- Понимаешь, - поправлял Николай спадающие очки, - я ведь изначально закладывал в устройство интерфейса два канала, основной и резервный! На тот случай, если носителю придется переключаться между устройствами. Например, перебраться из инвалидной коляски за руль автомобиля. А эти! Они и в мыслях не имели применять мои разработки так, как их видел я! Они грезили наяву о своих смертоносных игрушках, и ни о чем больше! Они так и называли вас – товар! Дескать, давайте покажем товар лицом, пусть они продемонстрируют все, что могут. А военные туда же: мол, давайте устроим реальное сражение, а то вдруг какой сбой случится?! Да, случился! И имя этому сбою – я! Ты, Женя! И тот пилот, которого не спросясь превратили в живой придаток к истребителю! Сделали из человека голову профессора Доуэля без возможности восстановления! Я когда узнал, что у будущих носителей будут отделять мозг от тела, тут же пошел к Главному! А он… а он и слушать меня не захотел! Он был заодно с этими!..
- А как ты выжил-то? – спросил Женька, покончив с колбасой. – Мы ж там камня на камне не оставили.
- Заранее ушел через подземные этажи к дальнему периметру. А потом выбрался через шахту по пожарной лестнице. Не бойся, меня никто не видел. Охрана мертва. Кстати, держи-ка!
Николай протянул Женьке его паспорт и деньги.
- Твои документы я изъял из архива, их как раз собирались подбросить какому-нибудь неопознанному лежалому трупу. Ну, чтоб больше не искали. А деньги… я не знаю, этого на билет хватит? Я их так давно не видел. Нас ведь на всем готовом держали.
Женька дрожащей рукой пересчитал сумму и присвистнул.
- Однако! Хватит, конечно. А откуда такая роскошь взялась?
- А я покойников обшарил, - грустно признался Николай. – Они как раз успели зарплату получить. Наружную охрану-то в отличие от нас взаперти не держали. Так что ты сейчас оденешься – я тут и шмотки тебе кое-какие раздобыл, и двинешь в аэропорт. Машина заправлена, и еще в канистрах бензин плещется, должно хватить до ближайшего города.
- А ты? – Женька в упор посмотрел на Николая. Очень уж ему не понравился тон, которым это все было сказано.
- А моя жизнь кончена. Это я, и только я во всем виноват. Если бы не моя идея, что человек может мысленно управлять механизмами – ничего бы этого не было. Я представлял себе, как космонавты будут с безопасного расстояния исследовать новые планеты! Как мы все пересядем на машины, которые никогда не попадут в аварии! Как инвалиды получат шанс на полноценную жизнь! Глупец! С моей подачи были созданы монстры! В которых не осталось ничего человеческого, кроме воспоминаний! Да я и сам стал монстром! Монстром-одиночкой! Моим самым близким существом был кот, но он умер от старости! А я недостоин жить! Да и меня тут все равно убьют рано или поздно за провал проекта.
- Подожди-ка! – Женька кое-как приподнялся, закутавшись в плед, как в тогу. – А если тебе дадут второй шанс? Если на этот раз ты сможешь добиться того, о чем мечтал, когда создавал эту хрень, и не дашь никому превратить свою идею в оружие? Что скажешь?
- Парень, я не верю в сказки!
- Зато я верю! Слушай меня внимательно! – твердо произнес Женька и увидел, как в потухших было глазах Николая зажегся крохотный огонек надежды.
Еще через несколько часов в небо взмыл штурмовик, унося Николая в сторону Японии. В положенный срок, когда пропищал зуммер, ученый трясущейся рукой дернул рычаг катапульты. Он никогда в жизни не прыгал с парашютом, поэтому очень, очень боялся.
А в это время по ночному шоссе ехал на уазике Женька, и молился всем богам, чтобы заданные им автопилоту расчеты оказались верны, и чтобы штурмовик, как и планировалось, в итоге рухнул в океан, а не где-нибудь над жилым районом. А еще он хотел поскорее увидеть маму, отца, брата и Катюшку, а для этого сначала надо было добраться до ближайшего аэропорта. Или вокзала. Хотя нет. До аэропорта, и точка. Ведь самолет куда быстрее поезда!..
- Вот это да! – воскликнул Алексей. – Вот завернул, так завернул! И даже про Голову профессора Доуэля не забыл! Ведь чем погибший пилот не Доуэль, раз у него от тела один только мозг остался! Вот это сила мысли, парни!
Витька развел руками в стороны.
- Нет слов, Илюха! Ты превзошел самого себя! А я, кстати, до последнего не верил, что этот, как его – Коницин? – все-таки одумается и поможет Женьке.
- Слушайте, до меня только что дошло: получается, теперь там ходят с имплантами в головах еще целая куча народа из четвертого поколения? И даже знать не знает, что они такие особенные?
- Уф, хорошо, что все документы про них, наверное, сгорели вместе с исследовательским центром, - выдохнул Витька. – И материалов по проекту не осталось. А то нашелся бы очередной ушлый генерал и разделали бы ребят под орех. Мозги отдельно, остальное – в помойку.
- Но если все-таки предположить, что они живы и здоровы, - не унимался Алексей, - то как их можно вычислить? Рентген их не берет, ну а лампочки взрывать – это не показатель. Должен же быть какой-то верный признак!
- А по мне лучше бы их принимали за обычных людей! Как ты не понимаешь: они же чудом живы остались!..
Витька и Алексей так увлеклись спором, что не заметили, как Илья снял с полки сканер, включил его и поднес к собственной голове. Сканер тихо запищал. Ну, да, так и есть. Илья грустно улыбнулся. Имплант пашет вовсю. А что до парных шрамов за ушами… Так с этой проблемой вполне справятся длинные волосы. Илья смахнул со лба выбившуюся прядь и положил сканер на место.
- Правда, оно мне идет?
Джейн крутилась перед зеркалом, подбирая и вновь роняя невесомый подол бледно-розового платья.
- Ты бесподобна! – с чувством произнес Тим, а про себя прибавил: «…что в платье, что без него…»
Его подруга готовилась к выпускному вечеру, справедливо надеясь, что звание Королевы бала достанется именно ей, Джейн Джекобсон, или, как звали ее друзья и отец, Джей-Джей. Еще бы: первая ученица, гордость всей школы, да и к тому же красотка, каких мало. Спасибо покойной матери: ее заслуга, что передала дочерям и свои высокие скулы, и большие миндалевидные глаза, и пухлые чувственные губы. Старшая вон, в свои двадцать три уже звание заслуженной гражданки отхватила. Молодчина, Саманта! Не каждая может похвастаться столь стремительной и почетной карьерой, ведь чтобы стать Дамой наслаждения отменных физических данных мало. Кому охота проводить досуг с косноязычной и неумелой девицей, отдавая за свидание свой недельный заработок? Спору нет, есть и такие Спальни, где дамы одна другой страшней, да и берут недорого, но ходить в такие места – себя не уважать. Правительство их не прикрывает только потому, что понимает: низменным инстинктам населения надо давать выход любым законным образом. Повторять ошибки полувековой давности, когда на оставшихся женщин нападали средь бела дня прямо на улицах, никто не собирался.
- А как ты думаешь, убрать волосы в прическу или распустить? – Джейн скрутила на затылке узел, выпустив из него несколько прядей. Одна из прядок упала на лицо, Джейн попыталась ее сдуть, но прядка вернулась обратно, и Тим улыбнулся: он обожал смотреть, когда Джей-Джей сердится. У нее это получалось столь забавно и трогательно…
- Эй, я к кому обращаюсь? – притопнула Джейн.
- Я думаю, лучше сделать прическу, - тут же отозвался Тим.
- Значит, пойду с распущенными.
Тим лишь печально вздохнул в ответ. Почему она его никогда не слушает? Да с распущенными волосами ей даже в сопровождении полисмена в людном месте опасно появляться, этакое сокровище кого хочешь рассудка лишит. Золотая чуть вьющаяся грива до колен – пойди, найди вторую такую же! Отец Джейн в детстве читал им легенды с Терры, и там говорилось про одну леди, которая чтобы чего-то важного добиться от мужа, на пари с ним обнаженная проехала через весь город на лошади. И будто бы никто из горожан ее наготы не увидел, потому что ушлая дамочка распустила волосы, и они закрыли ее от любопытных взоров. Тим не знал, похожа ли Джейн на ту леди, но был твердо уверен, что в подобной ситуации он бы рассмотрел все, что надо…
- Интересно, а что будут подавать на пиру? Хорошо бы клубничный десерт, я его просто обожаю! А еще чтоб были крохотные корнишоны и перчик, ух, так бы и съела их вместе с маринадом!
Тим нахмурился. В последнее время вкусовые пристрастия его подруги стали, мягко говоря, странными. Для него лично сочетание десерта и маринадов было неприемлемо в принципе. А Джей-Джей знай уминала соленья вперемешку с орехами, и рыбное заливное без тени сомнения могла запить йогуртом. Раньше за ней такое не водилось. Тим просил, даже настаивал на том, чтобы его возлюбленная показалась врачу, но та лишь отмахивалась в ответ. И ведь отец ее, как назло, в дела дочери предпочитает не вмешиваться, так что заручаться его поддержкой в этом вопросе – только тратить время впустую. Лишь вздохнет в ответ: мол, девочка уже взрослая, пусть решает сама.
- Ой, кстати, забыла тебе сказать: мне девчонки по большому секрету поведали! К нам сам Энтони Стоппер должен приехать! Они слышали, как директор школы с ним разговаривал. Представляешь: Стоппер будет вручать мне диплом и сертификат! Как представлю, так у меня аж мурашки по коже!
- У меня тоже, - пробормотал Тим себе под нос, ни с того ни с сего поежившись от нехороших предчувствий.
- Что ты сказал?
- Ничего, детка, тебе показалось, - Тим натужно улыбнулся. Улыбка вышла кривой, но Джейн, слава богу, этого не заметила.
Энтони Стоппер, нынешний премьер-министр Амраши, вызывал противоречивые чувства не только у Джейн и Тима. Без преувеличения можно было сказать, что число тех, кто боготворит Энтони, и тех, кто его ненавидит, было примерно равным. Энтони уменьшил подоходные налоги – и одновременно, наплевав на вопли правозащитников с Терры, ужесточил меры наказания осужденных преступников, окончательно лишив тех иллюзии, что они когда-нибудь выйдут на свободу. Энтони отменил практику принудительной младенческой отбраковки детей-сирот и тут же запретил отказникам мужского пола получать за казенный счет образование выше среднего, благодаря чему через некоторое время страна должна была получить изрядный приток дешевой рабочей силы.
Кроме того, Энтони был трансмутом, первым в истории достигшим столь высокого положения. Отец Джейн как-то раз, перебрав веселящих напитков, разоткровенничался с Тимом, и признался, что не верит в нормальность трансмутов, хоть ты тресни.
- Все равно у них мозги чуток набекрень, - жарко шептал он, обхватив ладонями опустевший стакан. – Ну не может процесс без последствий проходить, ты ж пойми. Гормоны, психика, то, се. Мутация – она мутация и есть, как ты ее не называй. Некоторые трансмуты сами это осознают, вот и живут тихо, пытаются к себе новым привыкнуть и крышей не тронуться. А другим словно вожжа под причинное место попадает, рвутся куда-то, пытаются наизнанку вывернуться и доказать… Нет, не то доказать, что они теперь мужики, а то, что они теперь в сотню раз лучше любого обычного мужика, понимаешь?
Тим кивал в ответ, жадно впитывая полученную информацию. Значит, врут газеты и телевидение, что процесс – штука безвредная и почти что естественная? Ох, бедная Джей-Джей, что ждет ее впереди… Если б только было какое средство, чтоб спасти ее, увести от неотвратимого. Может, пока еще не поздно, отправить ее на Терру?
Когда он поделился своими мыслями с отцом Джейн, тот разом протрезвел, внимательно посмотрел на Тима и горько усмехнулся.
- Сынок, ты что же, думаешь, после того, как на Терре узнали о том, что тут у нас творится, они приняли в своем космопорту хотя бы один наш пассажирский лайнер?
- Но… они же регулярно летают туда на экскурсии! Я вот только вчера рекламу видел…
- Ладно, черт с тобой. Парень, если ты кому-то проболтаешься об этом, то мне не жить, да и тебе тоже. Ты знаешь, где я работаю?
Тим порылся в своей памяти и отрицательно замотал головой.
- Правильно, я никогда об этом не говорил, благо что девчонки у меня, тьфу-тьфу, нелюбопытные оказались. Ну а тебе скажу. Программист я из космопорта.
- Это же такая почетная должность! – округлились глаза Тима, но отец лишь досадно махнул рукой, дескать, не перебивай из-за всякой ерунды.
- Так вот: мы все давали подписку о неразглашении. И каждый из нас прекрасно осведомлен, что связи с Террой практически перерезаны. Даже с нашими дипломатами они встречаются на орбитальной станции в разделенном надвое помещении с автономной системой подачи кислорода в каждый отсек. Да и то, полагаю, земляне давно вместо себя биокопии выставляют, только молчат об этом в тряпочку. Они до смерти боятся подхватить нашу заразу и запустить процесс у себя. Впрочем, я бы на их месте тоже боялся, и не то что переговоры проводить – я бы наши корабли сбивал еще на дальних подступах, не делая скидок: пассажирские, торговые, военные…
- Но лайнеры?
- А что – лайнеры? Уходят в открытый космос, включают режим общего гипновидения, болтаются положенное время по орбите, а затем приземляются. И все счастливы: космопорт изрядно подзаработал, пассажирам кажется, что они неплохо провели время на материнской планете. Те, кто собирался сделать ноги и остаться там, а таких процентов девяносто, считают, что миграционная служба Терры их отвергла, и прощаются со своей мечтой. Все тихо и аккуратно, пассажиры еще сутки прохлаждаются в спецгостинице космопорта под присмотром психологов, так что риск того, что после путешествия кто-то из них пойдет по фазе или наложит на себя руки, минимален.
- А после? Через месяц или через год?
- А после уже никого не волнует, - жестко ответил отец.
Признаться, о процессе Тим имел самое смутное представление. Кто-то говорил о нем, как о жестокой ломке организма, доморощенные религиозные мистики мигом объявили это божественным таинством, а впечатления самих трансмутов различались как черное и белое. Сходились все в одном: в какой-то момент между тридцатью и тридцатью пятью годами все жительницы Амраши лишались своих вторичных половых признаков, приобретая взамен новые, соответствующие стандартной мужской особи. Такие люди отныне с легкой руки кого-то из первых перевертышей звались трансмуты, и внешне мало чем отличались от обычных мужчин, разве что манерами и походкой, да и то поначалу. Но хуже всего то, что, оклемавшись от процесса, трансмуты активно включались в исконно мужские состязания за внимание юных жительниц Амраши. В итоге подобной конкуренции на одну свободную девушку приходилось четверо-пятеро жаждущих ее ласки мужчин.
Правительство делало все, что могло, для облегчения участи своих граждан. В первую очередь были легализованы Спальни, а профессия Дамы наслаждения объявлена одной из самых уважаемых в обществе. Девушка стала считаться совершеннолетней и дееспособной с пятнадцати лет, а вот возраст совершеннолетия для парней подняли до двадцати трех лет. Затем настала очередь института брака. Отныне совместно проживать и заниматься сексом имели право не только гетеро, но и гомосексуальные пары, тройки и четверки. Нередко семья, где супруга пережила процесс и стала трансмутом, принимала к себе третьей молоденькую девушку, получавшую таким образом двух партнером разом.
- А как ты выжил-то? – спросил Женька, покончив с колбасой. – Мы ж там камня на камне не оставили.
- Заранее ушел через подземные этажи к дальнему периметру. А потом выбрался через шахту по пожарной лестнице. Не бойся, меня никто не видел. Охрана мертва. Кстати, держи-ка!
Николай протянул Женьке его паспорт и деньги.
- Твои документы я изъял из архива, их как раз собирались подбросить какому-нибудь неопознанному лежалому трупу. Ну, чтоб больше не искали. А деньги… я не знаю, этого на билет хватит? Я их так давно не видел. Нас ведь на всем готовом держали.
Женька дрожащей рукой пересчитал сумму и присвистнул.
- Однако! Хватит, конечно. А откуда такая роскошь взялась?
- А я покойников обшарил, - грустно признался Николай. – Они как раз успели зарплату получить. Наружную охрану-то в отличие от нас взаперти не держали. Так что ты сейчас оденешься – я тут и шмотки тебе кое-какие раздобыл, и двинешь в аэропорт. Машина заправлена, и еще в канистрах бензин плещется, должно хватить до ближайшего города.
- А ты? – Женька в упор посмотрел на Николая. Очень уж ему не понравился тон, которым это все было сказано.
- А моя жизнь кончена. Это я, и только я во всем виноват. Если бы не моя идея, что человек может мысленно управлять механизмами – ничего бы этого не было. Я представлял себе, как космонавты будут с безопасного расстояния исследовать новые планеты! Как мы все пересядем на машины, которые никогда не попадут в аварии! Как инвалиды получат шанс на полноценную жизнь! Глупец! С моей подачи были созданы монстры! В которых не осталось ничего человеческого, кроме воспоминаний! Да я и сам стал монстром! Монстром-одиночкой! Моим самым близким существом был кот, но он умер от старости! А я недостоин жить! Да и меня тут все равно убьют рано или поздно за провал проекта.
- Подожди-ка! – Женька кое-как приподнялся, закутавшись в плед, как в тогу. – А если тебе дадут второй шанс? Если на этот раз ты сможешь добиться того, о чем мечтал, когда создавал эту хрень, и не дашь никому превратить свою идею в оружие? Что скажешь?
- Парень, я не верю в сказки!
- Зато я верю! Слушай меня внимательно! – твердо произнес Женька и увидел, как в потухших было глазах Николая зажегся крохотный огонек надежды.
Еще через несколько часов в небо взмыл штурмовик, унося Николая в сторону Японии. В положенный срок, когда пропищал зуммер, ученый трясущейся рукой дернул рычаг катапульты. Он никогда в жизни не прыгал с парашютом, поэтому очень, очень боялся.
А в это время по ночному шоссе ехал на уазике Женька, и молился всем богам, чтобы заданные им автопилоту расчеты оказались верны, и чтобы штурмовик, как и планировалось, в итоге рухнул в океан, а не где-нибудь над жилым районом. А еще он хотел поскорее увидеть маму, отца, брата и Катюшку, а для этого сначала надо было добраться до ближайшего аэропорта. Или вокзала. Хотя нет. До аэропорта, и точка. Ведь самолет куда быстрее поезда!..
- Вот это да! – воскликнул Алексей. – Вот завернул, так завернул! И даже про Голову профессора Доуэля не забыл! Ведь чем погибший пилот не Доуэль, раз у него от тела один только мозг остался! Вот это сила мысли, парни!
Витька развел руками в стороны.
- Нет слов, Илюха! Ты превзошел самого себя! А я, кстати, до последнего не верил, что этот, как его – Коницин? – все-таки одумается и поможет Женьке.
- Слушайте, до меня только что дошло: получается, теперь там ходят с имплантами в головах еще целая куча народа из четвертого поколения? И даже знать не знает, что они такие особенные?
- Уф, хорошо, что все документы про них, наверное, сгорели вместе с исследовательским центром, - выдохнул Витька. – И материалов по проекту не осталось. А то нашелся бы очередной ушлый генерал и разделали бы ребят под орех. Мозги отдельно, остальное – в помойку.
- Но если все-таки предположить, что они живы и здоровы, - не унимался Алексей, - то как их можно вычислить? Рентген их не берет, ну а лампочки взрывать – это не показатель. Должен же быть какой-то верный признак!
- А по мне лучше бы их принимали за обычных людей! Как ты не понимаешь: они же чудом живы остались!..
Витька и Алексей так увлеклись спором, что не заметили, как Илья снял с полки сканер, включил его и поднес к собственной голове. Сканер тихо запищал. Ну, да, так и есть. Илья грустно улыбнулся. Имплант пашет вовсю. А что до парных шрамов за ушами… Так с этой проблемой вполне справятся длинные волосы. Илья смахнул со лба выбившуюся прядь и положил сканер на место.
Глава 6 - Гендерные проблемы отдельно взятой планеты
- Правда, оно мне идет?
Джейн крутилась перед зеркалом, подбирая и вновь роняя невесомый подол бледно-розового платья.
- Ты бесподобна! – с чувством произнес Тим, а про себя прибавил: «…что в платье, что без него…»
Его подруга готовилась к выпускному вечеру, справедливо надеясь, что звание Королевы бала достанется именно ей, Джейн Джекобсон, или, как звали ее друзья и отец, Джей-Джей. Еще бы: первая ученица, гордость всей школы, да и к тому же красотка, каких мало. Спасибо покойной матери: ее заслуга, что передала дочерям и свои высокие скулы, и большие миндалевидные глаза, и пухлые чувственные губы. Старшая вон, в свои двадцать три уже звание заслуженной гражданки отхватила. Молодчина, Саманта! Не каждая может похвастаться столь стремительной и почетной карьерой, ведь чтобы стать Дамой наслаждения отменных физических данных мало. Кому охота проводить досуг с косноязычной и неумелой девицей, отдавая за свидание свой недельный заработок? Спору нет, есть и такие Спальни, где дамы одна другой страшней, да и берут недорого, но ходить в такие места – себя не уважать. Правительство их не прикрывает только потому, что понимает: низменным инстинктам населения надо давать выход любым законным образом. Повторять ошибки полувековой давности, когда на оставшихся женщин нападали средь бела дня прямо на улицах, никто не собирался.
- А как ты думаешь, убрать волосы в прическу или распустить? – Джейн скрутила на затылке узел, выпустив из него несколько прядей. Одна из прядок упала на лицо, Джейн попыталась ее сдуть, но прядка вернулась обратно, и Тим улыбнулся: он обожал смотреть, когда Джей-Джей сердится. У нее это получалось столь забавно и трогательно…
- Эй, я к кому обращаюсь? – притопнула Джейн.
- Я думаю, лучше сделать прическу, - тут же отозвался Тим.
- Значит, пойду с распущенными.
Тим лишь печально вздохнул в ответ. Почему она его никогда не слушает? Да с распущенными волосами ей даже в сопровождении полисмена в людном месте опасно появляться, этакое сокровище кого хочешь рассудка лишит. Золотая чуть вьющаяся грива до колен – пойди, найди вторую такую же! Отец Джейн в детстве читал им легенды с Терры, и там говорилось про одну леди, которая чтобы чего-то важного добиться от мужа, на пари с ним обнаженная проехала через весь город на лошади. И будто бы никто из горожан ее наготы не увидел, потому что ушлая дамочка распустила волосы, и они закрыли ее от любопытных взоров. Тим не знал, похожа ли Джейн на ту леди, но был твердо уверен, что в подобной ситуации он бы рассмотрел все, что надо…
- Интересно, а что будут подавать на пиру? Хорошо бы клубничный десерт, я его просто обожаю! А еще чтоб были крохотные корнишоны и перчик, ух, так бы и съела их вместе с маринадом!
Тим нахмурился. В последнее время вкусовые пристрастия его подруги стали, мягко говоря, странными. Для него лично сочетание десерта и маринадов было неприемлемо в принципе. А Джей-Джей знай уминала соленья вперемешку с орехами, и рыбное заливное без тени сомнения могла запить йогуртом. Раньше за ней такое не водилось. Тим просил, даже настаивал на том, чтобы его возлюбленная показалась врачу, но та лишь отмахивалась в ответ. И ведь отец ее, как назло, в дела дочери предпочитает не вмешиваться, так что заручаться его поддержкой в этом вопросе – только тратить время впустую. Лишь вздохнет в ответ: мол, девочка уже взрослая, пусть решает сама.
- Ой, кстати, забыла тебе сказать: мне девчонки по большому секрету поведали! К нам сам Энтони Стоппер должен приехать! Они слышали, как директор школы с ним разговаривал. Представляешь: Стоппер будет вручать мне диплом и сертификат! Как представлю, так у меня аж мурашки по коже!
- У меня тоже, - пробормотал Тим себе под нос, ни с того ни с сего поежившись от нехороших предчувствий.
- Что ты сказал?
- Ничего, детка, тебе показалось, - Тим натужно улыбнулся. Улыбка вышла кривой, но Джейн, слава богу, этого не заметила.
Энтони Стоппер, нынешний премьер-министр Амраши, вызывал противоречивые чувства не только у Джейн и Тима. Без преувеличения можно было сказать, что число тех, кто боготворит Энтони, и тех, кто его ненавидит, было примерно равным. Энтони уменьшил подоходные налоги – и одновременно, наплевав на вопли правозащитников с Терры, ужесточил меры наказания осужденных преступников, окончательно лишив тех иллюзии, что они когда-нибудь выйдут на свободу. Энтони отменил практику принудительной младенческой отбраковки детей-сирот и тут же запретил отказникам мужского пола получать за казенный счет образование выше среднего, благодаря чему через некоторое время страна должна была получить изрядный приток дешевой рабочей силы.
Кроме того, Энтони был трансмутом, первым в истории достигшим столь высокого положения. Отец Джейн как-то раз, перебрав веселящих напитков, разоткровенничался с Тимом, и признался, что не верит в нормальность трансмутов, хоть ты тресни.
- Все равно у них мозги чуток набекрень, - жарко шептал он, обхватив ладонями опустевший стакан. – Ну не может процесс без последствий проходить, ты ж пойми. Гормоны, психика, то, се. Мутация – она мутация и есть, как ты ее не называй. Некоторые трансмуты сами это осознают, вот и живут тихо, пытаются к себе новым привыкнуть и крышей не тронуться. А другим словно вожжа под причинное место попадает, рвутся куда-то, пытаются наизнанку вывернуться и доказать… Нет, не то доказать, что они теперь мужики, а то, что они теперь в сотню раз лучше любого обычного мужика, понимаешь?
Тим кивал в ответ, жадно впитывая полученную информацию. Значит, врут газеты и телевидение, что процесс – штука безвредная и почти что естественная? Ох, бедная Джей-Джей, что ждет ее впереди… Если б только было какое средство, чтоб спасти ее, увести от неотвратимого. Может, пока еще не поздно, отправить ее на Терру?
Когда он поделился своими мыслями с отцом Джейн, тот разом протрезвел, внимательно посмотрел на Тима и горько усмехнулся.
- Сынок, ты что же, думаешь, после того, как на Терре узнали о том, что тут у нас творится, они приняли в своем космопорту хотя бы один наш пассажирский лайнер?
- Но… они же регулярно летают туда на экскурсии! Я вот только вчера рекламу видел…
- Ладно, черт с тобой. Парень, если ты кому-то проболтаешься об этом, то мне не жить, да и тебе тоже. Ты знаешь, где я работаю?
Тим порылся в своей памяти и отрицательно замотал головой.
- Правильно, я никогда об этом не говорил, благо что девчонки у меня, тьфу-тьфу, нелюбопытные оказались. Ну а тебе скажу. Программист я из космопорта.
- Это же такая почетная должность! – округлились глаза Тима, но отец лишь досадно махнул рукой, дескать, не перебивай из-за всякой ерунды.
- Так вот: мы все давали подписку о неразглашении. И каждый из нас прекрасно осведомлен, что связи с Террой практически перерезаны. Даже с нашими дипломатами они встречаются на орбитальной станции в разделенном надвое помещении с автономной системой подачи кислорода в каждый отсек. Да и то, полагаю, земляне давно вместо себя биокопии выставляют, только молчат об этом в тряпочку. Они до смерти боятся подхватить нашу заразу и запустить процесс у себя. Впрочем, я бы на их месте тоже боялся, и не то что переговоры проводить – я бы наши корабли сбивал еще на дальних подступах, не делая скидок: пассажирские, торговые, военные…
- Но лайнеры?
- А что – лайнеры? Уходят в открытый космос, включают режим общего гипновидения, болтаются положенное время по орбите, а затем приземляются. И все счастливы: космопорт изрядно подзаработал, пассажирам кажется, что они неплохо провели время на материнской планете. Те, кто собирался сделать ноги и остаться там, а таких процентов девяносто, считают, что миграционная служба Терры их отвергла, и прощаются со своей мечтой. Все тихо и аккуратно, пассажиры еще сутки прохлаждаются в спецгостинице космопорта под присмотром психологов, так что риск того, что после путешествия кто-то из них пойдет по фазе или наложит на себя руки, минимален.
- А после? Через месяц или через год?
- А после уже никого не волнует, - жестко ответил отец.
Признаться, о процессе Тим имел самое смутное представление. Кто-то говорил о нем, как о жестокой ломке организма, доморощенные религиозные мистики мигом объявили это божественным таинством, а впечатления самих трансмутов различались как черное и белое. Сходились все в одном: в какой-то момент между тридцатью и тридцатью пятью годами все жительницы Амраши лишались своих вторичных половых признаков, приобретая взамен новые, соответствующие стандартной мужской особи. Такие люди отныне с легкой руки кого-то из первых перевертышей звались трансмуты, и внешне мало чем отличались от обычных мужчин, разве что манерами и походкой, да и то поначалу. Но хуже всего то, что, оклемавшись от процесса, трансмуты активно включались в исконно мужские состязания за внимание юных жительниц Амраши. В итоге подобной конкуренции на одну свободную девушку приходилось четверо-пятеро жаждущих ее ласки мужчин.
Правительство делало все, что могло, для облегчения участи своих граждан. В первую очередь были легализованы Спальни, а профессия Дамы наслаждения объявлена одной из самых уважаемых в обществе. Девушка стала считаться совершеннолетней и дееспособной с пятнадцати лет, а вот возраст совершеннолетия для парней подняли до двадцати трех лет. Затем настала очередь института брака. Отныне совместно проживать и заниматься сексом имели право не только гетеро, но и гомосексуальные пары, тройки и четверки. Нередко семья, где супруга пережила процесс и стала трансмутом, принимала к себе третьей молоденькую девушку, получавшую таким образом двух партнером разом.
