Вместо этого он накидывал на их шеи хомуты и садился в повозку, давая тем самым понять, что еду нужно заслужить. Поначалу результатов никаких не было, звери просто не понимали, что делать, пытались тянуть ремни в разные стороны, после чего их беспокойство переходило в панику. Но когда по его просьбе Косс отходил на значительное расстояние вперёд, держа в руке приманку, грумы шли к нему, а Эливен при этом издавал звуки языком, напоминающие щёлканье камнем о камень. Позже помощь Косса уже была не нужна, звери безошибочно выполняли команду и шли вперёд.
У воина же появилась другая забота, которая показалась ему намного важнее занятия Эливена. Сотни мёртвых грумов лежали на поверхности озера, стоило только немного отойти от берега. Они умерли не так давно, хотя Косс мог в этом ошибаться, так как сделал этот вывод только по их виду. Лёд мог хранить мёртвые туши в целости и сохранности долгое время, но воин решил распорядиться этим добром по-другому. Ценная шкура и жир под ней могли бы пополнить запасы, которые в убежище кодбанов никогда не организовывались раньше. Коссу даже не пришлось просить воинов и стражников, чтобы они присоединились к работе. Более пятидесяти сильных и выносливых кодбанов, не понимающих, куда ещё приложить руки, кроме оружия, сами вызвались работать.
Несколько прямоугольных ям во льду не глубже десяти локтей, длиной и шириной в несколько шагов, заполнили мешками с жиром, шкурами, а всё остальное захоронили в пещере на берегу и завалили вход туда камнями. Мясо грумов отказался пробовать даже Эливен, который был первым, кто оценил онисов на вкус.
Настал день отъезда, грумы уже стояли, запряжённые в повозку, и нервно мотали головами, чувствуя суету на берегу. Эливена и Косса провожали. Соли, Нут, рабочие и несколько любопытных, которым вдруг довелось увидеть грумов в ином обличье, кроме как страшными слепыми тварями. Эливен долго смотрел в тоннель за их спинами, но так и не увидел то лицо, которое было ему дороже всего. Он всё понимал и не надеялся на чудо. Путники помахали рукой провожающим на берегу, Эливен прищёлкнул языком, и четвёрка грумов, царапая когтями лёд, потащила повозку за собой. Удивлению и восторгу провожающих не было конца, путники ещё долго слышали за спиной их возгласы, а грумы старались набрать ход, чтобы поскорее избавиться от этого ужасающего шума.
Половину пути грумы пробежали без остановки, но после этого, как по какой-то команде, они остановились и принялись фыркать и мотать головами.
- Знают себе цену, - тихо произнёс Косс, раскрывая мешок с онисами. Эливен вылез на лёд и подошёл к грумам, похлопал их по шее, но хомуты снимать не стал.
- Ничего, отдых не помешает. Тем более, мы преодолели половину пути в четыре раза быстрее, чем если бы мы шли пешком, - восторгался Эливен, снова садясь в повозку.
- Знаешь, что мне показалось странным? Когда мы шли по этой дороге прошлый раз, звери постоянно попадались нам то тут, то там. Ты заметил, что их больше нет? Неужели они все погибли? – размышлял Косс.
- Это было неизбежно. Ты сам видел, сколько их на льду, они умерли от голода. Это должно было случиться, рано или поздно. Когда-то они сами добывали себе пропитание, доставая онисов из воды, но что-то произошло, перед ними встала ледяная преграда. Может быть, какое-то время они собирали еду на берегу, но и этому пришёл конец.
- Неужели это последние грумы во всём подземелье?
- Может быть и так. Им повезло больше, чем другим. Когда-то мы мечтали, чтобы эти чудовища навсегда исчезли из нашей жизни, это время пришло. Кто знал тогда, что придётся пожалеть об этом?
Эливен щёлкнул языком, грумы послушно двинулись в путь. Всю оставшуюся дорогу путники молчали, каждый думал о своём, пока звери не остановились и не стали метаться из стороны в сторону. Эливен выскочил из повозки и принялся их успокаивать, а Косс встал во весь рост и стал вглядываться вперёд.
- Ха, да мы на месте. Кажется, плантаторы заняты чем-то, вроде добычи онисов! – воскликнул Косс, заметив кучи колотого льда, тускло отражающего зелёный свет.
Вскоре и сам Стаум обхватил своими ручищами друзей.
- Как видите, мы нашли применение скользким существам, как и вы. Проблема с пищей решена.
Стаум с восхищением смотрел на повозку и грумов, стоящих поодаль.
- Никогда не думал, что увижу нечто подобное. Человек приручил сверя с другого мира.
Убежище преобразилось, оно уже не выглядело таким мрачным, как прежде. В тоннелях стало светлее, а запах гари и гнили совсем улетучился. Но самое удивительное ждало друзей в тронном зале. Вместо ковров, которые когда-то покрывали стены комнаты Асимора, теперь было натянуто огромное полотно, сшитое из нескольких шкур грумов. Возле него корпел какой-то худой, ссутулившийся человек, он стоял на лестнице и что-то рисовал на шкурах, суетливо стирая и внося поправки, после чего отходил на пару шагов в сторону и оценивал свои художества.
- Да это же Порхо! – воскликнул Эливен. – Он рисует… схему подземелья!
- Верно, мой друг. Я нашёл занятие, которое ему оказалось по душе. Кое-что сохранилось в каморке того старика, Порхо тщательно скопировал это, а то, что было уничтожено, ещё предстоит восстановить. Ну и я времени не терял. Оказывается, таких засыпанных тоннелей несколько, я нашёл ещё два, но сдаётся мне, что их намного больше. Если бы не холод, я смог бы углубиться и в отдалённые места, но здешнее хозяйство требует постоянного присмотра и вмешательства.
- Ты обосновался здесь, в этой замечательной комнате? – поинтересовался Косс, хитро прищурив глаза.
- Нет, тут вы ошибаетесь. Эта комната теперь принадлежит Порхо. Я так решил, пусть ценит заботу о себе, это придаёт его труду какую-то значимость.
- А чем же он наносит этот рисунок на шкуры? – спросил Эливен.
- Это сажа от фитиля, смешанная с жиром и кровью грумов. Великолепная смесь, стирается только ножом.
Друзья ещё долго сидели возле Порхо, который, казалось, даже и не замечал пристального внимания к его суетливым движениям. Он спускался с лестницы и поднимался вверх так часто, что Эливен уже не мог вспомнить, где сейчас этот худощавый художник и чем он занят. Может быть, он жжёт фитиль и смешивает его с жиром, или точит нож, а может быть стоит на предпоследней ступени лестницы и вырисовывает каждый поворот тоннелей в сложной паутине ходов.
- А что же со скакунами? Ты позаботился о них? – поинтересовался Эливен.
- Бро и Ско чувствуют себя превосходно. Соломы вполне хватает. Если так и дальше пойдёт, то как бы мне не пришлось принимать потомство, - произнёс Стаум, пытаясь состроить наигранную горечь на лице, но у него никак это не получалось.
- Тебе нравится твоё нынешнее положение тут, как я заметил, - сказал Косс. – Уж не собираешься ли ты тут остаться?
Стаум сделал вид, что задумался, но было и так понятно по его горящим глазам, что ответ уже давно есть.
- Мы здесь уже многое сделали, куда они без меня теперь? К тому же, нас разделяет не такое уж большое расстояние. Если у Бро и Ско будет потомство, я определю его поближе к озеру. Мы сможем передвигаться ещё быстрее, и скоро отправимся исследовать ледяные просторы. Что-то подсказывает мне, что озеро – это не главная тайна, которую от нас так тщательно прятали.
Грумы скрывались за ближайшими к повозке столбами. Попрощавшись со Стаумом возле берега, дальше Косс и Эливен пошли одни, чтобы не беспокоить зверей. Грумы подошли сами, не дожидаясь команды, получили свою еду и дали накинуть на себя хомуты. В этот раз звери не требовали отдыха на половине пути, поэтому повозка мчалась по льду без остановки до самого убежища.
Через несколько дней Эливен, как всегда, спустился к озеру и позвал грумов. К его большому удивлению, получить свою порцию онисов пришли только двое. Оба старших грума куда-то исчезли, они не отзывались на свист Эливена и не подавали никаких звуков в ответ. На следующий день грумы так и не появились. Эливен в удручающем состоянии просидел в своей комнате целый день, не понимая, что могло случиться. На третий день он снова отправился вниз, где его встречала всё та же пара зверей, но он заметил нечто странное. Грумы схватили свою еду, но не съели её, а убежали, держа онисов в зубах. Повторилось это и на следующий день, но в этот раз Эливен не вытерпел и отправился следом за беглецами.
Через какое-то время он стал слышать отдалённое тявканье и урчание, а сделав ещё несколько шагов он обнаружил пропажу. Два грума лежали на льду, а между ними ползали трое детёнышей, карабкаясь то на одного, то на другого родителя. Малыши сопели, упорно перелазили друг через друга, падали на спину и беспомощно дрыгали лапами. Тогда один из родителей подцеплял малыша носом и переворачивал на живот.
Двое грумов, сбежавших с онисами в зубах, были неподалёку. Они положили добычу рядом со взрослыми сородичами, у которых теперь прибавилось других забот, а сами легли на льду и пристально следили за тремя отпрысками. Их носы искали в воздухе новые незнакомые запахи, а усы дрожали при каждом дуновении ветерка.
Эливен стоял за ближайшим столбом и смотрел на это чудо, боясь пошевелиться. В эти мгновения он снова подумал, что грумы не такие слепые, как кажется, хотя понимал, что ошибается.
На следующий день Эливен сложил в корзину целую охапку онисов и понёс, чтобы оставить где-нибудь рядом с гнездом грумов. Молодые звери всю дорогу бежали рядом, будто сохранность столь ценного груза зависела только от них двоих, и ни от кого больше.
-44-
Наступили тёплые дни, от которых зависела судьба урожая семирды и васхры. Неприхотливые растения, требующие лишь воду, принялись на тех же местах, где и росли раньше. Несмотря на уверения Стаума в том, что их сил вполне хватит, чтобы увеличить площадь посевов, Косс направил всех воинов в путешествие по льду. Пятьдесят человек поступили в распоряжение их же командира, чему они были только рады. Лёд передавался по цепочке из рук в руки, а носильщики перетаскивали его к плантациям, где складывали посреди пещер прямо на залитую солнцем площадку. Весёлое журчание ручейков, растекающихся в разные стороны, привлекало детский смех, о котором уже давно все позабыли.
Стаум решил использовать все помещения, где есть свет, но когда очередь дошла до тронного зала, он долго смотрел на трон, как будто прощаясь с несбывшимися надеждами, возле которого уже ссыпали грунт, смешанный с глиной, собранной на берегу ледяного озера. Единственное место, которое он не посмел тронуть – это потайная комната за углом, в которой Порхо усердно трудился над каждым клочком своего огромного холста.
Бро и Ско обзавелись потомством, два неугомонных морхуна были перевезены в ближайшее к озеру помещение, как и обещал Стаум. Но на этом вопрос со скакунами не решился, вскоре у воина появилась более сложная задача. Бро и Ско подарили убежищу ещё четыре яйца, а через десять дней – ещё четыре. Собрали все оставшиеся матрасы и подушки, выпотрошили их, чтобы прокормить такое количество морхунов и протянуть до урожая семирды.
В убежище кодбанов оставшиеся скакуны тоже не отставали от Бро и Ско. Двадцать яиц лежали в углублениях в полу, пока решалось, что же с ними делать.
- Мы не сможем прокормить столько. Урожая ещё нет, а онисов морхуны не едят, - с огорчением делился мыслями Эливен. Косс только качал головой, удивляясь плодовитости скакунов и собственной беспомощности. Никто из них не заметил, что у входа в стойло кто-то стоит и наблюдает за ними. Это была Лия, почти невидимая, словно тень, скромная и тихая.
- Урожай семирды можно собирать и раньше срока, - прозвучал тихий голос, от которого сердце Эливена ушло в пятки. Он не слышал этот нежный певучий голос с того самого дня, как Лия показала ему сына. Никто не посмел перебивать девушку, а она и не торопилась объяснять свои слова.
Лия вошла в стойло, подошла к лункам и прикоснулась к гладкой скорлупе. Морхуны стояли в стороне и позволяли делать своей хозяйке всё, что она посчитает нужным.
- Через двадцать дней семирду можно собирать. ДО холодов держат только те участки, которые дают семена. Но и это не обязательно, ведь воды теперь у растений вдоволь.
- Но у нас уже сейчас нет корма, Лия, чем же их кормить сейчас? – недоумевал Косс.
Лия скинула с головы капюшон и улыбнулась, глядя на Эливена, который не сводил с неё глаз. Он был счастлив, что она рядом, и ему уже не было никакого дела до морхунов.
- Яйца появились этой ночью, я приходила вечером, их ещё не было. Птенцы вылупляются примерно на двадцатый день.
- Всё сходится! Эливен! – воскликнул Косс, схватив и встряхнув Эливена за плечи.
Лия ушла, а в воздухе остался нежный запах её волос, как напоминание о коротком мгновении, которое она подарила Эливену.
Урожай действительно не подвёл их ожидания, корма хватило на всех скакунов, а Стаум выполнил своё обещание, данное когда-то Порхо, и снабдил всех плантаторов матрасами и подушками, благоухающими свежей соломой.
День становился всё короче и холоднее, Лие снова приходилось кутать немного подросшего малыша в одеяла и накидки. Она каждый день смотрела на слабеющего мальчика и плакала, уткнувшись в крыло греющего его скакуна. Казалось, что маленький Кей уже всё понимает, его чуть заметная морщинка на лбу и проникновенный взгляд не давали Лие опустить руки. Иногда она ждала, что он вот-вот скажет своей матери что-то важное, главное, но этого, конечно же, не случилось. Вместо этого Кей всё чаще закрывал глаза и погружался в сон, который мог стать вечным.
Лия снова стала прятаться от людей, иногда её не видели по нескольку дней, но Эливен знал, что она не выпускает Кея из рук, будто хочет насмотреться на него перед тем, как его не станет.
Перевернув всё убежище вверх дном, он пытался найти хоть какой-то выход из положения, но помощи так и не увидел ни в чём. Знахарка тоже не смогла бы помочь, так как не дожила до этого времени. Её слова не выходили из головы Эливена, он помнил каждое, но не знал, как их применить в действии. «Свет и тепло могут его спасти», - эти слова, как заклинание, он повторял без перерыва день и ночь. Где свет - там холод, где солнце – там смерть.
Однажды Эливен сел в повозку, не предупредив никого о своём намерении, и отправился в убежище плантаторов. Поделившись своими удручающими новостями со Стаумом и не получив от него никакого стоящего совета, он отправился бродить по тоннелям своего старого убежища. Он посмотрел, как собирают последние семена семирды, заглянул в кухню, где давят васхру, узнал, сколько онисов запасено на складе, но так и не понял, что именно ищет. В полной растерянности он побрёл в сторону тронного зала, прошёл мимо него и оказался возле площадки с бойницами, где двое караульных несли вахту. Полулёжа на полу, они вели ожесточённый бой в сквол, забыв про наблюдение за площадью перед воротами. Они полностью погрузились в игру, не замечая больше ничего вокруг, даже стоящего рядом Эливена.
- Неужели ты думаешь, что твоим плагманам под силу сражаться с софтритами? Мой один софтрит стоит всех твоих плагманов, вместе взятых! – доказывал свою очевидную победу один из караульных.
- Может быть, но ты совсем забыл, что именно сейчас на поле возвращается мой глассон. А теперь посмотри, как мои плагманы под защитой глассона тебя окружат и задавят.
У воина же появилась другая забота, которая показалась ему намного важнее занятия Эливена. Сотни мёртвых грумов лежали на поверхности озера, стоило только немного отойти от берега. Они умерли не так давно, хотя Косс мог в этом ошибаться, так как сделал этот вывод только по их виду. Лёд мог хранить мёртвые туши в целости и сохранности долгое время, но воин решил распорядиться этим добром по-другому. Ценная шкура и жир под ней могли бы пополнить запасы, которые в убежище кодбанов никогда не организовывались раньше. Коссу даже не пришлось просить воинов и стражников, чтобы они присоединились к работе. Более пятидесяти сильных и выносливых кодбанов, не понимающих, куда ещё приложить руки, кроме оружия, сами вызвались работать.
Несколько прямоугольных ям во льду не глубже десяти локтей, длиной и шириной в несколько шагов, заполнили мешками с жиром, шкурами, а всё остальное захоронили в пещере на берегу и завалили вход туда камнями. Мясо грумов отказался пробовать даже Эливен, который был первым, кто оценил онисов на вкус.
Настал день отъезда, грумы уже стояли, запряжённые в повозку, и нервно мотали головами, чувствуя суету на берегу. Эливена и Косса провожали. Соли, Нут, рабочие и несколько любопытных, которым вдруг довелось увидеть грумов в ином обличье, кроме как страшными слепыми тварями. Эливен долго смотрел в тоннель за их спинами, но так и не увидел то лицо, которое было ему дороже всего. Он всё понимал и не надеялся на чудо. Путники помахали рукой провожающим на берегу, Эливен прищёлкнул языком, и четвёрка грумов, царапая когтями лёд, потащила повозку за собой. Удивлению и восторгу провожающих не было конца, путники ещё долго слышали за спиной их возгласы, а грумы старались набрать ход, чтобы поскорее избавиться от этого ужасающего шума.
Половину пути грумы пробежали без остановки, но после этого, как по какой-то команде, они остановились и принялись фыркать и мотать головами.
- Знают себе цену, - тихо произнёс Косс, раскрывая мешок с онисами. Эливен вылез на лёд и подошёл к грумам, похлопал их по шее, но хомуты снимать не стал.
- Ничего, отдых не помешает. Тем более, мы преодолели половину пути в четыре раза быстрее, чем если бы мы шли пешком, - восторгался Эливен, снова садясь в повозку.
- Знаешь, что мне показалось странным? Когда мы шли по этой дороге прошлый раз, звери постоянно попадались нам то тут, то там. Ты заметил, что их больше нет? Неужели они все погибли? – размышлял Косс.
- Это было неизбежно. Ты сам видел, сколько их на льду, они умерли от голода. Это должно было случиться, рано или поздно. Когда-то они сами добывали себе пропитание, доставая онисов из воды, но что-то произошло, перед ними встала ледяная преграда. Может быть, какое-то время они собирали еду на берегу, но и этому пришёл конец.
- Неужели это последние грумы во всём подземелье?
- Может быть и так. Им повезло больше, чем другим. Когда-то мы мечтали, чтобы эти чудовища навсегда исчезли из нашей жизни, это время пришло. Кто знал тогда, что придётся пожалеть об этом?
Эливен щёлкнул языком, грумы послушно двинулись в путь. Всю оставшуюся дорогу путники молчали, каждый думал о своём, пока звери не остановились и не стали метаться из стороны в сторону. Эливен выскочил из повозки и принялся их успокаивать, а Косс встал во весь рост и стал вглядываться вперёд.
- Ха, да мы на месте. Кажется, плантаторы заняты чем-то, вроде добычи онисов! – воскликнул Косс, заметив кучи колотого льда, тускло отражающего зелёный свет.
Вскоре и сам Стаум обхватил своими ручищами друзей.
- Как видите, мы нашли применение скользким существам, как и вы. Проблема с пищей решена.
Стаум с восхищением смотрел на повозку и грумов, стоящих поодаль.
- Никогда не думал, что увижу нечто подобное. Человек приручил сверя с другого мира.
Убежище преобразилось, оно уже не выглядело таким мрачным, как прежде. В тоннелях стало светлее, а запах гари и гнили совсем улетучился. Но самое удивительное ждало друзей в тронном зале. Вместо ковров, которые когда-то покрывали стены комнаты Асимора, теперь было натянуто огромное полотно, сшитое из нескольких шкур грумов. Возле него корпел какой-то худой, ссутулившийся человек, он стоял на лестнице и что-то рисовал на шкурах, суетливо стирая и внося поправки, после чего отходил на пару шагов в сторону и оценивал свои художества.
- Да это же Порхо! – воскликнул Эливен. – Он рисует… схему подземелья!
- Верно, мой друг. Я нашёл занятие, которое ему оказалось по душе. Кое-что сохранилось в каморке того старика, Порхо тщательно скопировал это, а то, что было уничтожено, ещё предстоит восстановить. Ну и я времени не терял. Оказывается, таких засыпанных тоннелей несколько, я нашёл ещё два, но сдаётся мне, что их намного больше. Если бы не холод, я смог бы углубиться и в отдалённые места, но здешнее хозяйство требует постоянного присмотра и вмешательства.
- Ты обосновался здесь, в этой замечательной комнате? – поинтересовался Косс, хитро прищурив глаза.
- Нет, тут вы ошибаетесь. Эта комната теперь принадлежит Порхо. Я так решил, пусть ценит заботу о себе, это придаёт его труду какую-то значимость.
- А чем же он наносит этот рисунок на шкуры? – спросил Эливен.
- Это сажа от фитиля, смешанная с жиром и кровью грумов. Великолепная смесь, стирается только ножом.
Друзья ещё долго сидели возле Порхо, который, казалось, даже и не замечал пристального внимания к его суетливым движениям. Он спускался с лестницы и поднимался вверх так часто, что Эливен уже не мог вспомнить, где сейчас этот худощавый художник и чем он занят. Может быть, он жжёт фитиль и смешивает его с жиром, или точит нож, а может быть стоит на предпоследней ступени лестницы и вырисовывает каждый поворот тоннелей в сложной паутине ходов.
- А что же со скакунами? Ты позаботился о них? – поинтересовался Эливен.
- Бро и Ско чувствуют себя превосходно. Соломы вполне хватает. Если так и дальше пойдёт, то как бы мне не пришлось принимать потомство, - произнёс Стаум, пытаясь состроить наигранную горечь на лице, но у него никак это не получалось.
- Тебе нравится твоё нынешнее положение тут, как я заметил, - сказал Косс. – Уж не собираешься ли ты тут остаться?
Стаум сделал вид, что задумался, но было и так понятно по его горящим глазам, что ответ уже давно есть.
- Мы здесь уже многое сделали, куда они без меня теперь? К тому же, нас разделяет не такое уж большое расстояние. Если у Бро и Ско будет потомство, я определю его поближе к озеру. Мы сможем передвигаться ещё быстрее, и скоро отправимся исследовать ледяные просторы. Что-то подсказывает мне, что озеро – это не главная тайна, которую от нас так тщательно прятали.
Грумы скрывались за ближайшими к повозке столбами. Попрощавшись со Стаумом возле берега, дальше Косс и Эливен пошли одни, чтобы не беспокоить зверей. Грумы подошли сами, не дожидаясь команды, получили свою еду и дали накинуть на себя хомуты. В этот раз звери не требовали отдыха на половине пути, поэтому повозка мчалась по льду без остановки до самого убежища.
Через несколько дней Эливен, как всегда, спустился к озеру и позвал грумов. К его большому удивлению, получить свою порцию онисов пришли только двое. Оба старших грума куда-то исчезли, они не отзывались на свист Эливена и не подавали никаких звуков в ответ. На следующий день грумы так и не появились. Эливен в удручающем состоянии просидел в своей комнате целый день, не понимая, что могло случиться. На третий день он снова отправился вниз, где его встречала всё та же пара зверей, но он заметил нечто странное. Грумы схватили свою еду, но не съели её, а убежали, держа онисов в зубах. Повторилось это и на следующий день, но в этот раз Эливен не вытерпел и отправился следом за беглецами.
Через какое-то время он стал слышать отдалённое тявканье и урчание, а сделав ещё несколько шагов он обнаружил пропажу. Два грума лежали на льду, а между ними ползали трое детёнышей, карабкаясь то на одного, то на другого родителя. Малыши сопели, упорно перелазили друг через друга, падали на спину и беспомощно дрыгали лапами. Тогда один из родителей подцеплял малыша носом и переворачивал на живот.
Двое грумов, сбежавших с онисами в зубах, были неподалёку. Они положили добычу рядом со взрослыми сородичами, у которых теперь прибавилось других забот, а сами легли на льду и пристально следили за тремя отпрысками. Их носы искали в воздухе новые незнакомые запахи, а усы дрожали при каждом дуновении ветерка.
Эливен стоял за ближайшим столбом и смотрел на это чудо, боясь пошевелиться. В эти мгновения он снова подумал, что грумы не такие слепые, как кажется, хотя понимал, что ошибается.
На следующий день Эливен сложил в корзину целую охапку онисов и понёс, чтобы оставить где-нибудь рядом с гнездом грумов. Молодые звери всю дорогу бежали рядом, будто сохранность столь ценного груза зависела только от них двоих, и ни от кого больше.
-44-
Наступили тёплые дни, от которых зависела судьба урожая семирды и васхры. Неприхотливые растения, требующие лишь воду, принялись на тех же местах, где и росли раньше. Несмотря на уверения Стаума в том, что их сил вполне хватит, чтобы увеличить площадь посевов, Косс направил всех воинов в путешествие по льду. Пятьдесят человек поступили в распоряжение их же командира, чему они были только рады. Лёд передавался по цепочке из рук в руки, а носильщики перетаскивали его к плантациям, где складывали посреди пещер прямо на залитую солнцем площадку. Весёлое журчание ручейков, растекающихся в разные стороны, привлекало детский смех, о котором уже давно все позабыли.
Стаум решил использовать все помещения, где есть свет, но когда очередь дошла до тронного зала, он долго смотрел на трон, как будто прощаясь с несбывшимися надеждами, возле которого уже ссыпали грунт, смешанный с глиной, собранной на берегу ледяного озера. Единственное место, которое он не посмел тронуть – это потайная комната за углом, в которой Порхо усердно трудился над каждым клочком своего огромного холста.
Бро и Ско обзавелись потомством, два неугомонных морхуна были перевезены в ближайшее к озеру помещение, как и обещал Стаум. Но на этом вопрос со скакунами не решился, вскоре у воина появилась более сложная задача. Бро и Ско подарили убежищу ещё четыре яйца, а через десять дней – ещё четыре. Собрали все оставшиеся матрасы и подушки, выпотрошили их, чтобы прокормить такое количество морхунов и протянуть до урожая семирды.
В убежище кодбанов оставшиеся скакуны тоже не отставали от Бро и Ско. Двадцать яиц лежали в углублениях в полу, пока решалось, что же с ними делать.
- Мы не сможем прокормить столько. Урожая ещё нет, а онисов морхуны не едят, - с огорчением делился мыслями Эливен. Косс только качал головой, удивляясь плодовитости скакунов и собственной беспомощности. Никто из них не заметил, что у входа в стойло кто-то стоит и наблюдает за ними. Это была Лия, почти невидимая, словно тень, скромная и тихая.
- Урожай семирды можно собирать и раньше срока, - прозвучал тихий голос, от которого сердце Эливена ушло в пятки. Он не слышал этот нежный певучий голос с того самого дня, как Лия показала ему сына. Никто не посмел перебивать девушку, а она и не торопилась объяснять свои слова.
Лия вошла в стойло, подошла к лункам и прикоснулась к гладкой скорлупе. Морхуны стояли в стороне и позволяли делать своей хозяйке всё, что она посчитает нужным.
- Через двадцать дней семирду можно собирать. ДО холодов держат только те участки, которые дают семена. Но и это не обязательно, ведь воды теперь у растений вдоволь.
- Но у нас уже сейчас нет корма, Лия, чем же их кормить сейчас? – недоумевал Косс.
Лия скинула с головы капюшон и улыбнулась, глядя на Эливена, который не сводил с неё глаз. Он был счастлив, что она рядом, и ему уже не было никакого дела до морхунов.
- Яйца появились этой ночью, я приходила вечером, их ещё не было. Птенцы вылупляются примерно на двадцатый день.
- Всё сходится! Эливен! – воскликнул Косс, схватив и встряхнув Эливена за плечи.
Лия ушла, а в воздухе остался нежный запах её волос, как напоминание о коротком мгновении, которое она подарила Эливену.
Урожай действительно не подвёл их ожидания, корма хватило на всех скакунов, а Стаум выполнил своё обещание, данное когда-то Порхо, и снабдил всех плантаторов матрасами и подушками, благоухающими свежей соломой.
День становился всё короче и холоднее, Лие снова приходилось кутать немного подросшего малыша в одеяла и накидки. Она каждый день смотрела на слабеющего мальчика и плакала, уткнувшись в крыло греющего его скакуна. Казалось, что маленький Кей уже всё понимает, его чуть заметная морщинка на лбу и проникновенный взгляд не давали Лие опустить руки. Иногда она ждала, что он вот-вот скажет своей матери что-то важное, главное, но этого, конечно же, не случилось. Вместо этого Кей всё чаще закрывал глаза и погружался в сон, который мог стать вечным.
Лия снова стала прятаться от людей, иногда её не видели по нескольку дней, но Эливен знал, что она не выпускает Кея из рук, будто хочет насмотреться на него перед тем, как его не станет.
Перевернув всё убежище вверх дном, он пытался найти хоть какой-то выход из положения, но помощи так и не увидел ни в чём. Знахарка тоже не смогла бы помочь, так как не дожила до этого времени. Её слова не выходили из головы Эливена, он помнил каждое, но не знал, как их применить в действии. «Свет и тепло могут его спасти», - эти слова, как заклинание, он повторял без перерыва день и ночь. Где свет - там холод, где солнце – там смерть.
Однажды Эливен сел в повозку, не предупредив никого о своём намерении, и отправился в убежище плантаторов. Поделившись своими удручающими новостями со Стаумом и не получив от него никакого стоящего совета, он отправился бродить по тоннелям своего старого убежища. Он посмотрел, как собирают последние семена семирды, заглянул в кухню, где давят васхру, узнал, сколько онисов запасено на складе, но так и не понял, что именно ищет. В полной растерянности он побрёл в сторону тронного зала, прошёл мимо него и оказался возле площадки с бойницами, где двое караульных несли вахту. Полулёжа на полу, они вели ожесточённый бой в сквол, забыв про наблюдение за площадью перед воротами. Они полностью погрузились в игру, не замечая больше ничего вокруг, даже стоящего рядом Эливена.
- Неужели ты думаешь, что твоим плагманам под силу сражаться с софтритами? Мой один софтрит стоит всех твоих плагманов, вместе взятых! – доказывал свою очевидную победу один из караульных.
- Может быть, но ты совсем забыл, что именно сейчас на поле возвращается мой глассон. А теперь посмотри, как мои плагманы под защитой глассона тебя окружат и задавят.
