Но разве может вампир, цепенеющий от контакта с вербеной, так беспечно вдыхать дым горящего цветка?
Но терзающий разум вопрос так и не слетел с пересохших от волнения губ. Мужчина отвёл взгляд от уже окончательно скрывшейся луны и обернулся.
— Значит, Шарлотта Хьюз. Я буду называть тебя Лотти. Ты ведь не против? — Стресс помутил рассудок, не позволяя сразу осознать услышанное. Девушка бездумно закивала, молясь о том, чтобы её страх, просачивающийся через кожу, не разбудил в монстре голод.
Но Принца вовсе не волновала перспектива поужинать. Он зорко наблюдал за вздымающейся грудной клеткой, но в его глазах читалось лишь равнодушие.
И возможно тоска. Но Шарлотта не могла сказать наверняка. Она в принципе не была уверена, что происходящее являлось реальностью, а не бредовым сновидением.
— До рассвета осталось несколько часов. С первыми лучами солнца мы уедем отсюда.
Докурив сигарету, вампир бросил окурок на пол и потушил его подошвой своего массивного ботинка. Развернувшись к двери, Принц направился прочь. В его движениях скользила гордость, ровная спина говорила о несгибаемости, а тяжелые шаги отстукивали величие. Девушке было страшно. Как никогда раньше. И даже когда дверь громко хлопнула, ужас никуда не исчез. Сильное волнение и дрожь растаяли. Но не страх. Глубоко выдохнув, Шарлотта Хьюз расправила ноги и расслабленно облокотилась на стену. Дерево не обжигало холодом и не отрезвляло задурманенную голову.
Столько всего произошло. За какие-то считанные часы. Но сонная дымка не исчезала, даже после настоящего цунами из адреналина. Казалось, будто всё это сон. Кошмар наяву. Бредовая идея или помешательство. Мозги закипали, вопросы крутились в извилинах и на языке, но ответы ускользали из вялых рук. Почему её не убили? Почему не сожрали, как всех тел, кто лежал на столах? Предначертанная? Что это вообще значит? Что им нужно от неё?
Никого не было, чтобы помочь. Хотя бы дать слабый намёк. Эфемерную надежду. Слёзы брызнули из глаз. Чувства обострились. И Шарлотта ощутила одиночество, навалившееся неподъёмным грузом. Она так долго, так старательно отмахивалась от этого. Чтобы не думать. Не ворошить. Не глотать с солёными ручьями, льющимися из глаз. Ни души. Лишь она одна. Тепло материнских рук перестало обвивать её через несколько месяцев скитаний. В тот момент, когда она его забыла. Цвет глаз улыбчивой и любимой сестры выветрился с первыми заморозками. И голоса…Она их больше не слышала. Не сейчас, когда сердце бьётся громче всех тех истошных криков. Которые Шарлотта не сможет выкинуть из воспоминаний.
Два года. Прошло всего лишь два года, как жизнь кардинально перевернулась. Но за это время Хьюз слышала и видела то, о чём не хотела бы знать никогда. Вампиры отняли у неё всё. И сейчас один из них нёс какую-то несуразицу, обволакивающую здравый смысл. Оживлённые улицы стали семьёй. Которой нельзя было доверять, но которую Шарлотта полюбила. Люди, брошенные и забытые всеми. Так походили на неё. Голодные, не ведающие о завтрашнем дне. Были отражением её заблудшей души. Но даже они, следящие за всем, что только попадалось на глаза, не рассказывали её о том, о чём произнёс Блейк в этой комнате.
Слишком много тайн и загадок. И так мало сил.
Шарлотта понимала, что не сможет убежать. Её услышат, почуют, схватят и поглотят. Был ли смысл рисковать? Возможно. Но тело не двигалось. Не подчинялось. Оно трусливо сжалось и дрожало. Каждый нерв был напряжён. Зубы стучали, хотя холодный ветер, просачивающийся через щель в окне, не ласкал открытую кожу. Девушка не знала о чём думать. О болезненном, но свободном прошлом. О пугающем и запутанном настоящем. Или о будущем. Таком далёком и тёмном. Хьюз казалось, что стены слышали её мысли. Они насмехались над ней, постепенно приближаясь. И вампиры всё слышали. Её дыхание. Стук сердца. Тяжёлое порхание склеившихся ресниц. Она ощущала себя птицей в клетке. Ей даже не обрезали крылья, чтобы надежда когда-нибудь взлететь не пропала, и преследовала её до последнего вдоха.
Шарлотта подняла голову, всматриваясь в запыленные стёкла. Она там. Свобода. Всего лишь несколько шагов. Таких далёких и невозможных. Когда она умрёт? Когда эти твари выпотрошат её и сожрут на одном из своих пиршеств? Сойдёт ли она с ума от их красоты и обаяния к тому моменту? Будет ли она сама вымаливать трепетную смерть? Слёзы уже не текли, но боль комом застряла в горле. Одна глупая ошибка. Луч солнца отразился от окон, и девушка увидела этот дом. Но она ведь знала на что идёт. Знала, что рискует. Правда ведь? Хьюз истерично улыбнулась. Она догадывалась. Предполагала. Что нельзя сюда приходить. Что здесь может таиться опасность. Но бесстрашие, родившееся из глупости, сделало своё дело. Шарлотта отодвинула волнения, потому что забыла. На минуты забыла изодранные в клочья тела, пугающие выражения лиц людей, сошедших с ума. Как она могла? Как?
До восхода солнца оставалось совсем немного. Небо уже посветлело, и густые плотные облака постепенно уплыли за горизонт. Прожилки нежного оранжевого просачивались сквозь пелену тёмно-синего и мрачного небосвода. Как много времени прошло? И сколько ещё осталось до неминуемой встречи с чудовищами? Шарлотта сглотнула, но комок никуда не ушёл. Слегка успокоившееся сердце забилось с новой силой. Мысли, такие липкие и мерзкие, разбудили тревогу, успевшую задремать. Организм работал на износ. Тело саднило, а на руках уже стали появляться слабо видимые синяки. Хьюз нужно было поспать. Отключиться и выкинуть из головы происходящее. Но она не могла. Не сейчас. Не в этом доме. Не тогда, когда за стенкой могли толпиться голодные вампиры. Шарлотта слабо верила в слова Блейка. Но выбора не оставалось. Либо так, либо мучиться в ожидании смерти.
«Интересно, а каким был бы рассвет, если бы я его встретила на том кучерявом дереве?» — задумалась девушка.
«Возможно в течении дня я бы даже нашла что-нибудь вкусненькое или наткнулась бы на дружелюбное поселение» — продолжила она.
Но есть ли смысл обдумывать исход, который уже не подвластен? Хьюз выронила свой шанс, и он с всплеском пошёл на дно колодца. Неожиданно в животе легонько заурчало. От перевозбуждения Шарлотту затошнило. И перед глазами всё поплыло. Голова медленно начала наливаться свинцом. Девушка дёрнулась. Развернулась. И ужин, съеденный без особого аппетита, растёкся по полу. Она закашляла, из последних сил, стараясь удобнее сесть. Содержимое желудка быстро исчерпалось. И Шарлотта вымученно давилась сгустками желчи. Но спустя ещё несколько безуспешных попыток остановиться, девушку отпустило. Стало намного легче. Горло жгло от желудочного сока, но Хьюз не обращала на это никакого внимания. Она ощущала лёгкость и появившееся долгожданное равнодушие. Его было немного. Но и этого хватило на то, чтобы успокоиться. Она слишком устала нервничать. Плоть не была бессмертной, а разум не был кристально-чистым. Взять себя в руки. Отбросить мешающие эмоции. Шарлотте нужно было надеть маску, способную защитить. Безразличие. Равнодушие. Единственные эмоции, имеющие броню.
Несколько глубоких вдохов. И выдохов. Ничтожно мало. Но чтобы хоть как-то собраться, нужно было действовать. Пора обстоятельствам прогибаться под неё, а не её под обстоятельства. Ноги задрожали при попытке встать, мерзко похрустывая. А ссадины запульсировали, взывая к милосердию. Но Шарлотта безжалостно проигнорировала вой своего уставшего тела. Себя нельзя жалеть. Нельзя. Это может привести к обеденному столу. И черт с два девушка будет гостем. Волнение билось в ритм сердца и разливалось по телу волнами.
Бежать. Бежать. Навстречу новому дню.
Шкаф приветливо заскрипел, поддаваясь движениям и открываясь навстречу. Нетронутые пожитки незаметно лежали в глубинах. Шарлотта не знала, позволят ли её взять с собой вещи. Она даже не раздумывала о том, чтобы спросить. Но это не мешало её просто взять то, что принадлежит ей. И хотя бы попытаться. Эти вещи – память. Возможно глядя на них, в её голове будет всплывать прошлое, воспоминания о котором не позволят ей сойти с ума.
Не успела девушка закинуть на спину рюкзак, как в коридоре послышались тяжёлые шаги. В горле вмиг пересохло. Хьюз ощутила ненависть. На саму себя, на собственную слабость. Жалость к самой себе –действительно разрушительна. Подсознательно готовясь к худшему, Шарлотта попыталась придать своему выпадению лица каплю уверенности и смелости. Но фарс рассыпался, стоило её и ему встретиться взглядами.
В комнату без предупреждения вошёл голубоглазый вампир, тот самый, не позволивший ей сбежать и который, если она правильно помнила, принёс Блейку зеркало в гостиной. Смуглая кожа первой бросилась в глаза. Шарлотта никогда ранее не встречала вампиров, чьё тело не сияло, подобно луне. Кучерявые волосы волнами распадались по плечам. А лицо цвета оникса, украшал длинный шрам, проходящий через левый глаз. Мужчина отличался от всех других. Она поняла это только сейчас, когда спокойствие в её крови смешалось с остальными чувствами. Он смотрел на неё, думая о чём-то известном лишь ему. А девушка не могла пошевелиться от волнения и страха, встав как вкопанная.
— Принц приказал привести тебя на первый этаж, — вампир слегка сощурился, наклоняя голову, — Будь добра, не пытайся сбежать. Нам некогда возиться. Уже пора отправляться.
От усталости Шарлотта туго соображала. Даже адреналин, фонтаном бьющий из тела, уже не сильно помогал. Девушка осознавала, что ей ничего не остаётся, кроме как безмолвно подчиниться. Объектом гнева чудовищ быть не хотелось. Вампир не подходил близко, облокотившись об дверной косяк. От этого было спокойнее. Она даже могла бы поблагодарить его в сердцах за это, но такая мысль казалась ей невероятно глупой. Не отводя от него взгляд, Шарлотта медленно и осторожно взяла свой рюкзак. Мужчина без интереса обвёл взглядом небольшие пожитки и не проронив ни слова, махнул головой, указывая на выход.
Комок нервов, застрявший в горле, исчез в желудке, стоило девушке сглотнуть. Выбора не было. Пора шагнуть в неизвестность.
Коридор показался Шарлотте бесконечно долгим. Стараясь ступать тихо и неприметно, девушка словно бы пыталась остаться незамеченной. Она подсознательно желала сделать всё, лишь бы вампиры, отдыхающие в комнатах под ногами, не заметили её присутствия. Скрипучие ступеньки, ведущие на первый этаж, побудили Шарлотту стиснуть зубы от волнения. Пройдёт не больше минуты, прежде чем Хьюз вновь столкнётся с кошмаром наяву. И подготовиться к этому было невозможно.
Кудрявый вампир остановился возле закрытой двери. Вечером, когда Шарлотта обследовала дом, она лишь обвела взглядом помещение, расположившееся за этой дверью. Ни кровати, ни единого шкафа. Абсолютно ничего. Лишь маленький камин и панорамные окна с видом на поляну. Глубоко вдохнув, девушка подошла и опасливо взглянула на мужчину, немо задавая вопрос. Ответом был аккуратный стук в дверь.
— Принц, я привёл её, как вы и просили, — громкий голос прозвучал неожиданно отчего девушка едва заметно дёрнулась.
По ту сторону кто-то зашевелился, и Шарлотта услышала быстро приближающиеся шаги.
— Ты долго. С минуты на минуту подъедет экипаж.
Дверь распахнулась, и стоило Хьюз увидеть Блейка, она опустила взгляд. Страх всё ещё был сильнее. Она по-глупому уставилась на высокий воротник блузки, лишь обрывками улавливая суть возникшего разговора.
— Томас сообщил, что на Юго-Востоке вновь произошла стычка. Король объявил о собрании. Мне нужно срочно выезжать.
— Что насчёт девчонки? Возьмём её с собой?
— Ты останешься с ней в замке. Не хватало ещё, чтобы старик что-то заподозрил. Он и так увидит клеймо на моём лице. Придётся отвертеться. Я возьму с собой Томаса и Кэмерона. Этого достаточно.
— Кэмерона Найтингейла? Hoc mortem! Эта крыса не ведает, что творит. Он сдаст нас.
Шарлотта заметила вздувшуюся венку на шее у вампира. Её всегда поражало то, что у этих существ есть что-то наподобие крови.
— Так значит не будем трепаться! Выбора нет, и ты это знаешь. Так что будь добр делай что говорят, — тон Принца слегка смягчился, — Ты нужен мне в замке. Я нуждаюсь в твоей помощи. И я рассчитываю на тебя. Наступили тяжёлые времена. И мы, мой друг, будем сильнее их.
Девушка всё также не решалась пошевелиться до тех пор, пока не услышала уходящего вглубь дома голубоглазого вампира со шрамом. Она подняла глаза и встретилась взглядами с Блейком. Он не рассматривал её. И не блуждал по неё взглядом. Он лишь задумчиво всматривался в её глаза. По телу пробежал холодок.
— Заходи. У нас мало времени.
Мужчина резко отвернулся и направился вглубь пустой комнаты. Девушка шагнула за ним следом. На полу горели свечи, которых Хьюз ранее не видела. Возможно они появились здесь уже после прихода вампиров, а может свечки уже стояли здесь, ожидая своих хозяев. Шарлотта уже в сотый раз пожалела о своей невнимательности. Краем глаза она заметила движение в углу помещения. Стоило ей повернуть голову, чтобы рассмотреть получше свозь темноту, так девушка сразу пожалела об этом. На неё смотрели красные от полопавшихся сосудов склеры. В углу висел человек, подвешенный на крюки для мяса рогатого скота. Его руки, разведенные в стороны, придавали телу образ Иисуса, распятого на кресте. Хьюз лишь успела отвернуться, намереваясь выблевать свой желудок. Но в животе зияла пустота. Перед глазами плавал силуэт трупа с вывернутыми наизнанку внутренностями. К сожалению, на улице было достаточно светло, чтобы через огромные окна проникали солнечные лучи, предвещающие восход. И она успела рассмотреть всё. За доли секунды ей этого хватило. Шарлотта успела повидать многое. Но такое – нет. Никогда девушка не сталкивалась ни с чем подобным. И ей хотелось оторвать себе голову, чтобы забыть. Эти оторванные пальцы на посиневших ногах. Лужа крови на полу. Просто невероятно большая лужа крови. Рот, застывший в немом крике. Девушка дрожала. Она уже стояла на коленях, стараясь абстрагироваться. Не замечая подошедшего в ней монстра.
— Какие же вы всё-таки жалкие. Такие пугливые и хрупкие. Ваши кости ломаются, как тоненькие палочки. И ваша плоть рвётся, как новорождённые листья берёз. Но не могу солгать, ваш вкус восхитителен.
Оглушающий смех, отвратительный и утробный прорвался сквозь хлипкую защиту Шарлотты. И её наконец стошнило. Но смех не прекратился, даже когда вампир заговорил.
— Знаешь, мне всегда было интересно, почему вампиры, чьи глаза изменили свой цвет после встречи с Перерождёнными, не поддались желанию их убить и сожрать. Это же, наверное, так невероятно –вкушать мясо того, чью душу тебе завещала сама судьба. Но сейчас, когда я смотрю на тебя, я наконец понимаю. Насколько же это должно быть мерзко есть человека, который был насильно навязан тебе свыше. И я бы ещё понял, будь ты симпатичной или хотя бы интересной. Но глядя на тебя я вижу лишь пустышку. Оболочку человека. А не душу, которую я вижу в своих собратьях.
Сил на то чтобы подняться не было. Образ трупа, оглушающий голос, привкус желчи во рту. Шарлотта являлась человеком. А не бессмертным и всесильным созданием. И её тело, в точности, как и разум, безбожно устали.
