Танец закончился. Внезапно Женни вспомнила, что хотела поговорить с Березневым, и, когда они вышли из круга, придержала его за руку.
– Михаил Павлович, у меня есть к вам огромная просьба, – произнесла она с легким замешательством. – Когда мы беседовали, там, в парке, я неосмотрительно рассказала вам, каким образом вышла замуж…
– И теперь опасаетесь, что я растрезвоню об этом по всему свету, – докончил он так сухо и холодно, что Женни окончательно смешалась. – Не волнуйтесь, графиня, я не трепач.
Женни нервно сглотнула и глянула на него с мольбой.
– Пожалуйста, не сердитесь. Я и не сомневалась в вашей порядочности, клянусь! Просто… Я подумала, что все-таки надо предупредить вас. Так, на всякий случай.
– На всякий случай? – его глаза потеплели, и у Женни отлегло от сердца. – То бишь на случай того, если я окажусь болваном и сам не догадаюсь, что о таких вещах не стоит болтать?
– Ну что вы, я не думала о вас так! Просто… Ведь это так принято: если сболтнул что-то лишнее, предупреди человека, чтобы дальше него это не пошло.
Темные брови Березнева насмешливо приподнялись.
– И что? Такие предупреждения помогают?
– К сожалению, далеко не всегда, – рассмеялась Женни.
Березнев посмотрел в сторону выстаивающихся пар.
– Кажется, начинают польку? Не люблю этот танец, но с вами пойду танцевать, если вы окажете мне честь.
Женни лучезарно улыбнулась и подала ему руку. Танец был быстрым, с переменой партнеров, и они с Березневым не разговаривали. Но Женни и не хотелось говорить: она боялась снова сказать глупость и все испортить. На сердце у нее было хорошо и легко, она от души наслаждалась танцем и вниманием своего партнера. Березнев любовался ею, и ей было чертовски приятно это видеть и чувствовать.
За полькой последовали два вальса, затем снова полька. Женни танцевала с офицерами, потеряв Березнева из виду. Потом наступила обещанная Бурдукову кадриль. На вторую кадриль Женни не пригласили, и они с Бурдуковым уселись на диванчик возле стены. Наблюдая за танцующей Кэтти, Женни обмахивалась веером и рассеянно слушала болтовню Алексея Гавриловича.
– Не хотите подышать воздухом, графиня? – вдруг спросил он. – Я уже два часа не курил и просто умираю от желания затянуться папироской.
Женни согласно кивнула, и они направились к дверям. Но не успели они выйти из залы, как дорогу им преградила высокая дама в чрезмерно открытом изумрудном наряде с черными кружевами. Женни взглянула на нее и почувствовала прилив жгучей досады. Перед ней была баронесса Ферзен – вот уж кого Женни меньше всего хотелось сейчас видеть! Но как случилось, что они до сих пор не столкнулись? Видимо, Лидия приехала недавно и еще даже не танцевала.
– Месье Бурдуков, добрый вечер! – воскликнула баронесса, протягивая ему руку. – Сто лет не видала вас. Где вы пропадаете, почему не приезжаете навестить меня?
– Да вот, все в разъездах, любезная баронесса, – с улыбкой проговорил он. – Кочую по столичным окрестностям. То в Петергоф, то в Царское, а теперь вот сюда занесло.
– Понятно, – сказала баронесса, и, оценивающе посмотрев на Женни, прибавила: – Я смотрю, вы нашли себе миленькую компанию. Это Ипполит поручил вам опекать его юную жену?
– Э… в общем-то…
– А где он сам? Почему его нет здесь?
– Ему пришлось отъехать по делам.
– По делам? – тонкие брови баронессы изумленно взлетели, а в глазах появился ехидный блеск. – Помилуйте, да какие срочные дела могут найтись у бездельника Турновского? Да еще в день веселой пирушки и бала! Он что, в Петербург укатил?
– Нет, всего лишь в Гатчину.
– И не один, а с парой-тройкой приятелей, так?
Бурдуков недовольно нахмурился:
– Баронесса, я не понимаю, к чему этот допрос…
– Да мне просто жалко его жену! Похоже, это наивное создание не подозревает, на какие штучки способен ее благоверный, – Лидия посмотрела на Женни с сожалением. – Дорогая, хотите, я просвещу вас? Право же, я могу рассказать много интересного про своего милого кузена!
– Не стоит, сударыня, – с холодным достоинством ответила Женни. – Мне это совершенно неинтересно. И вообще, я буду вам очень признательна, если вы перестанете навязывать мне свое общество, – с этими словами она повернулась к баронессе спиной и потянула Бурдукова за руку.
– Скажите, какие мы гордые и благопристойные! – долетел до нее насмешливый возглас Лидии.
Миновав небольшую гостиную, Женни со своим кавалером оказались в комнате с буфетом. Женни уселась на диван у стены, а Бурдуков бросился за лимонадом.
– Милая графиня, не стоит придавать значения злобным словам этой женщины, – проговорил Бурдуков, усевшись рядом с ней. – Баронесса просто завидует вам. Она сама была влюблена в Ипполита, и ей крайне досадно, что он пренебрег ею.
– И, насколько я знаю, не только Ипполит, но и собственный муж, – колко заметила Женни. – Ведь он развелся с ней из-за ее недостойного поведения?
– Да, – подтвердил Бурдуков. – И оставил ее почти без гроша. Так что, сами понимаете, как она должна быть озлоблена.
Женни отдала ему пустой стакан и поднялась с дивана, тщательно расправив турнюр.
– Забудем об этой особе: она не стоит нашего внимания и времени. Пойдемте лучше дышать свежим воздухом и любоваться красотой парка.
Ночь выдалась теплая, и Женни совершенно не мерзла в своем легком платье. Огромный зеленый партер с кустарником и чахлыми цветниками, спускавшийся от дома к озеру, освещали цветные фонари. В конце партера находилась длинная терраса с каменной балюстрадой. От нее широкая изогнутая лестница спускалась к озеру, блестевшему в ночной темноте, словно полированное стекло. С левой стороны белел павильон, где они сегодня днем пировали. Женни заметила на мостике перед павильоном какую-то парочку: мужчину и женщину. Еще одна парочка стояла недалеко от Женни и Бурдукова, о чем-то оживленно болтая и смеясь.
«Куда же пропал Ипполит? – с тоской и легкой досадой подумала Женни. – Ведь с момента его отъезда прошло много времени. И муж Кэтти еще не вернулся… Ничего странного, раз они уехали вместе. Но что там случилось, неужто что-то серьезное? Как это все некстати, надобно сказать!»
– Графиня, хотите покурить? – обратился к ней Бурдуков. – У меня замечательные английские папиросы, самый, что ни на есть, первый сорт.
– Благодарю вас, но боюсь, у меня закружится голова, – отвечала Женни. – Я ведь очень редко курю, только когда… э… разойдусь!
– Ясненько, – кивнул Бурдуков. – Но тогда, может быть, выпьем по бокалу вина? Мы ведь еще ничего не пили с самого начала бала!
– Хорошо, – согласилась Женни. – Но только самого-самого легкого! И ни в коем случае не шампанского: после сегодняшнего банкета я на него даже смотреть не могу.
– Я мигом сгоняю в буфет и принесу, – пообещал Бурдуков и заспешил через партер к дому.
Проводив его взглядом, Женни повернулась к озеру. И тут за ее спиной раздался неприятный смех.
– Такая красотка – и совершенно одна! Не возражаете, если мы составим вам компанию, мадам?
Женни обернулась. И увидела двух весьма неприятных мужчин лет тридцати. Они не совсем твердо стояли на ногах, и от них на расстоянии несло перегаром. Один из них был завит, как пудель, и имел противные тонкие усики, придававшие его лицу несколько удивленное выражение. На обрюзгшем лице другого проступала светлая щетина, а его жидкие, несвежие волосы были гладко прилизаны к голове.
– Благодарю, господа, но у меня уже есть компания, – сухо ответила Женни.
– Кто? Старый хрыч Бурдуков? – иронично усмехнулся Пудель. – Уверяю вас, мы намного лучше.
– С нами интересней, поверьте, – подхватил его товарищ. – И, к тому же, мы первоклассные танцоры. – Он заговорщицки подмигнул приятелю. – Надеюсь, вы согласитесь оказать нам честь и подарить по одному танцу? Я прошу кадриль!
– А я – какой-нибудь вальс или польку, – заявил Пудель. – Вы окажете нам честь, не правда ли?
– Нет, не окажу, – ответила Женни, холодно глядя на обоих. – Я не танцую с кавалерами, которые едва держатся на ногах.
Приятели с притворным недоумением переглянулись.
– Вот еще глупости какие – едва держимся на ногах! – возмущенно воскликнул Пудель. – Да ничего подобного, мадам, вы ошибаетесь. Мы не больше пьяны, чем все остальные мужчины на вечере. Дайте мне вашу руку, и пойдем танцевать!
Так как Женни не двинулась с места, он шагнул к ней и схватил за руку. Женни тихо вскрикнула и попыталась вырваться, но ничего не вышло: Пудель держал ее крепко, а в его мутноватых глазах была написана такая отчаянная решимость не отпускать ее, что Женни испугалась. Не зная, что делать, она огляделась, но Бурдукова нигде не было. Зато за происходящим с явным удовольствием наблюдали две дамы, прятавшиеся за кустом сирени. Женни показалось, что на одной из них темно-зеленое платье, и ее вдруг осенило, что все это неспроста. Баронесса Ферзен решила устроить ей неприятность и подговорила своих поклонников оскорбить ее.
– Отпусти мою руку, пьяный негодяй, – строго произнесла Женни, стараясь сохранять выдержку. – И катись отсюда к чертям. Иначе я обещаю тебе крупные неприятности с моим мужем.
– О, у нас, оказывается, есть грозный муж! – издевательски протянул товарищ Пуделя. – Сейчас он примчится сюда, и нам всем достанется на орехи. Ну же, мадам, давайте, кричите и зовите его на помощь!
– Да погромче, а то он не услышит, – прибавил Пудель, с ехидной улыбкой глядя на Женни и дыша ей в лицо перегаром.
– А мы вам поможем, – весело прибавил его приятель. И, запрокинув голову, заблеял тоненьким голосом: – Помогите, люди добрые, ко мне пристают пьяные мерзавцы!
Из-за кустов сирени послышался дружный хохот, тотчас перешедший в испуганный визг. Затем раздался топот бегущих ног. Пудель чертыхнулся, отпрянул от Женни и бросился в сторону. Но уйти далеко ему не удалось, так как пару секунд спустя его уже яростно тряс за плечи Березнев.
– Пьяный ублюдок, ты что себе позволяешь?! – грозно вопрошал он. – Ты как посмел, а?
– Я… мы ничего не сделали, только…
Он не договорил, потому что Березнев размахнулся и двинул ему кулаком по скуле. Пудель жалобно вскрикнул и, не удержав равновесия, рухнул на траву.
– Проси прощение у дамы, – велел Березнев, помогая ему подняться. – Или я тебя сейчас так отделаю, что близкие друзья не узнают.
– Сударыня, ради бога, простите меня! – несчастным голосом проблеял Пудель. – Я не держал в мыслях ничего дурного, только хотел пошутить!
– И кто же вас подбил на такие шутки? – сердито спросила Женни. – Назовите мне имя этой женщины, я требую!
– Я… я не могу! – Пудель помотал головой, но, заметив, что руки Березнева снова сжимаются в кулаки, поспешно сказал: – Нас попросила баронесса Ферзен! Но мы, правда, не хотели причинить вам зла! Это была всего лишь невинная шутка!
– Позвольте, милостивый государь! Так не решаются дела между благородными людьми, – послышался голос его приятеля. Когда Березнев появился здесь, он струхнул и пустился наутек, но, видимо, устыдился своего малодушия и решил вернуться. – Вы только что дали в мор… ударили моего кузена, а меня отшвырнули с дороги, как какого-то паршивого щенка. Так… так нельзя! Я требую удовлетворения!
Женни почувствовала, как внутри у нее все холодеет. О боже, не хватало еще, чтобы Березневу пришлось драться из-за нее на дуэли! Она уже хотела вмешаться, но взявшийся откуда-то Бурдуков стиснул ее руку.
– Не мешайтесь, пожалуйста, он сам разберется, – прошептал он.
Березнев смерил говорившего презрительным взглядом и пожал плечами.
– Удовлетворения? – переспросил он. – Что ж, если хотите драться, я к вашим услугам. Но стреляться с вами я не буду.
– Как… Как это? – с замешательством пробормотал тот. – Вы… предлагаете мне драться с вами, как дерутся простые мужики? А стреляться, как подобает благородному дворянину, вы, значит, боитесь?
Женни ожидала, что Березнев вспылит, но ничего такого не произошло.
– Нет, – бесстрастно ответил он. – Просто не считаю нужным рисковать своей жизнью лишь из-за того, что какой-то надравшийся буян недоволен моими манерами. Это вам, любезнейший, можно стреляться – кому, черт возьми, нужна ваша ничтожная жизнь? А от меня зависит благополучие нескольких тысяч людей.
– Все правильно, Мишель, – раздался взволнованный голос князя Колычева. – Господа, я прошу вас немедленно покинуть мой дом, – обратился он к кузенам. – Баронесса Ферзен, которую я сейчас выгнал с вечера, закладывает экипаж. Поспешите же присоединиться к ней!
Пристыженные кузены потрусили к конюшне, а Колычев виновато посмотрел на Евгению.
– Ради бога, графиня, простите меня за то, что вам пришлось пережить такую неприятность у меня в гостях. Я не приглашал баронессу Ферзен, она явилась незваной вместе с этими господами, – он кивнул в сторону удаляющихся кузенов. – Право же, мне так неудобно, что не передать словами!
– Хозяин не может уследить за всеми гостями, – вздохнула Женни. – А баронесса с таким же успехом могла устроить мне неприятность в любом другом месте, раз задалась такой целью. Так что не упрекайте себя. Да и ничего страшного не случилось, в конце концов!
– Серж, я смотрю, тут уже собирается толпа зевак, – встревожено заметил Березнев. – Уводи их всех в дом, графине нужно побыть одной.
Колычев кивнул и заспешил к гостям. На террасе остались только Женни, Березнев и Бурдуков.
– Спасибо, что позвали меня, Алексей Гаврилович, – сказал Березнев, протягивая Бурдукову руку.
Женни недоуменно взглянула на Бурдукова, и тот пояснил:
– Я заметил, что эти мерзавцы, Елисеев и Ваксель, пристают к вам, и поспешил за Березневым, которого перед тем встретил в буфетной. Конечно, я мог бы и сам защитить вас, но мне ужасно хотелось, чтобы эти наглецы получили по физиономии. Ей-богу, ведь заслужили!
Не найдя, что ответить, Женни лишь рассеянно кивнула.
– О, к нам несут поднос с вином! – радостно закричал Бурдуков. – Наконец-то я смогу промочить горло!
– Давайте уйдем с открытого места, – предложил Березнев. – В конце террасы, под большим каштаном, есть скамейка… Сюда, любезнейший! – кивнул он лакею.
Они прошли между кустов сирени и оказались на небольшой лужайке, окруженной шиповником и тремя каштанами. Не успел лакей поставить поднос на скамейку, как из-за куста выпорхнула Кэтти.
– Насилу вас догнала, – пробормотала она, хватая Женни за руку. – Дорогая, князь Колычев мне все рассказал! Какой ужас, какие гадкие, подлые людишки!.. Как ты себя чувствуешь? Ты сильно расстроена?
– Еще бы, – всхлипнула Евгения. – Все было так хорошо, и вдруг… А главное, про этот скандал, наверное, уже все знают!
– Ну и что? – проговорил Березнев. – Не понимаю, почему вы должны чувствовать себя неловко. Если рассудить без эмоций, ничего ужасного не произошло. Так что не нужно переживать и считать вечер испорченным.
– Но… – Женни подняла на него несчастные глаза, – но ведь об этом происшествии, наверное, теперь будут судачить!
– И что с того? – он пожал плечами. – Посудачат пару дней и уймутся. Вы не сделали ничего такого, что могло бы вас скомпрометировать. Пусть лучше баронесса Ферзен волнуется за свою репутацию.
– Ей нечего волноваться, поскольку ее репутация давно и безнадежно испорчена, – желчно возразил Бурдуков. – Но давайте прекратим говорить об этой недостойной особе и промочим горло… Прошу вас, Катерина Ивановна, прошу вас, графиня! – Он вручил им рюмки и, подняв свою, торжественно произнес: – За то, чтобы наши недруги и завистники всегда бывали так же посрамлены, как сейчас!..
– Михаил Павлович, у меня есть к вам огромная просьба, – произнесла она с легким замешательством. – Когда мы беседовали, там, в парке, я неосмотрительно рассказала вам, каким образом вышла замуж…
– И теперь опасаетесь, что я растрезвоню об этом по всему свету, – докончил он так сухо и холодно, что Женни окончательно смешалась. – Не волнуйтесь, графиня, я не трепач.
Женни нервно сглотнула и глянула на него с мольбой.
– Пожалуйста, не сердитесь. Я и не сомневалась в вашей порядочности, клянусь! Просто… Я подумала, что все-таки надо предупредить вас. Так, на всякий случай.
– На всякий случай? – его глаза потеплели, и у Женни отлегло от сердца. – То бишь на случай того, если я окажусь болваном и сам не догадаюсь, что о таких вещах не стоит болтать?
– Ну что вы, я не думала о вас так! Просто… Ведь это так принято: если сболтнул что-то лишнее, предупреди человека, чтобы дальше него это не пошло.
Темные брови Березнева насмешливо приподнялись.
– И что? Такие предупреждения помогают?
– К сожалению, далеко не всегда, – рассмеялась Женни.
Березнев посмотрел в сторону выстаивающихся пар.
– Кажется, начинают польку? Не люблю этот танец, но с вами пойду танцевать, если вы окажете мне честь.
Женни лучезарно улыбнулась и подала ему руку. Танец был быстрым, с переменой партнеров, и они с Березневым не разговаривали. Но Женни и не хотелось говорить: она боялась снова сказать глупость и все испортить. На сердце у нее было хорошо и легко, она от души наслаждалась танцем и вниманием своего партнера. Березнев любовался ею, и ей было чертовски приятно это видеть и чувствовать.
За полькой последовали два вальса, затем снова полька. Женни танцевала с офицерами, потеряв Березнева из виду. Потом наступила обещанная Бурдукову кадриль. На вторую кадриль Женни не пригласили, и они с Бурдуковым уселись на диванчик возле стены. Наблюдая за танцующей Кэтти, Женни обмахивалась веером и рассеянно слушала болтовню Алексея Гавриловича.
– Не хотите подышать воздухом, графиня? – вдруг спросил он. – Я уже два часа не курил и просто умираю от желания затянуться папироской.
Женни согласно кивнула, и они направились к дверям. Но не успели они выйти из залы, как дорогу им преградила высокая дама в чрезмерно открытом изумрудном наряде с черными кружевами. Женни взглянула на нее и почувствовала прилив жгучей досады. Перед ней была баронесса Ферзен – вот уж кого Женни меньше всего хотелось сейчас видеть! Но как случилось, что они до сих пор не столкнулись? Видимо, Лидия приехала недавно и еще даже не танцевала.
– Месье Бурдуков, добрый вечер! – воскликнула баронесса, протягивая ему руку. – Сто лет не видала вас. Где вы пропадаете, почему не приезжаете навестить меня?
– Да вот, все в разъездах, любезная баронесса, – с улыбкой проговорил он. – Кочую по столичным окрестностям. То в Петергоф, то в Царское, а теперь вот сюда занесло.
– Понятно, – сказала баронесса, и, оценивающе посмотрев на Женни, прибавила: – Я смотрю, вы нашли себе миленькую компанию. Это Ипполит поручил вам опекать его юную жену?
– Э… в общем-то…
– А где он сам? Почему его нет здесь?
– Ему пришлось отъехать по делам.
– По делам? – тонкие брови баронессы изумленно взлетели, а в глазах появился ехидный блеск. – Помилуйте, да какие срочные дела могут найтись у бездельника Турновского? Да еще в день веселой пирушки и бала! Он что, в Петербург укатил?
– Нет, всего лишь в Гатчину.
– И не один, а с парой-тройкой приятелей, так?
Бурдуков недовольно нахмурился:
– Баронесса, я не понимаю, к чему этот допрос…
– Да мне просто жалко его жену! Похоже, это наивное создание не подозревает, на какие штучки способен ее благоверный, – Лидия посмотрела на Женни с сожалением. – Дорогая, хотите, я просвещу вас? Право же, я могу рассказать много интересного про своего милого кузена!
– Не стоит, сударыня, – с холодным достоинством ответила Женни. – Мне это совершенно неинтересно. И вообще, я буду вам очень признательна, если вы перестанете навязывать мне свое общество, – с этими словами она повернулась к баронессе спиной и потянула Бурдукова за руку.
– Скажите, какие мы гордые и благопристойные! – долетел до нее насмешливый возглас Лидии.
Миновав небольшую гостиную, Женни со своим кавалером оказались в комнате с буфетом. Женни уселась на диван у стены, а Бурдуков бросился за лимонадом.
– Милая графиня, не стоит придавать значения злобным словам этой женщины, – проговорил Бурдуков, усевшись рядом с ней. – Баронесса просто завидует вам. Она сама была влюблена в Ипполита, и ей крайне досадно, что он пренебрег ею.
– И, насколько я знаю, не только Ипполит, но и собственный муж, – колко заметила Женни. – Ведь он развелся с ней из-за ее недостойного поведения?
– Да, – подтвердил Бурдуков. – И оставил ее почти без гроша. Так что, сами понимаете, как она должна быть озлоблена.
Женни отдала ему пустой стакан и поднялась с дивана, тщательно расправив турнюр.
– Забудем об этой особе: она не стоит нашего внимания и времени. Пойдемте лучше дышать свежим воздухом и любоваться красотой парка.
Ночь выдалась теплая, и Женни совершенно не мерзла в своем легком платье. Огромный зеленый партер с кустарником и чахлыми цветниками, спускавшийся от дома к озеру, освещали цветные фонари. В конце партера находилась длинная терраса с каменной балюстрадой. От нее широкая изогнутая лестница спускалась к озеру, блестевшему в ночной темноте, словно полированное стекло. С левой стороны белел павильон, где они сегодня днем пировали. Женни заметила на мостике перед павильоном какую-то парочку: мужчину и женщину. Еще одна парочка стояла недалеко от Женни и Бурдукова, о чем-то оживленно болтая и смеясь.
«Куда же пропал Ипполит? – с тоской и легкой досадой подумала Женни. – Ведь с момента его отъезда прошло много времени. И муж Кэтти еще не вернулся… Ничего странного, раз они уехали вместе. Но что там случилось, неужто что-то серьезное? Как это все некстати, надобно сказать!»
– Графиня, хотите покурить? – обратился к ней Бурдуков. – У меня замечательные английские папиросы, самый, что ни на есть, первый сорт.
– Благодарю вас, но боюсь, у меня закружится голова, – отвечала Женни. – Я ведь очень редко курю, только когда… э… разойдусь!
– Ясненько, – кивнул Бурдуков. – Но тогда, может быть, выпьем по бокалу вина? Мы ведь еще ничего не пили с самого начала бала!
– Хорошо, – согласилась Женни. – Но только самого-самого легкого! И ни в коем случае не шампанского: после сегодняшнего банкета я на него даже смотреть не могу.
– Я мигом сгоняю в буфет и принесу, – пообещал Бурдуков и заспешил через партер к дому.
Проводив его взглядом, Женни повернулась к озеру. И тут за ее спиной раздался неприятный смех.
– Такая красотка – и совершенно одна! Не возражаете, если мы составим вам компанию, мадам?
Женни обернулась. И увидела двух весьма неприятных мужчин лет тридцати. Они не совсем твердо стояли на ногах, и от них на расстоянии несло перегаром. Один из них был завит, как пудель, и имел противные тонкие усики, придававшие его лицу несколько удивленное выражение. На обрюзгшем лице другого проступала светлая щетина, а его жидкие, несвежие волосы были гладко прилизаны к голове.
– Благодарю, господа, но у меня уже есть компания, – сухо ответила Женни.
– Кто? Старый хрыч Бурдуков? – иронично усмехнулся Пудель. – Уверяю вас, мы намного лучше.
– С нами интересней, поверьте, – подхватил его товарищ. – И, к тому же, мы первоклассные танцоры. – Он заговорщицки подмигнул приятелю. – Надеюсь, вы согласитесь оказать нам честь и подарить по одному танцу? Я прошу кадриль!
– А я – какой-нибудь вальс или польку, – заявил Пудель. – Вы окажете нам честь, не правда ли?
– Нет, не окажу, – ответила Женни, холодно глядя на обоих. – Я не танцую с кавалерами, которые едва держатся на ногах.
Приятели с притворным недоумением переглянулись.
– Вот еще глупости какие – едва держимся на ногах! – возмущенно воскликнул Пудель. – Да ничего подобного, мадам, вы ошибаетесь. Мы не больше пьяны, чем все остальные мужчины на вечере. Дайте мне вашу руку, и пойдем танцевать!
Так как Женни не двинулась с места, он шагнул к ней и схватил за руку. Женни тихо вскрикнула и попыталась вырваться, но ничего не вышло: Пудель держал ее крепко, а в его мутноватых глазах была написана такая отчаянная решимость не отпускать ее, что Женни испугалась. Не зная, что делать, она огляделась, но Бурдукова нигде не было. Зато за происходящим с явным удовольствием наблюдали две дамы, прятавшиеся за кустом сирени. Женни показалось, что на одной из них темно-зеленое платье, и ее вдруг осенило, что все это неспроста. Баронесса Ферзен решила устроить ей неприятность и подговорила своих поклонников оскорбить ее.
– Отпусти мою руку, пьяный негодяй, – строго произнесла Женни, стараясь сохранять выдержку. – И катись отсюда к чертям. Иначе я обещаю тебе крупные неприятности с моим мужем.
– О, у нас, оказывается, есть грозный муж! – издевательски протянул товарищ Пуделя. – Сейчас он примчится сюда, и нам всем достанется на орехи. Ну же, мадам, давайте, кричите и зовите его на помощь!
– Да погромче, а то он не услышит, – прибавил Пудель, с ехидной улыбкой глядя на Женни и дыша ей в лицо перегаром.
– А мы вам поможем, – весело прибавил его приятель. И, запрокинув голову, заблеял тоненьким голосом: – Помогите, люди добрые, ко мне пристают пьяные мерзавцы!
Из-за кустов сирени послышался дружный хохот, тотчас перешедший в испуганный визг. Затем раздался топот бегущих ног. Пудель чертыхнулся, отпрянул от Женни и бросился в сторону. Но уйти далеко ему не удалось, так как пару секунд спустя его уже яростно тряс за плечи Березнев.
– Пьяный ублюдок, ты что себе позволяешь?! – грозно вопрошал он. – Ты как посмел, а?
– Я… мы ничего не сделали, только…
Он не договорил, потому что Березнев размахнулся и двинул ему кулаком по скуле. Пудель жалобно вскрикнул и, не удержав равновесия, рухнул на траву.
– Проси прощение у дамы, – велел Березнев, помогая ему подняться. – Или я тебя сейчас так отделаю, что близкие друзья не узнают.
– Сударыня, ради бога, простите меня! – несчастным голосом проблеял Пудель. – Я не держал в мыслях ничего дурного, только хотел пошутить!
– И кто же вас подбил на такие шутки? – сердито спросила Женни. – Назовите мне имя этой женщины, я требую!
– Я… я не могу! – Пудель помотал головой, но, заметив, что руки Березнева снова сжимаются в кулаки, поспешно сказал: – Нас попросила баронесса Ферзен! Но мы, правда, не хотели причинить вам зла! Это была всего лишь невинная шутка!
– Позвольте, милостивый государь! Так не решаются дела между благородными людьми, – послышался голос его приятеля. Когда Березнев появился здесь, он струхнул и пустился наутек, но, видимо, устыдился своего малодушия и решил вернуться. – Вы только что дали в мор… ударили моего кузена, а меня отшвырнули с дороги, как какого-то паршивого щенка. Так… так нельзя! Я требую удовлетворения!
Женни почувствовала, как внутри у нее все холодеет. О боже, не хватало еще, чтобы Березневу пришлось драться из-за нее на дуэли! Она уже хотела вмешаться, но взявшийся откуда-то Бурдуков стиснул ее руку.
– Не мешайтесь, пожалуйста, он сам разберется, – прошептал он.
Березнев смерил говорившего презрительным взглядом и пожал плечами.
– Удовлетворения? – переспросил он. – Что ж, если хотите драться, я к вашим услугам. Но стреляться с вами я не буду.
– Как… Как это? – с замешательством пробормотал тот. – Вы… предлагаете мне драться с вами, как дерутся простые мужики? А стреляться, как подобает благородному дворянину, вы, значит, боитесь?
Женни ожидала, что Березнев вспылит, но ничего такого не произошло.
– Нет, – бесстрастно ответил он. – Просто не считаю нужным рисковать своей жизнью лишь из-за того, что какой-то надравшийся буян недоволен моими манерами. Это вам, любезнейший, можно стреляться – кому, черт возьми, нужна ваша ничтожная жизнь? А от меня зависит благополучие нескольких тысяч людей.
– Все правильно, Мишель, – раздался взволнованный голос князя Колычева. – Господа, я прошу вас немедленно покинуть мой дом, – обратился он к кузенам. – Баронесса Ферзен, которую я сейчас выгнал с вечера, закладывает экипаж. Поспешите же присоединиться к ней!
Пристыженные кузены потрусили к конюшне, а Колычев виновато посмотрел на Евгению.
– Ради бога, графиня, простите меня за то, что вам пришлось пережить такую неприятность у меня в гостях. Я не приглашал баронессу Ферзен, она явилась незваной вместе с этими господами, – он кивнул в сторону удаляющихся кузенов. – Право же, мне так неудобно, что не передать словами!
– Хозяин не может уследить за всеми гостями, – вздохнула Женни. – А баронесса с таким же успехом могла устроить мне неприятность в любом другом месте, раз задалась такой целью. Так что не упрекайте себя. Да и ничего страшного не случилось, в конце концов!
– Серж, я смотрю, тут уже собирается толпа зевак, – встревожено заметил Березнев. – Уводи их всех в дом, графине нужно побыть одной.
Колычев кивнул и заспешил к гостям. На террасе остались только Женни, Березнев и Бурдуков.
– Спасибо, что позвали меня, Алексей Гаврилович, – сказал Березнев, протягивая Бурдукову руку.
Женни недоуменно взглянула на Бурдукова, и тот пояснил:
– Я заметил, что эти мерзавцы, Елисеев и Ваксель, пристают к вам, и поспешил за Березневым, которого перед тем встретил в буфетной. Конечно, я мог бы и сам защитить вас, но мне ужасно хотелось, чтобы эти наглецы получили по физиономии. Ей-богу, ведь заслужили!
Не найдя, что ответить, Женни лишь рассеянно кивнула.
– О, к нам несут поднос с вином! – радостно закричал Бурдуков. – Наконец-то я смогу промочить горло!
– Давайте уйдем с открытого места, – предложил Березнев. – В конце террасы, под большим каштаном, есть скамейка… Сюда, любезнейший! – кивнул он лакею.
Они прошли между кустов сирени и оказались на небольшой лужайке, окруженной шиповником и тремя каштанами. Не успел лакей поставить поднос на скамейку, как из-за куста выпорхнула Кэтти.
– Насилу вас догнала, – пробормотала она, хватая Женни за руку. – Дорогая, князь Колычев мне все рассказал! Какой ужас, какие гадкие, подлые людишки!.. Как ты себя чувствуешь? Ты сильно расстроена?
– Еще бы, – всхлипнула Евгения. – Все было так хорошо, и вдруг… А главное, про этот скандал, наверное, уже все знают!
– Ну и что? – проговорил Березнев. – Не понимаю, почему вы должны чувствовать себя неловко. Если рассудить без эмоций, ничего ужасного не произошло. Так что не нужно переживать и считать вечер испорченным.
– Но… – Женни подняла на него несчастные глаза, – но ведь об этом происшествии, наверное, теперь будут судачить!
– И что с того? – он пожал плечами. – Посудачат пару дней и уймутся. Вы не сделали ничего такого, что могло бы вас скомпрометировать. Пусть лучше баронесса Ферзен волнуется за свою репутацию.
– Ей нечего волноваться, поскольку ее репутация давно и безнадежно испорчена, – желчно возразил Бурдуков. – Но давайте прекратим говорить об этой недостойной особе и промочим горло… Прошу вас, Катерина Ивановна, прошу вас, графиня! – Он вручил им рюмки и, подняв свою, торжественно произнес: – За то, чтобы наши недруги и завистники всегда бывали так же посрамлены, как сейчас!..
