Ему чудилось что-то между этих строк. Намёки, иносказания, ускользающий смысл. А вдруг только кажется? Нет, не может быть.
Андроникос Спатос приветствовал подошедших, ввёл в курс текущей ситуации, передал карты. В тот же день шаттл с Дьёрдем Галаци и монахами приземлился в столице Чфе Вара.
Эл Танг Ри не хотелось никого принимать. Хотелось валяться в кровати и рыдать в подушку, как делает эта фехха Сар Эмайне. Почему она может позволить себе отчаяние, а Эл Танг Ри – нет? Несколько раз она собиралась отдать приказ казнить проклятую гъдеанку и её бесполезных дочерей – сколько можно кормить их за государственный счёт, стремительно обнуляющийся? Но спохватывалась, отменяла. Гъдеанская баба с девками ни в чём не виноваты, просто заложницы судьбы. Настоящие виновники того, что случилось, уже мертвы. Хотя, пожалуй, не все. Если посмотреть правде в глаза, следует собраться с духом и во имя справедливости проткнуть собственное сердце кинжалом. Но имеет ли она право бросить Чфе Вар и уйти в тень? Надо сжать зубы и расхлёбывать. Так ещё справедливее.
Землянин ожидал, не выказывая никакого нетерпения. Сопровождающие его солдаты в форме переминались с ноги на ногу, поглядывали на часы. Но ближняя свита в чёрных долгополых одеждах ждала молча и спокойно. Сам кардинал в тёмно-красной мантии – будто палаческой, чтобы брызги крови не выделялись – стоял вполоборота, чуть склонив голову и неторопливо перебирая деревянные бусины на верёвке с узелком. Невысокий среди землян – многие его подчинённые выше. Но чфеварке посмотреть на него сверху вниз не удастся. Ей стало обидно.
Он обернулся.
– Здравствуй, дочь моя. Я – Дьёрдь Галаци, кардинал, легат папы римского на Чфе Варе.
Она вскинула голову, едва удерживаясь от того, чтобы встать на цыпочки, не смотреть снизу вверх. От реального достоинства уже ничего не осталось, и она цеплялась за это детское стремление – быть не ниже.
Он одарил её снисходительным взглядом, словно прочёл все её чувства.
– Я не требую встать на колени, дочь моя, или склониться. Твои попытки меня перепрыгнуть выглядят смешно. Бог дал каждому свою меру, и нам её не изменить. Однако мы можем и должны совершенствовать дух.
Он прошёлся по слабо освещенному залу туда-сюда, заложив руки с чётками за спину, вновь остановился перед покрасневшей старухой.
– Правителями твоего уровня не становятся, не научившись глядеть свысока на тех, кто на метр выше. Значит, сейчас твой дух пребывает в упадке.
Эл Танг Ри сглотнула.
– Вас это удивляет? – проскрипела она.
– Уныние – смертный грех. Знаешь, чем смертные грехи отличаются от прочих, дочь моя? Они разрушают энергоструктуру духа, дырявят его защиту, и сквозь червоточины начинает просачиваться тьма. При том, что ваши невнятные верования не благоприятствуют укреплению духа, по-настоящему сильных, неуязвимых для тьмы людей на Чфе Варе, должно быть, немного. Но мы исправим ситуацию.
– Что вы намерены делать? – Она стиснула одной ладонью другую, чтобы они не выдали её дрожью.
Дьёрдь Галаци осмотрелся, не торопясь отвечать. Выбрал наиболее освещённое место на стене, кивнул подручным, и один из них, аккуратно сняв наноплёнку, прикрепил к стене портрет мужчины со светящейся головой. Кардинал перекрестился, подойдя к нему, и покосился на Эл Танг Ри.
– Я собираюсь принести вам однозначно светлую религию, чья сила проверена неоднократным противостоянием с дьяволом, нейтрально именуемым у вас тьмой.
– Наша вера светла, – возразила старуха. – Мы не принимали тьму, просто…
– Просто так получилось, – понимающе продолжил Галаци. – И я объясню тебе, почему. У любой крепкой веры есть эгрегор, и он направлен либо к свету, либо к тьме. Наш Бог – это свет, равно как и Аллах у наших соседей по планете, или Мировой Свет у хантов, или Небесная Геометрия у тсетиан – хотя сами они, как ни удивительно, не считают её религией. Какие-то религии ведут к свету прямым путём, иные – более извилистым. А некоторые не ведут никуда. Каков лик у тех, кого ты называешь богами?
– Ни… – запнулась она, – никакой. Мы поклоняемся Безликим Богам.
– С чего же ты взяла, будто они имеют отношение к свету? – Он смотрел не осуждающе, не сердито, а как-то сочувственно. – У вашей веры нет эгрегора, нет стержня и направления. Не свет и не тьма, ни то, ни сё. Допустим, такая вера не испортит исходно сильного духом человека, такого, какой может позволить себе в иных мирах быть атеистом, не теряя свет. Но слабый не найдёт в ней помощи, а для колеблющегося это – катастрофа. Вот в чём источник бед, свалившихся на Чфе Вар. Безликие сущности не могут хранить вас, они индифферентны. Я уверен: имей Чфе Вар по-настоящему светлую религию, вы вовремя распознали бы тьму в том, что на первый взгляд кажется безобидным, отринули бы её, уничтожили на корню и избежали большинства неприятностей.
– Большинства? – скептически сощурилась Эл Танг Ри. – Почему не всех?
Если он желает убедить её в том, что его религия чудо как хороша, ему нужны как можно более сильные аргументы!
– Потому что мы живём в реальной Вселенной, а не в утопии, дочь моя, – улыбнулся землянин. – Мир не состоит из одних лишь праведников да святых. В мире полно атеистов – хотя часть из них, надо признать, устремлена к свету не менее решительно, чем иные адепты светлых религий, но о другой части этого сказать нельзя. Всегда находятся те, кто слаб в вере, и грешники, и аутсайдеры, призывающие тьму наперекор обществу или даже из баловства… Что ж, Вселенной есть куда совершенствоваться, и в этом смысл её бытия.
Да, если бы он сказал «избежать всех неприятностей», то солгал бы. Солгал бы внушительно, убедительно и красиво, но ложь есть ложь. Кардинал был честен. Как купец, желающий получить прибыль, но ценящий доверие партнера выше запредельных барышей.
Эл Танг Ри опустила плечи. Наверное, он прав. Если сосчитать потери Чфе Вара, впору признать, что Боги и впрямь не защищают её мир. Но даже если он неправ, спорить глупо. Выбора все равно нет: она уже поставила подпись под документом, где обязалась не чинить папскому легату препятствий и оказывать всемерное содействие.
– Нынче для Чфе Вара настал момент, – мягко произнёс кардинал, – сделать большой шаг по пути совершенствования. Шаг навстречу свету.
– К чему все эти разговоры? – Чфеварка не удержалась от горького замечания. – Я ведь так и так не могу сказать «нет», коли Чфе Вар со всех сторон окружён вашими кораблями!
Дьёрдь Галаци поднял бровь.
– Корабли уходят, дочь моя. Мересанские линкоры направились к Хао несколько часов назад. К завтрашнему утру уйдёт земная эскадра, останутся лишь два крейсера.
– Вот как. – На сердце капельку полегчало. Вроде невеликая радость, два корабля всё же остаются, но на фоне плохих новостей, которые вот-вот погребут её под своим грузом, эта казалась чуть ли не праздничной. – Хорошо. Вы дадите нам выбрать религию, которая наилучшим образом подошла бы для менталитета чфеварцев?
Он покачал головой.
– Естественно, нет, дочь моя. Я, облечённый благословением Святого Престола и доверием координатора – представитель христианской Церкви. И, конечно же, я полагаю, что христианство в римско-католическом варианте наилучшим образом подходит для любого мира и любого менталитета. Ты ведь понимаешь, дочь моя? Было бы странно, если бы я ответил тебе по-другому.
Эл Танг Ри опустила глаза. Ясное дело. Судя по всему, этот Галаци – неглупый человек. Возможно, он и осознаёт, что иная вера была бы для чфеварцев предпочтительнее. Но он – не независимый торговец: в одном контейнере кружево с Эас, в другом паутинка с Дуурдухана… Он – агент монополии.
– А святым покровителем у вас будет Джеронимо Натта. – Он посмотрел на портрет, повешенный на стену. Суровый, аскетичного вида мужчина на нём был облачён в такую же красную мантию, как и Галаци, крупный золотой крест на груди. Над плечами – звёздное небо, силуэты крейсеров, чтоб им сгореть. Не слишком благие ассоциации.
– Джеронимо Натта был главнокомандующим Земли, – вспомнила Эл Танг Ри.
– Некоторое время исполнял обязанности главнокомандующего, – уточнил землянин. – А вообще-то он был кардиналом и папским легатом, как и я теперь. Я его знал. Удивительной веры и мощи был человек. Он построил систему защиты от направленного воздействия дьявола, он локализовал источник тьмы на Гъде, он укрепил флот духовной составляющей. Он крестил Мересань. – Галаци повернулся к чфеварке. – Кстати, если ты сомневаешься, проконсультируйся у мересанцев, не испытывают ли они от перехода в новую веру дискомфорт или депрессию. Будешь приятно удивлена.
Эл Танг Ри передёрнулась. Обратиться с вопросом к проклятому т’Лехину её и под дулом не заставят.
– После своей гибели Джеронимо Натта был причислен к лику святых, – сказал кардинал. – И я рад, что получил благословение продолжить его дело. Я намерен привести в лоно нашей матери Церкви ещё один мир. Не стоит хмуриться, дочь моя. Я тебе не враг. Я делаю это ради вашего собственного будущего. Дабы оно стало действительно светлым, а не таким, как прискорбное настоящее.
Силы небесные! Ну почему кто-нибудь другой не является координатором Эас? Почему именно он?
Подобные упаднические настроения были вовсе не в духе Иленты. Обычно координатор мыслил позитивно даже в трудные времена. Но обычно Земля не грозила ему войной! Земля всегда вызывала у Иленты скорее уважение, нежели неприязнь. Характерные черты земной политики – умеренность в притязаниях, честность и изворотливость в торговле, необыкновенно дополняющие друг друга. Он и предположить не мог, что спокойная, уравновешенная, благоразумная Салима словно с цепи сорвётся. И как раз тогда, когда он – координатор!
Ну почему, почему эти клятые капитаны согласились воевать за Гъде и Чфе Вар? Координатор никогда не контролировал наёмничество, за триремы традиционно отвечают сами капитаны, если могут – подрабатывают, если терпят ущерб – возмещают. Небесные силы, ну почему? Идиотский вопрос – потому что им предложили хорошую оплату, естественно. Если бы Илента мог добраться до этих опрометчивых ублюдков, собственноручно содрал бы с них капитанские перевязи и отправил палубы мыть! Увы – все или почти все они мертвы, а те, кому повезло – в плену у землян и наверняка как раз моют пресловутую палубу, только ему от этого не легче. Если бы Салиме что-то под хвост не попало, он, может, как-нибудь договорился бы о возвращении этих обормотов на родину. Но замечательные триремы, которые они угробили, никто уже не вернёт – координатор был реалистом и понимал, что даже если продать проклятых неудачников на мясо каннибалам и на кожу любительницам экзотических сумочек, это не возместит стоимость и одной-единственной триремы. А Салима хочет, чтобы он ещё и за её дурацкий крейсер платил!
«Вы уничтожили шесть наших трирем у Мересань и две у периметра Земли, – написал он ответную претензию. – Заплатите за них, и я буду готов к разумному диалогу».
Зря он это сделал. Получаса не прошло, как Салима бросила:
«За одно то, что две ваши вооружённые триремы какого-то рожна оказались у периметра Земли, вы мне дополнительно десять процентов морального ущерба выплатите».
Силы небесные!
«Это вымогательство. Галактическая общественность вас осудит».
«Не подлежит сомнению, что галактическая общественность меня поддержит, – возразила она. – За причастных к тьме никто заступаться не станет, за свое реноме побоятся. – будто знала об отказе Ханта! – Мне надоело пустое препирательство, господин Илента. У нас тут ночь, я хочу спать. Через четыре часа эскадра Земли уходит от Чфе Вара. Если вы до тех пор не примете взвешенного решения, к вашему долгу добавится оплата девяти проколов до Эас».
Девять проколов! Через четыре часа! Небесные силы! Илента заметил, что начинает повторяться.
«Вы что, всерьёёз войну объявляете?»
«Ну что вы, господин Илента! Как вы могли такое подумать? Я предпочитаю любые вопросы решать путем мирных переговоров. Просто вы так выразились, будто выплатить ваш долг без войны вам мешают некие моральные принципы. А принципы – это святое. Спокойной ночи, господин Илента».
«Салима ханум, вы неправильно меня поняли. Я вовсе не хочу войны. Я только… – Только не желаю платить, но писать об этом нельзя. – Я только хочу отметить, что ваши цены предельно завышены. Крейсер стоит немногим больше триремы. А возможно, даже меньше. – Он минуту подумал и стёр последнюю фразу: такого предположения Салима может и не простить. – И на вашем периметре триремы были не одни. Это не мы уничтожили ваши сторожевики и станцию, а чфеварцы, с них и спрашивайте».
Миновал час, а ответ не приходил. Илента извёлся. Неужели она легла спать? Как она может спать? Четыре часа до передислокации эскадры, а она спит! Силы небесные, уже три!
«Я согласен, ваши корабли – штуки в самом деле дорогие. Но к уничтожению вашей орбитальной станции мы совершенно непричастны, и было бы правильным исключить её стоимость из общего списка».
Он и сам бы поспал, в Каланте тоже была ночь. Но заснуть сейчас он мог бы, лишь опрокинув в себя чудовищную дозу снотворного. А потом будут сниться кошмары, и проснуться не сможешь. Ещё час он промаялся, то пододвигая к себе компьютер, то отодвигая его. В конце концов не сдержался:
«Салима! Вы правда спите?»
Успел отправить, прежде чем понял, как это глупо. Вот ведь!..
«Хорошо, я соглашусь с вами, что косвенный вред – тоже вред. Выставляйте счёт на материальный ущерб. Но насчёт морального – увольте. Мы никак не подрывали ваши устои, не терроризировали население, не оскорбляли ваше руководство. Никакого морального ущерба просто не было».
Снова мучительное ожидание.
«Силы небесные с вами, в знак доброй воли мы выплатим компенсацию родным погибших с вашего крейсера и раненым за лечение. Но сторожевики сбили не мы, этому есть документальные свидетельства. Эасцы не убили ни одного человека с ваших сторожевиков, и с орбитальной станции тоже. Я взываю к справедливости!»
Четвёртый час подходил к концу, когда компьютер бибикнул – в обменнике появилось сообщение.
«Доброе утро, господин Илента».
«Эскадра уже в пути?» – Желать ей доброго утра он был не в состоянии.
«Ждёт приказа. Ваше последнее предложение является окончательным, господин Илента?»
Жаба сдалась. Песец – противник посерьёзнее. Скрепя сердце, он написал:
«И пять процентов сверху».
«Траинитом», – уточнила она.
«У нас нет столько», – огрызнулся он.
«Но вы же не прекращаете добычу. – Он так и представил её улыбочку. Симпатичная баба вообще-то, но от некоторых её улыбочек ком внутри встаёт. – Со временем расплатитесь. Без процентов, и это всё, что я могу для вас сделать».
«Вы очень щедры».
Дошёл ли сарказм? Может, и лучше, чтоб не дошёл.
«Вы чрезвычайно мудрый и дальновидный политик, господин Илента. Увы, не каждый координатор понимает, что от тёмных сил надо держаться подальше и что мир выгоднее войны, как бы дорого он ни обходился».
Был ли сарказм в этих строках? Он предпочёл считать, что нет.
Едва выехав за черту города, такси остановилось у ажурных кованых ворот. Анелия узнала дом, они сюда уже приезжали. Она вопросительно посмотрела на Йозефа, расплачивающегося с таксистом.
В последние дни они проводили свободное время, осматривая дома.
Андроникос Спатос приветствовал подошедших, ввёл в курс текущей ситуации, передал карты. В тот же день шаттл с Дьёрдем Галаци и монахами приземлился в столице Чфе Вара.
Эл Танг Ри не хотелось никого принимать. Хотелось валяться в кровати и рыдать в подушку, как делает эта фехха Сар Эмайне. Почему она может позволить себе отчаяние, а Эл Танг Ри – нет? Несколько раз она собиралась отдать приказ казнить проклятую гъдеанку и её бесполезных дочерей – сколько можно кормить их за государственный счёт, стремительно обнуляющийся? Но спохватывалась, отменяла. Гъдеанская баба с девками ни в чём не виноваты, просто заложницы судьбы. Настоящие виновники того, что случилось, уже мертвы. Хотя, пожалуй, не все. Если посмотреть правде в глаза, следует собраться с духом и во имя справедливости проткнуть собственное сердце кинжалом. Но имеет ли она право бросить Чфе Вар и уйти в тень? Надо сжать зубы и расхлёбывать. Так ещё справедливее.
Землянин ожидал, не выказывая никакого нетерпения. Сопровождающие его солдаты в форме переминались с ноги на ногу, поглядывали на часы. Но ближняя свита в чёрных долгополых одеждах ждала молча и спокойно. Сам кардинал в тёмно-красной мантии – будто палаческой, чтобы брызги крови не выделялись – стоял вполоборота, чуть склонив голову и неторопливо перебирая деревянные бусины на верёвке с узелком. Невысокий среди землян – многие его подчинённые выше. Но чфеварке посмотреть на него сверху вниз не удастся. Ей стало обидно.
Он обернулся.
– Здравствуй, дочь моя. Я – Дьёрдь Галаци, кардинал, легат папы римского на Чфе Варе.
Она вскинула голову, едва удерживаясь от того, чтобы встать на цыпочки, не смотреть снизу вверх. От реального достоинства уже ничего не осталось, и она цеплялась за это детское стремление – быть не ниже.
Он одарил её снисходительным взглядом, словно прочёл все её чувства.
– Я не требую встать на колени, дочь моя, или склониться. Твои попытки меня перепрыгнуть выглядят смешно. Бог дал каждому свою меру, и нам её не изменить. Однако мы можем и должны совершенствовать дух.
Он прошёлся по слабо освещенному залу туда-сюда, заложив руки с чётками за спину, вновь остановился перед покрасневшей старухой.
– Правителями твоего уровня не становятся, не научившись глядеть свысока на тех, кто на метр выше. Значит, сейчас твой дух пребывает в упадке.
Эл Танг Ри сглотнула.
– Вас это удивляет? – проскрипела она.
– Уныние – смертный грех. Знаешь, чем смертные грехи отличаются от прочих, дочь моя? Они разрушают энергоструктуру духа, дырявят его защиту, и сквозь червоточины начинает просачиваться тьма. При том, что ваши невнятные верования не благоприятствуют укреплению духа, по-настоящему сильных, неуязвимых для тьмы людей на Чфе Варе, должно быть, немного. Но мы исправим ситуацию.
– Что вы намерены делать? – Она стиснула одной ладонью другую, чтобы они не выдали её дрожью.
Дьёрдь Галаци осмотрелся, не торопясь отвечать. Выбрал наиболее освещённое место на стене, кивнул подручным, и один из них, аккуратно сняв наноплёнку, прикрепил к стене портрет мужчины со светящейся головой. Кардинал перекрестился, подойдя к нему, и покосился на Эл Танг Ри.
– Я собираюсь принести вам однозначно светлую религию, чья сила проверена неоднократным противостоянием с дьяволом, нейтрально именуемым у вас тьмой.
– Наша вера светла, – возразила старуха. – Мы не принимали тьму, просто…
– Просто так получилось, – понимающе продолжил Галаци. – И я объясню тебе, почему. У любой крепкой веры есть эгрегор, и он направлен либо к свету, либо к тьме. Наш Бог – это свет, равно как и Аллах у наших соседей по планете, или Мировой Свет у хантов, или Небесная Геометрия у тсетиан – хотя сами они, как ни удивительно, не считают её религией. Какие-то религии ведут к свету прямым путём, иные – более извилистым. А некоторые не ведут никуда. Каков лик у тех, кого ты называешь богами?
– Ни… – запнулась она, – никакой. Мы поклоняемся Безликим Богам.
– С чего же ты взяла, будто они имеют отношение к свету? – Он смотрел не осуждающе, не сердито, а как-то сочувственно. – У вашей веры нет эгрегора, нет стержня и направления. Не свет и не тьма, ни то, ни сё. Допустим, такая вера не испортит исходно сильного духом человека, такого, какой может позволить себе в иных мирах быть атеистом, не теряя свет. Но слабый не найдёт в ней помощи, а для колеблющегося это – катастрофа. Вот в чём источник бед, свалившихся на Чфе Вар. Безликие сущности не могут хранить вас, они индифферентны. Я уверен: имей Чфе Вар по-настоящему светлую религию, вы вовремя распознали бы тьму в том, что на первый взгляд кажется безобидным, отринули бы её, уничтожили на корню и избежали большинства неприятностей.
– Большинства? – скептически сощурилась Эл Танг Ри. – Почему не всех?
Если он желает убедить её в том, что его религия чудо как хороша, ему нужны как можно более сильные аргументы!
– Потому что мы живём в реальной Вселенной, а не в утопии, дочь моя, – улыбнулся землянин. – Мир не состоит из одних лишь праведников да святых. В мире полно атеистов – хотя часть из них, надо признать, устремлена к свету не менее решительно, чем иные адепты светлых религий, но о другой части этого сказать нельзя. Всегда находятся те, кто слаб в вере, и грешники, и аутсайдеры, призывающие тьму наперекор обществу или даже из баловства… Что ж, Вселенной есть куда совершенствоваться, и в этом смысл её бытия.
Да, если бы он сказал «избежать всех неприятностей», то солгал бы. Солгал бы внушительно, убедительно и красиво, но ложь есть ложь. Кардинал был честен. Как купец, желающий получить прибыль, но ценящий доверие партнера выше запредельных барышей.
Эл Танг Ри опустила плечи. Наверное, он прав. Если сосчитать потери Чфе Вара, впору признать, что Боги и впрямь не защищают её мир. Но даже если он неправ, спорить глупо. Выбора все равно нет: она уже поставила подпись под документом, где обязалась не чинить папскому легату препятствий и оказывать всемерное содействие.
– Нынче для Чфе Вара настал момент, – мягко произнёс кардинал, – сделать большой шаг по пути совершенствования. Шаг навстречу свету.
– К чему все эти разговоры? – Чфеварка не удержалась от горького замечания. – Я ведь так и так не могу сказать «нет», коли Чфе Вар со всех сторон окружён вашими кораблями!
Дьёрдь Галаци поднял бровь.
– Корабли уходят, дочь моя. Мересанские линкоры направились к Хао несколько часов назад. К завтрашнему утру уйдёт земная эскадра, останутся лишь два крейсера.
– Вот как. – На сердце капельку полегчало. Вроде невеликая радость, два корабля всё же остаются, но на фоне плохих новостей, которые вот-вот погребут её под своим грузом, эта казалась чуть ли не праздничной. – Хорошо. Вы дадите нам выбрать религию, которая наилучшим образом подошла бы для менталитета чфеварцев?
Он покачал головой.
– Естественно, нет, дочь моя. Я, облечённый благословением Святого Престола и доверием координатора – представитель христианской Церкви. И, конечно же, я полагаю, что христианство в римско-католическом варианте наилучшим образом подходит для любого мира и любого менталитета. Ты ведь понимаешь, дочь моя? Было бы странно, если бы я ответил тебе по-другому.
Эл Танг Ри опустила глаза. Ясное дело. Судя по всему, этот Галаци – неглупый человек. Возможно, он и осознаёт, что иная вера была бы для чфеварцев предпочтительнее. Но он – не независимый торговец: в одном контейнере кружево с Эас, в другом паутинка с Дуурдухана… Он – агент монополии.
– А святым покровителем у вас будет Джеронимо Натта. – Он посмотрел на портрет, повешенный на стену. Суровый, аскетичного вида мужчина на нём был облачён в такую же красную мантию, как и Галаци, крупный золотой крест на груди. Над плечами – звёздное небо, силуэты крейсеров, чтоб им сгореть. Не слишком благие ассоциации.
– Джеронимо Натта был главнокомандующим Земли, – вспомнила Эл Танг Ри.
– Некоторое время исполнял обязанности главнокомандующего, – уточнил землянин. – А вообще-то он был кардиналом и папским легатом, как и я теперь. Я его знал. Удивительной веры и мощи был человек. Он построил систему защиты от направленного воздействия дьявола, он локализовал источник тьмы на Гъде, он укрепил флот духовной составляющей. Он крестил Мересань. – Галаци повернулся к чфеварке. – Кстати, если ты сомневаешься, проконсультируйся у мересанцев, не испытывают ли они от перехода в новую веру дискомфорт или депрессию. Будешь приятно удивлена.
Эл Танг Ри передёрнулась. Обратиться с вопросом к проклятому т’Лехину её и под дулом не заставят.
– После своей гибели Джеронимо Натта был причислен к лику святых, – сказал кардинал. – И я рад, что получил благословение продолжить его дело. Я намерен привести в лоно нашей матери Церкви ещё один мир. Не стоит хмуриться, дочь моя. Я тебе не враг. Я делаю это ради вашего собственного будущего. Дабы оно стало действительно светлым, а не таким, как прискорбное настоящее.
Силы небесные! Ну почему кто-нибудь другой не является координатором Эас? Почему именно он?
Подобные упаднические настроения были вовсе не в духе Иленты. Обычно координатор мыслил позитивно даже в трудные времена. Но обычно Земля не грозила ему войной! Земля всегда вызывала у Иленты скорее уважение, нежели неприязнь. Характерные черты земной политики – умеренность в притязаниях, честность и изворотливость в торговле, необыкновенно дополняющие друг друга. Он и предположить не мог, что спокойная, уравновешенная, благоразумная Салима словно с цепи сорвётся. И как раз тогда, когда он – координатор!
Ну почему, почему эти клятые капитаны согласились воевать за Гъде и Чфе Вар? Координатор никогда не контролировал наёмничество, за триремы традиционно отвечают сами капитаны, если могут – подрабатывают, если терпят ущерб – возмещают. Небесные силы, ну почему? Идиотский вопрос – потому что им предложили хорошую оплату, естественно. Если бы Илента мог добраться до этих опрометчивых ублюдков, собственноручно содрал бы с них капитанские перевязи и отправил палубы мыть! Увы – все или почти все они мертвы, а те, кому повезло – в плену у землян и наверняка как раз моют пресловутую палубу, только ему от этого не легче. Если бы Салиме что-то под хвост не попало, он, может, как-нибудь договорился бы о возвращении этих обормотов на родину. Но замечательные триремы, которые они угробили, никто уже не вернёт – координатор был реалистом и понимал, что даже если продать проклятых неудачников на мясо каннибалам и на кожу любительницам экзотических сумочек, это не возместит стоимость и одной-единственной триремы. А Салима хочет, чтобы он ещё и за её дурацкий крейсер платил!
«Вы уничтожили шесть наших трирем у Мересань и две у периметра Земли, – написал он ответную претензию. – Заплатите за них, и я буду готов к разумному диалогу».
Зря он это сделал. Получаса не прошло, как Салима бросила:
«За одно то, что две ваши вооружённые триремы какого-то рожна оказались у периметра Земли, вы мне дополнительно десять процентов морального ущерба выплатите».
Силы небесные!
«Это вымогательство. Галактическая общественность вас осудит».
«Не подлежит сомнению, что галактическая общественность меня поддержит, – возразила она. – За причастных к тьме никто заступаться не станет, за свое реноме побоятся. – будто знала об отказе Ханта! – Мне надоело пустое препирательство, господин Илента. У нас тут ночь, я хочу спать. Через четыре часа эскадра Земли уходит от Чфе Вара. Если вы до тех пор не примете взвешенного решения, к вашему долгу добавится оплата девяти проколов до Эас».
Девять проколов! Через четыре часа! Небесные силы! Илента заметил, что начинает повторяться.
«Вы что, всерьёёз войну объявляете?»
«Ну что вы, господин Илента! Как вы могли такое подумать? Я предпочитаю любые вопросы решать путем мирных переговоров. Просто вы так выразились, будто выплатить ваш долг без войны вам мешают некие моральные принципы. А принципы – это святое. Спокойной ночи, господин Илента».
«Салима ханум, вы неправильно меня поняли. Я вовсе не хочу войны. Я только… – Только не желаю платить, но писать об этом нельзя. – Я только хочу отметить, что ваши цены предельно завышены. Крейсер стоит немногим больше триремы. А возможно, даже меньше. – Он минуту подумал и стёр последнюю фразу: такого предположения Салима может и не простить. – И на вашем периметре триремы были не одни. Это не мы уничтожили ваши сторожевики и станцию, а чфеварцы, с них и спрашивайте».
Миновал час, а ответ не приходил. Илента извёлся. Неужели она легла спать? Как она может спать? Четыре часа до передислокации эскадры, а она спит! Силы небесные, уже три!
«Я согласен, ваши корабли – штуки в самом деле дорогие. Но к уничтожению вашей орбитальной станции мы совершенно непричастны, и было бы правильным исключить её стоимость из общего списка».
Он и сам бы поспал, в Каланте тоже была ночь. Но заснуть сейчас он мог бы, лишь опрокинув в себя чудовищную дозу снотворного. А потом будут сниться кошмары, и проснуться не сможешь. Ещё час он промаялся, то пододвигая к себе компьютер, то отодвигая его. В конце концов не сдержался:
«Салима! Вы правда спите?»
Успел отправить, прежде чем понял, как это глупо. Вот ведь!..
«Хорошо, я соглашусь с вами, что косвенный вред – тоже вред. Выставляйте счёт на материальный ущерб. Но насчёт морального – увольте. Мы никак не подрывали ваши устои, не терроризировали население, не оскорбляли ваше руководство. Никакого морального ущерба просто не было».
Снова мучительное ожидание.
«Силы небесные с вами, в знак доброй воли мы выплатим компенсацию родным погибших с вашего крейсера и раненым за лечение. Но сторожевики сбили не мы, этому есть документальные свидетельства. Эасцы не убили ни одного человека с ваших сторожевиков, и с орбитальной станции тоже. Я взываю к справедливости!»
Четвёртый час подходил к концу, когда компьютер бибикнул – в обменнике появилось сообщение.
«Доброе утро, господин Илента».
«Эскадра уже в пути?» – Желать ей доброго утра он был не в состоянии.
«Ждёт приказа. Ваше последнее предложение является окончательным, господин Илента?»
Жаба сдалась. Песец – противник посерьёзнее. Скрепя сердце, он написал:
«И пять процентов сверху».
«Траинитом», – уточнила она.
«У нас нет столько», – огрызнулся он.
«Но вы же не прекращаете добычу. – Он так и представил её улыбочку. Симпатичная баба вообще-то, но от некоторых её улыбочек ком внутри встаёт. – Со временем расплатитесь. Без процентов, и это всё, что я могу для вас сделать».
«Вы очень щедры».
Дошёл ли сарказм? Может, и лучше, чтоб не дошёл.
«Вы чрезвычайно мудрый и дальновидный политик, господин Илента. Увы, не каждый координатор понимает, что от тёмных сил надо держаться подальше и что мир выгоднее войны, как бы дорого он ни обходился».
Был ли сарказм в этих строках? Он предпочёл считать, что нет.
Едва выехав за черту города, такси остановилось у ажурных кованых ворот. Анелия узнала дом, они сюда уже приезжали. Она вопросительно посмотрела на Йозефа, расплачивающегося с таксистом.
В последние дни они проводили свободное время, осматривая дома.
