Но если вкратце, дело было так. Влад приехал ко мне не один, взял и сдернул с отпуска одного своего приятеля. Прямо с дачи, из бани достал человека, не погнушался. А приятель тот, на секундочку, в Следственном комитете работает и не на рядовых должностях. За три дня они разобрались, что и почему. Даже свидетеля какого-то нашли, который готов был подтвердить, что на маму напал именно Заточный. А потом с этими данными…
- Пошли в полицию? – предположила я.
- Неа, - мотнула головой тетка. – Бери выше. Забили стрелку с Заточным-старшим. И во всех красках расписали последние подвиги его сыночка с фактами и доказательствами. Имена свидетелей не сдавали, но прямым текстом сказали, что они есть, и в любой момент готовы подписать показания. Разумеется, папаша был, мягко говоря, не в курсе деяний своего отрока. И крепко задумался, потому что одно дело отмазывать сыночка от мелкого хулиганства, и совсем другое от нападения с причинением тяжких телесных. Веру Игнатьевну в городе многие знают, она человек уважаемый. Если выяснится, что её плачевное состояние дело рук Юрия, это под половичок уже не заметешь. Люди могут и самосуд над засранцами устроить, тем более что компашка Заточного-младшего уже многим поперек глотки стоит.
- Вот это да, – такого поворота я просто не ожидала.
Для меня Заточный-старший был фигурой недосягаемой и неприкосновенной. И того, что он, как и обычный родитель, мог и не знать про шалости своего великовозрастного обалдуя, мне в голову не приходило.
- Мужика даже жалко стало, если честно. Он и так нынче, мягко говоря, не в фаворе. Работает в частной фирме, выезжает лишь за счет старых знакомств и связей. И лимит на шалости сынка он давным-давно исчерпал. Впрочем, воспитывать надо было лучше, а не баблом от ребенка и его матери откупаться. Да что теперь-то об этом…
- И до чего вы в итоге договорились?
- Джентльменское соглашение. Мы спускаем дело на тормозах. А он берет своего Юрика за шкирку и внушает ему, что райская неприкасаемая жизнь закончилась раз и навсегда. Если он или его дружки хоть мяу скажут в отношении тебя, мамы и вообще нашей семьи, наш договор тут же перестает действовать, и парень огребает по полной программе. И не факт даже, что только за свои выкрутасы. Приятель Влада отдельно живописал все варианты с гарантированной путевкой на зону от наркоты до экстремизма.
- То есть, Заточный на время притихнет, а через полгода-год возьмется за старое? – огорчилась я.
- Ты не поняла, - терпеливо пояснила тетушка. – Юрия в городе больше не будет. Его батя дал ему денег на билет и выставил из квартиры в двадцать четыре часа. Высшее образование у парня есть, так что теперь ничего не мешает ему начать взрослую жизнь. Одному, без дружков и без крепкого тыла в виде родительской репутации. Авось хоть так за ум возьмется.
- Вот это да, – меня переполняли эмоции. – Я даже подумать не могла, что всё будет, как в сказке.
- Не всё, - поморщилась Марина. – Нам ещё маму на ноги ставить. Но… когда утром я отправилась рассчитываться за услуги перевозки санитарным вертолетом, меня внезапно заверили, что всё уже оплачено. Влад открещивается. Так что, думаю, это Заточный-старший грехи замаливает.
- Странно. Он мне таким монстром представлялся. Я же его ни разу толком и не видела. Только слышала о нем: ах, Заточный-старший то, Заточный-старший это.
- Ну, не знаю. Чисто визуально – простой уставший мужик. Причем достают его, как я понимаю, в первую очередь именно домашние. Жену его я не видела, но судя по кое-каким фразам, примерный портрет вырисовывается вполне себе четкий. Раньше в большом городе жила на широкую ногу и ни в чем себе не отказывала, а теперь пилит мужа за то, что где-то налажал по службе, после чего с прежним образом жизни пришлось распрощаться, и во многих вещах серьезно ужаться. Теперь он неудачник и козел, а она вся в белом, положила себя на алтарь семейного счастья, ажно двух детей выродила, и за этот подвиг невиданный супруг ей должен быть по гроб обязан. При этом сама нигде не работает, за детьми толком не следит, зато ноготочки, косметолог, массажист и новая шубка раз в год по расписанию.
- Тогда не удивлюсь, если Юрка никуда не поедет. Мамаша устроит скандал: как так, кровиночку от соски отрывают, отправляют незнамо куда. Папаша зажмет уши, а в итоге не выдержит, привычно махнет рукой, и всё останется, как было.
Марина нехорошо ухмыльнулась.
- Думаешь, она не пыталась это провернуть? Только облом случился, глобальный такой, причем. Юрик же сразу ей жаловаться побежал, как под ним земля задымилась. Мама-мамочка, папка наш с ума сошел, меня со двора гонит, спаси-помоги. Она, разумеется, принялась названивать с претензиями мужу. Мы как раз с ним последние подробности нашей сделки обсуждали в этот момент. А Заточный-старший внезапно окрысился и на неё по телефону так наорал, что она остатками своих куриных мозгов таки сообразила, что шутки закончились, и лучше бы ей не отсвечивать. Да и что такого страшного-то происходит? Можно подумать, парня реально в ссылку отправляют. До Санкт-Петербурга из города рукой подать, хоть каждую неделю в гости езди.
- Как-то он легко отделался, получается, - вздохнула я. – То есть я понимаю, что теперь королем в городе ему не быть и беспредельничать дальше тоже не выйдет. Но… разве ж это наказание? Пародия какая-то. Денег дали, на дорогу благословили…
- …крепким пинком, - усмехнулась тетушка. – Крепким отеческим пинком благословили. И обещанием вырвать первенцу ноги при первом же залете, каким бы этот залет ни был. Да и насчет денег там тоже не всё так однозначно. Папенька сказал жестко, что спонсировать своего великовозрастного дебошира отказывается. Пусть ищет работу, давно уже пора ему чем-то полезным заниматься, авось дури поменьше станет.
- Значит, этим займется маменька, - покачала я головой. - Сыночек поплачется, она его и пожалеет, деньжат на карточку подкинет. Тоже мне, бином Ньютона.
Марина неожиданно рассмеялась.
- Как я понимаю, финансовыми потоками там рулит именно отец. И если он поймает супругу на несанкционированной помощи сыну, то серьезно урежет её собственное содержание. Вот и думай, будет ли она рисковать своим благополучием? Ведь это единственное, что её интересует. Тысячу-полторы она из бюджета еще отгрызет незаметно. А вот десять-двадцать вряд ли.
- Ладно, будем надеяться, что всё так и будет. А то мне уже кажется, что Заточный-старший мог специально перед вами спектакль разыграть, какой он грозный с домочадцами, чтоб вы поверили, что он реально всех к ногтю прижал. А потом втихаря возьмет и переиграет всё обратно. Мы ж не можем контролировать выполнение вашего договора.
- Во-первых, не похож он на лицедея. Это, конечно, чисто мое субъективное мнение, но вот не похож, и всё. У него даже глаз в нервном тике дергался, а такое хрен сыграешь. А во-вторых, Влад жестко настаивал на том, чтобы Юрий из города исчез. И отдельно упомянул, что если хоть кто-то из знакомых или соседей его увидит, договор считается нарушенным, и у нас развязываются руки.
За всеми этими в высшей степени интереснейшими разговорами у меня напрочь вылетело из головы то, что я хотела рассказать Марине про назойливого пингвина Сеню. А когда вспомнила, всем было уже не до того. Мы разошлись по комнатам, я принялась наверстывать упущенное и делать уроки, которыми, по-хорошему, мне следовало бы заняться ещё в первой половине дня. Ну а тетушка, полагаю, наконец-то добралась до любимой кровати и отключилась после сумасшедшего дня. Правда, бессонная ночь быстро дала о себе знать, и я, промаявшись впустую минут сорок, тоже отправилась отдыхать. Завтра успею нарисовать, время еще есть.
Следующий день выдался не менее заполошным, чем предыдущий. Приехал Влад – заросший бородой уже по самые глаза, дерганый и нервный. Но на меня, хвала всему сущему, не агрился. Сначала почти на час закрылся в ванной, а потом счастливый и размякший уполз в комнату Марины. Прямо в её белоснежном халате, который был товарищу откровенно мал со всех сторон.
Тетушка к тому времени только-только вернулась из больницы, успев порадовать нас всех известием, что бабушка дорогу перенесла хорошо, находится под постоянным контролем и уже демонстрирует положительную динамику. И да, реально очень грустит, что не запомнила полета.
Я не стала никого собой раздражать, и тоже закрылась в комнате. Была бы хорошая погода, утопала бы для пущей вежливости часа на три-четыре погулять, чтоб уж точно никому не мешать своим присутствием, но, к сожалению, на улице продолжало моросить, а порой и вовсе яростно поливать. А идти на любимый берег реки в резиновых сапогах, дождевике и под зонтом – это как-то совсем грустно. Зато поплакать можно в свое удовольствие, всё равно никто ничего не поймет. Правда, сомнительное это удовольствие.
Впрочем, плакать мне кой веки раз не хотелось, да и повода не было. У бабушки всё хорошо, у тетушки ещё лучше, а мне пора наверстывать упущенное и рисовать заданные на дом упражнения. Как преподаватель и обещал, материала для самостоятельного изучения оказалось много, не всё было понятно с первого раза, так что пришлось искать видео-уроки на ютубе, и буквально с пальцев копировать действия художника-дизайнера.
Как со мной часто и бывает, когда я очнулась и сообразила, что у меня болят глаза, спина, а правая рука судорожно пытается попадать по нужным иконкам в программе, но получается это у неё все хуже и хуже, время давным-давно перевалило за пять вечера. Вот дела! Тетушка с мужем (ладно, гражданским мужем – но ведь всё равно муж, как ни крути) решили обедать без меня? Поэтому и не позвали к столу? Или настолько устали, что сами проспали трапезу?
Вот же дилемма, итить. Если сейчас пойду на кухню и, допустим, разогрею на всех остатки еды из контейнеров, а потом постучусь в комнату и приглашу Марину с Владом к столу, меня не покусают? Или лучше тихонько порезать себе овощей и утащить плошку в свою комнату, чтоб не отсвечивать? Но не обвинят ли меня тогда опять в чем-нибудь неподобающем? Понятия не имею, как надо себя вести в обществе Влада. И за что он в следующий раз рявкнет на меня.
Подумав так и сяк, остановилась на нейтральном варианте. Иду в кухню, делаю салат на всех и жду реакции. А там уже видно будет.
Тетушка вместе с мужем выползли минут через десять, откровенно сонные и зевающие. Уф, значит, всё в порядке, просто отдыхали. А я-то уже заранее успела сама себя напугать.
- Я вас, случайно, не разбудила? – улыбнулась я вошедшим.
- Конечно! – рявкнул Влад. – Топаешь тут как слон, даже мертвого поднимешь.
Мне тут же захотелось прицельно метнуть в него тухлым помидором, которого, как назло, под рукой не оказалось. Но, увидев выражение моего лица, он и сам сообразил, что, похоже, переборщил. Да и Марина, хоть и с запозданием, ткнула его в спину кулачком.
- Шутка, выдыхай, – Влад по-барски махнул рукой. – Всё в порядке.
Всё-таки не зря он мне с самого первого взгляда не понравился. Да, за спасение бабушки и изгнание из города Юрки Заточного ему огромное спасибо, но если б он ещё при этом не корчил из себя невесть кого, было бы значительно лучше. Не знаю, где он был до того, как в первый раз на моих глазах появился в квартире Марины, но лучше бы ему в самое ближайшее время туда же и отправиться обратно. Прости тетушка, но чую, скандалы неизбежны.
Я уже безо всякой радости продолжила готовку, сопровождаемую ехидными замечаниями угадайте кого, что режу всё не так, издеваюсь над продуктами и туплю дорогую кухонную утварь.
- Так возьми и покажи, как надо, - не выдержала Марина. – А то взвился ни с того ни с сего, только аппетит и настроение людям портишь.
Влад, похоже, только этого и ждал. Осторожно отобрав у меня нож, он в доли секунды порезал последний огурец и уже потянулся к пекинской капусте, как тетушка буркнула вторично:
- Я не просила выпендриваться, мы и так в курсе, какой ты крутой шеф-повар. Я сказала – покажи, как ты это делаешь.
Влад открыл рот, потом закрыл, но с Мариной пререкаться не стал. Вручил мне вторую разделочную доску и нож поменьше, и послушно принялся, как он выразился, ставить мне руки.
Оказалось, не так-то это просто – крошить овощи в салат в стиле а-ля шеф-повар. Мне то и дело загибали внутрь пальцы левой руки, чтоб не порезалась, когда начну делать всё то же самое, но в два раза быстрее. Нож ставили на крайнюю точку и учили вести его вниз, не отрывая ту самую точку от доски. Учили отодвигать то, что режешь, как можно ближе к рукоятке, чтоб не было критического угла и боли в запястье, заодно вспоминая школьный курс геометрии. Получалось, кстати, реально бесшумно. Просто на удивление! Да и следов на доске оставалось куда меньше. Короче, когда мы с Владом минут через сорок все-таки дорезали салат, думаю, Марина успела серьезно проголодаться.
- Клиент небезнадежен, - заявил мой новый учитель, когда мы наконец-то сели за стол и приступили не то к обеду, не к ужину. – Координация движений слабая, но компенсируется упорством и старанием. Рекомендую, кстати, купить тренажер для кисти по образцу тех, что берут себе гитаристы. Пальцы разрабатывает замечательно.
- Олеся любит супы. Научишь готовить? – тут же среагировала тетушка. – Я ведь, ты в курсе, их не слишком жалую. А твой рассольник ей очень понравился.
Влад тут же разомлел, и мне стоило больших усилий удержаться от откровенной улыбки. Да что у этого человека за тараканы в голове такие, что ему просто жизненно необходимо, чтобы его хвалили, превозносили и в пример ставили? Теперь мне кажется, что его жизнь потрепала куда сильнее, чем меня. Мне такие детские комплексы ни разу не близки.
- Ну, в целом, можно над этим подумать, - важно произнес он. – Тем более что суп закончился, завтра надо новый варить. Ты сможешь оторваться от своего рисования, скажем, в одиннадцать утра? – повернулся он ко мне и впервые за весь вечер нормально посмотрел, не пытаясь унизить или обесценить одним лишь взглядом.
Я мгновенно сообразила, что в сложившейся ситуации худой мир куда лучше доброй ссоры, и тут же дала согласие. Тем более что за секрет, превращающий обычные блюда в шедевры высокой кухни, я была готова на что угодно.
Влад тут же устроил инспекцию в холодильнике, составил список того, что надо будет докупить, пять раз заверил нас с тетушкой, что он сам всё принесет, не надо нам рвать спины, а потом переоделся и утопал в магазин, подхватив с собой две большие пластиковые сумки.
- Сильно он тебя обидел? – спросила тетушка, как только её муж закрыл за собой дверь. – Я имею в виду в самом начале? Так по-дурацки всё вышло. Я и забыла совсем, что он вот-вот вернуться должен. Хотела тебе рассказать при случае, а тут с мамой беда, и у меня вообще из головы всё вылетело. Чувствую, у вас тут едва локального Армагеддона не случилось. Влад – человек специфический, мягко говоря. Не каждый с ним ужиться может.
- Да не, вполне терпимо, особенно с учетом того, что мы друг про друга ничего не знали.
- Моя вина, - поникла Марина. – Ему я тоже про тебя и проблему с мамой ничего не говорила. Просто затем, чтоб меня лишними советами не завалили, что и как делать. Он вот такой. Очень любит управлять, руководить, наставлять. Прямо мания какая-то у мужика. Сколько раз мы из-за этого ссорились, я просто передать не могу.
- Пошли в полицию? – предположила я.
- Неа, - мотнула головой тетка. – Бери выше. Забили стрелку с Заточным-старшим. И во всех красках расписали последние подвиги его сыночка с фактами и доказательствами. Имена свидетелей не сдавали, но прямым текстом сказали, что они есть, и в любой момент готовы подписать показания. Разумеется, папаша был, мягко говоря, не в курсе деяний своего отрока. И крепко задумался, потому что одно дело отмазывать сыночка от мелкого хулиганства, и совсем другое от нападения с причинением тяжких телесных. Веру Игнатьевну в городе многие знают, она человек уважаемый. Если выяснится, что её плачевное состояние дело рук Юрия, это под половичок уже не заметешь. Люди могут и самосуд над засранцами устроить, тем более что компашка Заточного-младшего уже многим поперек глотки стоит.
- Вот это да, – такого поворота я просто не ожидала.
Для меня Заточный-старший был фигурой недосягаемой и неприкосновенной. И того, что он, как и обычный родитель, мог и не знать про шалости своего великовозрастного обалдуя, мне в голову не приходило.
- Мужика даже жалко стало, если честно. Он и так нынче, мягко говоря, не в фаворе. Работает в частной фирме, выезжает лишь за счет старых знакомств и связей. И лимит на шалости сынка он давным-давно исчерпал. Впрочем, воспитывать надо было лучше, а не баблом от ребенка и его матери откупаться. Да что теперь-то об этом…
- И до чего вы в итоге договорились?
- Джентльменское соглашение. Мы спускаем дело на тормозах. А он берет своего Юрика за шкирку и внушает ему, что райская неприкасаемая жизнь закончилась раз и навсегда. Если он или его дружки хоть мяу скажут в отношении тебя, мамы и вообще нашей семьи, наш договор тут же перестает действовать, и парень огребает по полной программе. И не факт даже, что только за свои выкрутасы. Приятель Влада отдельно живописал все варианты с гарантированной путевкой на зону от наркоты до экстремизма.
- То есть, Заточный на время притихнет, а через полгода-год возьмется за старое? – огорчилась я.
- Ты не поняла, - терпеливо пояснила тетушка. – Юрия в городе больше не будет. Его батя дал ему денег на билет и выставил из квартиры в двадцать четыре часа. Высшее образование у парня есть, так что теперь ничего не мешает ему начать взрослую жизнь. Одному, без дружков и без крепкого тыла в виде родительской репутации. Авось хоть так за ум возьмется.
- Вот это да, – меня переполняли эмоции. – Я даже подумать не могла, что всё будет, как в сказке.
- Не всё, - поморщилась Марина. – Нам ещё маму на ноги ставить. Но… когда утром я отправилась рассчитываться за услуги перевозки санитарным вертолетом, меня внезапно заверили, что всё уже оплачено. Влад открещивается. Так что, думаю, это Заточный-старший грехи замаливает.
- Странно. Он мне таким монстром представлялся. Я же его ни разу толком и не видела. Только слышала о нем: ах, Заточный-старший то, Заточный-старший это.
- Ну, не знаю. Чисто визуально – простой уставший мужик. Причем достают его, как я понимаю, в первую очередь именно домашние. Жену его я не видела, но судя по кое-каким фразам, примерный портрет вырисовывается вполне себе четкий. Раньше в большом городе жила на широкую ногу и ни в чем себе не отказывала, а теперь пилит мужа за то, что где-то налажал по службе, после чего с прежним образом жизни пришлось распрощаться, и во многих вещах серьезно ужаться. Теперь он неудачник и козел, а она вся в белом, положила себя на алтарь семейного счастья, ажно двух детей выродила, и за этот подвиг невиданный супруг ей должен быть по гроб обязан. При этом сама нигде не работает, за детьми толком не следит, зато ноготочки, косметолог, массажист и новая шубка раз в год по расписанию.
- Тогда не удивлюсь, если Юрка никуда не поедет. Мамаша устроит скандал: как так, кровиночку от соски отрывают, отправляют незнамо куда. Папаша зажмет уши, а в итоге не выдержит, привычно махнет рукой, и всё останется, как было.
Марина нехорошо ухмыльнулась.
- Думаешь, она не пыталась это провернуть? Только облом случился, глобальный такой, причем. Юрик же сразу ей жаловаться побежал, как под ним земля задымилась. Мама-мамочка, папка наш с ума сошел, меня со двора гонит, спаси-помоги. Она, разумеется, принялась названивать с претензиями мужу. Мы как раз с ним последние подробности нашей сделки обсуждали в этот момент. А Заточный-старший внезапно окрысился и на неё по телефону так наорал, что она остатками своих куриных мозгов таки сообразила, что шутки закончились, и лучше бы ей не отсвечивать. Да и что такого страшного-то происходит? Можно подумать, парня реально в ссылку отправляют. До Санкт-Петербурга из города рукой подать, хоть каждую неделю в гости езди.
- Как-то он легко отделался, получается, - вздохнула я. – То есть я понимаю, что теперь королем в городе ему не быть и беспредельничать дальше тоже не выйдет. Но… разве ж это наказание? Пародия какая-то. Денег дали, на дорогу благословили…
- …крепким пинком, - усмехнулась тетушка. – Крепким отеческим пинком благословили. И обещанием вырвать первенцу ноги при первом же залете, каким бы этот залет ни был. Да и насчет денег там тоже не всё так однозначно. Папенька сказал жестко, что спонсировать своего великовозрастного дебошира отказывается. Пусть ищет работу, давно уже пора ему чем-то полезным заниматься, авось дури поменьше станет.
- Значит, этим займется маменька, - покачала я головой. - Сыночек поплачется, она его и пожалеет, деньжат на карточку подкинет. Тоже мне, бином Ньютона.
Марина неожиданно рассмеялась.
- Как я понимаю, финансовыми потоками там рулит именно отец. И если он поймает супругу на несанкционированной помощи сыну, то серьезно урежет её собственное содержание. Вот и думай, будет ли она рисковать своим благополучием? Ведь это единственное, что её интересует. Тысячу-полторы она из бюджета еще отгрызет незаметно. А вот десять-двадцать вряд ли.
- Ладно, будем надеяться, что всё так и будет. А то мне уже кажется, что Заточный-старший мог специально перед вами спектакль разыграть, какой он грозный с домочадцами, чтоб вы поверили, что он реально всех к ногтю прижал. А потом втихаря возьмет и переиграет всё обратно. Мы ж не можем контролировать выполнение вашего договора.
- Во-первых, не похож он на лицедея. Это, конечно, чисто мое субъективное мнение, но вот не похож, и всё. У него даже глаз в нервном тике дергался, а такое хрен сыграешь. А во-вторых, Влад жестко настаивал на том, чтобы Юрий из города исчез. И отдельно упомянул, что если хоть кто-то из знакомых или соседей его увидит, договор считается нарушенным, и у нас развязываются руки.
Прода от 14.05.2022
За всеми этими в высшей степени интереснейшими разговорами у меня напрочь вылетело из головы то, что я хотела рассказать Марине про назойливого пингвина Сеню. А когда вспомнила, всем было уже не до того. Мы разошлись по комнатам, я принялась наверстывать упущенное и делать уроки, которыми, по-хорошему, мне следовало бы заняться ещё в первой половине дня. Ну а тетушка, полагаю, наконец-то добралась до любимой кровати и отключилась после сумасшедшего дня. Правда, бессонная ночь быстро дала о себе знать, и я, промаявшись впустую минут сорок, тоже отправилась отдыхать. Завтра успею нарисовать, время еще есть.
Следующий день выдался не менее заполошным, чем предыдущий. Приехал Влад – заросший бородой уже по самые глаза, дерганый и нервный. Но на меня, хвала всему сущему, не агрился. Сначала почти на час закрылся в ванной, а потом счастливый и размякший уполз в комнату Марины. Прямо в её белоснежном халате, который был товарищу откровенно мал со всех сторон.
Тетушка к тому времени только-только вернулась из больницы, успев порадовать нас всех известием, что бабушка дорогу перенесла хорошо, находится под постоянным контролем и уже демонстрирует положительную динамику. И да, реально очень грустит, что не запомнила полета.
Я не стала никого собой раздражать, и тоже закрылась в комнате. Была бы хорошая погода, утопала бы для пущей вежливости часа на три-четыре погулять, чтоб уж точно никому не мешать своим присутствием, но, к сожалению, на улице продолжало моросить, а порой и вовсе яростно поливать. А идти на любимый берег реки в резиновых сапогах, дождевике и под зонтом – это как-то совсем грустно. Зато поплакать можно в свое удовольствие, всё равно никто ничего не поймет. Правда, сомнительное это удовольствие.
Впрочем, плакать мне кой веки раз не хотелось, да и повода не было. У бабушки всё хорошо, у тетушки ещё лучше, а мне пора наверстывать упущенное и рисовать заданные на дом упражнения. Как преподаватель и обещал, материала для самостоятельного изучения оказалось много, не всё было понятно с первого раза, так что пришлось искать видео-уроки на ютубе, и буквально с пальцев копировать действия художника-дизайнера.
Как со мной часто и бывает, когда я очнулась и сообразила, что у меня болят глаза, спина, а правая рука судорожно пытается попадать по нужным иконкам в программе, но получается это у неё все хуже и хуже, время давным-давно перевалило за пять вечера. Вот дела! Тетушка с мужем (ладно, гражданским мужем – но ведь всё равно муж, как ни крути) решили обедать без меня? Поэтому и не позвали к столу? Или настолько устали, что сами проспали трапезу?
Вот же дилемма, итить. Если сейчас пойду на кухню и, допустим, разогрею на всех остатки еды из контейнеров, а потом постучусь в комнату и приглашу Марину с Владом к столу, меня не покусают? Или лучше тихонько порезать себе овощей и утащить плошку в свою комнату, чтоб не отсвечивать? Но не обвинят ли меня тогда опять в чем-нибудь неподобающем? Понятия не имею, как надо себя вести в обществе Влада. И за что он в следующий раз рявкнет на меня.
Подумав так и сяк, остановилась на нейтральном варианте. Иду в кухню, делаю салат на всех и жду реакции. А там уже видно будет.
Тетушка вместе с мужем выползли минут через десять, откровенно сонные и зевающие. Уф, значит, всё в порядке, просто отдыхали. А я-то уже заранее успела сама себя напугать.
- Я вас, случайно, не разбудила? – улыбнулась я вошедшим.
- Конечно! – рявкнул Влад. – Топаешь тут как слон, даже мертвого поднимешь.
Мне тут же захотелось прицельно метнуть в него тухлым помидором, которого, как назло, под рукой не оказалось. Но, увидев выражение моего лица, он и сам сообразил, что, похоже, переборщил. Да и Марина, хоть и с запозданием, ткнула его в спину кулачком.
- Шутка, выдыхай, – Влад по-барски махнул рукой. – Всё в порядке.
Всё-таки не зря он мне с самого первого взгляда не понравился. Да, за спасение бабушки и изгнание из города Юрки Заточного ему огромное спасибо, но если б он ещё при этом не корчил из себя невесть кого, было бы значительно лучше. Не знаю, где он был до того, как в первый раз на моих глазах появился в квартире Марины, но лучше бы ему в самое ближайшее время туда же и отправиться обратно. Прости тетушка, но чую, скандалы неизбежны.
Я уже безо всякой радости продолжила готовку, сопровождаемую ехидными замечаниями угадайте кого, что режу всё не так, издеваюсь над продуктами и туплю дорогую кухонную утварь.
- Так возьми и покажи, как надо, - не выдержала Марина. – А то взвился ни с того ни с сего, только аппетит и настроение людям портишь.
Влад, похоже, только этого и ждал. Осторожно отобрав у меня нож, он в доли секунды порезал последний огурец и уже потянулся к пекинской капусте, как тетушка буркнула вторично:
- Я не просила выпендриваться, мы и так в курсе, какой ты крутой шеф-повар. Я сказала – покажи, как ты это делаешь.
Влад открыл рот, потом закрыл, но с Мариной пререкаться не стал. Вручил мне вторую разделочную доску и нож поменьше, и послушно принялся, как он выразился, ставить мне руки.
Оказалось, не так-то это просто – крошить овощи в салат в стиле а-ля шеф-повар. Мне то и дело загибали внутрь пальцы левой руки, чтоб не порезалась, когда начну делать всё то же самое, но в два раза быстрее. Нож ставили на крайнюю точку и учили вести его вниз, не отрывая ту самую точку от доски. Учили отодвигать то, что режешь, как можно ближе к рукоятке, чтоб не было критического угла и боли в запястье, заодно вспоминая школьный курс геометрии. Получалось, кстати, реально бесшумно. Просто на удивление! Да и следов на доске оставалось куда меньше. Короче, когда мы с Владом минут через сорок все-таки дорезали салат, думаю, Марина успела серьезно проголодаться.
- Клиент небезнадежен, - заявил мой новый учитель, когда мы наконец-то сели за стол и приступили не то к обеду, не к ужину. – Координация движений слабая, но компенсируется упорством и старанием. Рекомендую, кстати, купить тренажер для кисти по образцу тех, что берут себе гитаристы. Пальцы разрабатывает замечательно.
- Олеся любит супы. Научишь готовить? – тут же среагировала тетушка. – Я ведь, ты в курсе, их не слишком жалую. А твой рассольник ей очень понравился.
Влад тут же разомлел, и мне стоило больших усилий удержаться от откровенной улыбки. Да что у этого человека за тараканы в голове такие, что ему просто жизненно необходимо, чтобы его хвалили, превозносили и в пример ставили? Теперь мне кажется, что его жизнь потрепала куда сильнее, чем меня. Мне такие детские комплексы ни разу не близки.
- Ну, в целом, можно над этим подумать, - важно произнес он. – Тем более что суп закончился, завтра надо новый варить. Ты сможешь оторваться от своего рисования, скажем, в одиннадцать утра? – повернулся он ко мне и впервые за весь вечер нормально посмотрел, не пытаясь унизить или обесценить одним лишь взглядом.
Я мгновенно сообразила, что в сложившейся ситуации худой мир куда лучше доброй ссоры, и тут же дала согласие. Тем более что за секрет, превращающий обычные блюда в шедевры высокой кухни, я была готова на что угодно.
Влад тут же устроил инспекцию в холодильнике, составил список того, что надо будет докупить, пять раз заверил нас с тетушкой, что он сам всё принесет, не надо нам рвать спины, а потом переоделся и утопал в магазин, подхватив с собой две большие пластиковые сумки.
- Сильно он тебя обидел? – спросила тетушка, как только её муж закрыл за собой дверь. – Я имею в виду в самом начале? Так по-дурацки всё вышло. Я и забыла совсем, что он вот-вот вернуться должен. Хотела тебе рассказать при случае, а тут с мамой беда, и у меня вообще из головы всё вылетело. Чувствую, у вас тут едва локального Армагеддона не случилось. Влад – человек специфический, мягко говоря. Не каждый с ним ужиться может.
- Да не, вполне терпимо, особенно с учетом того, что мы друг про друга ничего не знали.
- Моя вина, - поникла Марина. – Ему я тоже про тебя и проблему с мамой ничего не говорила. Просто затем, чтоб меня лишними советами не завалили, что и как делать. Он вот такой. Очень любит управлять, руководить, наставлять. Прямо мания какая-то у мужика. Сколько раз мы из-за этого ссорились, я просто передать не могу.
