– Тихо, маленькая, – прошептал он. – Уже всё. – Он очень аккуратно обнял её: обнимать девушку со сковородкой в руках – всегда некоторый риск. – Надеюсь, ты не убила этого урода. – Он взглянул на неподвижного Ччайкара даже с лёгким сочувствием. – Тебе-то ничего не будет, но мне не хочется со стражей объясняться.
– Что у вас тут происходит? – Айцтрана вышла из комнаты, протирая глаза; сквозь благодушное выражение на лице просвечивала толика любопытства и совсем немного тревоги.
– Ничего особенного, дорогая, – успокоил её Мрланк. – К нам в гости зашёл пожилой господин, и ему стало дурно. Возраст, бывает. Сейчас мы с Хеленной ему поможем.
– Ага, – закивала девушка, очнувшись от ступора. – Всё в порядке, не волнуйтесь, хирра Айцтрана. Правда-правда.
– Ну-у, ладно. – Удовлетворённая Айцтрана снова исчезла за дверью спальни. А Мрланк порадовался, что простодушная Хеленна всё же умеет врать.
– Твою мать, – негромко проговорил Гржельчик.
Главнокомандующий явился на окончательную приёмку кораблей. Крейсеры сами по себе – внушительное зрелище. Но когда тебе с двух сторон грозят умершие адмирал и кардинал на фоне апокалиптических картин, впечатление возникает особенное.
– Мать твою, – перефразировал он и повернул голову направо. – Нет, ну я понимаю: аль-Саид – пацан, попавший под влияние харизматической личности с пиратскими замашками. Но вы-то, Миленич! Вы же взрослый человек.
Бойко подкрутил ус. Длинные чёрные с проседью усы, его гордость, обгорели в проклятой триреме, но он был полон решимости отрастить их заново.
– Командующий, аэрография нынче в моде. И вы же не станете отрицать, что роспись адекватно отражает разнообразные грани личности святого Джеронимо.
Йозеф пробежал взглядом по сердитому лику святого и изображениям, обрамляющим его: пылающая планета, горящий заживо человек, могила с крестом… Против правды не возразишь, но были у кардинала Натта и иные грани. Йозеф знал его несколько с другой стороны.
Он вздохнул и повернулся к скромно молчащему Фархаду. Если воплощение в живописи канонизированного святого всё-таки имело определённые корректные рамки, то грани индивидуальности адмирала Шварца представали во всей красе.
– Аль-Саид, вы явно не с того человека берёте пример, – сделал официальный выговор Гржельчик. – Вы ведь принц!
Фархад закатил глаза. Ну сколько можно? На коронации своего брата он сказал ему:
– Фахим, быстрее обзаводись наследниками, а то я волнуюсь.
Братец фыркнул:
– С ума сошёл? Мне восемнадцать лет. Я ещё женщин-то должен только в интернете видеть.
– Фахим, не прибедняйся! Ни за что не поверю, что так оно и есть. И сколько бы лет тебе ни было, теперь ты – великий эмир, и я хочу быть уверен, что мне не придётся тебе наследовать.
– Вот ты шакал, Фархад! – возмутился брат. – Если со мной случится что-то нехорошее, ты меня даже жалеть не станешь? Только горевать, что тебе придётся заняться нелюбимым делом? Я маме пожалуюсь! Ноту в ООН напишу, чтоб заставили тебя жениться для обеспечения преемственности престола. Племянники тоже сгодятся, а я пока молод для женитьбы.
Он так и не понял до конца, шутил Фахим или нет. Перевёл разговор на другую тему, от греха подальше. Жениться он не спешил, заводить детей – тем более. Насмотрелся уже на трижды женатого Иоанна Фердинанда. Не так это всё сладко.
Вот она, тяжкая доля принца. Женись на высокородной, обеспечь наследника… И при всяком удобном случае тебе напоминают, что принц должен вести себя совершенно не так, как было бы естественно для любого другого молодого человека.
– Фархад, ты же мальчик из хорошей семьи. – Гржельчик сокрушённо покачал головой. – Я понимаю, без портрета адмирала Шварца не обойтись, и нарисовать его серьёзным и чинным не получится: это будет не Шварц. Но все эти жуткие раскоряки… Ты не мог изобразить на своём корабле что-нибудь более жизнеутверждающее?
– Мог, – кротко ответил Фархад и, проведя главнокомандующего левее, продемонстрировал ему другой борт корабля.
Йозеф испытал культурный шок. Роспись правого борта была ужасной, однако в принципе не противоречащей боевым задачам крейсера. А этот розовый кошмар ввергал в состояние полного опупения.
– Аль-Саид, – выдавил он, – меру же надо знать! Хороший мальчик и сопливая девочка – всё-таки разные вещи!
Фархад пожал плечами.
– Этот борт – для союзников. Дабы выказывать им самые нежные чувства.
– Не-ет, – протянул Гржельчик. – Этот борт вы будете поворачивать к противнику! Эффект просто убойный. А союзники пусть на Шварца любуются. Персонаж привычный, заодно будет держать их в тонусе.
– Слушаюсь, командующий! – Фархад отсалютовал.
Йозеф подозрительно перевёл взгляд на Миленича.
– А у вас что с той стороны?
– Ну-у… Ангелочки, – признался Бойко. – И всякие сцены из Библии.
– Надеюсь, не про содомитов, – проворчал главнокомандующий под нос.
На трапе сидели кошки. Грелись на солнце, лениво высматривали потенциальную угрозу – охраняли. Белого кота Йозеф узнал: Мрланк, ставший Аддарекхом.
– А это кто? – спросил он, указывая на рыжую кошку.
– Лидхана Кенцца, – ответил Фархад. – Она теперь тоже с нами.
– Девочка? – уточнил главнокомандующий и неожиданно заулыбался. Настроение его резко переменилось. – Котята пойдут – отсыпьте на мою долю.
– Это уж вы у них спросите. – Фархад кивнул на котов. – Кто я такой, чтобы чужих детей раздавать? Но, думаю, Аддарекх вам не откажет.
Сознание возвращалось постепенно. Перед глазами возник слабый свет, световой горизонт ширился, и Ччайкар разглядел над собой бежевый реечный потолок с раскиданными по нему неяркими светильниками. Глаза болели, словно он входил в священное безумие. Он пошевелился. Дико трещала голова, но руки-ноги вроде на месте. Он лежал, судя по столу с мисками и бокалами, на кухне, на диване, прикрытый пушистым пледом.
– С-сотня червей могильных, – прохрипел он. – Где я?
– Там, куда пришёл без приглашения, – отозвался знакомый голос. Голос Мрланка Селдхреди.
Ччайкар вспомнил. Вспомнил всё, и девку, залепившую ему по лбу сковородкой – тоже. Триста червей могильных! Он невольно дотронулся до лба рукой; как же больно!
Мрланк подошёл и сел так, чтобы находиться в его поле зрения.
– Ты болван, Ихстл, – веско произнёс он. – Ты зря притронулся к девчонке. Она не кетреййи. Она землянка, и твоё счастье, что у неё под рукой кварцевого излучателя не было.
Ччайкар сглотнул.
– Это дочь Йозефа Гржельчика, главнокомандующего ГС-флотом Земли.
– Я его знаю, – просипел он.
– А раз так, ты наверняка знаешь, что он сделал бы, если бы ему показалось, что с его дочкой обошлись неучтиво. Здесь два крейсера Земли, Ихстл, и если ты полагаешь, будто они подчиняются мне или Криййхану Винту, ты ещё больший идиот, чем я думаю. Они подчиняются Гржельчику. Я бы, конечно, постарался выдать тебя землянам до их удара. И координатор, вне любых сомнений, оказал бы мне в этом всемерную поддержку. А там уж… Привязал бы тебя Гржельчик к столбу на солнышке или сам бы кожу содрал, конец один.
Ччайкара слегка замутило – то ли от сотрясения, то ли от представленной картины.
– Гржельчик – цивилизованный человек. Он не стал бы…
– Ты не представляешь, Ихстл, как разительно меняются люди, когда речь заходит о благополучии их дочерей. А я – представляю.
Он до сих пор помнил это жуткое тянущее ощущение в повздошье, когда рука Гржельчика на экране дрожала над кнопкой. Он встал, опёрся на стол задом и резюмировал:
– Перед девчонкой извинишься.
Ччайкар хмуро скривился, но возражать не стал.
– Теперь об Эйззе. Ты напрасно считаешь себя единственным Ихстлом на свете. Эйзза пришла служить ко мне на «Райскую молнию» с разрешения клана.
Он кинул старику на грудь бумагу. Тот развернул непослушными пальцами. «Я, Ттеирра Ихстл, шитанн, выражая волю клана, разрешаю Эйззе Ихстл служить в ГС-флоте, на линкоре «Райская молния» под командованием Мрланка Селдхреди». Дата, подпись, капля тёмной крови.
– Внятно? – осведомился Мрланк.
– Формальности соблюдены, – с неудовольствием признал Ччайкар. – Но ты не должен был…
– Капитан на корабле – абсолютная власть, – перебил Мрланк. – Ты же сам был капитаном, хоть и гражданским. Разве не так?
– Так, – проскрипел Ччайкар.
– Всё, что я совершил в отношении Эйззы Ихстл с того момента, как она была включена в реестр «Молнии», я делал с полным на то правом и основанием, – отчеканил Мрланк.
Ччайкар расстроенно бросил бумагу на стол и осторожно подтянулся, принимая полусидячее положение.
– Налей мне реттихи, мальчишка, – пробурчал он, отдуваясь. И добавил совсем тихо фразу, которую часто повторял в последнее время: – Сто червей могильных, пора на заслуженный отдых.
– Диплом об окончании Ебургской Академии космоса вручается Фархаду Гасану, – провозгласил ректор.
Торжественная церемония была в разгаре. Жужжали камеры, ахали девушки, стирали слёзы гордости и умиления матери. Родители Джинна тоже были здесь, специально приехали из Хомса. Увы, их сын не стал лучшим выпускником года: слишком уж затянулась его преддипломная практика, пропустил часть зачётов, потом суетился, догонял… Зато его отчёт о практике смотрелся на фоне остальных, как фантастический бестселлер среди скучных производственных романов.
– Фархаду Гасану присваивается звание младшего лейтенанта.
Папа с мамой хлопают и машут руками. Думали ли они двадцать лет назад, что их новорождённый сын станет космическим пилотом? В ту пору и пилотов таких не было, ГС-кораблей ещё не существовало. Папа, наверное, предвкушал, что он унаследует его интернет-магазин антиквариата, а мама до сих пор мечтала об одном: чтобы нашёл себе хорошую девушку.
Пришла пора сказать о назначении бывшего курсанта, но ректор почему-то медлил. Он обернулся, подзывая кого-то, и с углового кресла поднялся седой мужчина в парадном кителе с платиновой звездой на рукаве, вышел на середину. Народ зашептался, узнав главнокомандующего.
– Фархад Гасан, – произнёс он в микрофон, – я свидетельствую, что ваша стажировка завершена во время преддипломной практики. Ваша квалификация полностью соответствует резервному пилоту ГС-крейсера.
Зал ахнул, зааплодировал. Джинн улыбнулся – радостно и недоверчиво.
– Я обещал взять вас на «Ийон Тихий», младший лейтенант Гасан. К сожалению, я не могу сдержать своё слово.
– Да, – пробормотал он. – Я понимаю.
Об «Ийоне Тихом» знали все. Никто не упрекнул бы главнокомандующего в невыполненном обещании.
– Вы получите другое назначение, младший лейтенант Гасан. – Гржельчик достал из папки плотную бумагу с гербовой печатью. – Вы станете резерв-пилотом на ГС-крейсере «Хайнрих Шварц». – Он крепко пожал Джинну руку и вручил бумагу.
– Служу Земле! – Тот взял под козырёк, благодарно кивнул Гржельчику, помахал залу и стал спускаться со сцены.
Гржельчик не уходил от микрофона. Подождав, пока эмоции улягутся, он сказал:
– Пользуясь случаем, хочу сообщить вам хорошую новость. Сразу два новых крейсера входят в строй на этой неделе, «Хайнрих Шварц» и «Джеронимо Натта». Новые имена вошли в легенды в этой войне. Земле больше нет нужды опираться на придуманных героев, у неё появились настоящие, и начало новой традиции положено Алексеем Смирновым. Да, на Земле всегда было много отважных, честных и знаменитых людей, сражавшихся за свои племена, страны и религии. Но в этой войне земляне впервые рисковали собой и бились на пределе сил не ради кантона, аула или хутора, а ради нашей общей родины – Земли. Я сказал бы, даже более того – ради света в Галактике. Одно несомненно: ныне существуют те, кого с полным правом можно назвать Героями Земли. И вам, выпускники, есть на кого равняться.
Хорошо говорит, одобрительно подумала Салима, просматривая трансляцию в интернете. Даже жаль, что Гржельчик избрал для себя военную карьеру, а не политическую.
Он перевёл дух, достал из внутреннего кармана кителя плоскую фляжку, отвинтил пробку, приложился, никого не стесняясь – подумаешь, мелочи какие. Все присутствующие знали, что он сам из Героев Земли, и от того, чтобы его именем назвали корабль, его отделяет сущая ерунда. Пара глотков неизвестного напитка, пусть даже и алкогольного, ничего не меняют.
– Дорогие выпускники! – продолжил он, негромко откашлявшись. – Многие из вас – пилотов, навигаторов, инженеров и курсантов других направлений – получат назначения на новые корабли. А наиболее достойные станут когда-нибудь капитанами и адмиралами. Новыми крейсерами командуют бывшие курсанты Ебургской Академии. Командир «Джеронимо Натта» – лучший выпускник 2137 года, капитан первого ранга Бойко Миленич.
Раздались одобрительные возгласы. Если курсанты только из интернета знали о Бойко Милениче, то кое-кто из пожилых преподавателей его помнил.
– И командир «Хайнриха Шварца» – лучший выпускник 2152 года…
Зал ворвался аплодисментами и рёвом, не успел он договорить. Да уж, этого-то выпускника знали все без исключения.
– …Капитан-лейтенант Фархад аль-Саид, – всё же закончил он, снисходительно усмехаясь.
Звание, конечно, самое низшее из возможных для командира корабля. Обычно каплеи ходят вторыми пилотами, старшими помощниками. Но Йозеф не сомневался, что лет через десять он будет капитаном первого ранга. А случись новая война – так и раньше. С возрастом же, глядишь, в главнокомандующие угодит. Как раз к тому времени мать уйдёт из власти: на ключевые посты запрещено назначать родственников.
Гржельчик и не подозревал, что Салима намерена покинуть свой пост гораздо раньше – уже к нынешней осени.
Салима полагала, что первоначальный ответ координатора Эас принесёт господин Веранну. Однако, открыв ноутбук, она обнаружила сообщение, пришедшее по квантовой связи – копию ноты в Совет координаторов.
«Эас считает обвинения Земли беспочвенными. Испокон веку Эас предоставляет свои вооружённые силы тому, кто способен их оплатить, но ответственность за военные действия лежат только на нанимателе. Земля не имеет права требовать от Эас возмещения какого бы то ни было ущерба. Это просто нонсенс!»
Салима хмыкнула. Ну что ж, хотите общаться через Совет – давайте через Совет. Один на один был бы шанс договориться достойно, но перед Советом Салима непременно расставит все акценты.
«Как только Эас предоставила свои вооружённые силы тьме, это перестало быть наёмничеством. Такая сделка однозначно квалифицируется как сговор с тьмой. Решение Совета было твёрдым: расправиться с тьмой раз и навсегда, и Земля поклялась, что тьма будет повержена. Раз Эас признаёт, что продалась тьме, значит, война за свет не закончена».
Дождавшись, пока сообщение уйдёт, она захлопнула ноутбук.
– Эстер! Скоро должен приехать доктор Стромберг.
– Он уже здесь, – откликнулась секретарша в переговорник. – Пригласить?
Пожилой доктор был страшным занудой, но при всём при том не интересовался тем, что его не касается, и не навязывал пациентам никаких решений. За что и пользовался спросом у серьёзных высокопоставленных лиц, избегающих сплетен и чётко знающих, чего хотят, а чего – нет. Рожать так рожать. Доктор без труда набросал бы список противопоказаний, среди которых возраст даже не на первом месте, но желание пациентки – закон. Изменение намерений в отношении плода, о котором Салима известила его после мессы по адмиралу Шварцу, он воспринял, не моргнув глазом.
– Что у вас тут происходит? – Айцтрана вышла из комнаты, протирая глаза; сквозь благодушное выражение на лице просвечивала толика любопытства и совсем немного тревоги.
– Ничего особенного, дорогая, – успокоил её Мрланк. – К нам в гости зашёл пожилой господин, и ему стало дурно. Возраст, бывает. Сейчас мы с Хеленной ему поможем.
– Ага, – закивала девушка, очнувшись от ступора. – Всё в порядке, не волнуйтесь, хирра Айцтрана. Правда-правда.
– Ну-у, ладно. – Удовлетворённая Айцтрана снова исчезла за дверью спальни. А Мрланк порадовался, что простодушная Хеленна всё же умеет врать.
– Твою мать, – негромко проговорил Гржельчик.
Главнокомандующий явился на окончательную приёмку кораблей. Крейсеры сами по себе – внушительное зрелище. Но когда тебе с двух сторон грозят умершие адмирал и кардинал на фоне апокалиптических картин, впечатление возникает особенное.
– Мать твою, – перефразировал он и повернул голову направо. – Нет, ну я понимаю: аль-Саид – пацан, попавший под влияние харизматической личности с пиратскими замашками. Но вы-то, Миленич! Вы же взрослый человек.
Бойко подкрутил ус. Длинные чёрные с проседью усы, его гордость, обгорели в проклятой триреме, но он был полон решимости отрастить их заново.
– Командующий, аэрография нынче в моде. И вы же не станете отрицать, что роспись адекватно отражает разнообразные грани личности святого Джеронимо.
Йозеф пробежал взглядом по сердитому лику святого и изображениям, обрамляющим его: пылающая планета, горящий заживо человек, могила с крестом… Против правды не возразишь, но были у кардинала Натта и иные грани. Йозеф знал его несколько с другой стороны.
Он вздохнул и повернулся к скромно молчащему Фархаду. Если воплощение в живописи канонизированного святого всё-таки имело определённые корректные рамки, то грани индивидуальности адмирала Шварца представали во всей красе.
– Аль-Саид, вы явно не с того человека берёте пример, – сделал официальный выговор Гржельчик. – Вы ведь принц!
Фархад закатил глаза. Ну сколько можно? На коронации своего брата он сказал ему:
– Фахим, быстрее обзаводись наследниками, а то я волнуюсь.
Братец фыркнул:
– С ума сошёл? Мне восемнадцать лет. Я ещё женщин-то должен только в интернете видеть.
– Фахим, не прибедняйся! Ни за что не поверю, что так оно и есть. И сколько бы лет тебе ни было, теперь ты – великий эмир, и я хочу быть уверен, что мне не придётся тебе наследовать.
– Вот ты шакал, Фархад! – возмутился брат. – Если со мной случится что-то нехорошее, ты меня даже жалеть не станешь? Только горевать, что тебе придётся заняться нелюбимым делом? Я маме пожалуюсь! Ноту в ООН напишу, чтоб заставили тебя жениться для обеспечения преемственности престола. Племянники тоже сгодятся, а я пока молод для женитьбы.
Он так и не понял до конца, шутил Фахим или нет. Перевёл разговор на другую тему, от греха подальше. Жениться он не спешил, заводить детей – тем более. Насмотрелся уже на трижды женатого Иоанна Фердинанда. Не так это всё сладко.
Вот она, тяжкая доля принца. Женись на высокородной, обеспечь наследника… И при всяком удобном случае тебе напоминают, что принц должен вести себя совершенно не так, как было бы естественно для любого другого молодого человека.
– Фархад, ты же мальчик из хорошей семьи. – Гржельчик сокрушённо покачал головой. – Я понимаю, без портрета адмирала Шварца не обойтись, и нарисовать его серьёзным и чинным не получится: это будет не Шварц. Но все эти жуткие раскоряки… Ты не мог изобразить на своём корабле что-нибудь более жизнеутверждающее?
– Мог, – кротко ответил Фархад и, проведя главнокомандующего левее, продемонстрировал ему другой борт корабля.
Йозеф испытал культурный шок. Роспись правого борта была ужасной, однако в принципе не противоречащей боевым задачам крейсера. А этот розовый кошмар ввергал в состояние полного опупения.
– Аль-Саид, – выдавил он, – меру же надо знать! Хороший мальчик и сопливая девочка – всё-таки разные вещи!
Фархад пожал плечами.
– Этот борт – для союзников. Дабы выказывать им самые нежные чувства.
– Не-ет, – протянул Гржельчик. – Этот борт вы будете поворачивать к противнику! Эффект просто убойный. А союзники пусть на Шварца любуются. Персонаж привычный, заодно будет держать их в тонусе.
– Слушаюсь, командующий! – Фархад отсалютовал.
Йозеф подозрительно перевёл взгляд на Миленича.
– А у вас что с той стороны?
– Ну-у… Ангелочки, – признался Бойко. – И всякие сцены из Библии.
– Надеюсь, не про содомитов, – проворчал главнокомандующий под нос.
На трапе сидели кошки. Грелись на солнце, лениво высматривали потенциальную угрозу – охраняли. Белого кота Йозеф узнал: Мрланк, ставший Аддарекхом.
– А это кто? – спросил он, указывая на рыжую кошку.
– Лидхана Кенцца, – ответил Фархад. – Она теперь тоже с нами.
– Девочка? – уточнил главнокомандующий и неожиданно заулыбался. Настроение его резко переменилось. – Котята пойдут – отсыпьте на мою долю.
– Это уж вы у них спросите. – Фархад кивнул на котов. – Кто я такой, чтобы чужих детей раздавать? Но, думаю, Аддарекх вам не откажет.
Сознание возвращалось постепенно. Перед глазами возник слабый свет, световой горизонт ширился, и Ччайкар разглядел над собой бежевый реечный потолок с раскиданными по нему неяркими светильниками. Глаза болели, словно он входил в священное безумие. Он пошевелился. Дико трещала голова, но руки-ноги вроде на месте. Он лежал, судя по столу с мисками и бокалами, на кухне, на диване, прикрытый пушистым пледом.
– С-сотня червей могильных, – прохрипел он. – Где я?
– Там, куда пришёл без приглашения, – отозвался знакомый голос. Голос Мрланка Селдхреди.
Ччайкар вспомнил. Вспомнил всё, и девку, залепившую ему по лбу сковородкой – тоже. Триста червей могильных! Он невольно дотронулся до лба рукой; как же больно!
Мрланк подошёл и сел так, чтобы находиться в его поле зрения.
– Ты болван, Ихстл, – веско произнёс он. – Ты зря притронулся к девчонке. Она не кетреййи. Она землянка, и твоё счастье, что у неё под рукой кварцевого излучателя не было.
Ччайкар сглотнул.
– Это дочь Йозефа Гржельчика, главнокомандующего ГС-флотом Земли.
– Я его знаю, – просипел он.
– А раз так, ты наверняка знаешь, что он сделал бы, если бы ему показалось, что с его дочкой обошлись неучтиво. Здесь два крейсера Земли, Ихстл, и если ты полагаешь, будто они подчиняются мне или Криййхану Винту, ты ещё больший идиот, чем я думаю. Они подчиняются Гржельчику. Я бы, конечно, постарался выдать тебя землянам до их удара. И координатор, вне любых сомнений, оказал бы мне в этом всемерную поддержку. А там уж… Привязал бы тебя Гржельчик к столбу на солнышке или сам бы кожу содрал, конец один.
Ччайкара слегка замутило – то ли от сотрясения, то ли от представленной картины.
– Гржельчик – цивилизованный человек. Он не стал бы…
– Ты не представляешь, Ихстл, как разительно меняются люди, когда речь заходит о благополучии их дочерей. А я – представляю.
Он до сих пор помнил это жуткое тянущее ощущение в повздошье, когда рука Гржельчика на экране дрожала над кнопкой. Он встал, опёрся на стол задом и резюмировал:
– Перед девчонкой извинишься.
Ччайкар хмуро скривился, но возражать не стал.
– Теперь об Эйззе. Ты напрасно считаешь себя единственным Ихстлом на свете. Эйзза пришла служить ко мне на «Райскую молнию» с разрешения клана.
Он кинул старику на грудь бумагу. Тот развернул непослушными пальцами. «Я, Ттеирра Ихстл, шитанн, выражая волю клана, разрешаю Эйззе Ихстл служить в ГС-флоте, на линкоре «Райская молния» под командованием Мрланка Селдхреди». Дата, подпись, капля тёмной крови.
– Внятно? – осведомился Мрланк.
– Формальности соблюдены, – с неудовольствием признал Ччайкар. – Но ты не должен был…
– Капитан на корабле – абсолютная власть, – перебил Мрланк. – Ты же сам был капитаном, хоть и гражданским. Разве не так?
– Так, – проскрипел Ччайкар.
– Всё, что я совершил в отношении Эйззы Ихстл с того момента, как она была включена в реестр «Молнии», я делал с полным на то правом и основанием, – отчеканил Мрланк.
Ччайкар расстроенно бросил бумагу на стол и осторожно подтянулся, принимая полусидячее положение.
– Налей мне реттихи, мальчишка, – пробурчал он, отдуваясь. И добавил совсем тихо фразу, которую часто повторял в последнее время: – Сто червей могильных, пора на заслуженный отдых.
– Диплом об окончании Ебургской Академии космоса вручается Фархаду Гасану, – провозгласил ректор.
Торжественная церемония была в разгаре. Жужжали камеры, ахали девушки, стирали слёзы гордости и умиления матери. Родители Джинна тоже были здесь, специально приехали из Хомса. Увы, их сын не стал лучшим выпускником года: слишком уж затянулась его преддипломная практика, пропустил часть зачётов, потом суетился, догонял… Зато его отчёт о практике смотрелся на фоне остальных, как фантастический бестселлер среди скучных производственных романов.
– Фархаду Гасану присваивается звание младшего лейтенанта.
Папа с мамой хлопают и машут руками. Думали ли они двадцать лет назад, что их новорождённый сын станет космическим пилотом? В ту пору и пилотов таких не было, ГС-кораблей ещё не существовало. Папа, наверное, предвкушал, что он унаследует его интернет-магазин антиквариата, а мама до сих пор мечтала об одном: чтобы нашёл себе хорошую девушку.
Пришла пора сказать о назначении бывшего курсанта, но ректор почему-то медлил. Он обернулся, подзывая кого-то, и с углового кресла поднялся седой мужчина в парадном кителе с платиновой звездой на рукаве, вышел на середину. Народ зашептался, узнав главнокомандующего.
– Фархад Гасан, – произнёс он в микрофон, – я свидетельствую, что ваша стажировка завершена во время преддипломной практики. Ваша квалификация полностью соответствует резервному пилоту ГС-крейсера.
Зал ахнул, зааплодировал. Джинн улыбнулся – радостно и недоверчиво.
– Я обещал взять вас на «Ийон Тихий», младший лейтенант Гасан. К сожалению, я не могу сдержать своё слово.
– Да, – пробормотал он. – Я понимаю.
Об «Ийоне Тихом» знали все. Никто не упрекнул бы главнокомандующего в невыполненном обещании.
– Вы получите другое назначение, младший лейтенант Гасан. – Гржельчик достал из папки плотную бумагу с гербовой печатью. – Вы станете резерв-пилотом на ГС-крейсере «Хайнрих Шварц». – Он крепко пожал Джинну руку и вручил бумагу.
– Служу Земле! – Тот взял под козырёк, благодарно кивнул Гржельчику, помахал залу и стал спускаться со сцены.
Гржельчик не уходил от микрофона. Подождав, пока эмоции улягутся, он сказал:
– Пользуясь случаем, хочу сообщить вам хорошую новость. Сразу два новых крейсера входят в строй на этой неделе, «Хайнрих Шварц» и «Джеронимо Натта». Новые имена вошли в легенды в этой войне. Земле больше нет нужды опираться на придуманных героев, у неё появились настоящие, и начало новой традиции положено Алексеем Смирновым. Да, на Земле всегда было много отважных, честных и знаменитых людей, сражавшихся за свои племена, страны и религии. Но в этой войне земляне впервые рисковали собой и бились на пределе сил не ради кантона, аула или хутора, а ради нашей общей родины – Земли. Я сказал бы, даже более того – ради света в Галактике. Одно несомненно: ныне существуют те, кого с полным правом можно назвать Героями Земли. И вам, выпускники, есть на кого равняться.
Хорошо говорит, одобрительно подумала Салима, просматривая трансляцию в интернете. Даже жаль, что Гржельчик избрал для себя военную карьеру, а не политическую.
Он перевёл дух, достал из внутреннего кармана кителя плоскую фляжку, отвинтил пробку, приложился, никого не стесняясь – подумаешь, мелочи какие. Все присутствующие знали, что он сам из Героев Земли, и от того, чтобы его именем назвали корабль, его отделяет сущая ерунда. Пара глотков неизвестного напитка, пусть даже и алкогольного, ничего не меняют.
– Дорогие выпускники! – продолжил он, негромко откашлявшись. – Многие из вас – пилотов, навигаторов, инженеров и курсантов других направлений – получат назначения на новые корабли. А наиболее достойные станут когда-нибудь капитанами и адмиралами. Новыми крейсерами командуют бывшие курсанты Ебургской Академии. Командир «Джеронимо Натта» – лучший выпускник 2137 года, капитан первого ранга Бойко Миленич.
Раздались одобрительные возгласы. Если курсанты только из интернета знали о Бойко Милениче, то кое-кто из пожилых преподавателей его помнил.
– И командир «Хайнриха Шварца» – лучший выпускник 2152 года…
Зал ворвался аплодисментами и рёвом, не успел он договорить. Да уж, этого-то выпускника знали все без исключения.
– …Капитан-лейтенант Фархад аль-Саид, – всё же закончил он, снисходительно усмехаясь.
Звание, конечно, самое низшее из возможных для командира корабля. Обычно каплеи ходят вторыми пилотами, старшими помощниками. Но Йозеф не сомневался, что лет через десять он будет капитаном первого ранга. А случись новая война – так и раньше. С возрастом же, глядишь, в главнокомандующие угодит. Как раз к тому времени мать уйдёт из власти: на ключевые посты запрещено назначать родственников.
Гржельчик и не подозревал, что Салима намерена покинуть свой пост гораздо раньше – уже к нынешней осени.
Салима полагала, что первоначальный ответ координатора Эас принесёт господин Веранну. Однако, открыв ноутбук, она обнаружила сообщение, пришедшее по квантовой связи – копию ноты в Совет координаторов.
«Эас считает обвинения Земли беспочвенными. Испокон веку Эас предоставляет свои вооружённые силы тому, кто способен их оплатить, но ответственность за военные действия лежат только на нанимателе. Земля не имеет права требовать от Эас возмещения какого бы то ни было ущерба. Это просто нонсенс!»
Салима хмыкнула. Ну что ж, хотите общаться через Совет – давайте через Совет. Один на один был бы шанс договориться достойно, но перед Советом Салима непременно расставит все акценты.
«Как только Эас предоставила свои вооружённые силы тьме, это перестало быть наёмничеством. Такая сделка однозначно квалифицируется как сговор с тьмой. Решение Совета было твёрдым: расправиться с тьмой раз и навсегда, и Земля поклялась, что тьма будет повержена. Раз Эас признаёт, что продалась тьме, значит, война за свет не закончена».
Дождавшись, пока сообщение уйдёт, она захлопнула ноутбук.
– Эстер! Скоро должен приехать доктор Стромберг.
– Он уже здесь, – откликнулась секретарша в переговорник. – Пригласить?
Пожилой доктор был страшным занудой, но при всём при том не интересовался тем, что его не касается, и не навязывал пациентам никаких решений. За что и пользовался спросом у серьёзных высокопоставленных лиц, избегающих сплетен и чётко знающих, чего хотят, а чего – нет. Рожать так рожать. Доктор без труда набросал бы список противопоказаний, среди которых возраст даже не на первом месте, но желание пациентки – закон. Изменение намерений в отношении плода, о котором Салима известила его после мессы по адмиралу Шварцу, он воспринял, не моргнув глазом.
