– Проклятье! – прорычал он, перескакивая через препятствие. – Я этого так не оставлю! – и выбежал из оранжереи впереди Максима и Ольги.
– Противник бежал с поля боя, – произнес Максим, когда они с Ольгой выбрались в столовую. – Прекрасно! Ну что, Оленька, – с улыбкой обратился он к ней, – не вернуться ли нам в бальную залу?
– Да после того, что вы отчудили, я даже говорить с вами не хочу, – гневно процедила она. – Я пойду в бальную залу лишь затем, чтобы отыскать Зинаиду и сказать, что я уезжаю. Вернусь в ее дом и буду ждать ее там, если она не захочет ехать вместе со мной.
– Ольга, ну что вы, ей-богу? – расстроился Максим. – Да вы не сердиться на меня должны, а благодарить. Без меня вы бы не узнали, каков этот маркиз. А он – человек непорядочный. Думал, что перед ним вы, и при этом вел себя так, как недопустимо вести себя с барышнями.
Не отвечая, Ольга принялась высматривать в толпе Зинаиду. Не найдя ее в бальной зале, пошла по анфиладе гостиных и вскоре натолкнулась на Зину, сидевшую на диване с кавалером. К большой радости Ольги, Зинаида решила покинуть маскарад вместе с ней.
– Не уговаривайте меня остаться, – сказала она кавалеру. – Мне пора домой, и вы сами должны понять, почему.
С этими словами она взяла Ольгу под руку, и они устремились в сторону парадной лестницы.
– Как успехи, друг? – спросил Максим у Сергея. – Я смотрю, вы не разлучались весь вечер.
Сергей улыбнулся и вздохнул.
– Кажется, я серьезно влюблен, – проговорил он. – А насчет успехов не знаю.
– В любом случае, твои сердечные дела обстоят намного лучше моих, – по лицу Максима скользнула кривая усмешка. – Я опять умудрился впасть в немилость Ольги!
– Я не удивлен, – добродушно рассмеялся Сергей. – Но поедем ко мне, там поговорим. Здесь нам незачем оставаться, не так ли?
Максим согласно кивнул, и они тоже двинулись к лестнице.
На другое утро
Потерев глаза, чтобы окончательно проснуться, Зина подложила под спину подушку и села на кровати.
– Какой дивный был вчера вечерок, – мечтательно прошептала она. – Поистине волшебный!
Она оглядела комнату, отделанную в голубых и золотистых тонах, и внезапно почувствовала себя птицей, заточенной в золотую клетку. Ее душа рвалась отсюда. Куда? Этого Зина не знала. Лишь чувствовала, что хочет уехать. Из дома, который с некоторых пор стал казаться чужим, от глупого, надоевшего мужа, да и просто из Петербурга.
Перед взором Зины возникло лицо мужчины, с которым она танцевала весь вчерашний вечер. Правильные, но не слишком строгие черты, красиво очерченный рот и выразительные карие глаза, излучающие доброту и ум. А также почтительную, ненавязчивую нежность. К ней. Только к ней одной! На других людей он смотрел иначе: с легкой ироничной усмешкой, которая нравилась Зине. Впрочем, в графе Меркалове ей нравилось решительно все.
Когда им наскучило танцевать, они уселись на диване в гостиной и завели беседу. Зина не могла вспоминать ее без волнения…
– Вы помните нашу первую встречу, графиня?
– На вечере у Остолопова? Разумеется!
– Нет, не там. Мы встречались тремя днями раньше.
– Быть не может! И где же?
– Возле конторы адвоката Бережного. Вы сходили с крыльца, когда я подъехал. На вас была прелестная розовая шляпка с цветами и перьями, очень вам к лицу. Мы едва не столкнулись, но вы были так погружены в свои мысли, что даже не заметили меня.
– Я ездила показать адвокату свой брачный контракт. Хотела узнать, могу ли распоряжаться доходами с именья, назначенного мне в приданое.
– И что сказал адвокат?
– Что эти деньги – мои.
– Тогда почему вы были так грустны?
– Потому что…
Она замолчала, вспомнив, что перед ней не подружка и нельзя говорить о своих семейных неурядицах.
– Я уже не помню, – беспечно улыбнулась она. – Да и какая вам разница? Мы едва знакомы.
– Да, – кивнул Сергей, – мы видимся всего третий раз. И однако, – он посмотрел на нее долгим, внимательным и нежным взглядом, – я уже успел в вас влюбиться. Понимаю, что это звучит странно. Мне и самому странно. Никогда не верил в любовь с первого взгляда.
Зина испытала такой прилив радости, что не сдержала улыбки. Но быстро опомнилась и напустила на себя строгий вид.
– Прошу вас, граф, если вы хотите, чтоб мы были друзьями, никогда не говорите мне таких слов, – сказала она. – А любви с первого взгляда не бывает! И вообще никакой любви нет, – прибавила она с легким вызовом. – Бывает только влечение, которое быстро проходит.
Сергей снова посмотрел на нее долгим взглядом.
– Вот как, – проговорил он задумчиво. – Но я точно знаю, что мои мать и отец друг друга любили. Целых десять лет.
– Вы не можете знать, – возразила Зина. – Вы были ребенком, когда потеряли их. Но не буду спорить. Может, вы и правы. Только это бывает так редко, что нет смысла и мечтать о любви.
– Почему же?
– Чтобы не было разочарований.
Сергей ненадолго задумался и кивнул.
– Да. Лучше не мечтать. И самого слова «любовь» не произносить. Я вам больше его и не скажу. Просто… буду рядом, пока буду нужен.
– Еще хуже! – рассмеялась Зина. – Давать обещания женщине, которую почти не знаешь. И довольно говорить о таком! Расскажите мне лучше о ваших путешествиях…
Вспомнив весь этот разговор, Зинаида вздохнула и нахмурилась. Глупо отрицать очевидное. Она увлеклась графом Меркаловым и была близка к тому, чтоб влюбиться. Но вот этого ей и не хотелось – в кого-то влюбляться.
Зинаида была не настолько наивна, чтоб не понимать, к чему это может привести. Это означало либо закрутить нудный платонический роман, либо пуститься в адюльтер. Первое казалось ей глупым, а второе – рискованным и способным погубить ее жизнь. Хотя… Разве ее жизнь уже не погублена?
«Я погубила свою жизнь, когда согласилась выйти за Лопухина, – с горечью подумала Зина. – Я всегда, с самого начала знала, каков он. И все равно вышла за него. Потому что он был богат, а моя семья обеднела за войну, и мы не могли жить в столице. Потому что он был красив. И особенно потому, что так хотела маменька, а я не могла ее разочаровать. И вот, теперь мне уже не быть с человеком, которого я смогу серьезно уважать и любить. Так стоит ли позволять себе влюбляться? Это может принести мне страданья, а я не хочу страдать».
Зина слезла с кровати и позвала служанку, чтобы та помогла ей одеться. Время близилось к завтраку, и Зина пошла в гостиную, где должен был находиться Евгений. Он действительно был там, но не один, а с маркизом. Они оживленно спорили, и Зина, не в силах побороть любопытства, застыла у дверей.
– Вот видите, Симон, – с плохо скрываемым торжеством говорил Евгений, – вы упрекали меня, что я не могу ничего сделать для успеха нашего предприятия, а сами? Вы были у цели и так глупо все провалили!
– Черт возьми, граф, – раздраженно парировал маркиз, – если бы вы имели чуть больше влияния на жену, мне бы не пришлось разыгрывать из себя Ромео. Графиня представила бы вас Ольге, вы бы подружились и намекнули ей, что было бы неплохо вам с женой погостить у нее. Мы поехали бы в Ольгино именье и спокойно занялись поисками сокровищ.
– А почему вы сами не подали Ольге такую мысль? Сказали бы, что я сильно страдаю из-за разлада с женой…
– Как я мог это сделать? Я рассчитывал, что на маскараде у нас будет достаточно времени на разговоры, но вмешательство этого проклятого князька все испортило.
– Максима Шаховского?
– А кого же еще? – де Фурвиль сердито засопел. – Он спутал мне весь расклад. Мало того, что он подсунул мне вместо Ольги некую вульгарную особу, так еще и выставил меня в смешном свете. Мерзавец!
Евгений не удержался от смешка.
– Да, в находчивости ему не откажешь. Ловок, сукин сын!
– Ладно, граф, хватит болтать попусту, – оборвал маркиз. – Давайте лучше решим, как нам быть. У вас есть предложения?
– Но, помилуйте, что же я могу предложить? Вы же сами видите – я бессилен повлиять на жену. Она наотрез отказалась знакомить меня с Ольгой. У нее словно предубеждение против нашего знакомства. Или же она ведет себя так назло мне.
– Ясно, – заключил де Фурвиль. – Значит, мне придется снова действовать самому.
– И как же вы собираетесь действовать?
– Еще не решил, но придумаю. В конце концов, время еще терпит. Все равно, поисками сокровищ нельзя заняться раньше конца мая. Да и Ольга с женихом и дядюшкой не спешат возвращаться в провинцию.
На пороге соседней столовой появился лакей и объявил, что завтрак готов. Зина отошла от дверей, а затем с нарочитым шумом распахнула их, сделав вид, будто только сейчас появилась в гостиной. За завтраком разговор шел о пустяках. Потом общество распалось: маркиз уехал, Евгений пошел в кабинет, а Зина поднялась в свои покои.
Несколько минут она возбужденно ходила по будуару и спальне, обдумывая подслушанный разговор. Затем велела заложить карету и поехала в особняк Остолопова.
«Я должна рассказать Ольге про этот заговор, – думала она. – Маркиз де Фурвиль – отпетый аферист, неизвестно, что он еще предпримет, чтоб добиться ее расположения. И потом, эти таинственные сокровища, зарытые вблизи имения Ольги, меня заинтриговали. С какой стати де Фурвиль решил завладеть ими?! И Евгений… Ни слова не сказал мне, мерзавец. Врет как сивый мерин, только притворяется, что страдает из-за моей холодности».
Увы! Зину ждало большое огорчение. Оказалось, что Остолопов и его гости уехали на дачу в Царское Село и собираются пробыть там неделю или дольше.
По дороге домой Зина размышляла, что делать: искать Ольгу или дожидаться ее возвращенья. В любом случае, сегодня никуда не поедешь, так как уже поздно. Может, завтра?
Но назавтра Зина разболелась и слегла в постель с больным горлом и насморком.
После отъезда Ольги Максим, наконец, выбрал время и разобрался с наследством. Вернувшись от поверенного, он велел слугам принести ему коньяка. Однако пьяным он себя не чувствовал. Лишь с каждой минутой чувствовал себя все больше несчастным.
– Нет, я просто отказываюсь этому верить, – приговаривал он, кружа по библиотеке. – За такой малый срок пустить по ветру огромное состояние! Да что деньги? Они – сегодня нет, завтра есть. Но мои наследственные имения! Как он только посмел тронуть их?! И ладно бы только матушкины, но он продал подмосковное именье моего отца, которого не имел права касаться. Ну, и что же у меня осталось?
Максим отыскал в куче бумаг нужные и еще раз вчитался в них.
– Да, черт возьми, негусто, – криво усмехнулся он. – Половина имения в Смоленской губернии. На мою долю приходится около пятисот душ… Проклятье! Это, может быть, и устроило бы какого-нибудь провинциального помещика, но только не меня, князя Шаховского. На такие доходы я не смогу жить не то что в Петербурге, а даже в Москве.
Опорожнив очередную рюмку коньяка, Максим плюхнулся в кресло и хмуро уставился в стену. Будущее рисовалось ему в столь мрачных тонах, что не хотелось жить. Однако вскоре природное жизнелюбие его натуры взяло верх, и он принялся более спокойно обдумывать свое положение.
Для начала нужно разделить именье, так, чтоб усадебный дом достался ему, и с помощью тех денег, что он скопил за границей, устроить дела наилучшим образом. А попутно следует нанять адвоката и отсудить у Остолопова петербургский особняк. Потом он попытается взыскать с отчима компенсацию за отцовское именье. В конце концов, должны же у Остолопова остаться какие-то деньги! Не такой он растяпа, чтобы все растратить.
Взгляд Максима упал на портрет матери, и он почувствовал, как в нем закипает злость. Ему не хотелось думать о ней плохо, но по-другому он сейчас не мог. Как ни крути, но именно она являлась причиной его невзгод. Не выйди она десять лет назад за Остолопова, сейчас все было бы иначе.
– Как же ты могла увлечься этим мерзавцем? – произнес он, с упреком глядя в глаза красивой темноволосой женщине. – Понимаю: после смерти отца ты была одинока. Но как ты не разглядела, что представляет собою твой новый избранник? Хотя, – прибавил он с грустной усмешкой, – откуда ты могла это знать? Женщины падки на лесть и красивые ухаживания, а Остолоп знает в этом толк. Возможно, ты бы разглядела его истинное лицо со временем. Но ваш брак продлился лишь год, а потом ты заболела и умерла. И Остолоп получил право распоряжаться всем твоим состоянием…
Выпив еще коньяка, Максим закурил сигару и откинулся на спинку кресла. Теперь, когда он покончил с одним делом, его мысли перешли на другое. Он думал об Ольге Чижевской, отъезд которой огорчил его гораздо сильнее, чем он мог ожидать.
Они были знакомы немного, меньше двух недель. И все эти дни Ольга не выходила у него из мыслей. Не привыкший обманывать себя, Максим должен был признать, что никогда еще не думал о какой-то даме так много. Это не смущало его, а заставляло задуматься.
Чем его пленила эта провинциалка? Красивая? Да, пожалуй. Однако в Париже ему встречались более красивые женщины. Но в Ольге Чижевской было что-то особенное.
«Ум? Живость натуры? Обаяние? – задавал себе вопросы Максим. – Нет, не то, хотя это все в ней есть. Дело в чем-то другом. Да вот же! – осенило его. – Она чем-то похожа на меня. Ей тоже досталось от судьбы, и она так же рано повзрослела. Научилась скрывать свои чувства. Правда, в отличие от меня, у нее это не всегда получается. Но главное – мы во многом сходно смотрим на мир. Разница лишь в том, что она относится более снисходительно к людским недостаткам и слабостям. Но ведь она женщина!»
Он нахмурился, вспомнив, что к нему Ольга не была снисходительна. Он вечно умудрялся чем-нибудь ее разозлить и вывести из себя. Но в то же время, никому не удавалось так легко рассмешить ее и заставить непритворно развеселиться. Но этого мало. Ему вовсе не хочется состоять при ней в качестве шута. Ему нужно другое… Но зачем?
«А затем, что ты в нее влюбился, – иронично поздравил он себя. – И притом, без малейшей взаимности…»
Последняя мысль показалась Максиму возмутительной. Ну уж нет! Если он и впрямь серьезно влюбился в Ольгу, он заставит ее ответить на его чувства… Или же забудет ее! В любом случае, он ни за что не допустит, чтоб такая прекрасная девушка досталась его отчиму.
– Так ты говоришь, Спиридон Митрофаныч, дело верное? – Остолопов пытливо посмотрел на своего управляющего.
– Верное, ваше благородие, истинный крест верное! – пылко заверил тот. – Не будь я Спиридон Патрикеев, ежели это вздор. Да что толковать! Мне еще три года назад сказывали мужики, будто бы Бонапарт, драпая из Первопрестольной, зарыл в наших местах награбленные богатства. Только это все были слухи, потому никто и не искал эти сокровища. А теперь, когда тот француз перед смертью рассказал все нашему попу, сомнений не осталось. Вот только, он был головой слаб и не помнил точного места. Ну да эта беда поправимая, отыщем-с, коли прикажете.
Остолопов задумчиво покрутил усы.
– Ну что ж, Спиридон Митрофаныч, добро. Принимайся за дело, а я уж тебя вознагражу. Только смотри, брат, – он окинул управляющего строгим взглядом, – не проболтайся об этом никому.
– Что вы барин, как можно-с! – обиделся Патрикеев. – Нешто я совсем без ума? Ни одной живой душе не скажу, вот вам крест. А хлопотать начну тотчас по приезде домой.
– Все это, конечно, хорошо, – сказал чуть погодя Остолопов, – да только дело не такое простое, как кажется. Нужно мне самому в имение ехать. Потому что, хоть ты и ловок, но в чужих усадьбах не сможешь сокровища искать.
– Противник бежал с поля боя, – произнес Максим, когда они с Ольгой выбрались в столовую. – Прекрасно! Ну что, Оленька, – с улыбкой обратился он к ней, – не вернуться ли нам в бальную залу?
– Да после того, что вы отчудили, я даже говорить с вами не хочу, – гневно процедила она. – Я пойду в бальную залу лишь затем, чтобы отыскать Зинаиду и сказать, что я уезжаю. Вернусь в ее дом и буду ждать ее там, если она не захочет ехать вместе со мной.
– Ольга, ну что вы, ей-богу? – расстроился Максим. – Да вы не сердиться на меня должны, а благодарить. Без меня вы бы не узнали, каков этот маркиз. А он – человек непорядочный. Думал, что перед ним вы, и при этом вел себя так, как недопустимо вести себя с барышнями.
Не отвечая, Ольга принялась высматривать в толпе Зинаиду. Не найдя ее в бальной зале, пошла по анфиладе гостиных и вскоре натолкнулась на Зину, сидевшую на диване с кавалером. К большой радости Ольги, Зинаида решила покинуть маскарад вместе с ней.
– Не уговаривайте меня остаться, – сказала она кавалеру. – Мне пора домой, и вы сами должны понять, почему.
С этими словами она взяла Ольгу под руку, и они устремились в сторону парадной лестницы.
– Как успехи, друг? – спросил Максим у Сергея. – Я смотрю, вы не разлучались весь вечер.
Сергей улыбнулся и вздохнул.
– Кажется, я серьезно влюблен, – проговорил он. – А насчет успехов не знаю.
– В любом случае, твои сердечные дела обстоят намного лучше моих, – по лицу Максима скользнула кривая усмешка. – Я опять умудрился впасть в немилость Ольги!
– Я не удивлен, – добродушно рассмеялся Сергей. – Но поедем ко мне, там поговорим. Здесь нам незачем оставаться, не так ли?
Максим согласно кивнул, и они тоже двинулись к лестнице.
На другое утро
Потерев глаза, чтобы окончательно проснуться, Зина подложила под спину подушку и села на кровати.
– Какой дивный был вчера вечерок, – мечтательно прошептала она. – Поистине волшебный!
Она оглядела комнату, отделанную в голубых и золотистых тонах, и внезапно почувствовала себя птицей, заточенной в золотую клетку. Ее душа рвалась отсюда. Куда? Этого Зина не знала. Лишь чувствовала, что хочет уехать. Из дома, который с некоторых пор стал казаться чужим, от глупого, надоевшего мужа, да и просто из Петербурга.
Перед взором Зины возникло лицо мужчины, с которым она танцевала весь вчерашний вечер. Правильные, но не слишком строгие черты, красиво очерченный рот и выразительные карие глаза, излучающие доброту и ум. А также почтительную, ненавязчивую нежность. К ней. Только к ней одной! На других людей он смотрел иначе: с легкой ироничной усмешкой, которая нравилась Зине. Впрочем, в графе Меркалове ей нравилось решительно все.
Когда им наскучило танцевать, они уселись на диване в гостиной и завели беседу. Зина не могла вспоминать ее без волнения…
– Вы помните нашу первую встречу, графиня?
– На вечере у Остолопова? Разумеется!
– Нет, не там. Мы встречались тремя днями раньше.
– Быть не может! И где же?
– Возле конторы адвоката Бережного. Вы сходили с крыльца, когда я подъехал. На вас была прелестная розовая шляпка с цветами и перьями, очень вам к лицу. Мы едва не столкнулись, но вы были так погружены в свои мысли, что даже не заметили меня.
– Я ездила показать адвокату свой брачный контракт. Хотела узнать, могу ли распоряжаться доходами с именья, назначенного мне в приданое.
– И что сказал адвокат?
– Что эти деньги – мои.
– Тогда почему вы были так грустны?
– Потому что…
Она замолчала, вспомнив, что перед ней не подружка и нельзя говорить о своих семейных неурядицах.
– Я уже не помню, – беспечно улыбнулась она. – Да и какая вам разница? Мы едва знакомы.
– Да, – кивнул Сергей, – мы видимся всего третий раз. И однако, – он посмотрел на нее долгим, внимательным и нежным взглядом, – я уже успел в вас влюбиться. Понимаю, что это звучит странно. Мне и самому странно. Никогда не верил в любовь с первого взгляда.
Зина испытала такой прилив радости, что не сдержала улыбки. Но быстро опомнилась и напустила на себя строгий вид.
– Прошу вас, граф, если вы хотите, чтоб мы были друзьями, никогда не говорите мне таких слов, – сказала она. – А любви с первого взгляда не бывает! И вообще никакой любви нет, – прибавила она с легким вызовом. – Бывает только влечение, которое быстро проходит.
Сергей снова посмотрел на нее долгим взглядом.
– Вот как, – проговорил он задумчиво. – Но я точно знаю, что мои мать и отец друг друга любили. Целых десять лет.
– Вы не можете знать, – возразила Зина. – Вы были ребенком, когда потеряли их. Но не буду спорить. Может, вы и правы. Только это бывает так редко, что нет смысла и мечтать о любви.
– Почему же?
– Чтобы не было разочарований.
Сергей ненадолго задумался и кивнул.
– Да. Лучше не мечтать. И самого слова «любовь» не произносить. Я вам больше его и не скажу. Просто… буду рядом, пока буду нужен.
– Еще хуже! – рассмеялась Зина. – Давать обещания женщине, которую почти не знаешь. И довольно говорить о таком! Расскажите мне лучше о ваших путешествиях…
Вспомнив весь этот разговор, Зинаида вздохнула и нахмурилась. Глупо отрицать очевидное. Она увлеклась графом Меркаловым и была близка к тому, чтоб влюбиться. Но вот этого ей и не хотелось – в кого-то влюбляться.
Зинаида была не настолько наивна, чтоб не понимать, к чему это может привести. Это означало либо закрутить нудный платонический роман, либо пуститься в адюльтер. Первое казалось ей глупым, а второе – рискованным и способным погубить ее жизнь. Хотя… Разве ее жизнь уже не погублена?
«Я погубила свою жизнь, когда согласилась выйти за Лопухина, – с горечью подумала Зина. – Я всегда, с самого начала знала, каков он. И все равно вышла за него. Потому что он был богат, а моя семья обеднела за войну, и мы не могли жить в столице. Потому что он был красив. И особенно потому, что так хотела маменька, а я не могла ее разочаровать. И вот, теперь мне уже не быть с человеком, которого я смогу серьезно уважать и любить. Так стоит ли позволять себе влюбляться? Это может принести мне страданья, а я не хочу страдать».
Зина слезла с кровати и позвала служанку, чтобы та помогла ей одеться. Время близилось к завтраку, и Зина пошла в гостиную, где должен был находиться Евгений. Он действительно был там, но не один, а с маркизом. Они оживленно спорили, и Зина, не в силах побороть любопытства, застыла у дверей.
– Вот видите, Симон, – с плохо скрываемым торжеством говорил Евгений, – вы упрекали меня, что я не могу ничего сделать для успеха нашего предприятия, а сами? Вы были у цели и так глупо все провалили!
– Черт возьми, граф, – раздраженно парировал маркиз, – если бы вы имели чуть больше влияния на жену, мне бы не пришлось разыгрывать из себя Ромео. Графиня представила бы вас Ольге, вы бы подружились и намекнули ей, что было бы неплохо вам с женой погостить у нее. Мы поехали бы в Ольгино именье и спокойно занялись поисками сокровищ.
– А почему вы сами не подали Ольге такую мысль? Сказали бы, что я сильно страдаю из-за разлада с женой…
– Как я мог это сделать? Я рассчитывал, что на маскараде у нас будет достаточно времени на разговоры, но вмешательство этого проклятого князька все испортило.
– Максима Шаховского?
– А кого же еще? – де Фурвиль сердито засопел. – Он спутал мне весь расклад. Мало того, что он подсунул мне вместо Ольги некую вульгарную особу, так еще и выставил меня в смешном свете. Мерзавец!
Евгений не удержался от смешка.
– Да, в находчивости ему не откажешь. Ловок, сукин сын!
– Ладно, граф, хватит болтать попусту, – оборвал маркиз. – Давайте лучше решим, как нам быть. У вас есть предложения?
– Но, помилуйте, что же я могу предложить? Вы же сами видите – я бессилен повлиять на жену. Она наотрез отказалась знакомить меня с Ольгой. У нее словно предубеждение против нашего знакомства. Или же она ведет себя так назло мне.
– Ясно, – заключил де Фурвиль. – Значит, мне придется снова действовать самому.
– И как же вы собираетесь действовать?
– Еще не решил, но придумаю. В конце концов, время еще терпит. Все равно, поисками сокровищ нельзя заняться раньше конца мая. Да и Ольга с женихом и дядюшкой не спешат возвращаться в провинцию.
На пороге соседней столовой появился лакей и объявил, что завтрак готов. Зина отошла от дверей, а затем с нарочитым шумом распахнула их, сделав вид, будто только сейчас появилась в гостиной. За завтраком разговор шел о пустяках. Потом общество распалось: маркиз уехал, Евгений пошел в кабинет, а Зина поднялась в свои покои.
Несколько минут она возбужденно ходила по будуару и спальне, обдумывая подслушанный разговор. Затем велела заложить карету и поехала в особняк Остолопова.
«Я должна рассказать Ольге про этот заговор, – думала она. – Маркиз де Фурвиль – отпетый аферист, неизвестно, что он еще предпримет, чтоб добиться ее расположения. И потом, эти таинственные сокровища, зарытые вблизи имения Ольги, меня заинтриговали. С какой стати де Фурвиль решил завладеть ими?! И Евгений… Ни слова не сказал мне, мерзавец. Врет как сивый мерин, только притворяется, что страдает из-за моей холодности».
Увы! Зину ждало большое огорчение. Оказалось, что Остолопов и его гости уехали на дачу в Царское Село и собираются пробыть там неделю или дольше.
По дороге домой Зина размышляла, что делать: искать Ольгу или дожидаться ее возвращенья. В любом случае, сегодня никуда не поедешь, так как уже поздно. Может, завтра?
Но назавтра Зина разболелась и слегла в постель с больным горлом и насморком.
ГЛАВА 8
После отъезда Ольги Максим, наконец, выбрал время и разобрался с наследством. Вернувшись от поверенного, он велел слугам принести ему коньяка. Однако пьяным он себя не чувствовал. Лишь с каждой минутой чувствовал себя все больше несчастным.
– Нет, я просто отказываюсь этому верить, – приговаривал он, кружа по библиотеке. – За такой малый срок пустить по ветру огромное состояние! Да что деньги? Они – сегодня нет, завтра есть. Но мои наследственные имения! Как он только посмел тронуть их?! И ладно бы только матушкины, но он продал подмосковное именье моего отца, которого не имел права касаться. Ну, и что же у меня осталось?
Максим отыскал в куче бумаг нужные и еще раз вчитался в них.
– Да, черт возьми, негусто, – криво усмехнулся он. – Половина имения в Смоленской губернии. На мою долю приходится около пятисот душ… Проклятье! Это, может быть, и устроило бы какого-нибудь провинциального помещика, но только не меня, князя Шаховского. На такие доходы я не смогу жить не то что в Петербурге, а даже в Москве.
Опорожнив очередную рюмку коньяка, Максим плюхнулся в кресло и хмуро уставился в стену. Будущее рисовалось ему в столь мрачных тонах, что не хотелось жить. Однако вскоре природное жизнелюбие его натуры взяло верх, и он принялся более спокойно обдумывать свое положение.
Для начала нужно разделить именье, так, чтоб усадебный дом достался ему, и с помощью тех денег, что он скопил за границей, устроить дела наилучшим образом. А попутно следует нанять адвоката и отсудить у Остолопова петербургский особняк. Потом он попытается взыскать с отчима компенсацию за отцовское именье. В конце концов, должны же у Остолопова остаться какие-то деньги! Не такой он растяпа, чтобы все растратить.
Взгляд Максима упал на портрет матери, и он почувствовал, как в нем закипает злость. Ему не хотелось думать о ней плохо, но по-другому он сейчас не мог. Как ни крути, но именно она являлась причиной его невзгод. Не выйди она десять лет назад за Остолопова, сейчас все было бы иначе.
– Как же ты могла увлечься этим мерзавцем? – произнес он, с упреком глядя в глаза красивой темноволосой женщине. – Понимаю: после смерти отца ты была одинока. Но как ты не разглядела, что представляет собою твой новый избранник? Хотя, – прибавил он с грустной усмешкой, – откуда ты могла это знать? Женщины падки на лесть и красивые ухаживания, а Остолоп знает в этом толк. Возможно, ты бы разглядела его истинное лицо со временем. Но ваш брак продлился лишь год, а потом ты заболела и умерла. И Остолоп получил право распоряжаться всем твоим состоянием…
Выпив еще коньяка, Максим закурил сигару и откинулся на спинку кресла. Теперь, когда он покончил с одним делом, его мысли перешли на другое. Он думал об Ольге Чижевской, отъезд которой огорчил его гораздо сильнее, чем он мог ожидать.
Они были знакомы немного, меньше двух недель. И все эти дни Ольга не выходила у него из мыслей. Не привыкший обманывать себя, Максим должен был признать, что никогда еще не думал о какой-то даме так много. Это не смущало его, а заставляло задуматься.
Чем его пленила эта провинциалка? Красивая? Да, пожалуй. Однако в Париже ему встречались более красивые женщины. Но в Ольге Чижевской было что-то особенное.
«Ум? Живость натуры? Обаяние? – задавал себе вопросы Максим. – Нет, не то, хотя это все в ней есть. Дело в чем-то другом. Да вот же! – осенило его. – Она чем-то похожа на меня. Ей тоже досталось от судьбы, и она так же рано повзрослела. Научилась скрывать свои чувства. Правда, в отличие от меня, у нее это не всегда получается. Но главное – мы во многом сходно смотрим на мир. Разница лишь в том, что она относится более снисходительно к людским недостаткам и слабостям. Но ведь она женщина!»
Он нахмурился, вспомнив, что к нему Ольга не была снисходительна. Он вечно умудрялся чем-нибудь ее разозлить и вывести из себя. Но в то же время, никому не удавалось так легко рассмешить ее и заставить непритворно развеселиться. Но этого мало. Ему вовсе не хочется состоять при ней в качестве шута. Ему нужно другое… Но зачем?
«А затем, что ты в нее влюбился, – иронично поздравил он себя. – И притом, без малейшей взаимности…»
Последняя мысль показалась Максиму возмутительной. Ну уж нет! Если он и впрямь серьезно влюбился в Ольгу, он заставит ее ответить на его чувства… Или же забудет ее! В любом случае, он ни за что не допустит, чтоб такая прекрасная девушка досталась его отчиму.
– Так ты говоришь, Спиридон Митрофаныч, дело верное? – Остолопов пытливо посмотрел на своего управляющего.
– Верное, ваше благородие, истинный крест верное! – пылко заверил тот. – Не будь я Спиридон Патрикеев, ежели это вздор. Да что толковать! Мне еще три года назад сказывали мужики, будто бы Бонапарт, драпая из Первопрестольной, зарыл в наших местах награбленные богатства. Только это все были слухи, потому никто и не искал эти сокровища. А теперь, когда тот француз перед смертью рассказал все нашему попу, сомнений не осталось. Вот только, он был головой слаб и не помнил точного места. Ну да эта беда поправимая, отыщем-с, коли прикажете.
Остолопов задумчиво покрутил усы.
– Ну что ж, Спиридон Митрофаныч, добро. Принимайся за дело, а я уж тебя вознагражу. Только смотри, брат, – он окинул управляющего строгим взглядом, – не проболтайся об этом никому.
– Что вы барин, как можно-с! – обиделся Патрикеев. – Нешто я совсем без ума? Ни одной живой душе не скажу, вот вам крест. А хлопотать начну тотчас по приезде домой.
– Все это, конечно, хорошо, – сказал чуть погодя Остолопов, – да только дело не такое простое, как кажется. Нужно мне самому в имение ехать. Потому что, хоть ты и ловок, но в чужих усадьбах не сможешь сокровища искать.
