– О твоей помолвке объявили?
Раймон покачал головой.
– Отец было хотел объявить. Разозлится на мой кислый вид и на то, что я молчу весь вечер и ни на кого не смотрю. Но мать убедила его подождать до новогоднего бала.
– А Изарда Жанвиль? Вы общались?
– Да. Пришлось общаться. Нас оставили на целый час одних. Днем, после обеда. И не будешь же сидеть молчать, когда с тобой говорят.
Я взглянула на него пытливо.
– Ну, и как?
– Что – как? – не понял он.
– Как тебе невеста показалась?
Раймон раздраженно вздохнул.
– Алейра! Я здесь не за тем, чтобы слушать гадкие подколки.
– Но…
– Какой может показаться девушка, которую ты уже знаешь? Такой, как и раньше, наверное.
– А точнее?
– Что?
Я замялась. Он уже сердит. Сейчас разозлится сильней за мои вопросы и назойливость.
– Она хоть приятна тебе? Нравится на внешность и характер?
Раймон помолчал, неспешно ходя взад-вперед.
– Мне с ней скучно. И, по-моему, этим все сказано. Ты согласна?
– Нет, – сказала я, чувствуя, что играю себе лишь во вред, но не в силах молчать. – Раймон, извини, но я, кажется, поняла, в чем проблема. Ты не хочешь жениться. И держишься с невестами так, что они тебя просто боятся. Теряются и ведут себя глупо. А в итоге тебе с ними скучно.
– То есть я еще и виноват? Меня хотят силой женить, а я должен подыгрывать? Ну, Алейра! Вот, не ждал, что ты такое скажешь. И, наверное, мне пора идти. Я здесь загостился.
Он взял с сундука свою шубку и пошел к двери. Мое сердце сжалось. Хотелось закричать: «Стой!» Броситься за ним, схватить. Но я испугалась, что выдам себя с головой.
Раймон взялся за дверь. Но вдруг замер. Выругался вполголоса, швырнул вещи назад и подошел ко мне.
– Я не понял, – произнес он хмуро. – Ты и правда хочешь, чтоб ушел?
– Нет…
– Но ты же дала мне уйти!
– Что я могла сделать? Не бежать же было за тобой.
Он сильней нахмурился. Потом усмехнулся чуть колко.
– Не бежать… Смотри, какая гордая! А я вот за тобой побежал. Когда испугался за тебя там, в парке. Услышал твой крик. И понесся по лестнице, моля небеса, чтоб успеть. Клял себя за то, что вышел из дворца без оружия, не считая кинжала, который у меня при себе. Я не хвастаюсь! Не старюсь набить себе цену. Просто… относись ко мне, как я к тебе. Я не добрый. Не со всеми хорош и любезен. Но, если я в друзья кого-то выбрал, то я буду за него горой. И в ответ того же жду. Поддержки! А не осужденья и критики.
Он красноречиво помолчал и спросил:
– Ну, скажи, Алейра: ты мне – друг?
– Да, – кивнула я.
Раймон улыбнулся и нежно поцеловал меня в щеку.
– Давай выпьем еще, – он шагнул к столу, снова наполняя бокалы. – А потом залезем на кровать и будем говорить о веселом. Можно и о грустном – как пойдет. Главное – не про мою женитьбу. Ты пойми: меня тошнит от этого. Так что всё, забыли.
Мы сняли сапоги и улеглись на кровать, устроившись на подушках, которых здесь было четыре. Все было так странно, что казалось не совсем реальным. Ночь, и мы одни. В окно светит луна, и ласково бьются снежинки.
– Так. С чего начать? – Раймон приподнялся на локте, глядя на меня.
– Как ты подружился с Ландри? – спросила я. – Он тебе всех ближе. А ведь вы столь разные.
– Может, потому и сошлись. А еще я с ним много возился, вот и прикипел. Ландри – сын барона, нашего вассала. С рождением ему повезло, а вот дальше… Его мать умерла. Отец снова женился. И, как часто бывает, мачеха возненавидела пасынка. Стала притеснять и настропалять мужа против него. Когда мы в их замок заехали, я сразу не понял, что Ландри – не слуга, а старший сын барона. А когда узнал, мне стало его жалко. Попросил отца забрать Ландри. И он оказался средь моих товарищей.
Раймон помолчал и продолжил:
– Мой отец был недоволен им. Ленив, дисциплину плохо понимает, норовит хитрить. Да еще и в рыцари не годен. Стали упражняться с мечом, так Ландри едва не покалечился. Сперва врезал себе мечом по лбу – хорошо, что плашмя, а не лезвием, а затем и ногу распорол. Зато, когда я заболел и слег на неделю в постель, Ландерик сидел со мной как нянька. Развлекал без устали, и я не бесился на свое бессилие, как обычно во время болезни.
Раймон улыбнулся, а затем опять продолжал:
– Нам обоим было по четырнадцать, когда Ландерик влюбился – во взрослую девушку, фрейлину. Обожал ее, устраивал приятные сюрпризы и писал стихи. Это было трогательно, но девица только забавлялась. Однажды Ландри услышал, как она читает его стихи подружкам, и они хохочут. Разобиделся, пробрался сюда, – Раймон обвел взглядом комнату, – и испортил ее бальный наряд. Перед самым балом. Никто не заметил, пока не пришло время одеваться. Сколько было слез тогда и воплей!
Опросили слуг. Кто-то рассказал, что видел Ландри в коридоре. Мой отец был в гневе. Я услышал его разговор с матерью. Понял, что Ландри на сей раз выгонят. И тогда, – Раймон снова замолк, – тогда я вошел в комнату. И сказал, что это сделал я. А Ландри мне только помогал. Стоял у дверей и смотрел, чтоб меня не застали врасплох.
– Боги, – я приподнялась на кровати. – И что было?!
Раймон усмехнулся, блеснув в полумраке глазами.
– Что тут могло быть? Ясно, что отец меня выпорол. Я знал, что так будет. Что такого мне отец не спустит. Но что было делать? Друга потерять я не мог.
Раймон замолчал, глядя на огонь камина, в котором догорали угли. Я тоже молчала, дивясь тому, что услышала. Вспомнила фразу Раймона: «И, возможно, что отец мой прав. Я из тех, кому просто не дано любить»…
Что за глупость? Так не может быть. Тот, кто любит друзей и способен ради них на жертву, полюбит и женщину. Просто… Ну, всему свое время. И не все люди часто влюбляются. Мне вот двадцать лет недавно минуло, а я до Раймона была влюблена лишь однажды.
– Алейра, расскажи о себе, – попросил Раймон. – Как ты жила в Лимфурте, пока было мирное время? Или это тяжко для тебя?
– Нет, – сказала я и начала рассказ.
Мы уснули. Забыли о том, что нельзя. А точнее, сами не заметили, как это случилось. Болтали, болтали, и вдруг…
Проснулась я утром – под шумок разговора Раймона с отцом. И тот, и другой стояли напротив кровати.
– А вот и Алейра проснулась, – герцог посмотрел на меня. – Будь любезна, дай записку мне. Ту, что принесли тебе под ночь.
Я вскинула взгляд на Раймона. Он кивнул, и я слезла с кровати. Подошла к столу. Достала записку из книги и подала герцогу.
Он прочел. Затем спросил меня:
– Алейра, а с чего ты решила, что это Раймон написал?
– Я так не подумала, – ответила я торопливо. – Я решила – это Ландерик. Мы с ним подружились. И…
– Не нужно, – произнес Раймон, сверкнув глазами. – Отец, я отвечу сам на твой вопрос. Только давай выйдем и оставим Алейру в покое.
Герцог вперил в него хмурый взгляд.
– Ты осознаешь, что натворил? По твоей вине Алейра едва не погибла. Ты вскружил ей голову. И дал повод думать…
– Вовсе нет! – вскричала я, забыв, перед кем нахожусь. – Граф тут не при чем. Просто я немного легкомысленна. Из тех девушек, что плохо берегут свою честь.
Герцог глянул на меня с усмешкой.
– Твоя честь – это твоя честь, Алейра. Ты вольна с ней делать что угодно. А мы, Гренфуры, должны беречь свою. И у нас не принято перекладывать вину на женщин. Так что не трудись защищать передо мной Раймона, ты его лишь оскорбляешь этим.
Они вышли. Я опять забралась на кровать. Легла на подушку, которая пахла Раймоном. И почувствовала такую тоску, что мне захотелось рыдать.
Герцог понял все. Да еще домыслил, чего нет. Я сказала правду. Раймон вовсе не кружил мне голову. И не завлекал. И даже не целовал, когда мы лежали вдвоем. Вел себя, как друг… Но отцу он это не докажет. Представляю, что подумал герцог, увидев нас вдвоем на кровати. И как был напуган и зол. Теперь запретит Раймону даже приближаться ко мне.
Я боялась встречаться с принцессой. Ждала строгих взглядов, упреков. Но принцессу волновало не то, что Раймон у меня ночевал, а совсем другое.
– Ну, Мурсина, видишь? – спросила она с мрачной иронией, когда мы остались в ее кабинете втроем. – Во дворце бандиты завелись! Вот так будешь по коридору идти, и всадят нож в спину.
Мурсина тяжко вздохнула.
– Откуда они взялись? Вигмар Беполен навербовал?
– Возможно, – кивнула принцесса. – Человек, который едва не убил Алейру, работал три года у нас. Истопник. Растапливал печи с каминами. Я думаю, что он сам и подсунул записку Алейре. Он сюда был вхож, и ему это было нетрудно.
– Ужас просто! – Мурсина поежилась.
– Да, еще бы, – хмыкнула принцесса. – Но еще ужасней, что он здесь не один. Ведь записку не он писал явно. Кто-то грамотный, кто знает почерк Раймона. И вот это уже совсем скверно… А еще я не могу понять, чем им помешала Алейра, – продолжала принцесса после небольшой паузы. – Убивать из одной мести глупо. Сказать, что чародей испугался, что Алейра его опознает? Да, она запомнила его. Ну и что? Опознать можно только при встрече. А где они могут столкнуться? Нигде.
Принцесса задумалась и внезапно подошла ко мне. Оглядела с головы до ног, затем повернулась к Мурсине.
– А что, если это Жанвили решили Алейру убить? – вдруг предположила она. – Они ее вчера видели. В обществе Раймона.
– Но она их дочке не соперница! Женой стать не может.
– И что? – усмехнулась принцесса. – Они навели справки, разузнали про Алейру всё. Рассудили, что Раймон из-за нее не женится, и решили с дороги убрать. Может, неправа я, но есть подозрение на них. А раз так, то свадьбе не бывать! Еще не хватало – чтоб мы породнились с убийцами.
Принцесса возмущенно вздохнула и прибавила:
– И Изарда мне не очень нравится. Не лежит душа к ней. Если б у Раймона лежала, то дело другое. Но раз нет, то и говорить не о чем. Помолвки нельзя допустить.
– Герцог будет в гневе, – заметила грустно Мурсина.
– Да, наверное, мы опять поссоримся, – бесстрастно отозвалась принцесса. – Но я все равно…
Она замолчала, так как в кабинет вошел герцог.
– У нас неприятности, – объявил он, глядя на жену. – В военном гарнизоне пожар. Прискакал гонец. Уверяет, что пожар устроил некий маг. Так что мы с Олифиром сейчас едем туда.
– Боги, – выдохнула принцесса.
– Раймон рвется с нами, но я не хочу его брать. Боюсь! Пусть останется здесь и лучше развлекает Изарду.
– Вот нам только до гостей сейчас, – буркнула принцесса.
Они пошли в спальню, мы с Мурсиной – в гостиную. Мурсина осталась там, а я поспешила к себе, чтоб не попадаться лишний раз на глаза герцогу.
День тянулся скучно. Я ждала, что меня навестит Ландерик, но он не пришел. А принцесса не дала мне никакой работы. Ее здесь и не было. Проводила мужа и ушла в парадные покои, занимать гостей.
Вернулась принцесса уже после ужина. Кликнула меня.
– Алейра, – сказала она, – сходи в библиотеку, поищи мне интересных книжек. Что-нибудь такое – с приключениями. Герцога все нет. Я, наверное, не усну сегодня, а буду в постели читать.
Она позвала стражника и велела проводить меня. Мы спустились на первый этаж, прошли по пустой галерее. В библиотеке было темно, но стражник пробрался к столу и зажег свечи в стоявшем на нем канделябре. Затем вышел, сказав, что подождет меня в коридоре.
Я была здесь уже не впервой. Знала, где стоят какие книги. Отобрала три. И уже собралась уходить, как дверь отворилась, и в комнату вошел герцог.
Мое удивление было так велико, что я чуть не выронила книжки. Да и то сказать… Герцог, судя по всему, только вернулся. Был в походной одежде: черной с серебром, густой рысий мех на плаще. Весь такой красивый… и пугающий. Сам похож на рысь.
– Добрый вечер, Алейра, – приветливо улыбнулся он мне. – Не пугайся – я тебя не съем. Положи эти книжки на стол. И давай присядем! У меня к тебе есть разговор.
Герцог указал на диван, обитый темным бархатом. Сбросил плащ и сел, закинув ногу на ногу. Я взглянула на дверь, как будто оттуда могло появиться спасение. И мне стало хуже при виде слуги с подносом, на котором стояло вино.
– Ну, садись же, – приказал мне герцог. – Выпей чуть вина, чтоб расслабиться.
Ничего не оставалось, как положить книжки и сесть. Герцог взял бокал, и мне пришлось взять второй. Я сделала пару глотков и вернула бокал на поднос. Слуга подождал, пока герцог поставит туда свой бокал, и ушел, оставив поднос на столе.
Герцог пододвинулся ближе. Я заметила, что его кудри пушатся гораздо сильней, чем обычно. И кажутся не пепельно-русыми, а слегка золотистыми в свете канделябра. Седины не видать, хотя ему уже сорок четыре. Морщин почти нет. И он стройный, словно молодой.
– Как ты хороша, – сказал герцог мягко, почти ласково. – В такую недолго влюбиться. Так что я Раймона понимаю. Но и ты пойми! Он не может на тебе жениться. Нас осудят все за такой брак. И не только в этом дело.
Герцог пододвинулся еще. И теперь я отчетливо уловила аромат духов, который исходил от него. Тонкий и прелестный, дурманящий. Настолько приятный, что я потянула ноздрями, вдыхая его глубоко.
– Когда дворянин или купец выдает замуж дочь, он всегда дает за ней приданое. Деньги, земли с замками. Я за один год выдал замуж двух дочерей. Убыток большой получился! И я должен возместить его.
– Понимаю, – закивала я. – Но, поверьте, у меня и в мыслях…
– Не оправдывайся, – прервал он меня. – Все мечтают о хорошей доле. И всем хочется молодых, красивых женихов. Ты найдешь такого без труда, если у тебя появится приданое. Дом в два этажа, обставленный не хуже дворянского. А к нему… Ну где-то пять трактиров.
– Пять трактиров? – повторила я, дивясь все сильней. А еще – тревожась, ибо заподозрила неладное. Да куда он клонит?! Неужели…
– Таких, как «Миндальная утка». Ты трудилась там. А можешь стать хозяйкой! Будешь ходить в бархате, в мехах и ездить в своем экипаже. Даже страшно представить, какая очередь из женихов выстроится. Наверное, от торговой площади и до самых городских ворот.
Герцог рассмеялся и прибавил:
– И ни одному дураку не придет на ум осудить тебя за то, что ты получила богатство, пожив у меня во дворце. Да, напротив, скажут: молодец! Ловкая девица, сумела завлечь герцога.
– Я не завлекала вас, – промолвила я севшим голосом.
Герцог усмехнулся и кивнул.
– Да. Не завлекала. Я завлекся сам! Подпал под твои чары, Алейра. Стань моей! Жалеть потом не будешь. Я клянусь тебе, дитя мое.
Я хотела встать и убежать. Но герцог удержал меня. Не рукой, а взглядом. Посмотрел в глаза – и как заворожил. Даже закружилась голова. От его пронзительных глаз и запаха пьянящих духов.
– Алейра, – произнес герцог вкрадчиво. – Солнышко, красавица моя. Обожаю! Влюблен как мальчишка. С ума уж схожу по тебе…
Он хотел меня поцеловать. И в этот момент кто-то распахнул дверь. А затем захлопнул с такой силой, что поднос с бокалами вина, стоявший на краю стола, грохнулся на пол.
Я опомнилась. Испуганно взвизгнула. Оттолкнула герцога, вскочила и помчалась со всех ног к дверям.
В галерее, выходившей окнами на двор, было пусто. Только стражник храпел, прислонившись спиною к стене. Но вдруг пробудился. Встряхнул головой, фыркнул.
– Что? Случилось что-то?! – вскричал он, встревожившись.
– Нет, – сказала я дрожащим голосом. – Ничего не случилось… Идем!
– Погодите, – стражник окончательно проснулся. – Мы не загасили свет в той комнате. Так нельзя! Пожар может случиться.
Он вошел в библиотеку.
Раймон покачал головой.
– Отец было хотел объявить. Разозлится на мой кислый вид и на то, что я молчу весь вечер и ни на кого не смотрю. Но мать убедила его подождать до новогоднего бала.
– А Изарда Жанвиль? Вы общались?
– Да. Пришлось общаться. Нас оставили на целый час одних. Днем, после обеда. И не будешь же сидеть молчать, когда с тобой говорят.
Я взглянула на него пытливо.
– Ну, и как?
– Что – как? – не понял он.
– Как тебе невеста показалась?
Раймон раздраженно вздохнул.
– Алейра! Я здесь не за тем, чтобы слушать гадкие подколки.
– Но…
– Какой может показаться девушка, которую ты уже знаешь? Такой, как и раньше, наверное.
– А точнее?
– Что?
Я замялась. Он уже сердит. Сейчас разозлится сильней за мои вопросы и назойливость.
– Она хоть приятна тебе? Нравится на внешность и характер?
Раймон помолчал, неспешно ходя взад-вперед.
– Мне с ней скучно. И, по-моему, этим все сказано. Ты согласна?
– Нет, – сказала я, чувствуя, что играю себе лишь во вред, но не в силах молчать. – Раймон, извини, но я, кажется, поняла, в чем проблема. Ты не хочешь жениться. И держишься с невестами так, что они тебя просто боятся. Теряются и ведут себя глупо. А в итоге тебе с ними скучно.
– То есть я еще и виноват? Меня хотят силой женить, а я должен подыгрывать? Ну, Алейра! Вот, не ждал, что ты такое скажешь. И, наверное, мне пора идти. Я здесь загостился.
Он взял с сундука свою шубку и пошел к двери. Мое сердце сжалось. Хотелось закричать: «Стой!» Броситься за ним, схватить. Но я испугалась, что выдам себя с головой.
Раймон взялся за дверь. Но вдруг замер. Выругался вполголоса, швырнул вещи назад и подошел ко мне.
– Я не понял, – произнес он хмуро. – Ты и правда хочешь, чтоб ушел?
– Нет…
– Но ты же дала мне уйти!
– Что я могла сделать? Не бежать же было за тобой.
Он сильней нахмурился. Потом усмехнулся чуть колко.
– Не бежать… Смотри, какая гордая! А я вот за тобой побежал. Когда испугался за тебя там, в парке. Услышал твой крик. И понесся по лестнице, моля небеса, чтоб успеть. Клял себя за то, что вышел из дворца без оружия, не считая кинжала, который у меня при себе. Я не хвастаюсь! Не старюсь набить себе цену. Просто… относись ко мне, как я к тебе. Я не добрый. Не со всеми хорош и любезен. Но, если я в друзья кого-то выбрал, то я буду за него горой. И в ответ того же жду. Поддержки! А не осужденья и критики.
Он красноречиво помолчал и спросил:
– Ну, скажи, Алейра: ты мне – друг?
– Да, – кивнула я.
Раймон улыбнулся и нежно поцеловал меня в щеку.
– Давай выпьем еще, – он шагнул к столу, снова наполняя бокалы. – А потом залезем на кровать и будем говорить о веселом. Можно и о грустном – как пойдет. Главное – не про мою женитьбу. Ты пойми: меня тошнит от этого. Так что всё, забыли.
Мы сняли сапоги и улеглись на кровать, устроившись на подушках, которых здесь было четыре. Все было так странно, что казалось не совсем реальным. Ночь, и мы одни. В окно светит луна, и ласково бьются снежинки.
– Так. С чего начать? – Раймон приподнялся на локте, глядя на меня.
– Как ты подружился с Ландри? – спросила я. – Он тебе всех ближе. А ведь вы столь разные.
– Может, потому и сошлись. А еще я с ним много возился, вот и прикипел. Ландри – сын барона, нашего вассала. С рождением ему повезло, а вот дальше… Его мать умерла. Отец снова женился. И, как часто бывает, мачеха возненавидела пасынка. Стала притеснять и настропалять мужа против него. Когда мы в их замок заехали, я сразу не понял, что Ландри – не слуга, а старший сын барона. А когда узнал, мне стало его жалко. Попросил отца забрать Ландри. И он оказался средь моих товарищей.
Раймон помолчал и продолжил:
– Мой отец был недоволен им. Ленив, дисциплину плохо понимает, норовит хитрить. Да еще и в рыцари не годен. Стали упражняться с мечом, так Ландри едва не покалечился. Сперва врезал себе мечом по лбу – хорошо, что плашмя, а не лезвием, а затем и ногу распорол. Зато, когда я заболел и слег на неделю в постель, Ландерик сидел со мной как нянька. Развлекал без устали, и я не бесился на свое бессилие, как обычно во время болезни.
Раймон улыбнулся, а затем опять продолжал:
– Нам обоим было по четырнадцать, когда Ландерик влюбился – во взрослую девушку, фрейлину. Обожал ее, устраивал приятные сюрпризы и писал стихи. Это было трогательно, но девица только забавлялась. Однажды Ландри услышал, как она читает его стихи подружкам, и они хохочут. Разобиделся, пробрался сюда, – Раймон обвел взглядом комнату, – и испортил ее бальный наряд. Перед самым балом. Никто не заметил, пока не пришло время одеваться. Сколько было слез тогда и воплей!
Опросили слуг. Кто-то рассказал, что видел Ландри в коридоре. Мой отец был в гневе. Я услышал его разговор с матерью. Понял, что Ландри на сей раз выгонят. И тогда, – Раймон снова замолк, – тогда я вошел в комнату. И сказал, что это сделал я. А Ландри мне только помогал. Стоял у дверей и смотрел, чтоб меня не застали врасплох.
– Боги, – я приподнялась на кровати. – И что было?!
Раймон усмехнулся, блеснув в полумраке глазами.
– Что тут могло быть? Ясно, что отец меня выпорол. Я знал, что так будет. Что такого мне отец не спустит. Но что было делать? Друга потерять я не мог.
Раймон замолчал, глядя на огонь камина, в котором догорали угли. Я тоже молчала, дивясь тому, что услышала. Вспомнила фразу Раймона: «И, возможно, что отец мой прав. Я из тех, кому просто не дано любить»…
Что за глупость? Так не может быть. Тот, кто любит друзей и способен ради них на жертву, полюбит и женщину. Просто… Ну, всему свое время. И не все люди часто влюбляются. Мне вот двадцать лет недавно минуло, а я до Раймона была влюблена лишь однажды.
– Алейра, расскажи о себе, – попросил Раймон. – Как ты жила в Лимфурте, пока было мирное время? Или это тяжко для тебя?
– Нет, – сказала я и начала рассказ.
***
Мы уснули. Забыли о том, что нельзя. А точнее, сами не заметили, как это случилось. Болтали, болтали, и вдруг…
Проснулась я утром – под шумок разговора Раймона с отцом. И тот, и другой стояли напротив кровати.
– А вот и Алейра проснулась, – герцог посмотрел на меня. – Будь любезна, дай записку мне. Ту, что принесли тебе под ночь.
Я вскинула взгляд на Раймона. Он кивнул, и я слезла с кровати. Подошла к столу. Достала записку из книги и подала герцогу.
Он прочел. Затем спросил меня:
– Алейра, а с чего ты решила, что это Раймон написал?
– Я так не подумала, – ответила я торопливо. – Я решила – это Ландерик. Мы с ним подружились. И…
– Не нужно, – произнес Раймон, сверкнув глазами. – Отец, я отвечу сам на твой вопрос. Только давай выйдем и оставим Алейру в покое.
Герцог вперил в него хмурый взгляд.
– Ты осознаешь, что натворил? По твоей вине Алейра едва не погибла. Ты вскружил ей голову. И дал повод думать…
– Вовсе нет! – вскричала я, забыв, перед кем нахожусь. – Граф тут не при чем. Просто я немного легкомысленна. Из тех девушек, что плохо берегут свою честь.
Герцог глянул на меня с усмешкой.
– Твоя честь – это твоя честь, Алейра. Ты вольна с ней делать что угодно. А мы, Гренфуры, должны беречь свою. И у нас не принято перекладывать вину на женщин. Так что не трудись защищать передо мной Раймона, ты его лишь оскорбляешь этим.
Они вышли. Я опять забралась на кровать. Легла на подушку, которая пахла Раймоном. И почувствовала такую тоску, что мне захотелось рыдать.
Герцог понял все. Да еще домыслил, чего нет. Я сказала правду. Раймон вовсе не кружил мне голову. И не завлекал. И даже не целовал, когда мы лежали вдвоем. Вел себя, как друг… Но отцу он это не докажет. Представляю, что подумал герцог, увидев нас вдвоем на кровати. И как был напуган и зол. Теперь запретит Раймону даже приближаться ко мне.
ГЛАВА 7
Я боялась встречаться с принцессой. Ждала строгих взглядов, упреков. Но принцессу волновало не то, что Раймон у меня ночевал, а совсем другое.
– Ну, Мурсина, видишь? – спросила она с мрачной иронией, когда мы остались в ее кабинете втроем. – Во дворце бандиты завелись! Вот так будешь по коридору идти, и всадят нож в спину.
Мурсина тяжко вздохнула.
– Откуда они взялись? Вигмар Беполен навербовал?
– Возможно, – кивнула принцесса. – Человек, который едва не убил Алейру, работал три года у нас. Истопник. Растапливал печи с каминами. Я думаю, что он сам и подсунул записку Алейре. Он сюда был вхож, и ему это было нетрудно.
– Ужас просто! – Мурсина поежилась.
– Да, еще бы, – хмыкнула принцесса. – Но еще ужасней, что он здесь не один. Ведь записку не он писал явно. Кто-то грамотный, кто знает почерк Раймона. И вот это уже совсем скверно… А еще я не могу понять, чем им помешала Алейра, – продолжала принцесса после небольшой паузы. – Убивать из одной мести глупо. Сказать, что чародей испугался, что Алейра его опознает? Да, она запомнила его. Ну и что? Опознать можно только при встрече. А где они могут столкнуться? Нигде.
Принцесса задумалась и внезапно подошла ко мне. Оглядела с головы до ног, затем повернулась к Мурсине.
– А что, если это Жанвили решили Алейру убить? – вдруг предположила она. – Они ее вчера видели. В обществе Раймона.
– Но она их дочке не соперница! Женой стать не может.
– И что? – усмехнулась принцесса. – Они навели справки, разузнали про Алейру всё. Рассудили, что Раймон из-за нее не женится, и решили с дороги убрать. Может, неправа я, но есть подозрение на них. А раз так, то свадьбе не бывать! Еще не хватало – чтоб мы породнились с убийцами.
Принцесса возмущенно вздохнула и прибавила:
– И Изарда мне не очень нравится. Не лежит душа к ней. Если б у Раймона лежала, то дело другое. Но раз нет, то и говорить не о чем. Помолвки нельзя допустить.
– Герцог будет в гневе, – заметила грустно Мурсина.
– Да, наверное, мы опять поссоримся, – бесстрастно отозвалась принцесса. – Но я все равно…
Она замолчала, так как в кабинет вошел герцог.
– У нас неприятности, – объявил он, глядя на жену. – В военном гарнизоне пожар. Прискакал гонец. Уверяет, что пожар устроил некий маг. Так что мы с Олифиром сейчас едем туда.
– Боги, – выдохнула принцесса.
– Раймон рвется с нами, но я не хочу его брать. Боюсь! Пусть останется здесь и лучше развлекает Изарду.
– Вот нам только до гостей сейчас, – буркнула принцесса.
Они пошли в спальню, мы с Мурсиной – в гостиную. Мурсина осталась там, а я поспешила к себе, чтоб не попадаться лишний раз на глаза герцогу.
День тянулся скучно. Я ждала, что меня навестит Ландерик, но он не пришел. А принцесса не дала мне никакой работы. Ее здесь и не было. Проводила мужа и ушла в парадные покои, занимать гостей.
Вернулась принцесса уже после ужина. Кликнула меня.
– Алейра, – сказала она, – сходи в библиотеку, поищи мне интересных книжек. Что-нибудь такое – с приключениями. Герцога все нет. Я, наверное, не усну сегодня, а буду в постели читать.
Она позвала стражника и велела проводить меня. Мы спустились на первый этаж, прошли по пустой галерее. В библиотеке было темно, но стражник пробрался к столу и зажег свечи в стоявшем на нем канделябре. Затем вышел, сказав, что подождет меня в коридоре.
Я была здесь уже не впервой. Знала, где стоят какие книги. Отобрала три. И уже собралась уходить, как дверь отворилась, и в комнату вошел герцог.
Мое удивление было так велико, что я чуть не выронила книжки. Да и то сказать… Герцог, судя по всему, только вернулся. Был в походной одежде: черной с серебром, густой рысий мех на плаще. Весь такой красивый… и пугающий. Сам похож на рысь.
– Добрый вечер, Алейра, – приветливо улыбнулся он мне. – Не пугайся – я тебя не съем. Положи эти книжки на стол. И давай присядем! У меня к тебе есть разговор.
Герцог указал на диван, обитый темным бархатом. Сбросил плащ и сел, закинув ногу на ногу. Я взглянула на дверь, как будто оттуда могло появиться спасение. И мне стало хуже при виде слуги с подносом, на котором стояло вино.
– Ну, садись же, – приказал мне герцог. – Выпей чуть вина, чтоб расслабиться.
Ничего не оставалось, как положить книжки и сесть. Герцог взял бокал, и мне пришлось взять второй. Я сделала пару глотков и вернула бокал на поднос. Слуга подождал, пока герцог поставит туда свой бокал, и ушел, оставив поднос на столе.
Герцог пододвинулся ближе. Я заметила, что его кудри пушатся гораздо сильней, чем обычно. И кажутся не пепельно-русыми, а слегка золотистыми в свете канделябра. Седины не видать, хотя ему уже сорок четыре. Морщин почти нет. И он стройный, словно молодой.
– Как ты хороша, – сказал герцог мягко, почти ласково. – В такую недолго влюбиться. Так что я Раймона понимаю. Но и ты пойми! Он не может на тебе жениться. Нас осудят все за такой брак. И не только в этом дело.
Герцог пододвинулся еще. И теперь я отчетливо уловила аромат духов, который исходил от него. Тонкий и прелестный, дурманящий. Настолько приятный, что я потянула ноздрями, вдыхая его глубоко.
– Когда дворянин или купец выдает замуж дочь, он всегда дает за ней приданое. Деньги, земли с замками. Я за один год выдал замуж двух дочерей. Убыток большой получился! И я должен возместить его.
– Понимаю, – закивала я. – Но, поверьте, у меня и в мыслях…
– Не оправдывайся, – прервал он меня. – Все мечтают о хорошей доле. И всем хочется молодых, красивых женихов. Ты найдешь такого без труда, если у тебя появится приданое. Дом в два этажа, обставленный не хуже дворянского. А к нему… Ну где-то пять трактиров.
– Пять трактиров? – повторила я, дивясь все сильней. А еще – тревожась, ибо заподозрила неладное. Да куда он клонит?! Неужели…
– Таких, как «Миндальная утка». Ты трудилась там. А можешь стать хозяйкой! Будешь ходить в бархате, в мехах и ездить в своем экипаже. Даже страшно представить, какая очередь из женихов выстроится. Наверное, от торговой площади и до самых городских ворот.
Герцог рассмеялся и прибавил:
– И ни одному дураку не придет на ум осудить тебя за то, что ты получила богатство, пожив у меня во дворце. Да, напротив, скажут: молодец! Ловкая девица, сумела завлечь герцога.
– Я не завлекала вас, – промолвила я севшим голосом.
Герцог усмехнулся и кивнул.
– Да. Не завлекала. Я завлекся сам! Подпал под твои чары, Алейра. Стань моей! Жалеть потом не будешь. Я клянусь тебе, дитя мое.
Я хотела встать и убежать. Но герцог удержал меня. Не рукой, а взглядом. Посмотрел в глаза – и как заворожил. Даже закружилась голова. От его пронзительных глаз и запаха пьянящих духов.
– Алейра, – произнес герцог вкрадчиво. – Солнышко, красавица моя. Обожаю! Влюблен как мальчишка. С ума уж схожу по тебе…
Он хотел меня поцеловать. И в этот момент кто-то распахнул дверь. А затем захлопнул с такой силой, что поднос с бокалами вина, стоявший на краю стола, грохнулся на пол.
Я опомнилась. Испуганно взвизгнула. Оттолкнула герцога, вскочила и помчалась со всех ног к дверям.
В галерее, выходившей окнами на двор, было пусто. Только стражник храпел, прислонившись спиною к стене. Но вдруг пробудился. Встряхнул головой, фыркнул.
– Что? Случилось что-то?! – вскричал он, встревожившись.
– Нет, – сказала я дрожащим голосом. – Ничего не случилось… Идем!
– Погодите, – стражник окончательно проснулся. – Мы не загасили свет в той комнате. Так нельзя! Пожар может случиться.
Он вошел в библиотеку.
