Я начал закипать.
- Вот этим? – спросил я. – Я только хотел сделать тебе подарок, чёрный брат.
- Кто тут, мать твою, чёрный?! – даже подпрыгнул негр.
- Если ты можешь назвать меня белым братом, то почему я не могу назвать тебя чёрным? – резонно спросил я.
- Да ты ни хрена не понимаешь, - вздохнул бомж, забирая у меня блок сигарет и пряча за пазухой.
- Ага, - согласился я. – Счастливо, брат.
- Меня зовут Фрэнк, - секунду поколебавшись, сказал он. – Друзья называли Фрэнки.
- Рад наконец познакомиться, - усмехнулся я. – Я Олег.
Домой я шёл быстро, не оборачиваясь, и добрался без неприятных задержек. Ещё поднимаясь по ступеням к квартире Меркадо, я услышал громкие весёлые голоса. Дверь оказалась незапертой. Едва я зашёл в коридор, мне к виску приставили дуло пистолета. Я не успел ещё ничего сделать или сказать, когда дуло убралось, и раздался звук крепкой затрещины.
- Разуй глаза, Хуан! А если бы это и в самом деле был чужой? Амигос! Кто дал малолетке пушку?!
Я обернулся.
- Привет, Венустиано.
- Олла, amigacho, - кубинец пожал мою руку и спрятал отобранный пистолет во внутренний карман куртки. – Видал?
Я кивнул, бросая взгляд на невысокого, стройного Хуана. Парнишке оказалось лет четырнадцать, его кожа отливала тёмной бронзой, и он был явно пьян. Причем настолько, что я рекомендовал бы немедленно уложить ребёнка спать.
- Мой брат, - вздохнул Вилья. – Налакался где-то со своими приятелями, притащился сюда без приглашения. Надо отвести его домой.
- Что тут происходит? – поинтересовался я, заглядывая в большую комнату. Там находилось столько народу, что я даже не попытался сосчитать, сколько их было. На общем фоне выделялась гигантская фигура бородатого капитана – Меркадо пил виски прямо из бутылки.
- Празднуем, - пожал плечами Вилья. – Рождение сына. Консуэлле уже лучше, и их скоро выпишут из больницы.
Я невольно задумался о том, что сказала бы строгая, резкая кубинка, увидев подобный хаос в своей квартире. Из комнаты донесся дружный гогот; мне показалось, стены дрогнули.
- Давай я отведу его, - предложил я, кивнув в сторону Хуана. Парнишка присел прямо на пороге, облокотившись спиной о подставленную лодыжку Венустиано, и невнятно, неразборчиво матерился на эсперанзо.
- О'кей, - без колебаний согласился Вилья: очевидно, ему самому очень не хотелось заниматься младшим братом, когда он нужен здесь. – Там должно быть открыто.
«Там» оказалось действительно открыто. Я никогда не был в соседней квартире, но, оказавшись за порогом родного дома, безвольно висевший на мне Хуан встрепенулся, оттолкнулся от меня и самостоятельно дошёл до туалета, почти по прямой. Я огляделся. Это оказалась бедно обставленная, но неожиданно чистая для двух холостяков однокомнатная квартира. Широкий коридор, в котором я находился, был приспособлен под рабочий кабинет – в углу стоял компьютер, гарнитура, несколько гаджетов, и две прибитые к стене полки с папками. Стол контрастировал с аккуратной обстановкой главным образом тем, что оказался завален пустыми пакетами от печенья, чипсов и йогуртов; под столом валялось несколько бутылок пива, тоже пустых, и одна полупустая, гордо стоявшая посреди общего беспорядка. Пожалуй, этим бардак заканчивался. Заглянув в комнату, я увидел две койки, одну заваленную дисками, вторую свободную, но обе аккуратно заправленные. Я тогда ещё мысленно поаплодировал Венустиано – воспитание младшего брата, очевидно, не самая лёгкая из задач, но Вилья справлялся с ней отлично.
- Включи комп, - невнятно раздалось из туалета.
- Тебе стоит выспаться, - ответил я, но компьютер включил.
Из туалета донеслось что-то совсем нечленораздельное, скорее всего, даже не на английском. Я молча сел за стол, смахнув со стула глянцевый компьютерный журнал. Из-за стены доносились громкие выкрики и смех: компания не собиралась расходиться.
- Интернет есть? – спросил я, не оборачиваясь: Хуан не закрыл за собой дверь.
По сдавленному мычанию и последующим рвотным звукам я догадался, что ответ положительный. Пока Хуан пытался справиться с тошнотой, я успел зайти на свой почтовый ящик. Там оказалось много писем – от родителей, сестры и Лады. Я ничего не успел прочитать. Из туалета выполз пошатывающийся Хуан.
- Ты чего тут лазишь? – с трудом вытолкнул из себя парень, опираясь о спинку стула.
- Мне нужен интернет. Можно? – спросил я, поднимаясь. Как раз вовремя, чтобы поддержать сползающего на пол Хуан под локоть.
- Только если… недолго… Мне хреново…
- Верю, - согласился я, помогая ему дойти до спальни.
Хуан рухнул на свою кровать прямо поверх разбросанных на ней дисков. Я снял с него ботинки, расстегнул грязную куртку и вынес их в коридор. Затем вернулся и попробовал достать из-под засыпавшего Хуана хоть часть дисков. В основном это оказались, конечно же, диски с играми, несколько музыкальных, и лишь малая их часть с программами. Аккуратно сложив их под кроватью, я посмотрел на младшего брата Венустиано. Он ещё что-то говорил, не открывая глаз, но всё более и более невнятно. Я стащил покрывало с кровати Вилья и укрыл его, затем тихо вышел из комнаты.
Надо признать, Хуан оборудовал себе уютное рабочее место. За его компьютером я чувствовал себя почти как дома. Я не спеша прочёл все письма родителей и сестры – ребята исправно писали мне каждые несколько дней, и почты накопилось прилично. Я прочитал все домашние новости, окунаясь в привычный, родной мир, посмеялся шуткам, которыми обмениваются и могут понять только близкие люди. Несколько минут после этого я сидел, погрузившись в приятные воспоминания наиболее смешных и дорогих моментов, и только затем открыл первое письмо Лады. Мы никогда не признавались друг другу в любви, но нам не нужны были слова. Я не знаю, как это объяснить, но мне даже не требовалось её присутствие для того, чтобы знать – она всегда и всюду рядом. Мы так редко виделись, что я вряд ли смог бы воспроизвести её лицо в тончайших подробностях, но её дух, её любовь окружали меня постоянно. Это упоительное, блаженное, бесконечно счастливое ощущение. Светлое, как улыбка, радостное, как веселый смех, и доброе, как её сердце. Лада считалась сильной девушкой, уверенной в себе, но я не встречал никого чище, искреннее, преданнее её. Тот, кому повезло встретить ту, единственную женщину, которая стала любимой, родной и желанной, встретить и не потерять по собственной глупости – тот меня поймёт.
«…до нового года осталось меньше двух месяцев, а ты всё ещё в своей Америке. Надеюсь, ты успеешь вернуться, потому что я буду ждать. И кстати, не надо мне ничего привозить оттуда, мышонок. Просто возвращайся поскорее, и будем встречать новый год вместе, как договаривались…».
Я нашёл в себе силы усмехнуться. Лада знала, что я ненавижу детское прозвище «мышонок» почти так же сильно, как и «болонка». Впрочем, от неё я готов стерпеть что угодно…
Кто-то положил руку мне на плечо, и я резко поднял голову.
- Que me lleve el diablo! – Венустиано отпустил моё плечо и внимательно вгляделся в экран. – Что ты здесь делаешь, muchacho? Где Хуанито?
- Спит, - я снял наушники. – Ты не против? Он сказал, я могу воспользоваться вашим интернетом.
- Какое мне дело? – пожал плечами Вилья. – Если мой бестолковый брат говорит можно, значит, можно. Это его компьютер. Почему ты не вернулся? Дьявол, амиго, в последнее время нервы у меня ни к черту! Хорошо, что Марк здесь, теперь всё будет хорошо! Я устал заменять его. Надеюсь, всё будет, как прежде.
Я коротко улыбнулся и закрыл окно браузера. Когда Марк скажет Вилья о том, что уезжает на Кубу? В день отъезда? Или…
На душе было тяжело – такое ощущение, что эту невесомую субстанцию залили свинцом. Я посмотрел на Венустиано.
- Идём, - распорядился чернокожий кубинец. – Вставай.
В квартире Меркадо стоял дым от сигарет, воздух пропитался спиртом насквозь, и мне показалось, что я опьянел, только ступив за порог. Вилья повёл меня в зал, усадил между двумя смутно знакомыми мне кубинцами, и сунул в руки бутылку виски, что-то быстро сказав моим соседям на испанском. Комната была забита людьми. Маркуса я не видел, но хорошо слышал – громовой голос капитана, словно рокот спускавшейся лавины, перекрывал все звуки в комнате. Затем Венустиано исчез, предоставив меня разговорчивым кубинцам, и всё дальнейшее я просто не помню. Только, пожалуй, то, что бутылку паршивого виски я выпил почти залпом.
…В голове стоял непрекращающийся гул, даже когда я открыл глаза и посмотрел на залитую солнечным светом пустую комнату. Я лежал там же, где сидел вечером – на пуфике между двумя креслами, устроив голову на подлокотнике. Болела голова, ныло левое плечо, и хотелось есть.
Я поднялся, оглядел покачнувшуюся при этом комнату, заваленную мусором из бутылок и обёрток, и направился в ванную. Звук льющейся воды предупредил меня о том, что там занято, и я вошёл на кухню. Поставил чайник, заварил кофе, и стал ждать хозяина квартиры.
На раздавшийся вскоре звук я не сразу отреагировал. Только вибрация в кармане куртки, которую я так и не снял, заставила меня очнуться. Я торопливо вынул противно воющий мобильник и нажал на кнопку.
- Да, - сказал я, хотя меня ничего не спрашивали.
- Ты жив, - слегка удивлённо констатировала трубка. – Это хорошо. Босс сказал проверить.
- Джулес, - быстро вставил я, понимая, что это конец разговора. – Что у вас происходит? Что мне делать?
- Ждать, - ответил мулат.
Когда Марк вышел из ванной, я уже снял куртку и умылся из раковины в кухне. Кубинец бросил на меня тяжёлый взгляд и грузно опустился на стул.
- Всё хорошо? – спросил я.
Маркус сделал несколько больших глотков приготовленного мной кофе и медленно выдохнул.
- Уже лучше, - ответил он.
Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись.
- Ты сам выпил вчера не меньше, - усмехнувшись, сказал Меркадо.
- То был не я.
Какое-то время мы молчали, занятые кофе. Когда тот закончился, Марк сам налил по второй кружке и взглянул на меня уже серьёзнее.
- Послушай, ниньо. Я думал, прежде чем рассказывать. Но я убедился, что с тобой всё в порядке. Ты надёжный. Керни что-то говорил тебе о русском?
- Керни? – удивился я. – О русском? Который жил у Салливана до меня? Он сказал, что тот обманул всех и выбрался отсюда живым. Что-то вроде того.
- Значит, говорил. Не удивляйся, ниньо. Керни наш человек. Он передаёт нам всё, что происходит в доме Салливана. Старик не связан с бандой Сандерсона, но у него живут несколько его людей. Твой Джулес, например. Если Керни замечает что-то подозрительное, он говорит нам. Раньше он делал это через Хорхе.
Я только хмыкнул. Странные взаимоотношения мексиканцев и кубинцев в этом районе с каждым днём всё больше поражали меня. Теперь понятно, почему Хорхе был изгнанником в своем доме, почему у него и компании Даниэля случались постоянные стычки. Сикейрос считался стукачом среди латинов, и им требовался малейший повод, чтобы выдворить его из района. Как там сказал Марк, узнав об этом? Сикейрос вовремя смотался… и заплатил за это свою цену.
- Вряд ли это как-то поможет тебе, ниньо, но я хочу сказать. Русского звали Николай Ремизов. Джулес завербовал его так же, как тебя. Ник провёл здесь год. Когда он понял, что его не собираются отпускать, он разыграл целое представление. Он нарвался на конкурента Сандерсона, и подорвал себя в собственной машине. Подозрения Сандерсона пали на конкурента. Только я знал, что произошло – и Керни, по глупой случайности. Ник договорился с врагом Сандерсона. Что он пообещал ему взамен, не знаю. Но тот позаботился обо всех формальностях. Перекрыл Сандерсону все каналы информации. Подкинул фальшивые документы. Для него Ник умер.
- А как же он… обратно? – поинтересовался я. Обмануть можно кого угодно, только не иммигрантскую службу. У меня оставалось полных три месяца пребывания в США, потом начинались проблемы.
- Ник сказал, что всё продумал. Значит, так и есть. Насколько я знаю, он ещё не покинул страну.
Я усмехнулся.
- Олег, - сказал Маркус, - помнишь, что я тебе говорил? Сандерсон не станет искать тебя в Украине. Ему не нужны проблемы из-за тебя, это правда. Он может не дать тебе выбраться, подбросив твои отпечатки копам, но гнаться за тобой не будет. Но ведь не Сандерсон твой враг.
Я отвёл глаза.
- Я скажу тебе честно, ниньо. Я не знаю, чего ждать от Спрута.
- Мне уже говорили, - ответил я. – Он псих, и он меня найдёт.
Маркус только кивнул.
Следующие несколько дней я безвылазно сидел в кубинском районе. По негласному распоряжению Меркадо, меня приставили к команде Венустиано, и днём я проводил время с ними. Некоторые из них работали на рынке в рабочем квартале; я помогал, чтобы быть хоть чем-то полезным, и убить время ожидания. Вечерами, когда Марк возвращался с работы, мы тренировались: кубинец обучал меня самбо. Это, кстати, очень повышает самооценку – уложить соперника комплекции Маркуса на лопатки.
В вечер, когда раздался второй звонок, мы с Марком и Венустиано только вернулись с улицы, где за нашими тренировками наблюдали, как обычно, Хуан со своими друзьями. Я остановился у порога, доставая неразлучный мобильный из кармана.
- Твой напарник вылетел в Нью-Йорк, - раздался в ухе голос Джулеса. – Завтра ты отправишься за ним. Билет на твоё имя и конверт ждут тебя в аэропорту. Там вся информация. Если понадобится помощь, набери номер на визитке, которую дал тебе Дэвид. Бюро ритуальных услуг имеет свои офисы и в Нью-Йорке. Вопросы?
- Да вы охренели, - выдохнул я.
- И тебе тем же подавиться, турист хренов, - ухмыльнулся в трубку мулат, и отключился.
Я посмотрел на Маркуса и Венустиано. Оба кубинца молча смотрели на меня. Наверное, звук в трубке был достаточно громким, и они слышали наш разговор. Или догадались по моему лицу.
- Последнее желание? – спросил меня Вилья.
Это должно было прозвучать как шутка, но упавшая вслед за тем тишина сказала: шутки кончились.
- Позвонить домой, - ответил я.
…Я стоял в очереди на рейс Чикаго-Нью-Йорк, крепко вцепившись в лямку своего рюкзака. Там было несколько футболок, свитер, и мобильник. Я не знал, зачем и куда улетаю, но Марк сказал, что не видит лучшего выхода. Я верил ему. Чем могли мне помочь американские власти? После всего, со мной произошедшего, я был уверен в том, что являюсь скорее ответчиком, нежели истцом.
В конверте оказались деньги и список – адрес, человек. Внизу от руки было приписано «они знают». Я тогда подумал, что это лишнее. Если Спрут и я находимся в одном городе, мы обязательно встретимся. Без всякого списка.
Звонок домой дался тяжело. Знаете, как сложно обмануть мою маму? У неё очень развито то, что называют интуицией. Это не значит, что я её раньше не обманывал. Пытался. Но получалось не всегда. Я знал: нельзя, чтобы она догадалась, что со мной что-то не так, и приложил все усилия, чтобы этот раз стал именно таким. Мои руки дрожали, когда я опустил трубку.
- Вот этим? – спросил я. – Я только хотел сделать тебе подарок, чёрный брат.
- Кто тут, мать твою, чёрный?! – даже подпрыгнул негр.
- Если ты можешь назвать меня белым братом, то почему я не могу назвать тебя чёрным? – резонно спросил я.
- Да ты ни хрена не понимаешь, - вздохнул бомж, забирая у меня блок сигарет и пряча за пазухой.
- Ага, - согласился я. – Счастливо, брат.
- Меня зовут Фрэнк, - секунду поколебавшись, сказал он. – Друзья называли Фрэнки.
- Рад наконец познакомиться, - усмехнулся я. – Я Олег.
Домой я шёл быстро, не оборачиваясь, и добрался без неприятных задержек. Ещё поднимаясь по ступеням к квартире Меркадо, я услышал громкие весёлые голоса. Дверь оказалась незапертой. Едва я зашёл в коридор, мне к виску приставили дуло пистолета. Я не успел ещё ничего сделать или сказать, когда дуло убралось, и раздался звук крепкой затрещины.
- Разуй глаза, Хуан! А если бы это и в самом деле был чужой? Амигос! Кто дал малолетке пушку?!
Я обернулся.
- Привет, Венустиано.
- Олла, amigacho, - кубинец пожал мою руку и спрятал отобранный пистолет во внутренний карман куртки. – Видал?
Я кивнул, бросая взгляд на невысокого, стройного Хуана. Парнишке оказалось лет четырнадцать, его кожа отливала тёмной бронзой, и он был явно пьян. Причем настолько, что я рекомендовал бы немедленно уложить ребёнка спать.
- Мой брат, - вздохнул Вилья. – Налакался где-то со своими приятелями, притащился сюда без приглашения. Надо отвести его домой.
- Что тут происходит? – поинтересовался я, заглядывая в большую комнату. Там находилось столько народу, что я даже не попытался сосчитать, сколько их было. На общем фоне выделялась гигантская фигура бородатого капитана – Меркадо пил виски прямо из бутылки.
- Празднуем, - пожал плечами Вилья. – Рождение сына. Консуэлле уже лучше, и их скоро выпишут из больницы.
Я невольно задумался о том, что сказала бы строгая, резкая кубинка, увидев подобный хаос в своей квартире. Из комнаты донесся дружный гогот; мне показалось, стены дрогнули.
- Давай я отведу его, - предложил я, кивнув в сторону Хуана. Парнишка присел прямо на пороге, облокотившись спиной о подставленную лодыжку Венустиано, и невнятно, неразборчиво матерился на эсперанзо.
- О'кей, - без колебаний согласился Вилья: очевидно, ему самому очень не хотелось заниматься младшим братом, когда он нужен здесь. – Там должно быть открыто.
«Там» оказалось действительно открыто. Я никогда не был в соседней квартире, но, оказавшись за порогом родного дома, безвольно висевший на мне Хуан встрепенулся, оттолкнулся от меня и самостоятельно дошёл до туалета, почти по прямой. Я огляделся. Это оказалась бедно обставленная, но неожиданно чистая для двух холостяков однокомнатная квартира. Широкий коридор, в котором я находился, был приспособлен под рабочий кабинет – в углу стоял компьютер, гарнитура, несколько гаджетов, и две прибитые к стене полки с папками. Стол контрастировал с аккуратной обстановкой главным образом тем, что оказался завален пустыми пакетами от печенья, чипсов и йогуртов; под столом валялось несколько бутылок пива, тоже пустых, и одна полупустая, гордо стоявшая посреди общего беспорядка. Пожалуй, этим бардак заканчивался. Заглянув в комнату, я увидел две койки, одну заваленную дисками, вторую свободную, но обе аккуратно заправленные. Я тогда ещё мысленно поаплодировал Венустиано – воспитание младшего брата, очевидно, не самая лёгкая из задач, но Вилья справлялся с ней отлично.
- Включи комп, - невнятно раздалось из туалета.
- Тебе стоит выспаться, - ответил я, но компьютер включил.
Из туалета донеслось что-то совсем нечленораздельное, скорее всего, даже не на английском. Я молча сел за стол, смахнув со стула глянцевый компьютерный журнал. Из-за стены доносились громкие выкрики и смех: компания не собиралась расходиться.
- Интернет есть? – спросил я, не оборачиваясь: Хуан не закрыл за собой дверь.
По сдавленному мычанию и последующим рвотным звукам я догадался, что ответ положительный. Пока Хуан пытался справиться с тошнотой, я успел зайти на свой почтовый ящик. Там оказалось много писем – от родителей, сестры и Лады. Я ничего не успел прочитать. Из туалета выполз пошатывающийся Хуан.
- Ты чего тут лазишь? – с трудом вытолкнул из себя парень, опираясь о спинку стула.
- Мне нужен интернет. Можно? – спросил я, поднимаясь. Как раз вовремя, чтобы поддержать сползающего на пол Хуан под локоть.
- Только если… недолго… Мне хреново…
- Верю, - согласился я, помогая ему дойти до спальни.
Хуан рухнул на свою кровать прямо поверх разбросанных на ней дисков. Я снял с него ботинки, расстегнул грязную куртку и вынес их в коридор. Затем вернулся и попробовал достать из-под засыпавшего Хуана хоть часть дисков. В основном это оказались, конечно же, диски с играми, несколько музыкальных, и лишь малая их часть с программами. Аккуратно сложив их под кроватью, я посмотрел на младшего брата Венустиано. Он ещё что-то говорил, не открывая глаз, но всё более и более невнятно. Я стащил покрывало с кровати Вилья и укрыл его, затем тихо вышел из комнаты.
Надо признать, Хуан оборудовал себе уютное рабочее место. За его компьютером я чувствовал себя почти как дома. Я не спеша прочёл все письма родителей и сестры – ребята исправно писали мне каждые несколько дней, и почты накопилось прилично. Я прочитал все домашние новости, окунаясь в привычный, родной мир, посмеялся шуткам, которыми обмениваются и могут понять только близкие люди. Несколько минут после этого я сидел, погрузившись в приятные воспоминания наиболее смешных и дорогих моментов, и только затем открыл первое письмо Лады. Мы никогда не признавались друг другу в любви, но нам не нужны были слова. Я не знаю, как это объяснить, но мне даже не требовалось её присутствие для того, чтобы знать – она всегда и всюду рядом. Мы так редко виделись, что я вряд ли смог бы воспроизвести её лицо в тончайших подробностях, но её дух, её любовь окружали меня постоянно. Это упоительное, блаженное, бесконечно счастливое ощущение. Светлое, как улыбка, радостное, как веселый смех, и доброе, как её сердце. Лада считалась сильной девушкой, уверенной в себе, но я не встречал никого чище, искреннее, преданнее её. Тот, кому повезло встретить ту, единственную женщину, которая стала любимой, родной и желанной, встретить и не потерять по собственной глупости – тот меня поймёт.
«…до нового года осталось меньше двух месяцев, а ты всё ещё в своей Америке. Надеюсь, ты успеешь вернуться, потому что я буду ждать. И кстати, не надо мне ничего привозить оттуда, мышонок. Просто возвращайся поскорее, и будем встречать новый год вместе, как договаривались…».
Я нашёл в себе силы усмехнуться. Лада знала, что я ненавижу детское прозвище «мышонок» почти так же сильно, как и «болонка». Впрочем, от неё я готов стерпеть что угодно…
Кто-то положил руку мне на плечо, и я резко поднял голову.
- Que me lleve el diablo! – Венустиано отпустил моё плечо и внимательно вгляделся в экран. – Что ты здесь делаешь, muchacho? Где Хуанито?
- Спит, - я снял наушники. – Ты не против? Он сказал, я могу воспользоваться вашим интернетом.
- Какое мне дело? – пожал плечами Вилья. – Если мой бестолковый брат говорит можно, значит, можно. Это его компьютер. Почему ты не вернулся? Дьявол, амиго, в последнее время нервы у меня ни к черту! Хорошо, что Марк здесь, теперь всё будет хорошо! Я устал заменять его. Надеюсь, всё будет, как прежде.
Я коротко улыбнулся и закрыл окно браузера. Когда Марк скажет Вилья о том, что уезжает на Кубу? В день отъезда? Или…
На душе было тяжело – такое ощущение, что эту невесомую субстанцию залили свинцом. Я посмотрел на Венустиано.
- Идём, - распорядился чернокожий кубинец. – Вставай.
В квартире Меркадо стоял дым от сигарет, воздух пропитался спиртом насквозь, и мне показалось, что я опьянел, только ступив за порог. Вилья повёл меня в зал, усадил между двумя смутно знакомыми мне кубинцами, и сунул в руки бутылку виски, что-то быстро сказав моим соседям на испанском. Комната была забита людьми. Маркуса я не видел, но хорошо слышал – громовой голос капитана, словно рокот спускавшейся лавины, перекрывал все звуки в комнате. Затем Венустиано исчез, предоставив меня разговорчивым кубинцам, и всё дальнейшее я просто не помню. Только, пожалуй, то, что бутылку паршивого виски я выпил почти залпом.
…В голове стоял непрекращающийся гул, даже когда я открыл глаза и посмотрел на залитую солнечным светом пустую комнату. Я лежал там же, где сидел вечером – на пуфике между двумя креслами, устроив голову на подлокотнике. Болела голова, ныло левое плечо, и хотелось есть.
Я поднялся, оглядел покачнувшуюся при этом комнату, заваленную мусором из бутылок и обёрток, и направился в ванную. Звук льющейся воды предупредил меня о том, что там занято, и я вошёл на кухню. Поставил чайник, заварил кофе, и стал ждать хозяина квартиры.
На раздавшийся вскоре звук я не сразу отреагировал. Только вибрация в кармане куртки, которую я так и не снял, заставила меня очнуться. Я торопливо вынул противно воющий мобильник и нажал на кнопку.
- Да, - сказал я, хотя меня ничего не спрашивали.
- Ты жив, - слегка удивлённо констатировала трубка. – Это хорошо. Босс сказал проверить.
- Джулес, - быстро вставил я, понимая, что это конец разговора. – Что у вас происходит? Что мне делать?
- Ждать, - ответил мулат.
Когда Марк вышел из ванной, я уже снял куртку и умылся из раковины в кухне. Кубинец бросил на меня тяжёлый взгляд и грузно опустился на стул.
- Всё хорошо? – спросил я.
Маркус сделал несколько больших глотков приготовленного мной кофе и медленно выдохнул.
- Уже лучше, - ответил он.
Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись.
- Ты сам выпил вчера не меньше, - усмехнувшись, сказал Меркадо.
- То был не я.
Какое-то время мы молчали, занятые кофе. Когда тот закончился, Марк сам налил по второй кружке и взглянул на меня уже серьёзнее.
- Послушай, ниньо. Я думал, прежде чем рассказывать. Но я убедился, что с тобой всё в порядке. Ты надёжный. Керни что-то говорил тебе о русском?
- Керни? – удивился я. – О русском? Который жил у Салливана до меня? Он сказал, что тот обманул всех и выбрался отсюда живым. Что-то вроде того.
- Значит, говорил. Не удивляйся, ниньо. Керни наш человек. Он передаёт нам всё, что происходит в доме Салливана. Старик не связан с бандой Сандерсона, но у него живут несколько его людей. Твой Джулес, например. Если Керни замечает что-то подозрительное, он говорит нам. Раньше он делал это через Хорхе.
Я только хмыкнул. Странные взаимоотношения мексиканцев и кубинцев в этом районе с каждым днём всё больше поражали меня. Теперь понятно, почему Хорхе был изгнанником в своем доме, почему у него и компании Даниэля случались постоянные стычки. Сикейрос считался стукачом среди латинов, и им требовался малейший повод, чтобы выдворить его из района. Как там сказал Марк, узнав об этом? Сикейрос вовремя смотался… и заплатил за это свою цену.
- Вряд ли это как-то поможет тебе, ниньо, но я хочу сказать. Русского звали Николай Ремизов. Джулес завербовал его так же, как тебя. Ник провёл здесь год. Когда он понял, что его не собираются отпускать, он разыграл целое представление. Он нарвался на конкурента Сандерсона, и подорвал себя в собственной машине. Подозрения Сандерсона пали на конкурента. Только я знал, что произошло – и Керни, по глупой случайности. Ник договорился с врагом Сандерсона. Что он пообещал ему взамен, не знаю. Но тот позаботился обо всех формальностях. Перекрыл Сандерсону все каналы информации. Подкинул фальшивые документы. Для него Ник умер.
- А как же он… обратно? – поинтересовался я. Обмануть можно кого угодно, только не иммигрантскую службу. У меня оставалось полных три месяца пребывания в США, потом начинались проблемы.
- Ник сказал, что всё продумал. Значит, так и есть. Насколько я знаю, он ещё не покинул страну.
Я усмехнулся.
- Олег, - сказал Маркус, - помнишь, что я тебе говорил? Сандерсон не станет искать тебя в Украине. Ему не нужны проблемы из-за тебя, это правда. Он может не дать тебе выбраться, подбросив твои отпечатки копам, но гнаться за тобой не будет. Но ведь не Сандерсон твой враг.
Я отвёл глаза.
- Я скажу тебе честно, ниньо. Я не знаю, чего ждать от Спрута.
- Мне уже говорили, - ответил я. – Он псих, и он меня найдёт.
Маркус только кивнул.
Следующие несколько дней я безвылазно сидел в кубинском районе. По негласному распоряжению Меркадо, меня приставили к команде Венустиано, и днём я проводил время с ними. Некоторые из них работали на рынке в рабочем квартале; я помогал, чтобы быть хоть чем-то полезным, и убить время ожидания. Вечерами, когда Марк возвращался с работы, мы тренировались: кубинец обучал меня самбо. Это, кстати, очень повышает самооценку – уложить соперника комплекции Маркуса на лопатки.
В вечер, когда раздался второй звонок, мы с Марком и Венустиано только вернулись с улицы, где за нашими тренировками наблюдали, как обычно, Хуан со своими друзьями. Я остановился у порога, доставая неразлучный мобильный из кармана.
- Твой напарник вылетел в Нью-Йорк, - раздался в ухе голос Джулеса. – Завтра ты отправишься за ним. Билет на твоё имя и конверт ждут тебя в аэропорту. Там вся информация. Если понадобится помощь, набери номер на визитке, которую дал тебе Дэвид. Бюро ритуальных услуг имеет свои офисы и в Нью-Йорке. Вопросы?
- Да вы охренели, - выдохнул я.
- И тебе тем же подавиться, турист хренов, - ухмыльнулся в трубку мулат, и отключился.
Я посмотрел на Маркуса и Венустиано. Оба кубинца молча смотрели на меня. Наверное, звук в трубке был достаточно громким, и они слышали наш разговор. Или догадались по моему лицу.
- Последнее желание? – спросил меня Вилья.
Это должно было прозвучать как шутка, но упавшая вслед за тем тишина сказала: шутки кончились.
- Позвонить домой, - ответил я.
…Я стоял в очереди на рейс Чикаго-Нью-Йорк, крепко вцепившись в лямку своего рюкзака. Там было несколько футболок, свитер, и мобильник. Я не знал, зачем и куда улетаю, но Марк сказал, что не видит лучшего выхода. Я верил ему. Чем могли мне помочь американские власти? После всего, со мной произошедшего, я был уверен в том, что являюсь скорее ответчиком, нежели истцом.
В конверте оказались деньги и список – адрес, человек. Внизу от руки было приписано «они знают». Я тогда подумал, что это лишнее. Если Спрут и я находимся в одном городе, мы обязательно встретимся. Без всякого списка.
Звонок домой дался тяжело. Знаете, как сложно обмануть мою маму? У неё очень развито то, что называют интуицией. Это не значит, что я её раньше не обманывал. Пытался. Но получалось не всегда. Я знал: нельзя, чтобы она догадалась, что со мной что-то не так, и приложил все усилия, чтобы этот раз стал именно таким. Мои руки дрожали, когда я опустил трубку.
