Только, раз уж выбор сделан, нужно работать в этом направлении – так корректно выражал он своё кредо доставать пациентов лечением, режимом и профилактикой, которые полагал необходимыми.
Глядя на экран с результатами экспресс-обследования, он подвигал кустистыми бровями.
– Салима ханум, вам надо больше отдыхать.
Она невесело усмехнулась:
– На том свете отдохну. Теперь вот Эас капризничает, вместо того чтобы войти в моё положение и сделать мне подарок.
– Ой, не грузите меня своей работой! – отмахнулся доктор. – А то я вам начну рассказывать о своей, со всеми подробностями – вам это надо? И пессимизм этот оставьте. Вы же не хотите пить таблетки от депрессии, правда? Ребёнку это совсем ни к чему.
Она вымученно улыбнулась.
– Вы ведь понимаете, доктор Стромберг, сейчас я не могу позволить себе отдых. Чуть позже. Как только улажу всё с этой войной, уйду с поста и займусь здоровьем.
Мохнатая бровь доктора подпрыгнула:
– Вы собираетесь уйти из координаторов, Салима ханум? Как врач я могу лишь приветствовать этот шаг, хотя как гражданина Земли меня весьма беспокоят его последствия. Ну, как скажете. Пейте пока витамины, делайте гимнастику и побольше гуляйте на свежем воздухе. А когда разберётесь с неотложными делами – прямиком в больничку, и оттуда я вас до родов не выпущу, уж не взыщите.
– Договорились, – кивнула она.
– Девочку уже назвали? – спросил он.
– Нет.
До того ли? Столько всего навалилось, не вынести.
– Назовите, – настойчиво порекомендовал доктор. – И разговаривайте с ней иногда. Так часто, как сможете.
– Доктор Стромберг, это не первый мой ребёнок, – вздохнула она. Как будто она не знает!
– Тогда я не понимаю, почему он до сих пор без имени, – ворчливо отозвался врач. – Генетическую последовательность уже проанализировали, исходно ребёнок здоров и имеет все предпосылки к успешному развитию. Если вы его загубите, то исключительно благодаря вашему упорству и целеустремлённости.
– Доктор Стромберг, честное слово, я лягу в больницу, едва появится возможность. – Салима почувствовала себя виноватой; этим всегда и кончались его визиты.
– Честное слово политика – вечерняя сказка для избирателей, – пробурчал доктор. – Но я всё же надеюсь, что вы будете благоразумны.
Он ушёл, собрав свой чемоданчик, а она выпила витамины и вновь открыла ноутбук. Отдых – прекрасная и желанная вещь, но кто будет делами заниматься?
Сообщение от координатора Иленты уже висело в так и не свёрнутом окне:
«Нападки Земли безосновательны! Эас не имеет никакого отношения к тьме. Эас привержена свету и никогда не связывалась ни с чем сомнительным. Разглагольствования Земли о тьме на Эас – гнусное и откровенное оскорбление!»
Засуетился Илента, задрожала почва под ногами. Оправдываться начал. Оправдания сами по себе – признак слабости, сильный не оправдывается, он просто игнорирует неприятные слова, как брёх собаки. А уж оправдания, которые противоречат фактам… «Эас не связывается ни с чем сомнительным» – фразочка прямо для монолога сатирика. Ухватиться за неё да раскрутить под нужным углом, чтобы другие миры припомнили Эас и нечестность купцов, и каперство, и работорговлю, и иные обиды… Эас сметут, даже вмешиваться не потребуется. Но это Земле не нужно. Эас – мир, с которым можно иметь дело, а что до обид – кто без греха? Салима не думала, что Эас в самом деле предалась тьме, она хотела от Иленты только одного – чтобы он заплатил, по справедливости и с процентами. Но если он будет упрямиться, у неё ничто не дрогнет – ни голос, ни рука. Заплатит потом вдесятеро, как Эл Танг Ри, или покончит с собой, как Сар Имит. О том, что бывший координатор Гъде выбросился с балкона девятнадцатого этажа, стало известно вчера.
Её сообщение было более личным по тону и донельзя вежливым:
«Определитесь, пожалуйста, господин Илента. Либо Эас не отвечает за военные действия в интересах нанимателей Гъде и Чфе Вара – в таком случае вы заключили сделку с тьмой, приравниваемую к пособничеству тёмной силе, которую мы взялись искоренять любыми средствами. Либо Эас не связывалась с тьмой и действовала сугубо из своих экономических и политических соображений – тогда вам придётся покрыть нам весь ущерб: прямой, косвенный и моральный».
Похоже на ультиматум, да это он и есть. Разве что срок не оговорён. Впрочем, sapienti sat .
Двум новым крейсерам предстояло отправиться к Чфе Вару, везя солдат и монахов во главе с кардиналом Галаци. Миленич ждал, что Дьёрдь Галаци выберет его корабль, названный в честь святого и расписанный библейскими сюжетами, а уж всяко не тот, которым командует мусульманин. И был сильно озадачен. И даже слегка раздосадован, иначе не высказал бы Принцу в резких тонах:
– Ты вообще не христианин, с какой это стати кардинал выбрал твой корабль?
– Ну, я ведь – блатной мажор, – спокойно и невозмутимо ответствовал Фархад, будто наглядно демонстрируя, какой тон уместен в разговоре взрослых людей, капитанов крейсеров.
Толстенький кардинал сам внёс ясность:
– Прости, сын мой, – Галаци улыбнулся, – но я уже привык ходить с командой «Ийона».
Так и сказал «ходить», как профессионал космоса. Епископ, приписанный к «Сайресу Смиту», до самой гибели говорил «летать». Интеллигентный человек, которого ужасали нравы космолётчиков, а нравы десантников просто шокировали, тем не менее он предпочитал не браниться, а молиться. Бойко надеялся, что он сейчас в раю.
– Кто старший? – уточнил он приказ у Гржельчика.
– Сомневаетесь? – немного удивлённо усмехнулся тот. – Кто из вас капитан первого ранга?
Да, Бойко сомневался. Блатной мажор... или нет? Ему сделалось стыдно. Уел его Фархад, в самом-то деле.
– Миленич, на этот счёт даже у аль-Саида нет сомнений, – с упрёком проговорил Гржельчик. – А вы всё-таки дольше на свете живёте, должны уже научиться мозги вовремя включать. Идите и подумайте как следует!
Сказать по правде, у «Шварца» более сильная и слаженная команда. На «Джеронимо» слишком много молодёжи, пилотская бригада – одни стажёры, хорошо хоть с «Шепарда» перевели старшего помощника – с повышением, до сих пор основным пилотом был. Миленич аккуратно поинтересовался у Баин, как там эасец поживает. Задавать вопрос было страшновато, не имел он права её этим напрягать. Ладно, если просто вспылит и наорёт на командира, а вдруг упрётся рогом: забирайте своего эасца куда хотите, и всё тут?
– Отлично он поживает. – Тон был язвительным, но не злым. – Огород, овощи-фрукты, хавчик от пуза, пива по горлышко… Рыбалка, баня, пьянки в гаражах – поди, плохо!
– Может, на корабль его взять? – предложил Миленич.
Она хмыкнула.
– Медкомиссию не пройдёт.
– А мы так, без занесения в реестр. Чисто подстраховать эту зелень, а то ведь вахтенных у пульта оставлять страшно.
– Без занесения в реестр – значит, без оплаты. – Баин мотнула головой. – На фига ему такое удовольствие, кэп? Пусть огородом занимается, всё полезнее для здоровья. Да и некогда ему по космосу рассекать, у него уже операции запланированы.
– Значит, он не безнадёжен? – обрадовался Бойко. – А деньги на операцию откуда?
– На две, – дотошно поправила Баин. – Два глаза-то.
Но на вопрос по сути не ответила.
Координатор Илента раздражённо дёрнул перо на шапочке, пытаясь его поправить, и оно оторвалось совсем. Он содрал шапочку и в сердцах кинул её в угол. Ну что за непруха!
Эасцу не давали покоя два, как ни странно, сугубо земных зверя. А может, и не странно это, а вполне закономерно: ведь терзающая его проблема связана именно с Землёй. С одной стороны, его душила большая зелёная жаба. Заплатить Салиме просто так, ни за что, потому что ей захотелось? У него аж дыхание перехватывало от этакой несправедливости. С другой стороны подкрадывался пушистый белый песец. Если Содружество Планет не осадит зарвавшуюся землянку, он подберётся вплотную. Илента отправил петицию хантам. Кто ещё сумеет повлиять на Салиму, как не они? Земля всегда прислушивалась к Ханту, аналогично большинству миров.
Он и не подозревал, что своим письмом вызвал у координаторов всемогущего Ханта лёгкую панику. Возможно, потому что ханты, как более древняя и мудрая цивилизация, лучше поняли ситуацию и адекватно оценили письмо Иленты – как попытку переложить проблемы Эас на плечи Ханта. При всей декларируемой заботе о галактическом сообществе, рисковать ханты не любили даже ради решения собственных проблем, что уж говорить о чужих. Проблемы Хант предпочитал решать веским словом или торговыми санкциями. Вот только Салиму не проймёшь ни тем, ни другим.
Ханты встали перед дилеммой, любое разрешение которой представлялось мучительным. Нет спору, Эас ближе Ханту по уровню развития, чем варварская Земля, да и в космосе они почти соседи. Прочные торговые связи с Эас диктуют кровную заинтересованность в стабильности её экономики. Поддержать эасцев? Это решение было бы естественным, но земляне ведь не отступятся, когда ханты скажут: «Не трожьте Эас». Они сами – старшая раса, невзирая на свою молодость. И они прекрасно знают, что слово имеет цену, лишь когда его есть чем подкрепить. К тому же слово в защиту предавшихся тьме – уже немалый риск, того гляди, и самим замараться недолго. Ни один из хантских координаторов не поверил, будто Эас ступила во тьму, но попробуй переубеди Созвездие, когда Салима уже сплела паутину! Возможно, хантам удалось бы очистить от подозрений и себя, и Эас, если бы они взялись отстаивать свои слова силой и победили. Но война – это потери и неудобства, это ненужные расходы, это утрата имиджа, это драгоценные жизни хантов. Да, побеждённых можно заставить заплатить за всё, как это делает сейчас Земля. Однако в победе координаторы Ханта вовсе не были уверены, и вызванные на совещание военные чины не добавили позитива. Ни один дредноут не был в реальном бою, ни один хантский солдат уже сотни лет не убивал противника. А у землян – сплошь ветераны недавних битв. Плюс союзники, которые поддержат их, даже если это нелогично, что позволило бы удержать от вмешательства Тсету – шитанн со своим священным безумием, будь оно неладно, и мересанцы, не привыкшие жить без войны.
Нет, допускать вооружённый конфликт с Землёй никак нельзя. А торговлей их не задавишь, у них свой независимый рынок. Год назад можно было бы намекнуть: если разозлить эасцев, они прекратят поставки траинита. Но теперь у Земли столько траинита, что она сама может его продавать.
Постепенно все координаторы склонились к весьма неприятной мысли: лучше сдать Эас, чем потерять всё. Разумеется, ответ координатору Эас был сформулирован более литературно и так, что у читающего создавалось впечатление, будто он сам виноват в своих несчастьях. Что, по сути, являлось правдой.
«Дорогой координатор Илента! Хант действительно обеспокоен сделками, заключёнными хантскими капитанами и адмиралами с нанимателями, чья приверженность тьме убедительно доказана. С вашей стороны это явилось, конечно, чудовищной ошибкой. Мы уверены, что состоявшееся таким образом сотрудничество Эас с тьмой было непреднамеренным. Однако сам его факт заставляет с величайшей осторожностью отнестись к любым дискуссиям в Совете, затрагивающим участие ваших трирем в печально известных событиях. Самое лучшее для вас – постараться эти дискуссии минимизировать. И решительно отмежеваться от тьмы – как можно скорее и любой ценой».
Любой ценой! Илента дёрнул плечом, и ткань туники треснула. Да что ж такое, хоть вовсе приём отменяй!
Любой ценой. Дурак бы не понял намека. А кстати, какой ценой?
Он удержался от того, чтобы отправить сообщение в Совет. Ханты, чтоб им подавиться, правы: чем меньше будет муссироваться вопрос о степени вовлечённости Эас во тьму, тем лучше. Зачем он только начал эти препирательства во всеуслышание? Хотел всем доказать, что Салима не может диктовать ему свою волю, а что в итоге доказал? Это был второй раз в жизни, когда он пожалел об отсутствии в реальном мире возможности сохраниться и перезагрузиться. Первый раз случился в юности и касался женщины.
Свой вопрос он адресовал лично Салиме. А когда вернулся с приёма и прочёл, что она написала, чуть зубы не сломал с досады.
«Как вам совесть позволяет требовать весь наш траинит? – Это было похоже на вопль. – Такое можно получить только в качестве контрибуции в результате затяжной войны, а у нас с вами настоящей войны вообще не было!»
От ответа Иленту чуть удар не хватил:
«Хотите, будет?» – И смайлик.
Соседа слева Согиро узнавал по въевшемуся запаху машинного масла. Автомеханик. Притопал вечером, когда он сидел на крыльце с банкой пива и отдыхал от дневных трудов, подставив лицо прохладному ветерку.
– Здорово, найдёныш! Новости смотрел? А, ты ж того, – спохватился он, покрутив рукой вокруг глаз. – Мы, кажись, с Эас посрались.
– И что? – мрачно спросил Согиро. – В баню не возьмёте?
– Почему не возьмём? – не понял сосед. Где Эас и где баня?
– Ну, я ведь эасец.
– Как это? – изумился он.
– Что значит – как? – затормозил Согиро. – С Эас я. Эасской расы. Разве не видно, что я на вас, местных, не похож?
– Э-э… Ну, мало ли кто на нас не похож. Негры ни фига не похожи, а они земляне. Ты больше похож вообще-то. – Сосед озадаченно почесал голову, и тут на него снизошло озарение: – Блин! То-то и оно! Мы с мужиками всё думаем, с чего тебя от водки так закрючило, а ты, оказывается, эасец. Прости, что напраслину возвели, слабаком-трезвенником считали.
– Так в баню возьмёте или нет? – уточнил Согиро.
– Конечное дело, возьмём! Согиро, а ты точно эасец? Как же вы с Баин пересеклись?
– Она ведь говорила, в космосе.
– Ну, мы думали, вы с ней на одном корабле служили, вот и… – Сосед растерянно развёл руками.
Эасец вздохнул.
– На разных. – Не любил он вспоминать эту историю, почему-то она мешала наслаждаться всей полнотой жизни, но разве забудешь? – Триремы Эас раздолбали ваш крейсер «Сайрес Смит», захватили с него пленных, а потом пришли ещё семь крейсеров и расхреначили триремы. Тогда Баин и подобрала меня, едва живого.
– Пипец, – ошарашенно произнёс сосед и присел рядом на ступеньку.
– Не удивлюсь, если из-за этого вы и разругались с Эас, – добавил Согиро.
– Пипец какой-то, – повторил сосед, забрал у него банку, отхлебнул и отдал обратно. – Но в баню мы всё равно пойдём! И обмоем.
– Что обмоем? – скептически осведомился Согиро. – Гибель моей триремы? Или вашего крейсера? Или то, что Земля и Эас на грани войны?
– Слышь, прекрати демотивировать, а? – сурово сказал сосед. – Что-нибудь обмоем. Твой второй день рожденья, например. Ты мужик правильный, хорошо, что выжил. За Баин выпьем, опять же. Ну, то есть мы выпьем, а ты, трезвенник, рядом посидишь. – Он оптимистично ухмыльнулся.
Адмирал т’Лехин судорожно перекрестился, глядя на довольно-таки реалистичное изображение Хайнриха Шварца на одном из подошедших крейсеров. И понял, что пора уходить. У него масса дел на Хао, а земляне здесь и без него как-нибудь разберутся.
Он распорядился послать Салиме сообщение о том, что мересанские линкоры покидают Чфе Вар. И отдал приказ лишь после того, как получил ответ. Но сделал вид, что не просил разрешения, а она – что не заметила этого.
«Благодарю вас за то, что сочли возможным задержаться и принять участие в операции у Чфе Вара, – писала она. – Ваша помощь много значит для меня. Я надеюсь, что вам и далее будет сопутствовать успех, и наше сотрудничество получит новые перспективы».
Глядя на экран с результатами экспресс-обследования, он подвигал кустистыми бровями.
– Салима ханум, вам надо больше отдыхать.
Она невесело усмехнулась:
– На том свете отдохну. Теперь вот Эас капризничает, вместо того чтобы войти в моё положение и сделать мне подарок.
– Ой, не грузите меня своей работой! – отмахнулся доктор. – А то я вам начну рассказывать о своей, со всеми подробностями – вам это надо? И пессимизм этот оставьте. Вы же не хотите пить таблетки от депрессии, правда? Ребёнку это совсем ни к чему.
Она вымученно улыбнулась.
– Вы ведь понимаете, доктор Стромберг, сейчас я не могу позволить себе отдых. Чуть позже. Как только улажу всё с этой войной, уйду с поста и займусь здоровьем.
Мохнатая бровь доктора подпрыгнула:
– Вы собираетесь уйти из координаторов, Салима ханум? Как врач я могу лишь приветствовать этот шаг, хотя как гражданина Земли меня весьма беспокоят его последствия. Ну, как скажете. Пейте пока витамины, делайте гимнастику и побольше гуляйте на свежем воздухе. А когда разберётесь с неотложными делами – прямиком в больничку, и оттуда я вас до родов не выпущу, уж не взыщите.
– Договорились, – кивнула она.
– Девочку уже назвали? – спросил он.
– Нет.
До того ли? Столько всего навалилось, не вынести.
– Назовите, – настойчиво порекомендовал доктор. – И разговаривайте с ней иногда. Так часто, как сможете.
– Доктор Стромберг, это не первый мой ребёнок, – вздохнула она. Как будто она не знает!
– Тогда я не понимаю, почему он до сих пор без имени, – ворчливо отозвался врач. – Генетическую последовательность уже проанализировали, исходно ребёнок здоров и имеет все предпосылки к успешному развитию. Если вы его загубите, то исключительно благодаря вашему упорству и целеустремлённости.
– Доктор Стромберг, честное слово, я лягу в больницу, едва появится возможность. – Салима почувствовала себя виноватой; этим всегда и кончались его визиты.
– Честное слово политика – вечерняя сказка для избирателей, – пробурчал доктор. – Но я всё же надеюсь, что вы будете благоразумны.
Он ушёл, собрав свой чемоданчик, а она выпила витамины и вновь открыла ноутбук. Отдых – прекрасная и желанная вещь, но кто будет делами заниматься?
Сообщение от координатора Иленты уже висело в так и не свёрнутом окне:
«Нападки Земли безосновательны! Эас не имеет никакого отношения к тьме. Эас привержена свету и никогда не связывалась ни с чем сомнительным. Разглагольствования Земли о тьме на Эас – гнусное и откровенное оскорбление!»
Засуетился Илента, задрожала почва под ногами. Оправдываться начал. Оправдания сами по себе – признак слабости, сильный не оправдывается, он просто игнорирует неприятные слова, как брёх собаки. А уж оправдания, которые противоречат фактам… «Эас не связывается ни с чем сомнительным» – фразочка прямо для монолога сатирика. Ухватиться за неё да раскрутить под нужным углом, чтобы другие миры припомнили Эас и нечестность купцов, и каперство, и работорговлю, и иные обиды… Эас сметут, даже вмешиваться не потребуется. Но это Земле не нужно. Эас – мир, с которым можно иметь дело, а что до обид – кто без греха? Салима не думала, что Эас в самом деле предалась тьме, она хотела от Иленты только одного – чтобы он заплатил, по справедливости и с процентами. Но если он будет упрямиться, у неё ничто не дрогнет – ни голос, ни рука. Заплатит потом вдесятеро, как Эл Танг Ри, или покончит с собой, как Сар Имит. О том, что бывший координатор Гъде выбросился с балкона девятнадцатого этажа, стало известно вчера.
Её сообщение было более личным по тону и донельзя вежливым:
«Определитесь, пожалуйста, господин Илента. Либо Эас не отвечает за военные действия в интересах нанимателей Гъде и Чфе Вара – в таком случае вы заключили сделку с тьмой, приравниваемую к пособничеству тёмной силе, которую мы взялись искоренять любыми средствами. Либо Эас не связывалась с тьмой и действовала сугубо из своих экономических и политических соображений – тогда вам придётся покрыть нам весь ущерб: прямой, косвенный и моральный».
Похоже на ультиматум, да это он и есть. Разве что срок не оговорён. Впрочем, sapienti sat .
Двум новым крейсерам предстояло отправиться к Чфе Вару, везя солдат и монахов во главе с кардиналом Галаци. Миленич ждал, что Дьёрдь Галаци выберет его корабль, названный в честь святого и расписанный библейскими сюжетами, а уж всяко не тот, которым командует мусульманин. И был сильно озадачен. И даже слегка раздосадован, иначе не высказал бы Принцу в резких тонах:
– Ты вообще не христианин, с какой это стати кардинал выбрал твой корабль?
– Ну, я ведь – блатной мажор, – спокойно и невозмутимо ответствовал Фархад, будто наглядно демонстрируя, какой тон уместен в разговоре взрослых людей, капитанов крейсеров.
Толстенький кардинал сам внёс ясность:
– Прости, сын мой, – Галаци улыбнулся, – но я уже привык ходить с командой «Ийона».
Так и сказал «ходить», как профессионал космоса. Епископ, приписанный к «Сайресу Смиту», до самой гибели говорил «летать». Интеллигентный человек, которого ужасали нравы космолётчиков, а нравы десантников просто шокировали, тем не менее он предпочитал не браниться, а молиться. Бойко надеялся, что он сейчас в раю.
– Кто старший? – уточнил он приказ у Гржельчика.
– Сомневаетесь? – немного удивлённо усмехнулся тот. – Кто из вас капитан первого ранга?
Да, Бойко сомневался. Блатной мажор... или нет? Ему сделалось стыдно. Уел его Фархад, в самом-то деле.
– Миленич, на этот счёт даже у аль-Саида нет сомнений, – с упрёком проговорил Гржельчик. – А вы всё-таки дольше на свете живёте, должны уже научиться мозги вовремя включать. Идите и подумайте как следует!
Сказать по правде, у «Шварца» более сильная и слаженная команда. На «Джеронимо» слишком много молодёжи, пилотская бригада – одни стажёры, хорошо хоть с «Шепарда» перевели старшего помощника – с повышением, до сих пор основным пилотом был. Миленич аккуратно поинтересовался у Баин, как там эасец поживает. Задавать вопрос было страшновато, не имел он права её этим напрягать. Ладно, если просто вспылит и наорёт на командира, а вдруг упрётся рогом: забирайте своего эасца куда хотите, и всё тут?
– Отлично он поживает. – Тон был язвительным, но не злым. – Огород, овощи-фрукты, хавчик от пуза, пива по горлышко… Рыбалка, баня, пьянки в гаражах – поди, плохо!
– Может, на корабль его взять? – предложил Миленич.
Она хмыкнула.
– Медкомиссию не пройдёт.
– А мы так, без занесения в реестр. Чисто подстраховать эту зелень, а то ведь вахтенных у пульта оставлять страшно.
– Без занесения в реестр – значит, без оплаты. – Баин мотнула головой. – На фига ему такое удовольствие, кэп? Пусть огородом занимается, всё полезнее для здоровья. Да и некогда ему по космосу рассекать, у него уже операции запланированы.
– Значит, он не безнадёжен? – обрадовался Бойко. – А деньги на операцию откуда?
– На две, – дотошно поправила Баин. – Два глаза-то.
Но на вопрос по сути не ответила.
Координатор Илента раздражённо дёрнул перо на шапочке, пытаясь его поправить, и оно оторвалось совсем. Он содрал шапочку и в сердцах кинул её в угол. Ну что за непруха!
Эасцу не давали покоя два, как ни странно, сугубо земных зверя. А может, и не странно это, а вполне закономерно: ведь терзающая его проблема связана именно с Землёй. С одной стороны, его душила большая зелёная жаба. Заплатить Салиме просто так, ни за что, потому что ей захотелось? У него аж дыхание перехватывало от этакой несправедливости. С другой стороны подкрадывался пушистый белый песец. Если Содружество Планет не осадит зарвавшуюся землянку, он подберётся вплотную. Илента отправил петицию хантам. Кто ещё сумеет повлиять на Салиму, как не они? Земля всегда прислушивалась к Ханту, аналогично большинству миров.
Он и не подозревал, что своим письмом вызвал у координаторов всемогущего Ханта лёгкую панику. Возможно, потому что ханты, как более древняя и мудрая цивилизация, лучше поняли ситуацию и адекватно оценили письмо Иленты – как попытку переложить проблемы Эас на плечи Ханта. При всей декларируемой заботе о галактическом сообществе, рисковать ханты не любили даже ради решения собственных проблем, что уж говорить о чужих. Проблемы Хант предпочитал решать веским словом или торговыми санкциями. Вот только Салиму не проймёшь ни тем, ни другим.
Ханты встали перед дилеммой, любое разрешение которой представлялось мучительным. Нет спору, Эас ближе Ханту по уровню развития, чем варварская Земля, да и в космосе они почти соседи. Прочные торговые связи с Эас диктуют кровную заинтересованность в стабильности её экономики. Поддержать эасцев? Это решение было бы естественным, но земляне ведь не отступятся, когда ханты скажут: «Не трожьте Эас». Они сами – старшая раса, невзирая на свою молодость. И они прекрасно знают, что слово имеет цену, лишь когда его есть чем подкрепить. К тому же слово в защиту предавшихся тьме – уже немалый риск, того гляди, и самим замараться недолго. Ни один из хантских координаторов не поверил, будто Эас ступила во тьму, но попробуй переубеди Созвездие, когда Салима уже сплела паутину! Возможно, хантам удалось бы очистить от подозрений и себя, и Эас, если бы они взялись отстаивать свои слова силой и победили. Но война – это потери и неудобства, это ненужные расходы, это утрата имиджа, это драгоценные жизни хантов. Да, побеждённых можно заставить заплатить за всё, как это делает сейчас Земля. Однако в победе координаторы Ханта вовсе не были уверены, и вызванные на совещание военные чины не добавили позитива. Ни один дредноут не был в реальном бою, ни один хантский солдат уже сотни лет не убивал противника. А у землян – сплошь ветераны недавних битв. Плюс союзники, которые поддержат их, даже если это нелогично, что позволило бы удержать от вмешательства Тсету – шитанн со своим священным безумием, будь оно неладно, и мересанцы, не привыкшие жить без войны.
Нет, допускать вооружённый конфликт с Землёй никак нельзя. А торговлей их не задавишь, у них свой независимый рынок. Год назад можно было бы намекнуть: если разозлить эасцев, они прекратят поставки траинита. Но теперь у Земли столько траинита, что она сама может его продавать.
Постепенно все координаторы склонились к весьма неприятной мысли: лучше сдать Эас, чем потерять всё. Разумеется, ответ координатору Эас был сформулирован более литературно и так, что у читающего создавалось впечатление, будто он сам виноват в своих несчастьях. Что, по сути, являлось правдой.
«Дорогой координатор Илента! Хант действительно обеспокоен сделками, заключёнными хантскими капитанами и адмиралами с нанимателями, чья приверженность тьме убедительно доказана. С вашей стороны это явилось, конечно, чудовищной ошибкой. Мы уверены, что состоявшееся таким образом сотрудничество Эас с тьмой было непреднамеренным. Однако сам его факт заставляет с величайшей осторожностью отнестись к любым дискуссиям в Совете, затрагивающим участие ваших трирем в печально известных событиях. Самое лучшее для вас – постараться эти дискуссии минимизировать. И решительно отмежеваться от тьмы – как можно скорее и любой ценой».
Любой ценой! Илента дёрнул плечом, и ткань туники треснула. Да что ж такое, хоть вовсе приём отменяй!
Любой ценой. Дурак бы не понял намека. А кстати, какой ценой?
Он удержался от того, чтобы отправить сообщение в Совет. Ханты, чтоб им подавиться, правы: чем меньше будет муссироваться вопрос о степени вовлечённости Эас во тьму, тем лучше. Зачем он только начал эти препирательства во всеуслышание? Хотел всем доказать, что Салима не может диктовать ему свою волю, а что в итоге доказал? Это был второй раз в жизни, когда он пожалел об отсутствии в реальном мире возможности сохраниться и перезагрузиться. Первый раз случился в юности и касался женщины.
Свой вопрос он адресовал лично Салиме. А когда вернулся с приёма и прочёл, что она написала, чуть зубы не сломал с досады.
«Как вам совесть позволяет требовать весь наш траинит? – Это было похоже на вопль. – Такое можно получить только в качестве контрибуции в результате затяжной войны, а у нас с вами настоящей войны вообще не было!»
От ответа Иленту чуть удар не хватил:
«Хотите, будет?» – И смайлик.
Соседа слева Согиро узнавал по въевшемуся запаху машинного масла. Автомеханик. Притопал вечером, когда он сидел на крыльце с банкой пива и отдыхал от дневных трудов, подставив лицо прохладному ветерку.
– Здорово, найдёныш! Новости смотрел? А, ты ж того, – спохватился он, покрутив рукой вокруг глаз. – Мы, кажись, с Эас посрались.
– И что? – мрачно спросил Согиро. – В баню не возьмёте?
– Почему не возьмём? – не понял сосед. Где Эас и где баня?
– Ну, я ведь эасец.
– Как это? – изумился он.
– Что значит – как? – затормозил Согиро. – С Эас я. Эасской расы. Разве не видно, что я на вас, местных, не похож?
– Э-э… Ну, мало ли кто на нас не похож. Негры ни фига не похожи, а они земляне. Ты больше похож вообще-то. – Сосед озадаченно почесал голову, и тут на него снизошло озарение: – Блин! То-то и оно! Мы с мужиками всё думаем, с чего тебя от водки так закрючило, а ты, оказывается, эасец. Прости, что напраслину возвели, слабаком-трезвенником считали.
– Так в баню возьмёте или нет? – уточнил Согиро.
– Конечное дело, возьмём! Согиро, а ты точно эасец? Как же вы с Баин пересеклись?
– Она ведь говорила, в космосе.
– Ну, мы думали, вы с ней на одном корабле служили, вот и… – Сосед растерянно развёл руками.
Эасец вздохнул.
– На разных. – Не любил он вспоминать эту историю, почему-то она мешала наслаждаться всей полнотой жизни, но разве забудешь? – Триремы Эас раздолбали ваш крейсер «Сайрес Смит», захватили с него пленных, а потом пришли ещё семь крейсеров и расхреначили триремы. Тогда Баин и подобрала меня, едва живого.
– Пипец, – ошарашенно произнёс сосед и присел рядом на ступеньку.
– Не удивлюсь, если из-за этого вы и разругались с Эас, – добавил Согиро.
– Пипец какой-то, – повторил сосед, забрал у него банку, отхлебнул и отдал обратно. – Но в баню мы всё равно пойдём! И обмоем.
– Что обмоем? – скептически осведомился Согиро. – Гибель моей триремы? Или вашего крейсера? Или то, что Земля и Эас на грани войны?
– Слышь, прекрати демотивировать, а? – сурово сказал сосед. – Что-нибудь обмоем. Твой второй день рожденья, например. Ты мужик правильный, хорошо, что выжил. За Баин выпьем, опять же. Ну, то есть мы выпьем, а ты, трезвенник, рядом посидишь. – Он оптимистично ухмыльнулся.
Адмирал т’Лехин судорожно перекрестился, глядя на довольно-таки реалистичное изображение Хайнриха Шварца на одном из подошедших крейсеров. И понял, что пора уходить. У него масса дел на Хао, а земляне здесь и без него как-нибудь разберутся.
Он распорядился послать Салиме сообщение о том, что мересанские линкоры покидают Чфе Вар. И отдал приказ лишь после того, как получил ответ. Но сделал вид, что не просил разрешения, а она – что не заметила этого.
«Благодарю вас за то, что сочли возможным задержаться и принять участие в операции у Чфе Вара, – писала она. – Ваша помощь много значит для меня. Я надеюсь, что вам и далее будет сопутствовать успех, и наше сотрудничество получит новые перспективы».
