Раймон с Ландериком застыли, разом посмотрев на меня.
– Видела вас на торговой площади, – пояснила я. – Давно, в октябре. Граф шутил с веселыми торговками.
– Ну, сравнила! – хмыкнул Ландерик. – Это – не невесты, и чего бы с ними не шутить.
– А невесту граф не насмотрел?
Раймон сдвинул брови.
– Ты же слышала мой разговор с отцом. Я сказал – не буду выбирать. Женюсь на такой, что навяжут.
– А если ты будешь несчастлив?
– Я не буду счастлив. Но довольно! Завели унылый разговор. Алейра, – его взгляд стал слегка озорным, – хочешь побывать на балу? Тебе будет это интересно. А я буду меньше скучать, видя тебя рядом.
Я взглянула на него с испугом.
– Вы с ума сошли. Как такое возможно?!
– Да легко. Ведь бал будет здесь, во дворце.
– Но что скажут все?
– Ничего. Там будет много людей, и не все из них друг друга знают.
– А ваши родители?
– Я договорюсь с матушкой. А отец тебя и не заметит. Он не смотрит на балах на женщин, его мысли заняты другим.
– Пойдешь в зал со мной, – прибавил Ландерик. – Если кто-то спросит про тебя, я скажу, что ты – моя кузина.
Раймон подошел ближе.
– Ну? Решилась? Говори мне «да»!
– Граф…
– Раймон, – поправил он меня. – Называй по имени, на «ты». Хорошо?
– Да, – выдохнула я.
Он обнял меня. Коснулся губами щеки и тотчас отступил на два шага. Посмотрел с волнением и тоской, затем улыбнулся беспечно.
– Наряд к балу мы тебе сошьем. Самый лучший. И не возражай! Я хочу так. Хочу, вот и всё.
Он опять внезапно помрачнел. Потом произнес:
– Я замерз. Что мы топчемся на одном месте?
Мы двинулись к пруду. Поначалу разговор не клеился. Раймон был задумчив, а я слишком взволнована. Но затем Ландри развеселил нас, и мы стали болтать все втроем. Обошли два раза большой пруд, чуть-чуть поиграли в снежки. Поднялись по лестнице, которая вела ко дворцу. И увидели возле крыльца герцога.
Он был не один. С ним стоял мужчина и две дамы. Рассмотреть их мне не удалось, так как герцог тоже нас заметил и тотчас направился к нам. Вид серьезный, хмурый. Не случилось ли опять чего?!
Не глядя на нас с Ландериком, герцог подошел к сыну.
– Раймон, – произнес он торжественно, – раз ты отказался выбирать невесту, то я сделал это за тебя. Дочь графа Жанвиля, Изарда.
Повисло молчание. Затем Раймон тихо спросил:
– Они будут жить во дворце?
– Да, конечно, – отозвался герцог. – Таких знатных гостей не держат в гостинице. Так что познакомитесь получше. Ну, идем!
Он хлопнул по плечу сына, и они ушли.
– Пошли и мы тоже, – грустно произнес Ландерик. – Провожу тебя до твоей комнаты.
Мы свернули налево и двинулись вдоль фасада дворца, который выходил в парк. Затем повернули направо. Покои принцессы и герцога находились в боковом крыле здания, и подняться в них можно было по маленькой лестнице, а не по парадной.
Ландерик вдруг выругался и сердито топнул ногой.
– Худший выбор! Герцог просто спятил! Изарда похожа по внешности на его жену. Но характер у нее другой! И не только это. Раймон и Изарда знакомы. Летом была свадьба Альтруды, сестры Раймона. Играли ее в столице, так как оба новобрачных приходились родней королю. Изарда была там. Завлекала Раймона по приказу своей гадкой маменьки. Но Раймон не влюбился в нее. Значит, и не влюбится! Любовь – это… – Ландерик ненадолго замолк. – Это как весна, которая наступила внезапно. Вчера еще всё было серым. Ни травинки, ни цветка, и холодно. И вдруг изменилось всё за пару дней. Понимаешь ты меня, Лисичка?
– Понимаю, – обронила я. – Но у всех по-разному бывает. Кто-то…
– Да при чем тут «кто-то», если мы говорим о Раймоне! Нужно что-то делать. Спасать нашего друга от этого дурацкого брака. Только как?!
– Никто не мешал Раймону самому невесту выбирать, – напомнила я. – И чего ты взъелся на Изарду? Может, она любит его.
– Нет. Не любит! Я уверен в этом!
Ландерик продолжал бушевать, не видя, что этот разговор мне мучителен. Наконец я распрощалась с ним. Разделась у себя в комнате. Села на сундук у стены, подтянув колени к животу и крепко обхватив их руками.
Вот и кончилось мое короткое счастье. Хрупкое, как снежинки, которые тают, прикоснувшись к рукавам одежды. Могло бы продлиться чуть дольше, до второго бала во дворце. Но, видимо, герцог смекнул, что толку от смотрин будет ноль. Лишь потеря времени, а время у них поджимает. Скоро будет помолвка, а затем и свадьба. Сразу после бала, наверное.
На душе было тяжко и мрачно. Я уже собралась поплакать – излить свое горе в слезах. Но вспомнила про принцессу, которой я могу срочно понадобиться, и пошла в гостиную. Никого. И в кабинете тоже.
– Принцесса в парадных покоях, – раздался за моей спиной чей-то голос. – Вернется нескоро. Нужно присмотреться к невесте. Будут вместе обедать, а потом разговоры вести.
Мурсина. Вот не ждала, что заговорит. Мы одни здесь. Сейчас скажет гадость. Для того и подошла ко мне, улучив момент, когда никого нет.
– Да не бойся, – вздохнула она. – И прости, что я тебя обидела! Последнее дело – обижать сиротку, которой без того досталось от судьбы. Так делают только люди без сердца. И, наверное, я такая, да. Не была такой. Но, когда погиб второй муж, стала. Озлобилась на судьбу и на жизнь.
Она помолчала, задумчиво глядя в окно.
– Два покойных мужа… И тот, и другой были среди тех, кто двадцать два года назад спасал королевство вместе с герцогом и принцессой. Выжили в опасном походе. А потом… – Мурсина помрачнела. – Первый заболел, и его не смогли излечить. Второй на охоте погиб. Мне кажется, это я обоим принесла несчастья! И ни одному из мужей не смогла ребеночка родить.
– Но ведь счастье не только в детишках, – заметила я. – Люди счастливы, когда им тепло вместе. Ты мужей любила? Берегла?
– Да. Но – не уберегла!
– Ты не виновата, Мурсина. Как и я не виновата в том, что сама спаслась, а родные погибли…
Мы разговорились. Потом вместе обедали. Мурсина рассказала мне историю своей жизни, а я ей – свою.
В сумерках вернулась принцесса: ненадолго, чтоб сменить наряд к вечернему приему и ужину. Герцог пришел с ней. Их личные покои находились рядом, а спальня была общей. Она отделялась от гостиной принцессы только кабинетом, и в гостиную долетали их звонкие, возбужденные голоса.
– Спорят. Или ссорятся, – сказала Мурсина, прислушавшись. – Не нравится принцессе затея с женитьбой Раймона. И она права: не нужно это всё. Лучше на судьбу положиться, предоставить ей самой решать.
– А что говорит маг? – спросила я. – Его мнение что-то значит здесь?
– Значит. И немало. Но пока что Олифир молчит.
– Странно! Ведь помолвка будет со дня на день.
Мурсина пожала плечами.
– Видимо, не знает, что сказать. А то не молчал бы, конечно. Тут такое дело, что советы страшно раздавать, не обдумав их сто раз сперва.
– А что за прием во дворце? – спросила я опять. – По какому случаю?
Мурсина понизила голос.
– Пригласили девиц, с которыми Раймон танцевал на двух последних балах. Чтобы он взглянул на них еще раз. Герцог выбрал для него невесту, но помолвка еще не объявлена. Вдруг Раймону глянется другая? Когда девиц не толпа, а всего десяток, каждая из них на виду. Легче выбрать… Только это без толку! Раймон всех их знает. Ну и что тут заново смотреть? Сколько ни гуляй по дворцу, пялясь на обои на стенах, а они какими были вчера или месяц назад, такими и остались.
После ужина я ушла в свою комнату. Пыталась заняться чтением, благо в моем распоряжении появилась куча разных книг. Вдруг кто-то постучал. Я пошла к двери и открыла. В коридорчике никого не было. Зато на полу перед дверью лежала записка. Я подняла ее, развернула. Ощутила трепетную радость, узнав почерк Раймона.
«Алейра, я хочу тебя видеть. Приходи туда, где мы гуляли утром. Сейчас. Поскорее, прошу!»
Сердце гулко забилось: от восторга, затем – от тревоги. Поскорей… Зачем? Не иначе, что-то там случилось. На приеме этом. Интересно, он уже закончился? Или… Раймон убежал?! Может, поскандалил с отцом.
Я быстро натянула сапожки и закуталась в плащ. Хотела пройти в галерею через комнаты слуг, но услышала голоса и раздумала. Повернула в сторону гостиной. И наткнулась прямо на Мурсину.
– Ты куда? – опешила она. – На ночь глядя-то…
Вот проклятье! Что же ей сказать?
– У меня свиданье с Ландериком, – ответила я, не придумав ничего получше. – Ну, не то чтоб свиданье, а так… Позвал погулять перед сном.
– Как позвал? Когда?
– Прислал мне записку сейчас.
– С кем? Кто записку принес?
– Да какая разница?
– Такая. Это важно знать.
Я в досаде топнула ногой.
– Мурсина! Но ведь не твое это дело!
– Здесь подвох какой-то. Не стал бы тебя Раймон ночью в парк звать.
Догадалась. Ну, сейчас начнется…
– Ну, так кто записку принес? – спросила снова Мурсина.
– Я не знаю! Какой-то слуга.
– Та-ак, – Мурсина нахмурилась. – Знаешь… Пойдем вместе! Если это, в самом деле, граф, я вас сразу оставлю. И не разболтаю никому.
Но я отказалась и ушла. Было так досадно, что не передать словами. Врет Мурсина, что не разболтает. Доложит принцессе или самому герцогу. Получит Раймон нагоняй. А меня… Не выгонят, конечно, но смотреть будут, как на врага. Еще обвинят в том, что я графа с толку сбиваю в такой важный момент. Когда-то что-то не ладится, всегда ищут виновных.
В парке было тихо и пусто. Но везде горели фонари, и дорогу к пруду я нашла легко. Неслась как на крыльях. Чуть не поскользнулась в одном месте. Опомнилась, пошла медленней.
Деревья расступились, и в свете луны блеснул замерзший пруд. Где Раймон? Наверное, возле лестницы. Я по ней решила не идти. Она начинается недалеко от парадного крыльца, а там стоит стража, ей незачем видеть меня. Так что я спустилась по одной из боковых тропинок.
За моей спиной раздался хруст. Я быстро обернулась и попутно отскочила в сторону. Только это и спасло мне жизнь, как я осознала потом. Человек с ножом, который на меня прыгнул, машинально пробежал вперед. А я с воплем понеслась вдоль пруда, моля небеса о том, чтобы меня кто-то услышал и пришел на помощь.
Но бандит не мешкал. Догнал меня быстро, толкнул. Я упала, ткнувшись в снег лицом.
– Э-эх! – прозвучало где-то надо мной. – Ах, подонок! Получай еще…
Мурсина взмахнула поленом, обрушивая его на убийцу – судя по всему, второй раз. Но попала не по голове, куда метила, а лишь по плечу. Мерзавец взревел и толкнул Мурсину с такой силой, что она отлетела на лед, растянувшись там и потеряв полено.
Я хотела вскочить, но боль в ноге помешала. Бандит устремился ко мне, и тут ему наперерез кто-то бросился. Я не поняла, что произошло, пока не услышала ликующий возглас Ландри:
– Всё, он мертв! Лисичка спасена!
– Раймон, – выдохнула я едва слышно.
Граф взглянул на меня. Потом наклонился к убитому.
– Мертв. Проклятье! Как же я так, а? Теперь не допросишь уже.
– Ты не виноват, – заметил Ландерик. – Тут была такая ситуация…
– Не болтай, а помоги Мурсине, – обронил Раймон и бросился ко мне. Принялся осматривать, расспрашивать. Осторожно поднял.
Прибежали стражники. Раймон что-то тихо велел им. Взял меня на руки и понес по лестнице наверх. Мурсина и Ландри шли за нами. Я радостно убедилась, что Мурсина ничего не сломала. И даже не сильно ушиблась, если это было так, а не говорилось в утешение мне.
– Вот, я знала, что здесь есть подвох, – сказала она, когда я объяснила Раймону, почему оказалась в парке в такой час. – Как кольнуло что-то. Испугалась. И решила следом побежать.
– Прихватила полено – ну, умница! – произнес Раймон. – И такая смелая. На бандита броситься отважилась.
– Если б не Мурсина, то Лисичке бы настал конец, – ввернул Ландерик. – Мы бы не успели. И Лисичка…
– Я прибью тебя! – рявкнул Раймон. – Друг, ни слова больше. Не хочу даже думать о том, что Алейра погибнуть могла.
Я вдруг спохватилась, что Раймон устал. Попросила отпустить меня. Попробовала идти, и это получилось, нога лишь немного болела.
– Ничего, до бала заживет, – сказал Ландерик. – В таких случаях принято говорить «до свадьбы». Но…
– Друг, иди домой, – шепнул Раймон. – В наши покои.
– Э… А ты? – опешил Ландерик.
– Я провожу Алейру. Без тебя, один.
– А вернешься скоро?
– Я не знаю, – процедил Раймон, сверкнув глазами. Ландерик кивнул и дунул вправо. А мы пошли влево от парадного крыльца.
В маленьком вестибюле дворца Раймон снова взял меня на руки. И теперь уж нес до моей комнаты. Было хорошо, но сердце замирало от страха. А ну как нарвемся на герцога?! Второй раз встретить сына со мной – это слишком. Может заподозрить неладное.
– Принести вина вам? – спросила Мурсина, когда мы пришли.
– Да, – сказал Раймон. – И узнай, легли ли спать родители.
– А прием закончился? – спросила я.
– Час назад. Не затянулся, к счастью. Поэтому мы с Ландри оказались в нужный момент в парке. Мне весь вечер было очень тошно, захотелось выйти и проветриться.
Раймон подошел ко мне. Взял за руки, стиснув их слегка. Глубоко вздохнул, прикрыв на мгновение глаза.
– Алейра! Мой слуга не мог подсунуть записку под дверь. И я не заставил бы тебя идти ночью к пруду. Как ты повелась на уловку?! И записки нужно было сверить. Ты не сверила?
– Нет, – сказала я, взглянув на него виновато.
– На моей есть роспись и печать – моя личная, ее невозможно подделать. Ты не обратила внимания?
Я опять хотела сказать «нет», но лишь покачала головой. Печать… Да, я вспомнила. На второй записке ее не было. Но я не заметила. Понеслась сломя голову в парк.
– Ничего, – Раймон обнял меня. – Главное – ты жива и здорова. Раздевайся! – улыбнулся он. – Запаримся в шубах сейчас.
Я ждала, что Раймон будет в пышной одежде. Но он, видно, успел переодеться, прежде чем пойти в парк с Ландри. Или снял нарядный пурпуэн, оставшись в штанах и дублете – облегающей курточке, доходившей ему лишь до талии. И куртка и штаны были темно-синими. На бархате куртки мерцало золотое шитье оттенка лунного цвета. Наряд цвета неба в морозную зимнюю ночь… Как он шел Раймону! К его темно-голубым глазам и темным кудрям, падавшим на спину каскадом.
– Вот и я, – Мурсина вошла в комнату, неся поднос с вином и тарелкой слоеных пирожных. – Маг был здесь сейчас. Сказал, что не будет ложиться, так как надо провести расследование. Герцога велел не будить. Так что можете сидеть спокойно. Но смотри, Раймон…
– Мурсина, – обронил он с упреком.
– Не усни здесь только. А то как же утром уходить? Незаметно не уйдешь – сам знаешь.
Поставив поднос на стол, Мурсина удалилась. Раймон наполнил вином небольшие золоченые кубки.
– Ну, Алейра, давай – за твое чудесное спасение! Пей до дна, чтоб больше не случилось подобного.
Я боялась запьянеть, но выпила. Вино оказалось терпким и приятным. Почему-то слегка пахло розой. Или мне мерещится.
– Нет, ты не ошиблась, – произнес Раймон, когда я об этом спросила. – Есть такие вина, с легким ароматом роз. Их делают в Пьермонте – на родине моей бабки по матери. Я был в этой стране один раз. Видел море. И купался в нем, не помня себя от восторга. Мечтал…
Раймон замолчал и нахмурился. Вскинул голову, встряхнув волосами. Синие глаза сверкнули в полумраке комнаты, губы искривились в усмешке – горькой и слегка ироничной.
– Мечтал, что приеду туда, как женюсь. Ведь король Пьермонта – мой кузен. Зовет меня в гости всегда. Только нам теперь не до того. Война на пороге. И тащиться с нелюбимой женой к морю незачем.
– Видела вас на торговой площади, – пояснила я. – Давно, в октябре. Граф шутил с веселыми торговками.
– Ну, сравнила! – хмыкнул Ландерик. – Это – не невесты, и чего бы с ними не шутить.
– А невесту граф не насмотрел?
Раймон сдвинул брови.
– Ты же слышала мой разговор с отцом. Я сказал – не буду выбирать. Женюсь на такой, что навяжут.
– А если ты будешь несчастлив?
– Я не буду счастлив. Но довольно! Завели унылый разговор. Алейра, – его взгляд стал слегка озорным, – хочешь побывать на балу? Тебе будет это интересно. А я буду меньше скучать, видя тебя рядом.
Я взглянула на него с испугом.
– Вы с ума сошли. Как такое возможно?!
– Да легко. Ведь бал будет здесь, во дворце.
– Но что скажут все?
– Ничего. Там будет много людей, и не все из них друг друга знают.
– А ваши родители?
– Я договорюсь с матушкой. А отец тебя и не заметит. Он не смотрит на балах на женщин, его мысли заняты другим.
– Пойдешь в зал со мной, – прибавил Ландерик. – Если кто-то спросит про тебя, я скажу, что ты – моя кузина.
Раймон подошел ближе.
– Ну? Решилась? Говори мне «да»!
– Граф…
– Раймон, – поправил он меня. – Называй по имени, на «ты». Хорошо?
– Да, – выдохнула я.
Он обнял меня. Коснулся губами щеки и тотчас отступил на два шага. Посмотрел с волнением и тоской, затем улыбнулся беспечно.
– Наряд к балу мы тебе сошьем. Самый лучший. И не возражай! Я хочу так. Хочу, вот и всё.
Он опять внезапно помрачнел. Потом произнес:
– Я замерз. Что мы топчемся на одном месте?
Мы двинулись к пруду. Поначалу разговор не клеился. Раймон был задумчив, а я слишком взволнована. Но затем Ландри развеселил нас, и мы стали болтать все втроем. Обошли два раза большой пруд, чуть-чуть поиграли в снежки. Поднялись по лестнице, которая вела ко дворцу. И увидели возле крыльца герцога.
Он был не один. С ним стоял мужчина и две дамы. Рассмотреть их мне не удалось, так как герцог тоже нас заметил и тотчас направился к нам. Вид серьезный, хмурый. Не случилось ли опять чего?!
Не глядя на нас с Ландериком, герцог подошел к сыну.
– Раймон, – произнес он торжественно, – раз ты отказался выбирать невесту, то я сделал это за тебя. Дочь графа Жанвиля, Изарда.
Повисло молчание. Затем Раймон тихо спросил:
– Они будут жить во дворце?
– Да, конечно, – отозвался герцог. – Таких знатных гостей не держат в гостинице. Так что познакомитесь получше. Ну, идем!
Он хлопнул по плечу сына, и они ушли.
– Пошли и мы тоже, – грустно произнес Ландерик. – Провожу тебя до твоей комнаты.
Мы свернули налево и двинулись вдоль фасада дворца, который выходил в парк. Затем повернули направо. Покои принцессы и герцога находились в боковом крыле здания, и подняться в них можно было по маленькой лестнице, а не по парадной.
Ландерик вдруг выругался и сердито топнул ногой.
– Худший выбор! Герцог просто спятил! Изарда похожа по внешности на его жену. Но характер у нее другой! И не только это. Раймон и Изарда знакомы. Летом была свадьба Альтруды, сестры Раймона. Играли ее в столице, так как оба новобрачных приходились родней королю. Изарда была там. Завлекала Раймона по приказу своей гадкой маменьки. Но Раймон не влюбился в нее. Значит, и не влюбится! Любовь – это… – Ландерик ненадолго замолк. – Это как весна, которая наступила внезапно. Вчера еще всё было серым. Ни травинки, ни цветка, и холодно. И вдруг изменилось всё за пару дней. Понимаешь ты меня, Лисичка?
– Понимаю, – обронила я. – Но у всех по-разному бывает. Кто-то…
– Да при чем тут «кто-то», если мы говорим о Раймоне! Нужно что-то делать. Спасать нашего друга от этого дурацкого брака. Только как?!
– Никто не мешал Раймону самому невесту выбирать, – напомнила я. – И чего ты взъелся на Изарду? Может, она любит его.
– Нет. Не любит! Я уверен в этом!
Ландерик продолжал бушевать, не видя, что этот разговор мне мучителен. Наконец я распрощалась с ним. Разделась у себя в комнате. Села на сундук у стены, подтянув колени к животу и крепко обхватив их руками.
Вот и кончилось мое короткое счастье. Хрупкое, как снежинки, которые тают, прикоснувшись к рукавам одежды. Могло бы продлиться чуть дольше, до второго бала во дворце. Но, видимо, герцог смекнул, что толку от смотрин будет ноль. Лишь потеря времени, а время у них поджимает. Скоро будет помолвка, а затем и свадьба. Сразу после бала, наверное.
На душе было тяжко и мрачно. Я уже собралась поплакать – излить свое горе в слезах. Но вспомнила про принцессу, которой я могу срочно понадобиться, и пошла в гостиную. Никого. И в кабинете тоже.
– Принцесса в парадных покоях, – раздался за моей спиной чей-то голос. – Вернется нескоро. Нужно присмотреться к невесте. Будут вместе обедать, а потом разговоры вести.
Мурсина. Вот не ждала, что заговорит. Мы одни здесь. Сейчас скажет гадость. Для того и подошла ко мне, улучив момент, когда никого нет.
– Да не бойся, – вздохнула она. – И прости, что я тебя обидела! Последнее дело – обижать сиротку, которой без того досталось от судьбы. Так делают только люди без сердца. И, наверное, я такая, да. Не была такой. Но, когда погиб второй муж, стала. Озлобилась на судьбу и на жизнь.
Она помолчала, задумчиво глядя в окно.
– Два покойных мужа… И тот, и другой были среди тех, кто двадцать два года назад спасал королевство вместе с герцогом и принцессой. Выжили в опасном походе. А потом… – Мурсина помрачнела. – Первый заболел, и его не смогли излечить. Второй на охоте погиб. Мне кажется, это я обоим принесла несчастья! И ни одному из мужей не смогла ребеночка родить.
– Но ведь счастье не только в детишках, – заметила я. – Люди счастливы, когда им тепло вместе. Ты мужей любила? Берегла?
– Да. Но – не уберегла!
– Ты не виновата, Мурсина. Как и я не виновата в том, что сама спаслась, а родные погибли…
Мы разговорились. Потом вместе обедали. Мурсина рассказала мне историю своей жизни, а я ей – свою.
В сумерках вернулась принцесса: ненадолго, чтоб сменить наряд к вечернему приему и ужину. Герцог пришел с ней. Их личные покои находились рядом, а спальня была общей. Она отделялась от гостиной принцессы только кабинетом, и в гостиную долетали их звонкие, возбужденные голоса.
– Спорят. Или ссорятся, – сказала Мурсина, прислушавшись. – Не нравится принцессе затея с женитьбой Раймона. И она права: не нужно это всё. Лучше на судьбу положиться, предоставить ей самой решать.
– А что говорит маг? – спросила я. – Его мнение что-то значит здесь?
– Значит. И немало. Но пока что Олифир молчит.
– Странно! Ведь помолвка будет со дня на день.
Мурсина пожала плечами.
– Видимо, не знает, что сказать. А то не молчал бы, конечно. Тут такое дело, что советы страшно раздавать, не обдумав их сто раз сперва.
– А что за прием во дворце? – спросила я опять. – По какому случаю?
Мурсина понизила голос.
– Пригласили девиц, с которыми Раймон танцевал на двух последних балах. Чтобы он взглянул на них еще раз. Герцог выбрал для него невесту, но помолвка еще не объявлена. Вдруг Раймону глянется другая? Когда девиц не толпа, а всего десяток, каждая из них на виду. Легче выбрать… Только это без толку! Раймон всех их знает. Ну и что тут заново смотреть? Сколько ни гуляй по дворцу, пялясь на обои на стенах, а они какими были вчера или месяц назад, такими и остались.
После ужина я ушла в свою комнату. Пыталась заняться чтением, благо в моем распоряжении появилась куча разных книг. Вдруг кто-то постучал. Я пошла к двери и открыла. В коридорчике никого не было. Зато на полу перед дверью лежала записка. Я подняла ее, развернула. Ощутила трепетную радость, узнав почерк Раймона.
«Алейра, я хочу тебя видеть. Приходи туда, где мы гуляли утром. Сейчас. Поскорее, прошу!»
Сердце гулко забилось: от восторга, затем – от тревоги. Поскорей… Зачем? Не иначе, что-то там случилось. На приеме этом. Интересно, он уже закончился? Или… Раймон убежал?! Может, поскандалил с отцом.
Я быстро натянула сапожки и закуталась в плащ. Хотела пройти в галерею через комнаты слуг, но услышала голоса и раздумала. Повернула в сторону гостиной. И наткнулась прямо на Мурсину.
– Ты куда? – опешила она. – На ночь глядя-то…
Вот проклятье! Что же ей сказать?
– У меня свиданье с Ландериком, – ответила я, не придумав ничего получше. – Ну, не то чтоб свиданье, а так… Позвал погулять перед сном.
– Как позвал? Когда?
– Прислал мне записку сейчас.
– С кем? Кто записку принес?
– Да какая разница?
– Такая. Это важно знать.
Я в досаде топнула ногой.
– Мурсина! Но ведь не твое это дело!
– Здесь подвох какой-то. Не стал бы тебя Раймон ночью в парк звать.
Догадалась. Ну, сейчас начнется…
– Ну, так кто записку принес? – спросила снова Мурсина.
– Я не знаю! Какой-то слуга.
– Та-ак, – Мурсина нахмурилась. – Знаешь… Пойдем вместе! Если это, в самом деле, граф, я вас сразу оставлю. И не разболтаю никому.
Но я отказалась и ушла. Было так досадно, что не передать словами. Врет Мурсина, что не разболтает. Доложит принцессе или самому герцогу. Получит Раймон нагоняй. А меня… Не выгонят, конечно, но смотреть будут, как на врага. Еще обвинят в том, что я графа с толку сбиваю в такой важный момент. Когда-то что-то не ладится, всегда ищут виновных.
ГЛАВА 6
В парке было тихо и пусто. Но везде горели фонари, и дорогу к пруду я нашла легко. Неслась как на крыльях. Чуть не поскользнулась в одном месте. Опомнилась, пошла медленней.
Деревья расступились, и в свете луны блеснул замерзший пруд. Где Раймон? Наверное, возле лестницы. Я по ней решила не идти. Она начинается недалеко от парадного крыльца, а там стоит стража, ей незачем видеть меня. Так что я спустилась по одной из боковых тропинок.
За моей спиной раздался хруст. Я быстро обернулась и попутно отскочила в сторону. Только это и спасло мне жизнь, как я осознала потом. Человек с ножом, который на меня прыгнул, машинально пробежал вперед. А я с воплем понеслась вдоль пруда, моля небеса о том, чтобы меня кто-то услышал и пришел на помощь.
Но бандит не мешкал. Догнал меня быстро, толкнул. Я упала, ткнувшись в снег лицом.
– Э-эх! – прозвучало где-то надо мной. – Ах, подонок! Получай еще…
Мурсина взмахнула поленом, обрушивая его на убийцу – судя по всему, второй раз. Но попала не по голове, куда метила, а лишь по плечу. Мерзавец взревел и толкнул Мурсину с такой силой, что она отлетела на лед, растянувшись там и потеряв полено.
Я хотела вскочить, но боль в ноге помешала. Бандит устремился ко мне, и тут ему наперерез кто-то бросился. Я не поняла, что произошло, пока не услышала ликующий возглас Ландри:
– Всё, он мертв! Лисичка спасена!
– Раймон, – выдохнула я едва слышно.
Граф взглянул на меня. Потом наклонился к убитому.
– Мертв. Проклятье! Как же я так, а? Теперь не допросишь уже.
– Ты не виноват, – заметил Ландерик. – Тут была такая ситуация…
– Не болтай, а помоги Мурсине, – обронил Раймон и бросился ко мне. Принялся осматривать, расспрашивать. Осторожно поднял.
Прибежали стражники. Раймон что-то тихо велел им. Взял меня на руки и понес по лестнице наверх. Мурсина и Ландри шли за нами. Я радостно убедилась, что Мурсина ничего не сломала. И даже не сильно ушиблась, если это было так, а не говорилось в утешение мне.
– Вот, я знала, что здесь есть подвох, – сказала она, когда я объяснила Раймону, почему оказалась в парке в такой час. – Как кольнуло что-то. Испугалась. И решила следом побежать.
– Прихватила полено – ну, умница! – произнес Раймон. – И такая смелая. На бандита броситься отважилась.
– Если б не Мурсина, то Лисичке бы настал конец, – ввернул Ландерик. – Мы бы не успели. И Лисичка…
– Я прибью тебя! – рявкнул Раймон. – Друг, ни слова больше. Не хочу даже думать о том, что Алейра погибнуть могла.
Я вдруг спохватилась, что Раймон устал. Попросила отпустить меня. Попробовала идти, и это получилось, нога лишь немного болела.
– Ничего, до бала заживет, – сказал Ландерик. – В таких случаях принято говорить «до свадьбы». Но…
– Друг, иди домой, – шепнул Раймон. – В наши покои.
– Э… А ты? – опешил Ландерик.
– Я провожу Алейру. Без тебя, один.
– А вернешься скоро?
– Я не знаю, – процедил Раймон, сверкнув глазами. Ландерик кивнул и дунул вправо. А мы пошли влево от парадного крыльца.
В маленьком вестибюле дворца Раймон снова взял меня на руки. И теперь уж нес до моей комнаты. Было хорошо, но сердце замирало от страха. А ну как нарвемся на герцога?! Второй раз встретить сына со мной – это слишком. Может заподозрить неладное.
– Принести вина вам? – спросила Мурсина, когда мы пришли.
– Да, – сказал Раймон. – И узнай, легли ли спать родители.
– А прием закончился? – спросила я.
– Час назад. Не затянулся, к счастью. Поэтому мы с Ландри оказались в нужный момент в парке. Мне весь вечер было очень тошно, захотелось выйти и проветриться.
Раймон подошел ко мне. Взял за руки, стиснув их слегка. Глубоко вздохнул, прикрыв на мгновение глаза.
– Алейра! Мой слуга не мог подсунуть записку под дверь. И я не заставил бы тебя идти ночью к пруду. Как ты повелась на уловку?! И записки нужно было сверить. Ты не сверила?
– Нет, – сказала я, взглянув на него виновато.
– На моей есть роспись и печать – моя личная, ее невозможно подделать. Ты не обратила внимания?
Я опять хотела сказать «нет», но лишь покачала головой. Печать… Да, я вспомнила. На второй записке ее не было. Но я не заметила. Понеслась сломя голову в парк.
– Ничего, – Раймон обнял меня. – Главное – ты жива и здорова. Раздевайся! – улыбнулся он. – Запаримся в шубах сейчас.
Я ждала, что Раймон будет в пышной одежде. Но он, видно, успел переодеться, прежде чем пойти в парк с Ландри. Или снял нарядный пурпуэн, оставшись в штанах и дублете – облегающей курточке, доходившей ему лишь до талии. И куртка и штаны были темно-синими. На бархате куртки мерцало золотое шитье оттенка лунного цвета. Наряд цвета неба в морозную зимнюю ночь… Как он шел Раймону! К его темно-голубым глазам и темным кудрям, падавшим на спину каскадом.
– Вот и я, – Мурсина вошла в комнату, неся поднос с вином и тарелкой слоеных пирожных. – Маг был здесь сейчас. Сказал, что не будет ложиться, так как надо провести расследование. Герцога велел не будить. Так что можете сидеть спокойно. Но смотри, Раймон…
– Мурсина, – обронил он с упреком.
– Не усни здесь только. А то как же утром уходить? Незаметно не уйдешь – сам знаешь.
Поставив поднос на стол, Мурсина удалилась. Раймон наполнил вином небольшие золоченые кубки.
– Ну, Алейра, давай – за твое чудесное спасение! Пей до дна, чтоб больше не случилось подобного.
Я боялась запьянеть, но выпила. Вино оказалось терпким и приятным. Почему-то слегка пахло розой. Или мне мерещится.
– Нет, ты не ошиблась, – произнес Раймон, когда я об этом спросила. – Есть такие вина, с легким ароматом роз. Их делают в Пьермонте – на родине моей бабки по матери. Я был в этой стране один раз. Видел море. И купался в нем, не помня себя от восторга. Мечтал…
Раймон замолчал и нахмурился. Вскинул голову, встряхнув волосами. Синие глаза сверкнули в полумраке комнаты, губы искривились в усмешке – горькой и слегка ироничной.
– Мечтал, что приеду туда, как женюсь. Ведь король Пьермонта – мой кузен. Зовет меня в гости всегда. Только нам теперь не до того. Война на пороге. И тащиться с нелюбимой женой к морю незачем.
