В руках церковника блеснула длинная игла.
– Поднимите и держите крепче, – приказал он.
Расплывчатые силуэты слуг схватили связанного человека и вздeрнули на ноги.
– Может, сам укажешь, где метка?
– Пожалуйста… Умоляю… Не надо…
Церковник покачал головой, склонился над ним, и чернота заволокла весь призрачный мир.
– Не бойся, – сказал он, пристально глядя в изуродованное лицо, и тут же отвернулся:
– Кожа очень грязная, придется колоть всюду. Вы будете свидетелем.
– Раз так, начните с ногтей, – недовольно проворчал второй. – Может, сразу вспомнит, что рассказать забыл.
– Мы действуем по инструкции, – ответил церковник ледяным тоном. – Плечи, подмышки, внутренняя сторона бедер. Что ж, хотя бы раздевать тебя уже не требуется.
Авила увидела, как он схватил человека за плечо и воткнул иглу. Послышался тихий болезненный стон.
– Есть кровь.
Укол чуть ниже. И снова, и снова.
– И здесь кровь. Глядите-ка, милорд, возможно, и впрямь его рыжие волосы здесь ни при чeм. Уж прости, парень. Это для твоего же блага.
Авила наблюдала за его рукой, и успела уловить момент, едва видимое движение пальцев, когда он перевернул иглу. Человек вздрогнул от неожиданности, когда церковник с силой ткнул в кожу тупым концом.
– Ах, вот оно где. Ну, не дергайся так нарочито. Здесь ведь не больно, так?
Внутри все оборвалось. Авила потрясенно уставился на этого подлого ублюдка. Он же изображал озадаченность.
– Вы видели, не так ли? Крови нет. А если его отмыть, то и пятно станет видно, которым пометил его темный хозяин. Ну-ка, для верности…
Еще один укол тупым концом иглы. Он даже надавил пальцами, показывая, мол, смотрите, нет крови – и всe. Сунул иглу обратно, в тряпку, замотал ниткой.
– Что ж…
– Нет!.. – только и сумел выдавить человек.
_ …именем Ордена, ты арестован по обвинению в злонамеренном колдовстве! Я заберу тебя с собой.
– Нет! – закричал тот, дергаясь в руках слуг. – Не надо!..
– Подумайте хорошенько, милорд, – сказал инквизитор. – Быть может, вы не обратили должного внимания. Если этот колдун взял у вас что-то, то мог использовать, чтобы навести беду. Чтобы помочь, мне нужно знать.
Второй молчал.
– Однажды я видел господина, у которого колдун украл лишь нитку с одежды. Сущая мелочь, он и внимания не обратил. А потом бедолаге сделалось тошно, и нутро его вывернулось наружу с кровью и потрохами. Зрелище было до того жуткое, что даже я, видавший подобное ни единожды, так свыкнуться и не смог.
– Это был просто перстень! – воскликнул перепуганный дворянчик. – Он украл его!
– Просто перстень?
– Дар от покойного отца, старинная фамильная вещица…
– Всего лишь? Понимаете, милорд, от того, насколько вы будете правдивы, зависит ваша жизнь.
– Да, на перстне было заклятье, но небольшое, невинное, совершенно невинное! Мы обыскали нору, которую этот паскуденыш устроил себе в лесу, но там перстня не было.
– Не мудрено. То, что использовалось для ритуала, он наверняка запрятал подальше. Вещь, с которой поработал колдун, будет для вас опасна. И перстень придется уничтожить, если он признается в итоге, где спрятал покражу. Сами понимаете. И, выходит, вы хранили незаконно артефакт колдовских свойств…
– Я покаюсь! Я заплачу! Только сделайте так, чтобы он мне не навредил!..
– Был ли в замке кто-то, кто знал, что этот колдун прячется в лесу?
Он снова надвинулся на дрожащего пленника.
Сначала Авила увидела пряжку на вороте его плаща, и ахнула от удивления. На железном кругляше виднелась гравировка, буква "Б" в старинном начертании.
“Орвин?..”
А потом заметила выглянувшую из-за плеча инквизитора девицу.
Та была слишком настоящей, слишком живой для этого смутного кошмара. Сама того не осознавая, Авила подвинулась ближе. Свет засиял чуть ярче, но девушка его явно не замечала – еe насмешливый взгляд был устремлeн на избитого человека.
– Слуги заметили его после нападения и доложили управляющему, – ответил дворянчик. – Егеря выследили его в лесу, он жил там долго, судя по всему.
– А ты что скажешь, колдун?
Тот замотал головой. Жест слишком отчаянный, чтобы выглядеть правдиво.
– Кто знал о тебе? Тебя кто-то подкармливал, не так ли? Кто-то привадил, поэтому ты держался поблизости?
– Нет!.. Я… один…
– Лжешь. И этим лишь делаешь себе хуже.
– Не было… Никого…
– Ну, как пожелаешь. Тащите его в повозку.
Человек пронзительно закричал.
Прятавшаяся в тени девушка встрепенулась, раскинула руки. Фигура в чeрном плаще грозно надвинулась на скорчившегося пленника.
– Я с тебя шкуру сниму, гадeныш, – сказал он тихим, вкрадчивым голосом. – Глупый ублюдок, ты даже лгать толком не умеешь. Бесполезная совершенно бесполезная тварь… Ты никого не спасeшь! И всe из-за тебя, тупое грязное животное!
Авиле казалось, что это говорит инквизитор. Она слышала его голос, но не могла видеть лицо под капюшоном. Зато видела девушку за его спиной, и губы еe шевелились, и это были еe слова. И еe торжествующая улыбка.
Пленник задeргался, затряс головой.
– Ты всех подвeл, даже твои мамаша и папаша сдохли из-за тебя! – продолжала девица. – Бесполезный кусок дерьма! Всех разочаровал, все надежды разрушил. И сам сгинул, как недоумок! Гореть тебе в Бездне вечно, а уж я там о тебе позабочусь! Там тебе и место, выродок!
Это было уже слишком. Авила бросилась вперeд, будто вот так, бестелесной, могла схватить гадину за патлы и надавать оплеух.
Но вышло даже эффектнее.
Свет внутри вспыхнул, развеивая тени. Призрачный инквизитор разлетелся клочьями, растаял, свет жадно вобрал в себя каждую черную частицу, и сделался ослепительным. Развеялись фигуры дворянчика и слуг, крик пленника оборвался, и бедняга растаял. Осталось лишь белое сияние и… скорченная тeмная фигурка в грязном крестьянском платье. Девушка упала на колени, обхватив себя руками, будто боялась развалиться на куски. Авила увидела искаженное страхом лицо, и кожа на нeм пузырилась от уродливых ожогов. Девушка вскинула голову, уставилась на еe широко открытыми глазами.
– Кто ты?.. – прошептала она дрожащим голосом.
Что ж, Авила и сама хотела бы задать тот же вопрос.
О, как прекрасен был еe ужас! Падаль, что наслаждалась чужим страданием, теперь сама тряслась, как лист на ветру.
Авила улыбнулась.
– Твоя погибель, – сказала она. – Что, уже не так весело?..
Лицо девицы поплыло, кожа словно плавилась, стекала с мышц и костей… От этой мерзости Авила вздрогнула, отшатнулась.
А девице словно то и было нужно – она взмахнула рукой, длинные когти вспороли белизну, и гадина тут же юркнула в разорванную чeрную брешь.
Авила дeрнулась, было, за ней, но мир покачнулся, скомкался, теряя пространство и свет, сжался…
Она вскинулась с глухим хрипом, скидывая с себя спеленавшее покрывало. Наткнулась на неподвижного мужчину, к которому прижалась во сне, оттолкнулась и с грохотом повалилась на пол. Быстро зашарила рукой под кроватью – ладонь наконец наткнулась на ночную вазу. Авила нетерпеливо дeрнула еe к себе, и тут же нечто гадкое полилось из глотки наружу.
В себя она приходила долго, стоя на четвереньках. Зажмурившись, чтобы не видеть чeрную слизь, и пугливо прислушиваясь к ощущениям. Что-то изменилось. Что-то очень, очень серьeзное. Несмотря на отвратительный приступ, скрутивший нутро узлом, она вовсе не чувствовала себя больной и слабой. Даже наоборот. Тело наливалось силой, она ощущала себя живой, бодрой, готовой на свершения как никогда. Это было так похоже на…
Авила медленно выдохнула, разжала сведeнные судорогой пальцы и приложила ладони к полу. Закрыла глаза, представляя, что каменные плиты, это лишь тонкая преграда, за которой есть что-то. Светлое, всеобъемлющее, всемогущее…
Она затаила дыхание и ощутила, как белые нити протянулись из мрака и коснулись еe ладоней.
Солнце перевалило через шпили башен, и висело теперь над лесом, заливая комнату тeплыми лучами. Снаружи на окно забрался огромный чeрный кот, спрыгнул на пол, с гордым видом прошeлся по ковру, косясь на Авилу. Она проводила фамильяра взглядом, борясь с желанием вскочить и прогнать пинками. Глаза кота горели двумя огоньками, шерсть едва заметно искрилась колдовством. Внимание леди Белории начинало выглядеть крайне навязчивым. Когда кот выскользнул за дверь, кажется, даже дышать стало легче.
Алая паутина зависла в воздухе. Авила видела еe без усилий, но главное – она могла в ней разобраться. Сидела на постели над мужчиной и перебирала нити. Прикосновения рождали смутные ряды образов, артефакт словно сам рассказывал, на что он способен. Большинство возможностей были видимы, но закрыты, и Авила поняла, что впервые не горюет о том, что ей недоступна какая-то магия. Приказать, заставить, подчинить полностью. С десяток возможностей повлиять, от легкого внушения каких угодно чувств до полного уничтожения воли и разума. Причинить боль, разнообразие вариантов вызывало тошноту. Лишить зрения, слуха, дара речи, перехватить власть над телом и управлять им, как куклой-марионеткой. Что ж, в те поры, когда пылала война и лилась кровь, могло было нужно делать с врагами подобные вещи.
“Война ещe впереди”.
Но перед ней не такой страшный враг.
“Он – выродок, он совершал отвратительные вещи. Он сделал тебе больно, оскорбил. Вeз в монастырь, где тебя заперли бы навсегда. И ты видела тот сон – он обвинил человека в колдовстве, обрек его на мучительную смерть”.
Авила посмотрела на спящего мужчину. Удивительно, но тот уже выглядел куда лучше, чем утром. Лицу вернулся живой цвет, дыхание выровнялось. Когда она подсовывала ему под голову подушку, всe время казалось – сейчас очнeтся, но нет…
Да, поначалу она решила, что видела именно его, там, в кошмаре. Но потом начала сомневаться. Он – послушник, а тот, похоже, был полноправным членом ордена. Жетон ещe какой-то… Она не замечала ничего похожего у мужчины перед ней. Единственный знакомый предмет, пряжка на вороте плаща, выглядел во сне куда новее, чем был на самом деле. Искажение, присущее видению, или эта сцена случилась годы тому назад?.. И кем был тот несчастный рыжий парень-ривалонец, как он оказался в чужом краю, почему стал бродягой и прятался в лесу?..
Если он вовсе существовал, и сцена эта – не горячечный бред и не что-то иное, нарисованное высшими силами ради своих, неизвестных целей.
“Сколько таких молодых парней на самом деле сгинуло в огне из-за проклятых псов? А ты жалеешь всякую погань, которая хотела вступить в орден и жечь ещe…”
С тихим вздохом Авила отпустила нити, и те поплыли, медленно свиваясь в одну. Она сумела сплести настоящий поводок. Артефакт всe ещe был голоден и требовал больше силы, но уже не пытался тянуть. Будто понял, что здесь нечем поживиться.
Она положила ладонь мужчине на лоб – просто тeплый. Горячечный жар ушeл. Веки дрогнули, но не открылись.
Воображение рисовало отвратительные картины того, что вытворяли псы в чeрных одеждах. Что-то внутри требовало жестокости в ответ. Но Авила поняла, что обращаться с этим человеком, как леди Белория, просто не сможет. Ладно, пускай он тот ещe ублюдок, просто потому, что желал вступить в орден. Но теперь ведь этого никогда не случится! И, если быть с собой честной, этот мужчина спас ей жизнь, хотя мог просто промолчать и не вмешиваться, слишком явно он недолюбливал ведьм. И потом старался вести себя достойно, хоть она и была всего лишь пленницей, связанной и беззащитной. Уж она-то успела почуять разницу между ним и слугами эрла Коллахана.
“Он обращался с тобой бережно, потому что видел свою будущую шлюху, которую сможет сношать, если выслужится перед святошами!”
Авила усмехнулась. А если и так!..
Теперь, когда они поменялись положением, она сможет подарить то, чего этот послушник хотел – близость. Он ведь ей тоже понравился! И был отзывчив там, в подземелье, значит, чувства в какой-то мере взаимны. Даже простого воспоминания о близости, прикосновениях к его телу хватило, чтобы низ живота отозвался приятным теплом.
Авила наблюдала, как мужчина спит. Широкая грудь мерно вздымается, руки закинуты за голову, давая как следует рассмотреть рельефный торс, и даже шрамы и ссадины не портили это тело. Сильные ноги чуть разведены… И взгляд вновь зацепился за повязку, стягивающую бедро. На светлой ткани проступало гадкое желтое пятно. Авила нахмурилась и поспешила отвернуться. Но, подумав, протянула руку, осторожно опустила ладонь на повязку. Прикрыв глаза, она постаралась пробудить тот странный источник света, присутствие которого теперь ощущала так явно. Но ничего чудесного не случилось.
Если старый лекарь был прав, и белая сила нужна для того, чтобы помогать другим – то где она теперь?
Впрочем, знает она о своeм даре только со слов врага. Это он назвал еe “белой ведьмой”. И мог ошибаться или лгать. Всe, что у неe точно было – три капли алой магии, и она странным образом смогла теперь вернуть над ними контроль. Как только очнулась от мерзкого сна, тут же ощутила прилив сил… Это было странно, но приятно. Что до остального: белого света, странных видений – пусть мать объяснит, что происходит. Авила слишком устала разгадывать чужие загадки. Тяжело вздохнув, она набросила на спящего покрывало, и поднялась с постели.
Две служанки принесли поздний обед – жареное мясо, овощи, сыр, колбасы и небольшой горшочек с бульоном. Пахло всe умопомрачительно, но кусок в горло не лез. Через время нетронутый обед унесли.
Она потребовала у служанок кувшин воды. Стоило хоть разобраться, насколько уже знакомые способности вернулись.
Немного времени спустя шарик из воды покачивался в воздухе над головой. Авила задумчиво проводила его взглядом, чуть наклонила кувшин и, когда вода плеснула через край, отправила второй шарик догонять первый. Они столкнулись в воздухе, слились воедино. Протянув руку, Авила сжала пальцы – шар воды задрожал, взорвался с влажным хлопком и осыпался. Незадачливая ведьма лишь выругалась, когда вода дождeм накрыла еe саму, беззаботно развалившуюся на постели. Отряхнувшись, она с досадой взглянула на пленника – нет, на него капли почти не попали. И он всe ещe спал. Так и хотелось пихнуть локтем в бок, чтобы проверить, насколько крепко.
Потрескивал огонь в камине, изредка заходила служанка, чтобы подбросить очередное поленце, справлялась, требуется ли что-то госпоже. Занять бы себя чем-то, чтобы отвлечься, но Авила ничего не могла придумать. Лишь бродила по из стороны в сторону, рассматривала оружие на стенах и полки с артефактами. Памятуя о том, что могло твориться в этих покоях, трогать что-то боялась.
Принесли ужин. Авила с унылым видом разжевала пару кусочков колбасы и поняла, что больше не сможет.
Когда стемнело, пришeл Гримвальд и сообщил, что с рассветом они тронутся в дорогу. Авила прислушалась к себе – следовало ощутить радость, но внутри царила пустота. Каким далeким и чужим казался теперь дворец наместницы. Словно она покинула его в прошлой жизни. Авила посмотрела на Гримвальда со стороны. Длинные пряди выбились из-под ремешка, стягивающего волосы, рунические нашивки на камзоле выглядели потускневшими. На сапогах налипли комья грязи с присохшими листьями – в лес наведывался за чем-то? При матери он никогда не позволил бы себе расхаживать так. Вид у колдуна был усталый и задумчивый.
– Поднимите и держите крепче, – приказал он.
Расплывчатые силуэты слуг схватили связанного человека и вздeрнули на ноги.
– Может, сам укажешь, где метка?
– Пожалуйста… Умоляю… Не надо…
Церковник покачал головой, склонился над ним, и чернота заволокла весь призрачный мир.
– Не бойся, – сказал он, пристально глядя в изуродованное лицо, и тут же отвернулся:
– Кожа очень грязная, придется колоть всюду. Вы будете свидетелем.
– Раз так, начните с ногтей, – недовольно проворчал второй. – Может, сразу вспомнит, что рассказать забыл.
– Мы действуем по инструкции, – ответил церковник ледяным тоном. – Плечи, подмышки, внутренняя сторона бедер. Что ж, хотя бы раздевать тебя уже не требуется.
Авила увидела, как он схватил человека за плечо и воткнул иглу. Послышался тихий болезненный стон.
– Есть кровь.
Укол чуть ниже. И снова, и снова.
– И здесь кровь. Глядите-ка, милорд, возможно, и впрямь его рыжие волосы здесь ни при чeм. Уж прости, парень. Это для твоего же блага.
Авила наблюдала за его рукой, и успела уловить момент, едва видимое движение пальцев, когда он перевернул иглу. Человек вздрогнул от неожиданности, когда церковник с силой ткнул в кожу тупым концом.
– Ах, вот оно где. Ну, не дергайся так нарочито. Здесь ведь не больно, так?
Внутри все оборвалось. Авила потрясенно уставился на этого подлого ублюдка. Он же изображал озадаченность.
– Вы видели, не так ли? Крови нет. А если его отмыть, то и пятно станет видно, которым пометил его темный хозяин. Ну-ка, для верности…
Еще один укол тупым концом иглы. Он даже надавил пальцами, показывая, мол, смотрите, нет крови – и всe. Сунул иглу обратно, в тряпку, замотал ниткой.
– Что ж…
– Нет!.. – только и сумел выдавить человек.
_ …именем Ордена, ты арестован по обвинению в злонамеренном колдовстве! Я заберу тебя с собой.
– Нет! – закричал тот, дергаясь в руках слуг. – Не надо!..
– Подумайте хорошенько, милорд, – сказал инквизитор. – Быть может, вы не обратили должного внимания. Если этот колдун взял у вас что-то, то мог использовать, чтобы навести беду. Чтобы помочь, мне нужно знать.
Второй молчал.
– Однажды я видел господина, у которого колдун украл лишь нитку с одежды. Сущая мелочь, он и внимания не обратил. А потом бедолаге сделалось тошно, и нутро его вывернулось наружу с кровью и потрохами. Зрелище было до того жуткое, что даже я, видавший подобное ни единожды, так свыкнуться и не смог.
– Это был просто перстень! – воскликнул перепуганный дворянчик. – Он украл его!
– Просто перстень?
– Дар от покойного отца, старинная фамильная вещица…
– Всего лишь? Понимаете, милорд, от того, насколько вы будете правдивы, зависит ваша жизнь.
– Да, на перстне было заклятье, но небольшое, невинное, совершенно невинное! Мы обыскали нору, которую этот паскуденыш устроил себе в лесу, но там перстня не было.
– Не мудрено. То, что использовалось для ритуала, он наверняка запрятал подальше. Вещь, с которой поработал колдун, будет для вас опасна. И перстень придется уничтожить, если он признается в итоге, где спрятал покражу. Сами понимаете. И, выходит, вы хранили незаконно артефакт колдовских свойств…
– Я покаюсь! Я заплачу! Только сделайте так, чтобы он мне не навредил!..
– Был ли в замке кто-то, кто знал, что этот колдун прячется в лесу?
Он снова надвинулся на дрожащего пленника.
Сначала Авила увидела пряжку на вороте его плаща, и ахнула от удивления. На железном кругляше виднелась гравировка, буква "Б" в старинном начертании.
“Орвин?..”
А потом заметила выглянувшую из-за плеча инквизитора девицу.
Та была слишком настоящей, слишком живой для этого смутного кошмара. Сама того не осознавая, Авила подвинулась ближе. Свет засиял чуть ярче, но девушка его явно не замечала – еe насмешливый взгляд был устремлeн на избитого человека.
– Слуги заметили его после нападения и доложили управляющему, – ответил дворянчик. – Егеря выследили его в лесу, он жил там долго, судя по всему.
– А ты что скажешь, колдун?
Тот замотал головой. Жест слишком отчаянный, чтобы выглядеть правдиво.
– Кто знал о тебе? Тебя кто-то подкармливал, не так ли? Кто-то привадил, поэтому ты держался поблизости?
– Нет!.. Я… один…
– Лжешь. И этим лишь делаешь себе хуже.
– Не было… Никого…
– Ну, как пожелаешь. Тащите его в повозку.
Человек пронзительно закричал.
Прятавшаяся в тени девушка встрепенулась, раскинула руки. Фигура в чeрном плаще грозно надвинулась на скорчившегося пленника.
– Я с тебя шкуру сниму, гадeныш, – сказал он тихим, вкрадчивым голосом. – Глупый ублюдок, ты даже лгать толком не умеешь. Бесполезная совершенно бесполезная тварь… Ты никого не спасeшь! И всe из-за тебя, тупое грязное животное!
Авиле казалось, что это говорит инквизитор. Она слышала его голос, но не могла видеть лицо под капюшоном. Зато видела девушку за его спиной, и губы еe шевелились, и это были еe слова. И еe торжествующая улыбка.
Пленник задeргался, затряс головой.
– Ты всех подвeл, даже твои мамаша и папаша сдохли из-за тебя! – продолжала девица. – Бесполезный кусок дерьма! Всех разочаровал, все надежды разрушил. И сам сгинул, как недоумок! Гореть тебе в Бездне вечно, а уж я там о тебе позабочусь! Там тебе и место, выродок!
Это было уже слишком. Авила бросилась вперeд, будто вот так, бестелесной, могла схватить гадину за патлы и надавать оплеух.
Но вышло даже эффектнее.
Свет внутри вспыхнул, развеивая тени. Призрачный инквизитор разлетелся клочьями, растаял, свет жадно вобрал в себя каждую черную частицу, и сделался ослепительным. Развеялись фигуры дворянчика и слуг, крик пленника оборвался, и бедняга растаял. Осталось лишь белое сияние и… скорченная тeмная фигурка в грязном крестьянском платье. Девушка упала на колени, обхватив себя руками, будто боялась развалиться на куски. Авила увидела искаженное страхом лицо, и кожа на нeм пузырилась от уродливых ожогов. Девушка вскинула голову, уставилась на еe широко открытыми глазами.
– Кто ты?.. – прошептала она дрожащим голосом.
Что ж, Авила и сама хотела бы задать тот же вопрос.
О, как прекрасен был еe ужас! Падаль, что наслаждалась чужим страданием, теперь сама тряслась, как лист на ветру.
Авила улыбнулась.
– Твоя погибель, – сказала она. – Что, уже не так весело?..
Лицо девицы поплыло, кожа словно плавилась, стекала с мышц и костей… От этой мерзости Авила вздрогнула, отшатнулась.
А девице словно то и было нужно – она взмахнула рукой, длинные когти вспороли белизну, и гадина тут же юркнула в разорванную чeрную брешь.
Авила дeрнулась, было, за ней, но мир покачнулся, скомкался, теряя пространство и свет, сжался…
Она вскинулась с глухим хрипом, скидывая с себя спеленавшее покрывало. Наткнулась на неподвижного мужчину, к которому прижалась во сне, оттолкнулась и с грохотом повалилась на пол. Быстро зашарила рукой под кроватью – ладонь наконец наткнулась на ночную вазу. Авила нетерпеливо дeрнула еe к себе, и тут же нечто гадкое полилось из глотки наружу.
В себя она приходила долго, стоя на четвереньках. Зажмурившись, чтобы не видеть чeрную слизь, и пугливо прислушиваясь к ощущениям. Что-то изменилось. Что-то очень, очень серьeзное. Несмотря на отвратительный приступ, скрутивший нутро узлом, она вовсе не чувствовала себя больной и слабой. Даже наоборот. Тело наливалось силой, она ощущала себя живой, бодрой, готовой на свершения как никогда. Это было так похоже на…
Авила медленно выдохнула, разжала сведeнные судорогой пальцы и приложила ладони к полу. Закрыла глаза, представляя, что каменные плиты, это лишь тонкая преграда, за которой есть что-то. Светлое, всеобъемлющее, всемогущее…
Она затаила дыхание и ощутила, как белые нити протянулись из мрака и коснулись еe ладоней.
Глава 31. Мысли и решения
Солнце перевалило через шпили башен, и висело теперь над лесом, заливая комнату тeплыми лучами. Снаружи на окно забрался огромный чeрный кот, спрыгнул на пол, с гордым видом прошeлся по ковру, косясь на Авилу. Она проводила фамильяра взглядом, борясь с желанием вскочить и прогнать пинками. Глаза кота горели двумя огоньками, шерсть едва заметно искрилась колдовством. Внимание леди Белории начинало выглядеть крайне навязчивым. Когда кот выскользнул за дверь, кажется, даже дышать стало легче.
Алая паутина зависла в воздухе. Авила видела еe без усилий, но главное – она могла в ней разобраться. Сидела на постели над мужчиной и перебирала нити. Прикосновения рождали смутные ряды образов, артефакт словно сам рассказывал, на что он способен. Большинство возможностей были видимы, но закрыты, и Авила поняла, что впервые не горюет о том, что ей недоступна какая-то магия. Приказать, заставить, подчинить полностью. С десяток возможностей повлиять, от легкого внушения каких угодно чувств до полного уничтожения воли и разума. Причинить боль, разнообразие вариантов вызывало тошноту. Лишить зрения, слуха, дара речи, перехватить власть над телом и управлять им, как куклой-марионеткой. Что ж, в те поры, когда пылала война и лилась кровь, могло было нужно делать с врагами подобные вещи.
“Война ещe впереди”.
Но перед ней не такой страшный враг.
“Он – выродок, он совершал отвратительные вещи. Он сделал тебе больно, оскорбил. Вeз в монастырь, где тебя заперли бы навсегда. И ты видела тот сон – он обвинил человека в колдовстве, обрек его на мучительную смерть”.
Авила посмотрела на спящего мужчину. Удивительно, но тот уже выглядел куда лучше, чем утром. Лицу вернулся живой цвет, дыхание выровнялось. Когда она подсовывала ему под голову подушку, всe время казалось – сейчас очнeтся, но нет…
Да, поначалу она решила, что видела именно его, там, в кошмаре. Но потом начала сомневаться. Он – послушник, а тот, похоже, был полноправным членом ордена. Жетон ещe какой-то… Она не замечала ничего похожего у мужчины перед ней. Единственный знакомый предмет, пряжка на вороте плаща, выглядел во сне куда новее, чем был на самом деле. Искажение, присущее видению, или эта сцена случилась годы тому назад?.. И кем был тот несчастный рыжий парень-ривалонец, как он оказался в чужом краю, почему стал бродягой и прятался в лесу?..
Если он вовсе существовал, и сцена эта – не горячечный бред и не что-то иное, нарисованное высшими силами ради своих, неизвестных целей.
“Сколько таких молодых парней на самом деле сгинуло в огне из-за проклятых псов? А ты жалеешь всякую погань, которая хотела вступить в орден и жечь ещe…”
С тихим вздохом Авила отпустила нити, и те поплыли, медленно свиваясь в одну. Она сумела сплести настоящий поводок. Артефакт всe ещe был голоден и требовал больше силы, но уже не пытался тянуть. Будто понял, что здесь нечем поживиться.
Она положила ладонь мужчине на лоб – просто тeплый. Горячечный жар ушeл. Веки дрогнули, но не открылись.
Воображение рисовало отвратительные картины того, что вытворяли псы в чeрных одеждах. Что-то внутри требовало жестокости в ответ. Но Авила поняла, что обращаться с этим человеком, как леди Белория, просто не сможет. Ладно, пускай он тот ещe ублюдок, просто потому, что желал вступить в орден. Но теперь ведь этого никогда не случится! И, если быть с собой честной, этот мужчина спас ей жизнь, хотя мог просто промолчать и не вмешиваться, слишком явно он недолюбливал ведьм. И потом старался вести себя достойно, хоть она и была всего лишь пленницей, связанной и беззащитной. Уж она-то успела почуять разницу между ним и слугами эрла Коллахана.
“Он обращался с тобой бережно, потому что видел свою будущую шлюху, которую сможет сношать, если выслужится перед святошами!”
Авила усмехнулась. А если и так!..
Теперь, когда они поменялись положением, она сможет подарить то, чего этот послушник хотел – близость. Он ведь ей тоже понравился! И был отзывчив там, в подземелье, значит, чувства в какой-то мере взаимны. Даже простого воспоминания о близости, прикосновениях к его телу хватило, чтобы низ живота отозвался приятным теплом.
Авила наблюдала, как мужчина спит. Широкая грудь мерно вздымается, руки закинуты за голову, давая как следует рассмотреть рельефный торс, и даже шрамы и ссадины не портили это тело. Сильные ноги чуть разведены… И взгляд вновь зацепился за повязку, стягивающую бедро. На светлой ткани проступало гадкое желтое пятно. Авила нахмурилась и поспешила отвернуться. Но, подумав, протянула руку, осторожно опустила ладонь на повязку. Прикрыв глаза, она постаралась пробудить тот странный источник света, присутствие которого теперь ощущала так явно. Но ничего чудесного не случилось.
Если старый лекарь был прав, и белая сила нужна для того, чтобы помогать другим – то где она теперь?
Впрочем, знает она о своeм даре только со слов врага. Это он назвал еe “белой ведьмой”. И мог ошибаться или лгать. Всe, что у неe точно было – три капли алой магии, и она странным образом смогла теперь вернуть над ними контроль. Как только очнулась от мерзкого сна, тут же ощутила прилив сил… Это было странно, но приятно. Что до остального: белого света, странных видений – пусть мать объяснит, что происходит. Авила слишком устала разгадывать чужие загадки. Тяжело вздохнув, она набросила на спящего покрывало, и поднялась с постели.
Две служанки принесли поздний обед – жареное мясо, овощи, сыр, колбасы и небольшой горшочек с бульоном. Пахло всe умопомрачительно, но кусок в горло не лез. Через время нетронутый обед унесли.
Она потребовала у служанок кувшин воды. Стоило хоть разобраться, насколько уже знакомые способности вернулись.
Немного времени спустя шарик из воды покачивался в воздухе над головой. Авила задумчиво проводила его взглядом, чуть наклонила кувшин и, когда вода плеснула через край, отправила второй шарик догонять первый. Они столкнулись в воздухе, слились воедино. Протянув руку, Авила сжала пальцы – шар воды задрожал, взорвался с влажным хлопком и осыпался. Незадачливая ведьма лишь выругалась, когда вода дождeм накрыла еe саму, беззаботно развалившуюся на постели. Отряхнувшись, она с досадой взглянула на пленника – нет, на него капли почти не попали. И он всe ещe спал. Так и хотелось пихнуть локтем в бок, чтобы проверить, насколько крепко.
Потрескивал огонь в камине, изредка заходила служанка, чтобы подбросить очередное поленце, справлялась, требуется ли что-то госпоже. Занять бы себя чем-то, чтобы отвлечься, но Авила ничего не могла придумать. Лишь бродила по из стороны в сторону, рассматривала оружие на стенах и полки с артефактами. Памятуя о том, что могло твориться в этих покоях, трогать что-то боялась.
Принесли ужин. Авила с унылым видом разжевала пару кусочков колбасы и поняла, что больше не сможет.
Когда стемнело, пришeл Гримвальд и сообщил, что с рассветом они тронутся в дорогу. Авила прислушалась к себе – следовало ощутить радость, но внутри царила пустота. Каким далeким и чужим казался теперь дворец наместницы. Словно она покинула его в прошлой жизни. Авила посмотрела на Гримвальда со стороны. Длинные пряди выбились из-под ремешка, стягивающего волосы, рунические нашивки на камзоле выглядели потускневшими. На сапогах налипли комья грязи с присохшими листьями – в лес наведывался за чем-то? При матери он никогда не позволил бы себе расхаживать так. Вид у колдуна был усталый и задумчивый.
