикаго меркнут перед тем, как легко здесь рушатся мечты.
Я так и не лёг спать в то утро. Не спал весь день, помогая Хорхе приготовить обед, собрать последние вещи, рассчитаться с Салливаном. Старик показался мне ещё отвратительнее, чем раньше, и брюзжал всё время, пока пересчитывал деньги, но я простил ему всё лишь за то, что он не был связан с бандой Джулеса и Даниэля в этом районе. Уж это я знал точно.
Сикейрос не задавал вопросов, а я не спешил ничего рассказывать. Наверное, латино о чём-то догадывался, сложно не строить предположений, когда я ходил за ним весь день, словно привязанный.
Я панически боялся остаться один.
Надеюсь, вам никогда не придётся переживать такие минуты в своей жизни. Это был сплошной непрекращающийся кошмар – это избитое, распухшее, чёрное лицо перед глазами, и ощущение стали в своей руке. И выстрел…
К концу дня я уже плохо осознавал себя. Я не спал двое суток, и не ел почти столько же. Замечательный обед, который приготовил Сикейрос, остался мной нетронутым. Жутко болело всё тело – живот, куда бил отморозок Спрут, голова, которая до сих пор звенела от его ударов, и ноги – я не давал им отдыха за эти дни. Я боялся присесть или прилечь – знал, что увижу во сне лицо того чернокожего парня, похороненного мной на городской свалке. Вечером я всё-таки уснул – даже не помню, как это вышло. Проснулся за несколько часов до рассвета, и сидел, прислонившись к стене и глядя на спящего на диване Хорхе, три часа подряд, не вставая с места. Только когда в комнате начало светлеть, я заставил себя подняться и поставить чайник.
Мы вышли из дома вместе. Я помог ему донести вещи до ожидавшего нас на главной улице такси и погрузить их в багажник. Потом Сикейрос повернулся, чтобы попрощаться.
- Не жалей, что не поступил в американский колледж, - вдруг сказал я. – Ты много раз умнее, порядочнее и лучше, чем они. Никогда не жалей, что не стал одним из них.
Хорхе некоторое время смотрел на меня, а затем улыбнулся. Мне показалось, что на лице его мелькнула тень облегчения.
- Спасибо, друг, - сказал он.
Мы пожали друг другу руки, а потом он сел в такси и уехал. А я пошёл на работу. В голове у меня творилось что-то странное, и я боялся, что это очень заметно. Я переживал, что Кира меня прогонит – не потому, что не хотел терять работу, просто мне некуда было идти, а я не мог оставаться один.
Когда я пришёл, Карреры в офисе не было. Тоби и Стивен помыкали новым стажёром, и не обратили на меня особого внимания. К моим синякам они привыкли, в клубе мне иногда доставалось, и, послав в мою сторону несколько комментариев, оба вернулись к своим занятиям.
- Отлично выглядишь! – блеснул зубами черномазый, но я не удостоил его ответом, принимая из его рук выпивку. Я осушил стакан одним махом, и Тео заулыбался. – Нравится?
- Нет.
Это не было ни правдой, ни ложью: я не почувствовал вкуса. Развернувшись спиной к стойке, я привычно обвёл взглядом помещение. Амели сильно помогла, приведя меня в относительный порядок за считанные минуты. Мысли больше не путались в голове, я снова возвращался в реальный мир.
За всю смену я почти не менял своего положения. Мне казалось, что стоит мне подняться на ноги, и весь этот клуб с его адскими плясками перевернётся на меня. Один раз, когда недалеко от стойки намечались признаки драки, пришлось встать, но я справился. Я выпил ещё несколько стаканов этой дряни, их текилы, и Тео даже достал для меня откуда-то из-под стойки вазочку с нарезанными лимонами и апельсинами. Я выбрал все апельсины, съев их вместе с кожурой и косточками, и продолжил смотреть на происходящее в зале, как в телевизоре. Несколько раз мимо меня проходил Джулес, я молча следил за ним глазами.
Инцидент случился, когда мы уже закрывались. Я вместе с напарниками по смене – никто из них не смотрел мне в глаза – выпроваживал последнюю шумную компанию, когда услышал голоса за спиной. Обернувшись, я увидел самого босса Сандерсона в окружении секьюрити, который крайне редко спускался из своего кабинета вниз, и стоявшего рядом с ним «шефа». Бритоголовый поймал мой взгляд, широко ухмыльнулся, и скрылся в служебном проходе. Сандерсон сделал мне знак подойти.
Это был второй раз, когда я удостаивался чести говорить с хозяином клуба. Расчёт со мной вёл Дэвид, других причин видеться с боссом не находилось. Я подошёл.
- Спрут говорит, ты теперь наш, - мужчина улыбнулся. – Рад это слышать, сынок. Как ты? Надеюсь, не в обиде?
- Что вы, сэр, - без выражения ответил я.
- Босс, - поправил меня Сандерсон. – Все мои ребята зовут меня босс. Не будь таким упрямым, Олег. Поскольку Дэвид временно отсутствует, за смену с тобой расплатится Джулес. А теперь иди, сынок. Я рад, что такой, как ты, стал теперь таким, как мы.
Я не сразу понял, чего он ждёт от меня. Когда понял, Сандерсон уже направлялся к лестнице, ведущей в его кабинет. В любом случае, я никогда бы не смог поблагодарить его за то, что произошло.
Я отвернулся, собираясь уходить, но тут услышал крики в коридоре.
- Убери лапы, грязный ублюдок! - узнал я голос Амели. Ей отвечал Джулес.
- В следующий раз, дрянь, тобой займется лично Спрут, - шипел мулат. – Ты думаешь, что, мать твою, Сандерсон тебя покроет, что бы ни случилось? Ты, мать твою, ошибаешься! Ещё раз пустишь своих шлюх на мою территорию – я спущу на них парней Спрута. Ты всё поняла, сука?
Я ворвался в коридор как раз вовремя. Джулес держал обе руки Амели так, чтобы девушка не могла ни воспользоваться ими, ни выкрутиться.
- Пусти её, - ровно сказал я, и ко мне обернулись оба. Они были удивительно похожи в этот момент своими злобными гримасами. Вражда между ними стала легендой в клубе, но никогда я не видел, чтобы они так открыто проявляли свою ненависть. – Быстро.
- Герой дня, - оскалился мулат, всё ещё сжимая запястья девушки. – Твой защитник, Амели? И как ты думаешь, что подумает о вашей дружбе босс? Что его сучка трахается с…
Дальше я не слушал. Я молча врезал ему и, как и ожидалось, мулат оказался не таким крепким, как другие охранники в баре. Джулес упал.
- Как ты? – негромко спросил я, протягивая руку Амели.
Девушка оперлась на мою ладонь, перешагивая через Джулеса. Мулат сдавленно шипел сквозь зубы и пытался подняться. Я ещё плохо соображал, что делаю, поэтому просто отвернулся от него, наплевав на все возможные последствия.
- Как обычно, - скривилась та. – Идём, я отдам тебе куртку.
В их с Джил раздевалке я не был никогда. Она находилась за комнатой для стриптизёрш, но мало чем от неё отличалась. Горы косметики, тряпок, париков, узкий диванчик, заваленный вещами, тройное зеркало. Моя куртка висела на вешалке почти вызывающе аккуратно посреди этого бардака.
- Что-то серьёзное с Джулесом? – спросил я, натягивая куртку.
- Не думаю. – Амели смотрела в пол, и внезапно я понял, насколько же она устала. – Он крут только в своем районе. Здесь нейтральная территория, здесь он меня не тронет. И никто не тронет.
- А Спрут?
Девушка подняла голову.
- Никогда не произноси этого имени. Это… это настоящий дьявол, Олег. И Джулес знает, что я его боюсь. Его все боятся, даже Джулес. Даже… я думаю… босс.
- Он разве на него не работает?
- Спрут сам по себе, и имеет достаточно влияния, чтобы продолжать играть на своем поле. А теперь иди. Ты выглядишь ужасно.
- Ты тоже, - выдавил из себя улыбку я. – Тебе не помешает выспаться.
- Если мне дадут, - усмехнулась Амели, обняв себя за плечи.
Она выглядела такой поникшей, такой бесконечно усталой, что я не выдержал. Всем нужна забота и понимание. Я не мог дать того, что ей требовалось, но я мог помочь здесь и сейчас. На одну минуту дать ей почувствовать себя защищённой.
Я обнял её, и Амели почти безвольно облокотилась о меня, положив голову мне на грудь. Она была невысокой, и всегда носила гигантские каблуки. Но даже в них она оказалась мне по плечо. Такая маленькая и такая сильная. Достаточно сильная, чтобы выживать день за днём в том аду, в котором оказалась. Раньше я думал, что люди сами виноваты в том, что оказываются на дне. Что виноваты в ошибках, которые совершают. После истории с Хорхе я уже так не думал. Никогда не знаешь, что случится с тобой завтра. Никогда не знаешь, станешь ты лучше или хуже тех людей, которых осуждаешь.
- Знаешь, я бы хотела ребёнка от тебя.
Я удивлённо посмотрел на неё, и Амели не отвела взгляд.
- Глупо, да? Но так и есть. Ты единственный из всей моей долбаной жизни, кто подходил бы на роль отца. И, наверное, мужа тоже, но такие, как ты, не любят таких, как я. Для меня было бы большой удачей просто забеременеть от тебя, но это невозможно, пока я служу Сандерсону. Хотя кто знает, может, он и разрешил бы мне на некоторое время… отойти от дел. Глупо?
- Нет, - я снова обнял её, чувствуя, как она изо всех сил обхватывает меня за талию. – Нет, не глупо. Но…
- Но ты не собираешь делать мне такой подарок, - перебила меня Амели. – Может, это к лучшему. Мне было бы тоже противно спать со шлюхой, да ещё и знать, что она будет носить твоего ребёнка.
- Амели, нет, ты не так…
Она помотала головой, прижимаясь ко мне ещё крепче.
- Помолчи.
Мы простояли так около минуты, прежде чем она отстранилась. Я ожидал увидеть слёзы, но увидел улыбку.
- От тебя здорово воняет, - сообщила мне она. – Смесь пота, одеколона и мусора.
- Спасибо.
- Я завидую твоей будущей жене, – Амели поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щёку. – А теперь вали отсюда, пока Джулес не побежал жаловаться Сандерсону.
- Отдохни, Амели.
- Ты тоже, - она отстранилась, улыбаясь. Мне показалось, что она выглядела чуть лучше, чем раньше. Почти умиротворённой, почти спокойной. – Увидимся.
Расчёт у Джулеса получать я не стал – мулат куда-то смылся, и я не горел желанием его искать. На билет до дома мне должно было хватить. Больше от этой страны мне ничего не требовалось.
Я ни с кем не прощался, когда вышел из клуба. Я шёл по просыпавшимся улицам, застегнув куртку до горла, и события минувшей ночи вновь и вновь обрушивались на меня. Когда я в метро взялся за металлический поручень, в памяти вспыхнуло ощущение рукояти пистолета в ладони, и я отшатнулся от трубы, едва не врезавшись в пожилую китаянку за спиной. Мне казалось, что все люди смотрят на меня, но когда я глянул в окно вагона, и увидел в нём отражение застреленного чернокожего парня, я понял, что кошмар отступил только временно. До самой своей остановки я боялся поднять глаза, чувствуя, как меня раз за разом прошибает холодный пот. Мне казалось, что стоит посмотреть в окно – и я снова увижу его, этого парня, за своей спиной. Энергетической встряски, которую мне подарила Амели, хватило ровно на то, чтобы продержаться до конца смены. Сейчас животный ужас подступал ко мне со всех сторон, и я понимал, что нигде от него не спрячусь.
Хорошо, что уже было утро. Люди торопились на работу, гасли ночные огни и вывески, рекламные щиты и фонари. И я ковылял среди занятой своими делами толпы, потерянный, избитый, усталый, и всё ещё живущий прошлой ночью. От переутомления у меня начались галлюцинации: мне постоянно мерещились драки там, где было большое скопление народа, выстрелы оттуда, откуда доносились звуки выхлопных труб, и предсмертные крики в возбужденных голосах разговаривавших по мобильникам бизнесменов. У своего двора я сделал крюк, чтобы посмотреть на то, как играют баскетболисты. Было воскресное утро, и часто бывало так, что именно в это время здесь собирался Маркус со своей командой.
Так оказалось и на этот раз. Я не хотел, чтобы меня видели, поэтому смотрел на игру из-за угла. Я оттягивал время, когда придётся идти домой. Я не хотел, чтобы Хорхе видел меня в таком состоянии: мне требовалось привести нервы в порядок. Фигуры баскетболистов вдруг стали мелкими, как муравьи, и забегали так же беспорядочно. Когда я понял, что игра совсем не успокаивает меня, я повернулся, чтобы уйти. Наверное, в этот момент меня заметил Маркус. Я не знаю, как он успел догнать меня прежде, чем я дошёл до своего подъезда – мне казалось, я иду очень быстро. Маркус поймал меня за локоть, когда я уже заворачивал за блок, и за его плечом я увидел ещё нескольких кубинцев. Я с трудом сконцентрировал взгляд на бородатом капитане, и не сразу понял, что Марк пристально рассматривает моё разукрашенное Спрутом лицо. Я хотел ему сказать, что это ничего страшного, что живот болит гораздо сильнее – но вдруг понял, что ничего не скажу. Потому что придётся говорить и о выстреле, сделанном – очевидно, всё-таки мной – в лицо умирающего человека.
- Домой дойдёшь? – только и спросил бородач.
Я удивился и кивнул.
- Вот, ниньо, - Марк вдруг расстегнул карман моей куртки и одним движением засунул туда какой-то клочок бумаги. – Мой номер, - пояснил бородач, и я снова удивился. Такая красноречивость была кубинцу более чем несвойственна. – Иди.
Я развернулся и пошёл, и только у подъезда понял, что так и не сказал Маркусу ни слова. Открыв дверь, я начал подниматься по лестнице. Керни ещё спал, так что здороваться ни с кем не пришлось.
Когда я зашёл в нашу с Хорхе квартиру, то сразу уловил произошедшие там перемены. Из коридора прекрасно виднелась та часть комнаты, которую когда-то Сикейрос завалил вещами и книгами. Теперь там было пусто.
- Хорхе! – меня прорвало. Я не мог сейчас оставаться один, проклятый латино не имел права так со мной поступить! – Хорхе!
Я ворвался на кухню, там царил идеальный порядок. Развернувшись, я одним шагом покрыл расстояние между кухней и комнатой, шагая внутрь.
- Зачем кричишь? – поинтересовался Сикейрос, не отрываясь от игры в мобильном.
- Что это значит, Хорхе? – я обвёл руками пространство за его спиной. – Где твои вещи?
- За дверью.
Я посмотрел туда. Там стояло несколько набитых сумок, готовых к отправке.
- Переезжаю, - когда тишина стала совсем уж невыносимой, проронил латин. – Хозяин ресторана, в котором я работаю, открыл ещё одно заведение в Нью-Джерси и предложил мне место. Меня ничего не держит в этом городе, и я не буду по нему скучать. Я подписал контракт.
Я медленно опустился на свою постель на полу.
- Когда?
- Завтра утром, - Сикейрос наконец обернулся, бросив на меня быстрый взгляд, и так и застыл, разглядывая моё лицо.
Мы помолчали какое-то время. Латино мог бы сказать, что предупреждал, что мне нужно было уйти из клуба, лететь домой…
Хорхе промолчал.
- Раздевайся, - наконец сказал он. – И ложись спать.
…Сикейрос улетел в понедельник. Всё воскресенье он просидел в нашей квартире. У него не оказалось друзей в Чикаго, и он ни с кем не прощался. Я предлагал ему пройтись по городу, увидеть достопримечательности, которые он так и не повидал, но Сикейрос отказался. Я мог его понять – парню было не до того. Все красоты Чикаго меркнут перед тем, как легко здесь рушатся мечты.
Я так и не лёг спать в то утро. Не спал весь день, помогая Хорхе приготовить обед, собрать последние вещи, рассчитаться с Салливаном. Старик показался мне ещё отвратительнее, чем раньше, и брюзжал всё время, пока пересчитывал деньги, но я простил ему всё лишь за то, что он не был связан с бандой Джулеса и Даниэля в этом районе. Уж это я знал точно.
Сикейрос не задавал вопросов, а я не спешил ничего рассказывать. Наверное, латино о чём-то догадывался, сложно не строить предположений, когда я ходил за ним весь день, словно привязанный.
Я панически боялся остаться один.
Надеюсь, вам никогда не придётся переживать такие минуты в своей жизни. Это был сплошной непрекращающийся кошмар – это избитое, распухшее, чёрное лицо перед глазами, и ощущение стали в своей руке. И выстрел…
К концу дня я уже плохо осознавал себя. Я не спал двое суток, и не ел почти столько же. Замечательный обед, который приготовил Сикейрос, остался мной нетронутым. Жутко болело всё тело – живот, куда бил отморозок Спрут, голова, которая до сих пор звенела от его ударов, и ноги – я не давал им отдыха за эти дни. Я боялся присесть или прилечь – знал, что увижу во сне лицо того чернокожего парня, похороненного мной на городской свалке. Вечером я всё-таки уснул – даже не помню, как это вышло. Проснулся за несколько часов до рассвета, и сидел, прислонившись к стене и глядя на спящего на диване Хорхе, три часа подряд, не вставая с места. Только когда в комнате начало светлеть, я заставил себя подняться и поставить чайник.
Мы вышли из дома вместе. Я помог ему донести вещи до ожидавшего нас на главной улице такси и погрузить их в багажник. Потом Сикейрос повернулся, чтобы попрощаться.
- Не жалей, что не поступил в американский колледж, - вдруг сказал я. – Ты много раз умнее, порядочнее и лучше, чем они. Никогда не жалей, что не стал одним из них.
Хорхе некоторое время смотрел на меня, а затем улыбнулся. Мне показалось, что на лице его мелькнула тень облегчения.
- Спасибо, друг, - сказал он.
Мы пожали друг другу руки, а потом он сел в такси и уехал. А я пошёл на работу. В голове у меня творилось что-то странное, и я боялся, что это очень заметно. Я переживал, что Кира меня прогонит – не потому, что не хотел терять работу, просто мне некуда было идти, а я не мог оставаться один.
Когда я пришёл, Карреры в офисе не было. Тоби и Стивен помыкали новым стажёром, и не обратили на меня особого внимания. К моим синякам они привыкли, в клубе мне иногда доставалось, и, послав в мою сторону несколько комментариев, оба вернулись к своим занятиям.
