Непонятно, радоваться этому или горевать. На родине мускулы традиционно считались принадлежностью рабов, но здешние мужики щупали бицепс уважительно и одобрительно: матереешь, мол, найдёныш. Местные прозвали его найдёнышем из-за неосторожной реплики Баин в ответ на вопрос, где взяла нового мужика: в космосе нашла, под ногами валялся. И всё тут – найдёныш навеки.
Согиро нашарил в кармане джинсов сигареты и зажигалку, закурил, слегка покачиваясь. Ветер холодил вспотевшую спину. До чего я докатился, подумал он сокрушённо. Ковыряюсь на грядках с мотыгой, как…
Приведя к себе, Баин нагрузила его работой по самые… уши. У меня, дескать, дела, Динаре надо учиться, Дамир своей семьёй живёт, помогать нам некогда. Ты теперь мужик в доме – вот и давай в борозду. Во всех смыслах. Вымой полы, вымой посуду, погрузи-выгрузи, марш с Динарой в магазин сумки тащить, а потом с Баин на рынок за мешком извёстки… А огород её казался Согиро бесконечным. И, как назло, приспело время готовить землю к посадкам. Тут – картошечка, предвкушающе произносила она, там – укроп, петрушка, сельдерей, здесь – огурчики, помидорчики, а по ту сторону – клубника. На тебе мотыгу и рыхли, отсюда и до обеда. Судя по масштабам угодий, картошечкой можно будет целую деревню год кормить. Волей-неволей он выучил названия всех сельскохозяйственных культур, являющихся гордостью Баин и её дочери. Казалось бы, она – навигатор, девка учится на инженера-компьютерщика, ну что им этот огород дался? Самый трудозатратный объект во всём их хозяйстве.
Огород был страстью отца, просветила его Динара. Папа любил в свободное время копаться в земле и есть то, что вырастил. Есть Динара и Баин тоже любили, и Дамир, старший сын Баин, с удовольствием присоединялся к ним вместе с семьёй. А вот копаться – не очень. Поэтому просто замечательно, что появился Согиро…
Он заткнулся. Если тему отца с Динарой ещё можно поднимать, то с Баин – ни-ни. Мужа она любила, а Согиро, как ни крути, виновник его гибели. Да, лично не убивал, но был одним из тех, кто вёл трирему, которая уничтожила «Сайрес Смит». Так что помалкивай и делай, как желает Баин. Грядки так грядки, мешки так мешки. Она не злопамятна, как он уже не раз убеждался, но поберечься не грех.
Ворча и сетуя, он немного кривил душой. Пусть тяжело, зато соседи считают его хозяйственным мужиком. И овощи эти дурацкие на самом деле очень вкусные, он пробовал. И, положа руку на сердце, он ни в чём не знал недостатка. Кормят до отвала, Динара отлично готовит, а Баин ещё лучше. В сигаретах не ограничивают, и плохих не покупают – то-то соседи повадились стрелять. Пива – хоть залейся, сделай дела и пей, сколько влезет. Дом уютный и комфортный, никакой первозданной дикости – вот и верь после этого россказням о варварстве землян, бытующим на родине. Электричество, вода холодная, вода горячая. Хочешь – ванну принимай, хочешь – в душе мойся. В каждой комнате по компьютеру, можно включить музыку или послушать новости. Английский язык шёл у Согиро плоховато – всем некогда с ним заниматься, но кое-что он уже разбирал. Особенно ему нравилось голосовое управление компьютером – на Эас ни о чём подобном не знали. Ну, а когда приезжала Баин, начинался просто праздник. Приставать к Динаре строго запрещалось – да не очень-то и хотелось, у неё были собственные представления о личной жизни и несчастный парень, приблизительно им соответствующий. А к Баин – не запрещалось, даже наоборот. Она сразу заявила: держать в доме мужика и не использовать его по прямому назначению – сущее расточительство. Не женщина, а сказка. Он знал, что она старше, но это как-то не чувствовалось. Разве что днём, когда она, особо не стесняясь в выражениях, распекала его за какую-нибудь недостиранную тряпку или неубранные грабли. Динара сочувственно посмеивалась:
– Не повезло тебе, найдёныш! Нашла тебя злая старуха.
Это Баин-то злая? Да, она кричит и ругается, но часто напоказ. Можно и не слушать. Важнее то, что она делает. И то, что сделала уже. И то, что собирается делать. Динара этого не видит, она принимает материнскую брань всерьёз и обижается. Повзрослеет – поймёт.
Он докурил и, вновь согнувшись в три погибели, нашарил мотыгу. Вторая серия, от забора и до заката. И жаловаться, на самом-то деле, совестно. Это из-за него Баин продала мотоблок. У него ведь нет медицинской страховки, а операция стоит дорого. Для эасца – ещё дороже, доктора опасаются иметь дело с инопланетными, непривычными организмами. Но на Эас таких операций вообще не делают. Чудо, да и только. Он сперва не поверил, когда она потащила его к врачу, и тот сказал: зрительный нерв не разрушен, а оптику восстановим. И назвал сумму, услышав которую, Баин три дня костерила его на чём свет стоит. А потом дала объявление о продаже мотоблока.
Полгода на восстановление и адаптацию одного глаза, ещё полгода – на другой. Через год он станет полноценным человеком. Ему не надо будет до конца жизни нищенствовать и кланяться, чего он так боялся. Он может даже вернуться домой. Теоретически. А на практике… Работу по специальности можно и здесь найти. Правда в том, что здесь лучше, чем дома. Даже сейчас, когда вроде бы всё плохо. Картошечка, помидорчики, холодное пиво… и Баин.
– Эй, найдёныш! – заорал сосед с далёкого края огорода. – На рыбалку завтра поедешь?
И озеро с крупной вкусной рыбой.
– Не знаю, – откликнулся он. – Если разрешат.
– А ты скажи Баин, что рыбу привезёшь! Нажарит, накоптит, уху сварит.
– Мне крепкое пить нельзя, – напомнил Согиро.
Он был уже в курсе, что ни одно серьёзное дело, будь то рыбалка, баня, ремонт машины, встреча или проводы, у местных мужиков без возлияний не обходится. Он успел поучаствовать в обмывании чьей-то новой лебёдки, где соседи, возмущённые его трезвостью, втихую подменили ему пиво водкой, а потом вызывали «скорую». А примчавшаяся Баин бегала за инициатором шутки с граблями, крича: «Ах вы алкаши, чуть мужика мне не угробили!»
– Ну и хорошо! Джип обратно поведёшь. Нам трезвый водила во как нужен, а то полиция привяжется – и без прав останемся, и без улова.
– Как я поведу-то? – изумился он. – Я же не вижу ничего.
– Космическую хреновину вёл, а машину не сможешь? Да не бойся ты! Это же джип. Свалишься в яму – выедет. И мы тебе подскажем, где направо, где налево. Давай, звони хозяйке! Отпрашивайся, подкаблучник хренов. – Сосед ухмыльнулся. Но так, добродушно.
Вот, кстати, мобильник с голосовым набором – тоже неплохая штука. Совершенно неизвестная на Эас.
Восьмичасовое выжидание дало плоды. К 19:00 по нью-йоркскому времени, когда верная своему слову Салима вышла на связь, Эл Танг Ри уже отчаялась погасить панику. Несмотря на усилия правительственных радиоканалов, призывающих соблюдать спокойствие и уверяющих, что непосредственной опасности нет, население словно обезумело. Кто-то прятался в подвалах и бункерах, кто-то рванул из городов – главных мишеней – в леса, болота и море, теряя по дороге скарб и детей. Кто-то, лучше разбираясь в возможностях девяти крейсеров и четырёх линкоров и понимая, что пытаться спастись бессмысленно, ударился в дурман, разврат и прочие пороки – мол, последний день живём. В городах начались грабежи, насилие, потасовки и поджоги. Локализовать беспорядки не удавалось, не в последнюю очередь потому, что государственные силовики тоже чувствовали зыбкость почвы, зашатавшейся под ногами, и частично поддались всеобщему сумасшествию.
– Уберите свои корабли! – Требование слишком походило на мольбу. – Отзовите хотя бы т’Лехина с его отморозками, и поговорим, как цивилизованные люди.
– Координатор Алессандро т’Лехин мне не подчиняется, – невозмутимо откликнулась Салима. – Он мой уважаемый коллега и союзник, и вам стоит воздержаться от уничижительных замечаний в его адрес.
Эл Танг Ри с трудом подавила шипение.
– Как цивилизованные люди, говорите вы, – промолвила землянка. – Что заставляет вас думать, будто я стану разговаривать с пособниками тьмы, как с цивилизованными людьми?
– Чфе Вар не имеет отношения к тьме!
– Да? – переспросила Салима. – Значит, это не Чфе Вар первым поддержал оплот тьмы – Гъде. Не Чфе Вар дал пристанище известному Ену Пирану и предоставил драккары для его тёмных деяний. Не вы одобрили его последнюю операцию, его план погубить вторую звёздную систему – мою, между прочим. Не ваш корабль проделал ГС-переход в системе Земли, чтобы Ен Пиран имел возможность в него выстрелить. Заметьте, я перечислила только то, что свидетельствует об обращении Чфе Вара во тьму, и не упомянула ваши военные действия, которые можно трактовать иным образом и объяснить экономическими или политическими причинами.
– Салима, вы не так поняли… – Жалкое оправдание, но что тут сказать?
– Салима ханум, – жёстко поправила она. – Мы с вами не подруги и не родственницы, и потрудитесь об этом не забывать.
– Хорошо, Салима ханум. – Зубы скрипят, а возразить нечего. – Но на Чфе Варе нет тьмы, поверьте мне! Да, мы противники, и Чфе Вар проиграл. Я готова обсудить условия капитуляции. В знак отрицания тьмы я выдам вам координатора Имита вместе с семьёй.
– Зачем мне нужен Сар Имит? – фыркнула Салима. – У него не осталось ни планеты, ни королевства, он никого не представляет. Пусть живёт, как хочет, или умрёт, мне нет до него дела.
– У т’Лехина тоже не осталось планеты, – не удержалась Эл Танг Ри, – но вы называете его координатором!
– Называть координатора координатором вполне естественно, вы так не считаете? – Ну ничем её не смутишь. – У Алессандро т’Лехина есть народ, который его поддерживает. Он собрал и спас тех, кого можно было спасти, он организовал эвакуацию, он строит новый мир с нуля и не ноет. Не так давно он успешно защитил его от вашего нападения, достойная Эл Танг Ри. – Она так произнесла это слово, что смысл его сменился на противоположный. – А кто такой Сар Имит? Разве он был со своим народом, когда решалась судьба Гъде? Он позорно удрал к вам под крылышко. Вот и возитесь с ним сами, меня он не интересует.
Чфеварка вздохнула. Демонстрация доброй воли пропала втуне.
– Хорошо. Давайте всё же обсудим…
– Вы неверно оцениваете ситуацию, достойная Эл Танг Ри. Я не собираюсь что-либо с вами обсуждать. Обсуждение было возможно в прошлый раз, но намёка вы не поняли. Теперь шанс на компромисс упущен. Если вы надеетесь отделаться восемью взрывами в глухих местах, как тогда, то вообще ничего не смыслите. Условия выдвигаю я. Ваше дело – согласиться на них или нет.
– А если нет?
– Похоже, я ошибалась, считая вас умной женщиной, – сокрушённо проговорила Салима. – Для юной наивности поздновато; видимо, старческий маразм?
Старуха проглотила оскорбление. Хорошо, что ква-девайс не даёт видеосвязи. Скрыть гневные огоньки в глазах не получилось бы.
– Чего вы хотите?
– Прежде всего, полную компенсацию материального ущерба от всех ваших действий, в том числе косвенного, – почти равнодушно ответила Салима. – Шшерскому Раю, Хао и Мересань – за их потери. Земле – за «Хан Соло» и «Ийон Тихий», за ремонт «Анакина Скайуокера», за два сторожевика и орбитальную станцию периметра… Возможно, я упустила что-то; могу переслать вам подробный расчёт.
– Это Ен Пиран виноват! – вскинулась Эл Танг Ри. – Мы не уничтожали вашу станцию!
– Ен Пиран был вашим союзником, – не моргнув глазом, возразила Салима. – Нынче он сожжён, и пепел его развеян в пространстве, так что возместить наши потери он не может. Придётся вам заплатить за него. Далее, вы покрываете все наши издержки на ведение войны. ГС-переходы, знаете ли, дорого обходятся, а уж сколько энергии потребляют орудия…
– То есть мы должны оплатить ваши операции против нас? – Возмущению старухи не было предела.
– Ну, разумеется, – объяснила Салима ласково, как слабоумной. – Если не вы, то кто же? Уж точно не Гъде.
– Симелин, – малодушно предложила Эл Танг Ри.
Салима сделала вид, что размышляет.
– Что ж, вы можете разделить оплату с Симелином. О доле каждого из вас договоритесь сами.
Взыскивать долги с симелинских варваров – то ещё занятие. Салима не собиралась этого делать: то, что симелинцы удручены поражениями и сидят тихо – уже хорошо. Но у Чфе Вара с Симелином довольно тесные связи – может, и вытрясут из них что-нибудь, все светлые силы в помощь.
– Чем вы желаете получить плату? – неохотно осведомилась чфеварка.
– Траинитом.
– Зачем вам столько? – сморщилась Эл Танг Ри. – Вы же выпотрошили Нлакис, а теперь у вас есть бывшая Мересань.
– Вам будем продавать, – мило улыбнулась Салима. – Втридорога.
Чтоб ты сдохла, подумала про себя Эл Танг Ри.
– Кроме того, – продолжила Салима исходную мысль, – за моральный ущерб вы нам тоже кое-что должны. И немало. Но я, в сущности, не жадная. Думаю, пятидесяти процентов от материального будет достаточно.
– Пятьдесят процентов? – чуть не задохнулась старуха. – Да вы с ума сошли!
– Я в своем уме ровно настолько, чтобы не заигрывать с тьмой, – отрезала землянка. – Чего не скажешь о вас. И что подводит нас к последнему условию. Мировое сообщество хочет быть уверено, что здесь не останется приспешников тьмы и что Чфе Вар не поддастся тьме больше никогда. За этим проследит кардинал Дьёрдь Галаци, его подчинённые и вверенные им силы. Кардинал Галаци представляет одну из светлых религий Земли. Любое противодействие ему будет расцениваться как активность тьмы и пресекаться, не считаясь с жертвами.
– Слишком много на себя берёте, – прошипела Эл Танг Ри.
– Просто скажите «нет», – пожала плечами Салима.
Безвыходное положение. Скажешь «нет» – тебя обвинят в служении тьме и разнесут планету в клочки, как поступили с Гъде. Скажешь «да» – и тебя разденут догола, обрекут на жалкое существование на грани прожиточного минимума и потопчутся по твоей вере. Больше всего на свете Эл Танг Ри жалела, что машина времени так и осталась мечтой фантастов. Повернуть бы время вспять, вызвать Салиму тогда, когда её корабли пришли в первый раз, признать свою ошибку и выговорить приемлемые условия сдачи, сохранив потенциал для будущего. Если бы «если» были конфетами, во рту не иссякала бы сладость.
– Будьте вы прокляты, – выдавила она. – Я согласна.
– Не сомневалась в вашем благоразумии, – отозвалась Салима. – Кстати, проклинать меня бессмысленно: я под защитой.
Всё-то у неё предусмотрено!
– Салима ханум, могу я попросить…
– Можете, – безмятежно уронила она. – Но я выполняю не все просьбы. Условия не обсуждаются.
– Да, я понимаю. – Эл Танг Ри говорила через силу. – Я прошу только рассрочку выплат. Чфе Вар не потянет всё сразу. Мы и так пострадали, когда рухнула компьютерная сеть. Дайте нам выжить!
– Проблемы индейцев шерифа не волнуют. – Насколько же ёмко и образно Хайнрих выражал свои мысли; жаль, что лишь немногие его поговорки она может себе позволить воспроизвести.
– Имейте снисхождение. – Реплика Салимы уязвила чфеварку. – Вы победили, но неужели так необходимо унижать пожилую женщину?
– Я старше вас, – сухо улыбнулась Салима. – Следить за собой надо, чтобы не выглядеть старухой.
Поистине, никто не может ударить женщину ниже пояса сильнее, чем другая женщина. Эл Танг Ри невольно приложила ладонь к груди, чтобы унять неровное дыхание и разровнять комок, вставший глубоко в горле. Ответить она была не в силах. Боялась, что голос подведёт.
Согиро нашарил в кармане джинсов сигареты и зажигалку, закурил, слегка покачиваясь. Ветер холодил вспотевшую спину. До чего я докатился, подумал он сокрушённо. Ковыряюсь на грядках с мотыгой, как…
Приведя к себе, Баин нагрузила его работой по самые… уши. У меня, дескать, дела, Динаре надо учиться, Дамир своей семьёй живёт, помогать нам некогда. Ты теперь мужик в доме – вот и давай в борозду. Во всех смыслах. Вымой полы, вымой посуду, погрузи-выгрузи, марш с Динарой в магазин сумки тащить, а потом с Баин на рынок за мешком извёстки… А огород её казался Согиро бесконечным. И, как назло, приспело время готовить землю к посадкам. Тут – картошечка, предвкушающе произносила она, там – укроп, петрушка, сельдерей, здесь – огурчики, помидорчики, а по ту сторону – клубника. На тебе мотыгу и рыхли, отсюда и до обеда. Судя по масштабам угодий, картошечкой можно будет целую деревню год кормить. Волей-неволей он выучил названия всех сельскохозяйственных культур, являющихся гордостью Баин и её дочери. Казалось бы, она – навигатор, девка учится на инженера-компьютерщика, ну что им этот огород дался? Самый трудозатратный объект во всём их хозяйстве.
Огород был страстью отца, просветила его Динара. Папа любил в свободное время копаться в земле и есть то, что вырастил. Есть Динара и Баин тоже любили, и Дамир, старший сын Баин, с удовольствием присоединялся к ним вместе с семьёй. А вот копаться – не очень. Поэтому просто замечательно, что появился Согиро…
Он заткнулся. Если тему отца с Динарой ещё можно поднимать, то с Баин – ни-ни. Мужа она любила, а Согиро, как ни крути, виновник его гибели. Да, лично не убивал, но был одним из тех, кто вёл трирему, которая уничтожила «Сайрес Смит». Так что помалкивай и делай, как желает Баин. Грядки так грядки, мешки так мешки. Она не злопамятна, как он уже не раз убеждался, но поберечься не грех.
Ворча и сетуя, он немного кривил душой. Пусть тяжело, зато соседи считают его хозяйственным мужиком. И овощи эти дурацкие на самом деле очень вкусные, он пробовал. И, положа руку на сердце, он ни в чём не знал недостатка. Кормят до отвала, Динара отлично готовит, а Баин ещё лучше. В сигаретах не ограничивают, и плохих не покупают – то-то соседи повадились стрелять. Пива – хоть залейся, сделай дела и пей, сколько влезет. Дом уютный и комфортный, никакой первозданной дикости – вот и верь после этого россказням о варварстве землян, бытующим на родине. Электричество, вода холодная, вода горячая. Хочешь – ванну принимай, хочешь – в душе мойся. В каждой комнате по компьютеру, можно включить музыку или послушать новости. Английский язык шёл у Согиро плоховато – всем некогда с ним заниматься, но кое-что он уже разбирал. Особенно ему нравилось голосовое управление компьютером – на Эас ни о чём подобном не знали. Ну, а когда приезжала Баин, начинался просто праздник. Приставать к Динаре строго запрещалось – да не очень-то и хотелось, у неё были собственные представления о личной жизни и несчастный парень, приблизительно им соответствующий. А к Баин – не запрещалось, даже наоборот. Она сразу заявила: держать в доме мужика и не использовать его по прямому назначению – сущее расточительство. Не женщина, а сказка. Он знал, что она старше, но это как-то не чувствовалось. Разве что днём, когда она, особо не стесняясь в выражениях, распекала его за какую-нибудь недостиранную тряпку или неубранные грабли. Динара сочувственно посмеивалась:
– Не повезло тебе, найдёныш! Нашла тебя злая старуха.
Это Баин-то злая? Да, она кричит и ругается, но часто напоказ. Можно и не слушать. Важнее то, что она делает. И то, что сделала уже. И то, что собирается делать. Динара этого не видит, она принимает материнскую брань всерьёз и обижается. Повзрослеет – поймёт.
Он докурил и, вновь согнувшись в три погибели, нашарил мотыгу. Вторая серия, от забора и до заката. И жаловаться, на самом-то деле, совестно. Это из-за него Баин продала мотоблок. У него ведь нет медицинской страховки, а операция стоит дорого. Для эасца – ещё дороже, доктора опасаются иметь дело с инопланетными, непривычными организмами. Но на Эас таких операций вообще не делают. Чудо, да и только. Он сперва не поверил, когда она потащила его к врачу, и тот сказал: зрительный нерв не разрушен, а оптику восстановим. И назвал сумму, услышав которую, Баин три дня костерила его на чём свет стоит. А потом дала объявление о продаже мотоблока.
Полгода на восстановление и адаптацию одного глаза, ещё полгода – на другой. Через год он станет полноценным человеком. Ему не надо будет до конца жизни нищенствовать и кланяться, чего он так боялся. Он может даже вернуться домой. Теоретически. А на практике… Работу по специальности можно и здесь найти. Правда в том, что здесь лучше, чем дома. Даже сейчас, когда вроде бы всё плохо. Картошечка, помидорчики, холодное пиво… и Баин.
– Эй, найдёныш! – заорал сосед с далёкого края огорода. – На рыбалку завтра поедешь?
И озеро с крупной вкусной рыбой.
– Не знаю, – откликнулся он. – Если разрешат.
– А ты скажи Баин, что рыбу привезёшь! Нажарит, накоптит, уху сварит.
– Мне крепкое пить нельзя, – напомнил Согиро.
Он был уже в курсе, что ни одно серьёзное дело, будь то рыбалка, баня, ремонт машины, встреча или проводы, у местных мужиков без возлияний не обходится. Он успел поучаствовать в обмывании чьей-то новой лебёдки, где соседи, возмущённые его трезвостью, втихую подменили ему пиво водкой, а потом вызывали «скорую». А примчавшаяся Баин бегала за инициатором шутки с граблями, крича: «Ах вы алкаши, чуть мужика мне не угробили!»
– Ну и хорошо! Джип обратно поведёшь. Нам трезвый водила во как нужен, а то полиция привяжется – и без прав останемся, и без улова.
– Как я поведу-то? – изумился он. – Я же не вижу ничего.
– Космическую хреновину вёл, а машину не сможешь? Да не бойся ты! Это же джип. Свалишься в яму – выедет. И мы тебе подскажем, где направо, где налево. Давай, звони хозяйке! Отпрашивайся, подкаблучник хренов. – Сосед ухмыльнулся. Но так, добродушно.
Вот, кстати, мобильник с голосовым набором – тоже неплохая штука. Совершенно неизвестная на Эас.
Восьмичасовое выжидание дало плоды. К 19:00 по нью-йоркскому времени, когда верная своему слову Салима вышла на связь, Эл Танг Ри уже отчаялась погасить панику. Несмотря на усилия правительственных радиоканалов, призывающих соблюдать спокойствие и уверяющих, что непосредственной опасности нет, население словно обезумело. Кто-то прятался в подвалах и бункерах, кто-то рванул из городов – главных мишеней – в леса, болота и море, теряя по дороге скарб и детей. Кто-то, лучше разбираясь в возможностях девяти крейсеров и четырёх линкоров и понимая, что пытаться спастись бессмысленно, ударился в дурман, разврат и прочие пороки – мол, последний день живём. В городах начались грабежи, насилие, потасовки и поджоги. Локализовать беспорядки не удавалось, не в последнюю очередь потому, что государственные силовики тоже чувствовали зыбкость почвы, зашатавшейся под ногами, и частично поддались всеобщему сумасшествию.
– Уберите свои корабли! – Требование слишком походило на мольбу. – Отзовите хотя бы т’Лехина с его отморозками, и поговорим, как цивилизованные люди.
– Координатор Алессандро т’Лехин мне не подчиняется, – невозмутимо откликнулась Салима. – Он мой уважаемый коллега и союзник, и вам стоит воздержаться от уничижительных замечаний в его адрес.
Эл Танг Ри с трудом подавила шипение.
– Как цивилизованные люди, говорите вы, – промолвила землянка. – Что заставляет вас думать, будто я стану разговаривать с пособниками тьмы, как с цивилизованными людьми?
– Чфе Вар не имеет отношения к тьме!
– Да? – переспросила Салима. – Значит, это не Чфе Вар первым поддержал оплот тьмы – Гъде. Не Чфе Вар дал пристанище известному Ену Пирану и предоставил драккары для его тёмных деяний. Не вы одобрили его последнюю операцию, его план погубить вторую звёздную систему – мою, между прочим. Не ваш корабль проделал ГС-переход в системе Земли, чтобы Ен Пиран имел возможность в него выстрелить. Заметьте, я перечислила только то, что свидетельствует об обращении Чфе Вара во тьму, и не упомянула ваши военные действия, которые можно трактовать иным образом и объяснить экономическими или политическими причинами.
– Салима, вы не так поняли… – Жалкое оправдание, но что тут сказать?
– Салима ханум, – жёстко поправила она. – Мы с вами не подруги и не родственницы, и потрудитесь об этом не забывать.
– Хорошо, Салима ханум. – Зубы скрипят, а возразить нечего. – Но на Чфе Варе нет тьмы, поверьте мне! Да, мы противники, и Чфе Вар проиграл. Я готова обсудить условия капитуляции. В знак отрицания тьмы я выдам вам координатора Имита вместе с семьёй.
– Зачем мне нужен Сар Имит? – фыркнула Салима. – У него не осталось ни планеты, ни королевства, он никого не представляет. Пусть живёт, как хочет, или умрёт, мне нет до него дела.
– У т’Лехина тоже не осталось планеты, – не удержалась Эл Танг Ри, – но вы называете его координатором!
– Называть координатора координатором вполне естественно, вы так не считаете? – Ну ничем её не смутишь. – У Алессандро т’Лехина есть народ, который его поддерживает. Он собрал и спас тех, кого можно было спасти, он организовал эвакуацию, он строит новый мир с нуля и не ноет. Не так давно он успешно защитил его от вашего нападения, достойная Эл Танг Ри. – Она так произнесла это слово, что смысл его сменился на противоположный. – А кто такой Сар Имит? Разве он был со своим народом, когда решалась судьба Гъде? Он позорно удрал к вам под крылышко. Вот и возитесь с ним сами, меня он не интересует.
Чфеварка вздохнула. Демонстрация доброй воли пропала втуне.
– Хорошо. Давайте всё же обсудим…
– Вы неверно оцениваете ситуацию, достойная Эл Танг Ри. Я не собираюсь что-либо с вами обсуждать. Обсуждение было возможно в прошлый раз, но намёка вы не поняли. Теперь шанс на компромисс упущен. Если вы надеетесь отделаться восемью взрывами в глухих местах, как тогда, то вообще ничего не смыслите. Условия выдвигаю я. Ваше дело – согласиться на них или нет.
– А если нет?
– Похоже, я ошибалась, считая вас умной женщиной, – сокрушённо проговорила Салима. – Для юной наивности поздновато; видимо, старческий маразм?
Старуха проглотила оскорбление. Хорошо, что ква-девайс не даёт видеосвязи. Скрыть гневные огоньки в глазах не получилось бы.
– Чего вы хотите?
– Прежде всего, полную компенсацию материального ущерба от всех ваших действий, в том числе косвенного, – почти равнодушно ответила Салима. – Шшерскому Раю, Хао и Мересань – за их потери. Земле – за «Хан Соло» и «Ийон Тихий», за ремонт «Анакина Скайуокера», за два сторожевика и орбитальную станцию периметра… Возможно, я упустила что-то; могу переслать вам подробный расчёт.
– Это Ен Пиран виноват! – вскинулась Эл Танг Ри. – Мы не уничтожали вашу станцию!
– Ен Пиран был вашим союзником, – не моргнув глазом, возразила Салима. – Нынче он сожжён, и пепел его развеян в пространстве, так что возместить наши потери он не может. Придётся вам заплатить за него. Далее, вы покрываете все наши издержки на ведение войны. ГС-переходы, знаете ли, дорого обходятся, а уж сколько энергии потребляют орудия…
– То есть мы должны оплатить ваши операции против нас? – Возмущению старухи не было предела.
– Ну, разумеется, – объяснила Салима ласково, как слабоумной. – Если не вы, то кто же? Уж точно не Гъде.
– Симелин, – малодушно предложила Эл Танг Ри.
Салима сделала вид, что размышляет.
– Что ж, вы можете разделить оплату с Симелином. О доле каждого из вас договоритесь сами.
Взыскивать долги с симелинских варваров – то ещё занятие. Салима не собиралась этого делать: то, что симелинцы удручены поражениями и сидят тихо – уже хорошо. Но у Чфе Вара с Симелином довольно тесные связи – может, и вытрясут из них что-нибудь, все светлые силы в помощь.
– Чем вы желаете получить плату? – неохотно осведомилась чфеварка.
– Траинитом.
– Зачем вам столько? – сморщилась Эл Танг Ри. – Вы же выпотрошили Нлакис, а теперь у вас есть бывшая Мересань.
– Вам будем продавать, – мило улыбнулась Салима. – Втридорога.
Чтоб ты сдохла, подумала про себя Эл Танг Ри.
– Кроме того, – продолжила Салима исходную мысль, – за моральный ущерб вы нам тоже кое-что должны. И немало. Но я, в сущности, не жадная. Думаю, пятидесяти процентов от материального будет достаточно.
– Пятьдесят процентов? – чуть не задохнулась старуха. – Да вы с ума сошли!
– Я в своем уме ровно настолько, чтобы не заигрывать с тьмой, – отрезала землянка. – Чего не скажешь о вас. И что подводит нас к последнему условию. Мировое сообщество хочет быть уверено, что здесь не останется приспешников тьмы и что Чфе Вар не поддастся тьме больше никогда. За этим проследит кардинал Дьёрдь Галаци, его подчинённые и вверенные им силы. Кардинал Галаци представляет одну из светлых религий Земли. Любое противодействие ему будет расцениваться как активность тьмы и пресекаться, не считаясь с жертвами.
– Слишком много на себя берёте, – прошипела Эл Танг Ри.
– Просто скажите «нет», – пожала плечами Салима.
Безвыходное положение. Скажешь «нет» – тебя обвинят в служении тьме и разнесут планету в клочки, как поступили с Гъде. Скажешь «да» – и тебя разденут догола, обрекут на жалкое существование на грани прожиточного минимума и потопчутся по твоей вере. Больше всего на свете Эл Танг Ри жалела, что машина времени так и осталась мечтой фантастов. Повернуть бы время вспять, вызвать Салиму тогда, когда её корабли пришли в первый раз, признать свою ошибку и выговорить приемлемые условия сдачи, сохранив потенциал для будущего. Если бы «если» были конфетами, во рту не иссякала бы сладость.
– Будьте вы прокляты, – выдавила она. – Я согласна.
– Не сомневалась в вашем благоразумии, – отозвалась Салима. – Кстати, проклинать меня бессмысленно: я под защитой.
Всё-то у неё предусмотрено!
– Салима ханум, могу я попросить…
– Можете, – безмятежно уронила она. – Но я выполняю не все просьбы. Условия не обсуждаются.
– Да, я понимаю. – Эл Танг Ри говорила через силу. – Я прошу только рассрочку выплат. Чфе Вар не потянет всё сразу. Мы и так пострадали, когда рухнула компьютерная сеть. Дайте нам выжить!
– Проблемы индейцев шерифа не волнуют. – Насколько же ёмко и образно Хайнрих выражал свои мысли; жаль, что лишь немногие его поговорки она может себе позволить воспроизвести.
– Имейте снисхождение. – Реплика Салимы уязвила чфеварку. – Вы победили, но неужели так необходимо унижать пожилую женщину?
– Я старше вас, – сухо улыбнулась Салима. – Следить за собой надо, чтобы не выглядеть старухой.
Поистине, никто не может ударить женщину ниже пояса сильнее, чем другая женщина. Эл Танг Ри невольно приложила ладонь к груди, чтобы унять неровное дыхание и разровнять комок, вставший глубоко в горле. Ответить она была не в силах. Боялась, что голос подведёт.
