Несколько секунд мужчина смотрел на меня, потом молча поднялся и открыл холодильник. На столе появились колбаса, сыр, масло и хлеб. Он заварил чай, и я улыбнулся, забирая у него горячую чашку. Потом протянул руку.
- Меня зовут Олег, - сказал я. – Грозный. Это фамилия такая…
Он помедлил, глядя на меня. Выражение прищуренных зелёных глаз не изменилось, когда он медленно пожал мою ладонь.
- Ник, - ответил он. – Николай Ремизов.
Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы. Итак наблюдайте, как вы слушаете; ибо, кто имеет, тому дано будет; а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь. (Луки 8:17-18).
Я выбрался из машины, накидывая на плечи рюкзак и ёжась под порывами ледяного ветра. Свитер оказался на меня велик, но в нём я чувствовал себя гораздо уютнее. Вообще я не отказался бы и от шапки – жутко разболелась голова – но Ник не предложил, а я не попросил.
Ник запер машину и обернулся. Я поймал на себе его тяжёлый взгляд и тактично отвёл глаза. Я его прекрасно понимал. У него только всё наладилось, как вдруг – я! Я бы на его месте тоже не поверил, но я-то был на своём, и уже привык, что вокруг меня, как в центре воронки, творятся порой весьма странные вещи. Может, это я их притягивал, может, судьба дарила мне неожиданные сюрпризы, желая не то проверить на прочность, не то убить, не то всё же сохранить жизнь. В любом случае, я на своём опыте убедился, что мир тесен, а Ник, похоже, начал верить в судьбу. Только ругался теперь гораздо чаще.
- Здесь живет моя знакомая, - хмуро бросил он. – Место найдётся.
Я кивнул, следуя за ним к подъезду. В конце концов, моими стараниями он вновь оказался в болоте, из которого так мастерски в своё время выбрался, но предпочел всё же разрубить наконец гордиев узел, чем злиться на меня. Сбежать от проблем не получилось ни у него, ни у меня, и теперь нам предстояло разобраться с ними вдвоём. По крайней мере, так думал я.
О чём думал мрачный, как Кощей, Ник, я не имел ни малейшего представления. Ремизов оказался не слишком разговорчивым, но и не очень скрытным. Он рассказал о себе, не дожидаясь расспросов. Николай родился в Нягани, и, хотя я паршиво знаком с географией Сибири, но помнил, что это где-то в Тюменской области. После смерти родителей Николай с сестрой перебрались в Тюмень к родственникам. Отслужив в воздушно-десантных войсках РФ десять лет, вернулся домой. Младшая сестра, Вера, к тому времени окончила училище и вышла замуж. Жили в однокомнатной квартире все вместе. Через какое-то время Ник начал подумывать, чтобы снова вернуться в армию, но тут подвернулась та самая дьявольская лотерея.
О ней Ник вспоминал неохотно. Грин Кард он выиграл, по его словам, случайно: товарищи подшутили, послав его данные на конкурсный отбор. Впрочем, когда пришло уведомление, Ремизов долго не раздумывал. Вера к тому времени родила ребёнка, и места в квартире не осталось совсем. Воевать больше не хотелось, и Ник полетел в Америку.
Бес попутал, подумалось мне. Я ведь прилетел сюда тоже из любопытства, но у меня, в отличие от сибиряка, срок пребывания ограничен, и решить проблемы здесь нужно раньше, чем меня найдут иммигрантские службы.
- И много у тебя запасных вариантов? – поинтересовался я, поднимаясь по заплёванной лестнице наверх.
- Я в Нью-Йорке почти год, - не оборачиваясь, бросил Ник. – Жду, пока меня окончательно забудут в Чикаго. Как думаешь, много я мест сменил, чтобы нигде не примелькаться?
- Не знаю.
Ник коротко ругнулся и позвонил в одну из квартир. Открыли не сразу, но когда я увидел хозяйку жилища, то с трудом заставил себя отвести глаза. Ею оказалась полуодетая немолодая женщина в прозрачном халатике и туфлях на шпильках. Густо наложенный макияж и сигарета в руке довершали лирический образ.
- Ник, - женщина выдохнула дым и расплылась в улыбке. – Я думала, ты ушёл навсегда.
- Лоретта, - Ремизов позволил себя поцеловать в щёку и отстранился, - много у вас народу?
- А, - женщина безнадёжно махнула рукой, - похоже, скоро мы с девочками останемся совсем без работы. Нужен угол?
- Для меня и моего друга.
Лоретта окинула меня таким откровенным взглядом, что в душе я глубоко возмутился, а в жизни – густо покраснел.
- Я выиграла спор?
- Нет.
- Нет? – женщина слегка наклонилась, чтобы рассмотреть меня лучше. – А чем он тебе не нравится? Очень красивый мальчик.
- Лоретта.
- Проходи, - махнула она рукой. - И твой друг тоже. Место найдётся.
Женщина повернулась к нам спиной и неторопливо направилась вглубь квартиры.
- Эй, - я толкнул Ника в бок. - Что она имела в виду? Что ещё за спор?
- Она думает, что я гей.
- Что?!
Ник не ответил, но я тут же вспомнил, как точно в таком же грехе подозревала меня Амели, когда я не обращал внимания на откровенное поведение девушек из «Потерянного рая». Я никогда не обижался: они не знали других мужчин, кроме бандитов и извращенцев.
Внутри квартиры нас окутал сладковато-приторный незнакомый запах. К нему примешивались другие ароматы – духов, спиртного и табачного дыма – и мне едва не стало дурно тут же, на пороге. В голове, и без того раскалывающейся от боли, часто-часто застучала кровь. Я огляделся.
Мы оказались в обширной гостиной, где на диванах в соблазнительных позах сидели ярко накрашенные девушки, при виде нас с Ником оживившиеся в предвкушении заработка. Лоретта бросила им несколько слов, и те мгновенно расслабились, повернувшись к нам спинами. Мы прошли по длинному коридору, объединявшему около шести комнат, и Лоретта открыла нам последнюю дверь.
Ник протянул ей деньги.
- Ох, дорогой, - женщина спрятала бумажки и улыбнулась. – Я безумно скучала! Где ты был всё это время?
- Работал, - коротко ответил Николай. – Спасибо, Лоретта.
- Я всегда рада тебя видеть, мой герой, - женщина широко улыбнулась, потянулась к щеке Ремизова, затем внимательно посмотрела на меня. – Спокойной ночи, мальчики. Надеюсь, вы хорошо проведёте время.
Когда мы оказались внутри комнаты, я не выдержал.
- Что это она имела в виду? И какого чёрта мы здесь делаем? Это и есть твоё безопасное место? Если бы я знал, в какой клоповник мы идем, я бы…
- Закатил истерику? – спокойно закончил Николай.
Я возмущённо замолчал.
- Слушай, - Ник скинул с себя куртку и уселся на единственную в комнате кровать. – Я тебя в свою жизнь не звал. У меня всё было хорошо. Я собирался лететь домой и жить нормальной жизнью. Ты думаешь, мне не надоела эта американская клоака? Я сделал всё, чтобы в ней не завязнуть. Но вдруг появляешься ты, и все мои планы летят к чёрту! Рассказываешь невероятную историю, и я тебе верю. Допустим. Твой Спрут вполне может просечь, кто я, и настучать нашему знакомому Сандерсону или, что хуже, его конкуренту, которому я должен ещё больше.
- Прости, - вставил я. – Я совсем не хотел, чтобы тебе было плохо.
- Конечно, - Ник достал сигарету и внимательно глянул на меня. – Не хотел. Я же сказал, Олег, я тебе верю. Вот только я понял, что от прошлого не сбежать. Придется развернуться к нему лицом и порвать в клочья, иначе оно будет гоняться за тобой всю жизнь. Садись, не стой на пороге.
Я огляделся и нашёл мягкое кресло у стены. Обойдя кровать, я уселся там, расстегнув куртку и устроив голову на спинке. Рюкзак я бросил в ногах. Я не знал, что Ник туда положил, и не особо интересовался: всё больше я утверждался в мысли, что в нашей небольшой компании моё мнение не станет решающим и даже, скорее всего, вряд ли будет вообще учитываться. А ещё я понимал, что завтра у меня по роже растечётся синяк размером с ладонь, но не испытывал по этому поводу никаких эмоций. Я не мог выглядеть хуже, чем сейчас.
- Так что же делать?
Ник скинул ботинки, улёгся на кровать и выпустил струю дыма в потолок.
- Везучий ты, - задумчиво сказал он. – Прямо чемпион сюрпризов. Ты когда рассказывал, я считал. Первый раз тебя спасли кубинцы. Во второй раз подобрал старик…
- Мистер Вителли, - суховато поправил я.
Вспоминать, как меня выдворили из ресторана, было всё ещё неприятно, но думать о Джино плохо я не хотел. Ника я в детали не посвящал, и практически не называл имён, но не упомянуть Вителли не мог.
- Макаронник, - отмахнулся Ник. - Теперь ты свалился на мою голову. Итого три раза.
- Чего?
- Ты исчерпал запас удачи, - усмехнулся Николай, удобнее устраиваясь на кровати. – На четвёртый раз пуля всё-таки бьёт цель. Так что приготовься.
- К чему это? – насторожился я.
На этот раз Ремизов молчал долго. Он скурил всю сигарету, а я разложил кресло так, чтобы в нём можно было улечься, и бесцеремонно стянул с постели одеяло. Я устроился неплохо, но от ощущения брезгливости, как и от головной боли, отделаться не смог.
- Тебе хоть что-то рассказали об этом Спруте или бросили на амбразуры без пояснений?
Я невесело усмехнулся.
- Да ничего мне о нём не рассказывали. Я столкнулся с ним случайно.
- И случайно вызвал его интерес? – Ник вздохнул, не разжимая губ. – Я не встречался с этим парнем лично до сегодняшнего дня, но много слышал. Когда я работал на Сандерсона, у него как раз начались проблемы с мафией. Ему шепнули, что есть человек, который оказывает определённые услуги хозяевам заведений вроде «Потерянного рая», избавляя их от необходимости постоянно платить за крышу. У человека оказалось много знакомств, и отзывы клиентов понравились Сандерсону. Он решил воспользоваться услугами Спрута. Насколько я знаю, затем Спрут полез на его территорию. Сандерсон зависел от него, поэтому молчал. Но всё это шелуха, так, детские игры по сравнению с тем, что я слышал.
- Страшные истории? – неуверенно хмыкнул я.
- Он убийца, - проигнорировал вопрос Ник. – Его нанимают для показательных разборок. Мясники вроде него всегда в цене.
- Псих? – предположил я.
- Псих – это ты, - отрезал Ник. – Молодой наивный псих. Спрут как раз нормальный. Вот только когда он до жертвы добирается, ему башню сносит. Мне рассказывали, что он с ними делает. Поделиться сплетнями?
- Не надо, - поспешно заверил я. – Обойдусь.
Некоторое время мы молчали. Потом я снова подал голос.
- Ну так что делать-то?
- Ты у меня спрашиваешь?
- А у кого же ещё?
- Я тебе что-то обещал?
- Сволочь, - не выдержал я.
- Когда я летел сюда, - спокойно сказал Ник, - я думал, что завязываю с войной. Но убивать всё-таки пришлось. И тебе придётся. Разница в том, что я привык, а ты – нет.
- И не привыкну! – огрызнулся я.
- Как звали твоего итальянца?
- Которого?
- Старика.
- Мистер Вителли.
- Где его найти?
- Зачем? – насторожился я.
Сибиряк тяжело вздохнул.
- Нас ждёт война, Олег. Возможно, для кого-то — последняя.
- Первая и последняя, - мрачно поправил я.
- Для кого-то, - согласился он. – И нам потребуется помощь.
- От Вителли? – поразился я. – Никогда!
Николай пожал плечами:
- Я не смогу достать здесь, в Нью-Йорке, оружие. У меня не лучшие отношения с местными. А твой старик мог бы помочь.
- Нет.
- Подумай, - предложил Ник.
Я подумал. Целую ночь думал, не в силах заснуть в чужом месте, под крики и стоны из соседних комнат. К утру я так ничего и не решил, но голова буквально трещала по швам. Чувствовал я себя отвратительно, и когда пришёл рассвет, с готовностью поднялся, намереваясь поскорее уйти из этого места.
Когда мы наконец оказались в «Фольксвагене», я смог по-настоящему расслабиться. Ненадолго: у Ремизова зазвонил мобильник. Какое-то время Николай слушал, не говоря ни слова, затем выдавил из себя дежурное «окей, сэнкс» и отключил телефон.
- Нас искали, - сказал он, заводя мотор. – Парни в кожаных куртках. А до них, сразу после того, как мы смотались – парни в костюмах. Дороги назад нет, по крайней мере, для меня. Спруту, может, и плевать на моё прошлое, но чтобы добраться до тебя, белобрысый, он, похоже, на многое готов. Всё тайное становится явным… порой слишком рано. Чтоб тебя! – внезапно разозлился он. – Какого чёрта я снова стал популярен?
- Как же они нашли твою квартиру? – рискнул спросить я.
- Машина, - мрачно ответил Ник. – Я её взял напрокат, указал контактные данные. Места проживания я периодически меняю, но в прошлом доме у меня оказалась весьма дружелюбная соседка. Звонок от неё.
Я отвёл взгляд. Человек снова оказался в опасности из-за меня, и совершенно не обязан мне помогать. Но всё же он меня не бросил. Вы знаете, совесть – жестокая вещь. И ещё одно. Прошлое всегда найдёт способ о себе напомнить, поэтому лучше оставлять после себя только хорошие воспоминания, и стараться жить с самого начала набело.
- Хорошо, - с тяжёлым сердцем обронил я. – Давай найдём Вителли.
По настоянию Ника мы обменялись телефонами, и я всё-таки забрал у него шапку. Во-первых, головная боль только усиливалась, а в шапке оказалось теплее и приятнее. Во-вторых, я боялся, что меня заметят. Ник сказал, что мне можно и не маскироваться, с такой рожей меня вообще за негра примут. Посмотрев на себя в зеркало заднего вида, я поглубже натянул шапку на уши. Здоровенный синяк, расплывшийся по левой щеке и подбородку, красноречиво свидетельствовал о последствиях моей первой встречи со Спрутом здесь, в Нью-Йорке.
Мы колесили по городу всю первую половину дня. Вначале нужно было избавиться от машины, затем – найти новую. Ремизов затащил меня на крошечную стоянку, забитую подержанными авто. Четверть часа спустя, чертыхаясь и проклиная белобрысого неудачника, Ник, за неприличную, по его словам, сумму, стал владельцем старенькой «Тойоты» с тонированными стёклами. Я осмотрительно промолчал: в конце концов, мы снова были в безопасности, и ехали к южной части Центрального острова, в Маленькую Италию.
Я плохо помнил, где находится ресторан, поэтому мы потратили почти час, объезжая все перекрёстки по нескольку раз, пока не выехали на нужную улицу, и я не узнал окрестности.
Мы остановились за квартал от заведения, так, чтобы видеть главный вход, и припарковались у обочины.
- Дурацкая затея, - прорвало меня. – Сколько времени мы будем сидеть в засаде? Глупо сторожить его здесь! Да и где-либо ещё – тоже глупо…
- Я за жратвой, - проигнорировал мою тираду Ник, - тебе что-нибудь принести?
Я умолк. Если уж волею судьбы я втянул незнакомого мне человека в это болото, то придётся, видимо, привыкать к тому, что этому человеку плевать на моё мнение.
- Анальгин, - буркнул я, отворачиваясь к окну.
Ник вышел из машины, а я остался, мучимый нерадостными мыслями. Может быть, Ремизов был прав? Вителли хотел помочь мне, но по собственной гордости или глупости я отверг его помощь – чтобы сейчас тайно вернуться к нему, опустить глаза, сгорая от позора, и признать, что нуждаюсь в его защите. Будь я на месте Вителли, как бы я отреагировал на такое явление? Скорее всего, брезгливостью. Я ни на что не надеялся, но, по крайней мере, мог быть уверен, что меня не убьют за попытку поговорить. Забегая вперёд, скажу, что почти ошибся.
- Меня зовут Олег, - сказал я. – Грозный. Это фамилия такая…
Он помедлил, глядя на меня. Выражение прищуренных зелёных глаз не изменилось, когда он медленно пожал мою ладонь.
- Ник, - ответил он. – Николай Ремизов.
Глава 5.
Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы. Итак наблюдайте, как вы слушаете; ибо, кто имеет, тому дано будет; а кто не имеет, у того отнимется и то, что он думает иметь. (Луки 8:17-18).
Я выбрался из машины, накидывая на плечи рюкзак и ёжась под порывами ледяного ветра. Свитер оказался на меня велик, но в нём я чувствовал себя гораздо уютнее. Вообще я не отказался бы и от шапки – жутко разболелась голова – но Ник не предложил, а я не попросил.
Ник запер машину и обернулся. Я поймал на себе его тяжёлый взгляд и тактично отвёл глаза. Я его прекрасно понимал. У него только всё наладилось, как вдруг – я! Я бы на его месте тоже не поверил, но я-то был на своём, и уже привык, что вокруг меня, как в центре воронки, творятся порой весьма странные вещи. Может, это я их притягивал, может, судьба дарила мне неожиданные сюрпризы, желая не то проверить на прочность, не то убить, не то всё же сохранить жизнь. В любом случае, я на своём опыте убедился, что мир тесен, а Ник, похоже, начал верить в судьбу. Только ругался теперь гораздо чаще.
- Здесь живет моя знакомая, - хмуро бросил он. – Место найдётся.
Я кивнул, следуя за ним к подъезду. В конце концов, моими стараниями он вновь оказался в болоте, из которого так мастерски в своё время выбрался, но предпочел всё же разрубить наконец гордиев узел, чем злиться на меня. Сбежать от проблем не получилось ни у него, ни у меня, и теперь нам предстояло разобраться с ними вдвоём. По крайней мере, так думал я.
О чём думал мрачный, как Кощей, Ник, я не имел ни малейшего представления. Ремизов оказался не слишком разговорчивым, но и не очень скрытным. Он рассказал о себе, не дожидаясь расспросов. Николай родился в Нягани, и, хотя я паршиво знаком с географией Сибири, но помнил, что это где-то в Тюменской области. После смерти родителей Николай с сестрой перебрались в Тюмень к родственникам. Отслужив в воздушно-десантных войсках РФ десять лет, вернулся домой. Младшая сестра, Вера, к тому времени окончила училище и вышла замуж. Жили в однокомнатной квартире все вместе. Через какое-то время Ник начал подумывать, чтобы снова вернуться в армию, но тут подвернулась та самая дьявольская лотерея.
О ней Ник вспоминал неохотно. Грин Кард он выиграл, по его словам, случайно: товарищи подшутили, послав его данные на конкурсный отбор. Впрочем, когда пришло уведомление, Ремизов долго не раздумывал. Вера к тому времени родила ребёнка, и места в квартире не осталось совсем. Воевать больше не хотелось, и Ник полетел в Америку.
Бес попутал, подумалось мне. Я ведь прилетел сюда тоже из любопытства, но у меня, в отличие от сибиряка, срок пребывания ограничен, и решить проблемы здесь нужно раньше, чем меня найдут иммигрантские службы.
- И много у тебя запасных вариантов? – поинтересовался я, поднимаясь по заплёванной лестнице наверх.
- Я в Нью-Йорке почти год, - не оборачиваясь, бросил Ник. – Жду, пока меня окончательно забудут в Чикаго. Как думаешь, много я мест сменил, чтобы нигде не примелькаться?
- Не знаю.
Ник коротко ругнулся и позвонил в одну из квартир. Открыли не сразу, но когда я увидел хозяйку жилища, то с трудом заставил себя отвести глаза. Ею оказалась полуодетая немолодая женщина в прозрачном халатике и туфлях на шпильках. Густо наложенный макияж и сигарета в руке довершали лирический образ.
- Ник, - женщина выдохнула дым и расплылась в улыбке. – Я думала, ты ушёл навсегда.
- Лоретта, - Ремизов позволил себя поцеловать в щёку и отстранился, - много у вас народу?
- А, - женщина безнадёжно махнула рукой, - похоже, скоро мы с девочками останемся совсем без работы. Нужен угол?
- Для меня и моего друга.
Лоретта окинула меня таким откровенным взглядом, что в душе я глубоко возмутился, а в жизни – густо покраснел.
- Я выиграла спор?
- Нет.
- Нет? – женщина слегка наклонилась, чтобы рассмотреть меня лучше. – А чем он тебе не нравится? Очень красивый мальчик.
- Лоретта.
- Проходи, - махнула она рукой. - И твой друг тоже. Место найдётся.
Женщина повернулась к нам спиной и неторопливо направилась вглубь квартиры.
- Эй, - я толкнул Ника в бок. - Что она имела в виду? Что ещё за спор?
- Она думает, что я гей.
- Что?!
Ник не ответил, но я тут же вспомнил, как точно в таком же грехе подозревала меня Амели, когда я не обращал внимания на откровенное поведение девушек из «Потерянного рая». Я никогда не обижался: они не знали других мужчин, кроме бандитов и извращенцев.
Внутри квартиры нас окутал сладковато-приторный незнакомый запах. К нему примешивались другие ароматы – духов, спиртного и табачного дыма – и мне едва не стало дурно тут же, на пороге. В голове, и без того раскалывающейся от боли, часто-часто застучала кровь. Я огляделся.
Мы оказались в обширной гостиной, где на диванах в соблазнительных позах сидели ярко накрашенные девушки, при виде нас с Ником оживившиеся в предвкушении заработка. Лоретта бросила им несколько слов, и те мгновенно расслабились, повернувшись к нам спинами. Мы прошли по длинному коридору, объединявшему около шести комнат, и Лоретта открыла нам последнюю дверь.
Ник протянул ей деньги.
- Ох, дорогой, - женщина спрятала бумажки и улыбнулась. – Я безумно скучала! Где ты был всё это время?
- Работал, - коротко ответил Николай. – Спасибо, Лоретта.
- Я всегда рада тебя видеть, мой герой, - женщина широко улыбнулась, потянулась к щеке Ремизова, затем внимательно посмотрела на меня. – Спокойной ночи, мальчики. Надеюсь, вы хорошо проведёте время.
Когда мы оказались внутри комнаты, я не выдержал.
- Что это она имела в виду? И какого чёрта мы здесь делаем? Это и есть твоё безопасное место? Если бы я знал, в какой клоповник мы идем, я бы…
- Закатил истерику? – спокойно закончил Николай.
Я возмущённо замолчал.
- Слушай, - Ник скинул с себя куртку и уселся на единственную в комнате кровать. – Я тебя в свою жизнь не звал. У меня всё было хорошо. Я собирался лететь домой и жить нормальной жизнью. Ты думаешь, мне не надоела эта американская клоака? Я сделал всё, чтобы в ней не завязнуть. Но вдруг появляешься ты, и все мои планы летят к чёрту! Рассказываешь невероятную историю, и я тебе верю. Допустим. Твой Спрут вполне может просечь, кто я, и настучать нашему знакомому Сандерсону или, что хуже, его конкуренту, которому я должен ещё больше.
- Прости, - вставил я. – Я совсем не хотел, чтобы тебе было плохо.
- Конечно, - Ник достал сигарету и внимательно глянул на меня. – Не хотел. Я же сказал, Олег, я тебе верю. Вот только я понял, что от прошлого не сбежать. Придется развернуться к нему лицом и порвать в клочья, иначе оно будет гоняться за тобой всю жизнь. Садись, не стой на пороге.
Я огляделся и нашёл мягкое кресло у стены. Обойдя кровать, я уселся там, расстегнув куртку и устроив голову на спинке. Рюкзак я бросил в ногах. Я не знал, что Ник туда положил, и не особо интересовался: всё больше я утверждался в мысли, что в нашей небольшой компании моё мнение не станет решающим и даже, скорее всего, вряд ли будет вообще учитываться. А ещё я понимал, что завтра у меня по роже растечётся синяк размером с ладонь, но не испытывал по этому поводу никаких эмоций. Я не мог выглядеть хуже, чем сейчас.
- Так что же делать?
Ник скинул ботинки, улёгся на кровать и выпустил струю дыма в потолок.
- Везучий ты, - задумчиво сказал он. – Прямо чемпион сюрпризов. Ты когда рассказывал, я считал. Первый раз тебя спасли кубинцы. Во второй раз подобрал старик…
- Мистер Вителли, - суховато поправил я.
Вспоминать, как меня выдворили из ресторана, было всё ещё неприятно, но думать о Джино плохо я не хотел. Ника я в детали не посвящал, и практически не называл имён, но не упомянуть Вителли не мог.
- Макаронник, - отмахнулся Ник. - Теперь ты свалился на мою голову. Итого три раза.
- Чего?
- Ты исчерпал запас удачи, - усмехнулся Николай, удобнее устраиваясь на кровати. – На четвёртый раз пуля всё-таки бьёт цель. Так что приготовься.
- К чему это? – насторожился я.
На этот раз Ремизов молчал долго. Он скурил всю сигарету, а я разложил кресло так, чтобы в нём можно было улечься, и бесцеремонно стянул с постели одеяло. Я устроился неплохо, но от ощущения брезгливости, как и от головной боли, отделаться не смог.
- Тебе хоть что-то рассказали об этом Спруте или бросили на амбразуры без пояснений?
Я невесело усмехнулся.
- Да ничего мне о нём не рассказывали. Я столкнулся с ним случайно.
- И случайно вызвал его интерес? – Ник вздохнул, не разжимая губ. – Я не встречался с этим парнем лично до сегодняшнего дня, но много слышал. Когда я работал на Сандерсона, у него как раз начались проблемы с мафией. Ему шепнули, что есть человек, который оказывает определённые услуги хозяевам заведений вроде «Потерянного рая», избавляя их от необходимости постоянно платить за крышу. У человека оказалось много знакомств, и отзывы клиентов понравились Сандерсону. Он решил воспользоваться услугами Спрута. Насколько я знаю, затем Спрут полез на его территорию. Сандерсон зависел от него, поэтому молчал. Но всё это шелуха, так, детские игры по сравнению с тем, что я слышал.
- Страшные истории? – неуверенно хмыкнул я.
- Он убийца, - проигнорировал вопрос Ник. – Его нанимают для показательных разборок. Мясники вроде него всегда в цене.
- Псих? – предположил я.
- Псих – это ты, - отрезал Ник. – Молодой наивный псих. Спрут как раз нормальный. Вот только когда он до жертвы добирается, ему башню сносит. Мне рассказывали, что он с ними делает. Поделиться сплетнями?
- Не надо, - поспешно заверил я. – Обойдусь.
Некоторое время мы молчали. Потом я снова подал голос.
- Ну так что делать-то?
- Ты у меня спрашиваешь?
- А у кого же ещё?
- Я тебе что-то обещал?
- Сволочь, - не выдержал я.
- Когда я летел сюда, - спокойно сказал Ник, - я думал, что завязываю с войной. Но убивать всё-таки пришлось. И тебе придётся. Разница в том, что я привык, а ты – нет.
- И не привыкну! – огрызнулся я.
- Как звали твоего итальянца?
- Которого?
- Старика.
- Мистер Вителли.
- Где его найти?
- Зачем? – насторожился я.
Сибиряк тяжело вздохнул.
- Нас ждёт война, Олег. Возможно, для кого-то — последняя.
- Первая и последняя, - мрачно поправил я.
- Для кого-то, - согласился он. – И нам потребуется помощь.
- От Вителли? – поразился я. – Никогда!
Николай пожал плечами:
- Я не смогу достать здесь, в Нью-Йорке, оружие. У меня не лучшие отношения с местными. А твой старик мог бы помочь.
- Нет.
- Подумай, - предложил Ник.
Я подумал. Целую ночь думал, не в силах заснуть в чужом месте, под крики и стоны из соседних комнат. К утру я так ничего и не решил, но голова буквально трещала по швам. Чувствовал я себя отвратительно, и когда пришёл рассвет, с готовностью поднялся, намереваясь поскорее уйти из этого места.
Когда мы наконец оказались в «Фольксвагене», я смог по-настоящему расслабиться. Ненадолго: у Ремизова зазвонил мобильник. Какое-то время Николай слушал, не говоря ни слова, затем выдавил из себя дежурное «окей, сэнкс» и отключил телефон.
- Нас искали, - сказал он, заводя мотор. – Парни в кожаных куртках. А до них, сразу после того, как мы смотались – парни в костюмах. Дороги назад нет, по крайней мере, для меня. Спруту, может, и плевать на моё прошлое, но чтобы добраться до тебя, белобрысый, он, похоже, на многое готов. Всё тайное становится явным… порой слишком рано. Чтоб тебя! – внезапно разозлился он. – Какого чёрта я снова стал популярен?
- Как же они нашли твою квартиру? – рискнул спросить я.
- Машина, - мрачно ответил Ник. – Я её взял напрокат, указал контактные данные. Места проживания я периодически меняю, но в прошлом доме у меня оказалась весьма дружелюбная соседка. Звонок от неё.
Я отвёл взгляд. Человек снова оказался в опасности из-за меня, и совершенно не обязан мне помогать. Но всё же он меня не бросил. Вы знаете, совесть – жестокая вещь. И ещё одно. Прошлое всегда найдёт способ о себе напомнить, поэтому лучше оставлять после себя только хорошие воспоминания, и стараться жить с самого начала набело.
- Хорошо, - с тяжёлым сердцем обронил я. – Давай найдём Вителли.
По настоянию Ника мы обменялись телефонами, и я всё-таки забрал у него шапку. Во-первых, головная боль только усиливалась, а в шапке оказалось теплее и приятнее. Во-вторых, я боялся, что меня заметят. Ник сказал, что мне можно и не маскироваться, с такой рожей меня вообще за негра примут. Посмотрев на себя в зеркало заднего вида, я поглубже натянул шапку на уши. Здоровенный синяк, расплывшийся по левой щеке и подбородку, красноречиво свидетельствовал о последствиях моей первой встречи со Спрутом здесь, в Нью-Йорке.
Мы колесили по городу всю первую половину дня. Вначале нужно было избавиться от машины, затем – найти новую. Ремизов затащил меня на крошечную стоянку, забитую подержанными авто. Четверть часа спустя, чертыхаясь и проклиная белобрысого неудачника, Ник, за неприличную, по его словам, сумму, стал владельцем старенькой «Тойоты» с тонированными стёклами. Я осмотрительно промолчал: в конце концов, мы снова были в безопасности, и ехали к южной части Центрального острова, в Маленькую Италию.
Я плохо помнил, где находится ресторан, поэтому мы потратили почти час, объезжая все перекрёстки по нескольку раз, пока не выехали на нужную улицу, и я не узнал окрестности.
Мы остановились за квартал от заведения, так, чтобы видеть главный вход, и припарковались у обочины.
- Дурацкая затея, - прорвало меня. – Сколько времени мы будем сидеть в засаде? Глупо сторожить его здесь! Да и где-либо ещё – тоже глупо…
- Я за жратвой, - проигнорировал мою тираду Ник, - тебе что-нибудь принести?
Я умолк. Если уж волею судьбы я втянул незнакомого мне человека в это болото, то придётся, видимо, привыкать к тому, что этому человеку плевать на моё мнение.
- Анальгин, - буркнул я, отворачиваясь к окну.
Ник вышел из машины, а я остался, мучимый нерадостными мыслями. Может быть, Ремизов был прав? Вителли хотел помочь мне, но по собственной гордости или глупости я отверг его помощь – чтобы сейчас тайно вернуться к нему, опустить глаза, сгорая от позора, и признать, что нуждаюсь в его защите. Будь я на месте Вителли, как бы я отреагировал на такое явление? Скорее всего, брезгливостью. Я ни на что не надеялся, но, по крайней мере, мог быть уверен, что меня не убьют за попытку поговорить. Забегая вперёд, скажу, что почти ошибся.
