Я оборвала себя. Амира никак нельзя назвать безответственным. За все это время он ни разу не пытался избежать ответственности за будущего ребенка. Кроме того, если верить Диане, Амир не один год нес тяжелый груз забот о семье.
Если на уме у него был только секс, почему он не попытался уговорить меня лечь с ним сегодня, хотя ясно дал понять, что желает этого?
Я вспомнила нежность, сиявшую в серых глазах, когда он спросил, так ли она сладка, как кажется. И то же выражение согревало его взгляд каждый раз, когда он смотрел на меня пока, мы сидели на крыльце.
Почему Амир не пытался уговорить ее пойти с ним?
И тут словно молния ударила в мозг с такой силой, что у меня ноги подкосились от странной догадки. Амир определенно хотел меня и, конечно, знал, чем и как убедить, но отказался сделать это. Ему нужно было не только мое тело. Сама не зная почему, я была уверена в этом.
Я выпрямилась, дрожа от неуверенности, бессознательно положив руку на пока еще плоский живот. Я была напугана, смущена и чувствовала, как человек, которого я почти не знаю и не понимаю, властно притягивает меня.
С бешено бьющимся сердцем я потихоньку вышла в коридор. Дверь его комнаты была открыта, я видела это, когда выходила из ванной. Если Амир уже успел заснуть, я просто вернусь назад и лягу спать.
Я встала на пороге, наблюдая за спящим Амиром. Лунный свет, пробиваясь сквозь прозрачные занавески, падал на его лицо. Я немного успокоилась, но по-прежнему не двигалась с места, поражаясь буйству чувств, заставивших меня сюда прийти. Похоже, я потеряла голову.
Расстроившись, я повернулась, чтобы уйти.
- Не уходи!
Бесцеремонное приказание заставило меня круто развернуться, так, что копна волос рассыпалась по плечам. Не совсем уверенная в истинном смысле его слов, я безуспешно попыталась разглядеть лицо мужчины в темноте и наконец шагнула вперед.
Когда я подошла к кровати Амир подвинулся и откинул простыню. Поколебавшись я села на постель, совсем близко, расширенными от смущения глазами изучая его лицо.
- Не знаю почему, - тихо, дрожащим голосом выговорила наконец, - но сейчас я боюсь куда больше, чем в тот раз.
Амир мрачновато улыбнулся и погладил меня по щеке:
- Представь, и я тоже.
За этим последовало долгое молчание. Мы не шевелились, если не считать того, что Амир осторожно ласкал большим пальцем мою шею. Мы словно чувствовали, что сейчас, в следующее мгновение предстоит сделать первый шаг по неведомой и, возможно, опасной дороге. Я ощущала это подсознательно, а вот Амир видимо понимал совершенно ясно, однако было что-то бесконечно верное и правильное в том, что мы собирались сделать. Я больше не была богатой наследницей из другого мира, я стала просто женщиной, которой Амир хотел обладать с того момента, как увидел впервые. И теперь эта женщина сидела рядом, и светлые пряди волос разметались по его руке густыми атласными струями.
- Думаю, справедливо будет предупредить тебя, - прошептал он, с силой обхватывая мою шею и притягивая мои губы к своим, - что сейчас мы рискуем куда больше, чем шесть недель назад.
Заглядывая в пылающие глаза, я поняла, что мужчина предостерегает меня от настоящего глубокого увлечения, когда обратной дороги уже не будет.
- Решайся, - хрипло выдохнул он. Я поколебалась, но тут мой взгляд скользнул от умоляющих глаз к скульптурно вырезанному рту. Сердце, казалось, на миг перестало биться, я застыла.
- Я… — начала я, но тут что-то остановило меня. Я с приглушенным стоном наклонилась и поцеловала Амира, с силой прижавшись губами к его губам, и его руки обвились вокруг моих плеч, притягивая меня все ближе, сжимая стальной хваткой.
Быстро опрокинув меня на спину, обжигая безумными поцелуями, и волшебство вспыхнуло снова, совсем как полтора месяца назад, только на этот раз совершенно по-другому, потому что горело жарче, свиваясь в буйный сладостный вихрь. Вихрь, который теперь значил гораздо больше для нас обоих.
Когда все кончилось, я повернулась на бок, обмякшая, насытившаяся, удовлетворенная, влажная от пота, чувствуя, как тесно соприкасаются наши ноги и бедра. Его рука лениво скользнула по плечу и остановилась на моей груди, властно сжав нежное полушарие. Перед тем как погрузиться в пропасть сна, я еще успела подумать, что он дает мне знать, как сильно желает моего присутствия здесь, предъявляет права, о которых не просил и которых я не давала. Как похоже на Амира!
Я заснула с довольной улыбкой на губах!
АМИР
Насладившись чудесным вечером. И я потихоньку стал задумываться, о том, что у нас может получиться самая настоящая семья. Мира притягивая к себе, манила своей нежностью и отзывчивостью. И я с каждой минутой проникал в нее, каждой клеточкой. Конечно, было еще много все, что стояло между нами и первое, это ее отец. Я понимал, что я не ровня ей и ее материальному статусу. Но также, я понимал, что не отпущу ее и своего ребенка не оставлю.
Мое сердце защемило, когда она сказа, что это ее самая лучшая ночь в жизни. Эти слова взорвали во мне страсть и ужу не смог остановиться, да и не хотел.
В прошлом физическая любовь была занятием, доставлявшим взаимное удовольствие и ему и партнерше, но с Мирой превратилась в нечто чарующе красивое. Изысканно, утонченно, мучительно красивое. Впервые в жизни я чувствовал себя полностью удовлетворенным и успокоенным. Впереди нелегкое будущее, однако я никогда не был так уверен в том, что смогу сделать его прекрасным для нас обоих… если только она даст мне время. Время и возможность.
Я понимал, что мне необходимо провести с ней больше времени, чтобы укрепить эту странную хрупкую связь, сводившую нас все ближе с каждым часом, который мы были вместе. Если бы я смог уговорить ее поехать с ним на Урал их брак мог бы стать настоящим. Я верил в это. Завтра я позвоню Александру Шорину и не вдаваясь в подробности, спрошу, как живут там рабочие и есть ли врачи. Я думал не о себе. Мира и ребенок — вот главная его забота.
Если бы только я мог взять ее с собой! В этом вся проблема. Я не мог отказаться от поездки, во-первых, контракт подписан, во-вторых, мне необходимы эти премиальные за проведенные там два года, чтобы сделать очередное выгодное вложение. Подобно фундаменту небоскреба, премиальная сумма плюс высокая оплата за работу были основанием моего великого плана. Конечно, не такие это большие деньги, но пока и их довольно.
Однако, лежа в темноте рядом с Мирой, я прикидывал, не стоит ли забыть о всех планах и остаться с ней в дома. Но Мира привыкла ко всему самому лучшему, имела на это право. И я хотел, чтобы так продолжалось всегда. И единственным способом, которым можно было достичь этого, была поездка на буровые.
Мысль о том, чтобы оставить ее здесь и потерять, потому что она рано или поздно устанет от него или потеряет веру в его способность добиться успеха, в обычных обстоятельствах свела бы его с ума. Но одна вещь говорила в его пользу: Мира беременна его ребенком. Именно малыш — главная причина того, что девушка будет дожидаться его и верить…
Беременность, так изменившая жизнь Миры, которую она считала несчастьем и катастрофой, для меня стало нежданным даром судьбы.
Вмешалась судьба и подарила ему весь мир. То обстоятельство, что эта самая судьба никогда не была добра к семейству Байсаровых, не обескураживало меня. Теперь я был готов уверовать в Бога, рок, небеса и вселенскую доброту, и все из-за Миры и малыша.
Правда, было крайне трудно осознать то, что элегантная молодая наследница, встреченная мной в загородном клубе, очаровательная блондинка, которая глазом не моргнув пила коктейли с шампанским, и держала себя с гордым достоинством, действительно свернулась рядом с ним клубочком и мирно спит в его объятиях, а в ее чреве растет его ребенок.
Его ребенок.
Я распластал пальцы на ее животе и улыбнулся в темноте, потому что Мира представления не имела о его чувствах к младенцу. И о том, что я испытал, когда она даже не попыталась избавиться от ребенка… и от него самого. Вчера, когда она говорила о возможностях выбора, одно лишь слово "аборт" вызвало у меня тошноту.
Я хотел говорить с ней о малыше и признаться, что в действительности переживаю, о ее страхе перед ее отцом, и любой разговор о беременности напоминал ей о том, что ждет впереди.
Столкновение с отцом… Улыбка померкла. Этот человек — настоящий подонок, но каким-то образом смог воспитать самую удивительную женщину, когда-либо встреченную мной, и за это он ему бесконечно благодарен. И только поэтому был готов сделать все на свете, лишь бы ослабить напряженность, когда в воскресенье повезет Миру к отцу. Придется помнить, что Мира - единственный ребенок Станислава Росмана, и по причинам, понятным только ей, она любила этого высокомерного мерзавца.
На следующий день вернувшись домой с работы, спрашиваю у сестры, где Мира:
Сестра подняла глаза от стола, за которым делала уроки.
- Уехала кататься верхом. Сказала, что вернется еще до того, как ты будешь дома, только ты явился на два часа раньше. - И с улыбкой добавила:
- Интересно, что это тебя так тянет сюда?
- Хрюшка несчастная, — пробурчал я, взъерошив ее темные волосы и направляясь к черному ходу.
Вчера Мира сказала, что любит кататься верхом, поэтому сегодня утром я зашел к соседу и договорился с ним, что тот одолжит Мире одну из своих лошадей.
Оказавшись во дворе, я миновал заросший сорняками участок, бывший когда-то огородом его матери, и начал внимательно вглядываться в окружающие поля, пытаясь обнаружить жену. Я был уже на полпути к забору, когда увидел Миру, и едва не затрясся от страха. Гнедая лошадь ровным галопом шла вдоль забора, а Мира низко пригнулась к самой ее шее, не обращая внимания на то, что длинные белокурые волосы развеваются по ветру. Когда Мира приблизилась, я понял, что она собирается свернуть и направить лошадь к амбару. Я тоже устремился туда, не сводя с нее глаз, чувствуя, как сердце бьется ровнее, а страх тает. Мирея Росман сидела в седле как настоящая аристократка - легко, гордо, и лошадь беспрекословно повиновалась ей.
- Привет, - окликнула она с раскрасневшимся, сияющим лицом и остановила лошадь у амбара, рядом с копной гнилого сена. - Нужно немного поводить ее, - добавила она.
Я потянулся к узде, но тут все случилось одновременно: Я зацепился за зубья старых грабель лежавших на земле как раз в тот момент, когда Мира перекинула ногу через спину лошади, чтобы спрыгнуть, и рукоятка грабель, взлетев, ударила животное по носу. Лошадь, возмущенно фыркнув, взбрыкнула. Я отпустил узду и безуспешно попытался схватить девушку, а она сползла спиной вперед и свалилась на сено, но тут же соскользнула на землю.
- Черт возьми! - выругался я и, нагнувшись, схватил ее за плечи:
- Ты ушиблась?
Мира, благополучно приземлившаяся на сено, не пострадала, ужасно смутилась и сконфузилась.
- Ушиблась? - повторила она с комическим ужасом, быстро вскочив на ноги. - Моя гордость не просто ранена, она уничтожена, истреблена…
Я тревожно сузив глаза, присматривался к ней.
- А малыш?
Мира перестала стряхивать пыль и соломинки с джинсов.
- Амир, - сообщила она с видом заносчивого превосходства, держась за многострадальную задницу, — это не то место, где находится ребенок.
Я наконец понял, что она имеет в виду, как именно упала. Радость и облегчение, охватившие его, были так велики, что я нашел в себе силы немного подразнить Мередит. Бросив на нее деланно-недоуменный взгляд, я осведомился:
- В самом деле? Невероятно.
Несколько минут девушка наблюдала, как я прогуливаю лошадь, но потом вспомнила кое-что и радостно заявила:
- Сегодня я довязала тебе свитер! — объявила она. Я остановился и с сомнением уставился на нее:
- Ты переделала эту длинную веревочную штуку в свитер? Для меня?
- Ну конечно, нет! - оскорбленно хмыкнула Мира. — Та длинная штука вроде веревки вязалась просто для практики. А сегодня я связала свитер, то есть не свитер, а жилет, но это все равно. Хочешь посмотреть?
Я кивнул, но выглядел при этом таким ошеломленным. Через несколько минут она появилась на пороге дома с бежевым жилетом крупной вязки, с воткнутым в него крючком и мотком пряжи. Я как раз выходил из амбара, и мы снова встретились у копны с сеном.
- Ну вот, - пробормотала она, вынимая из-за спины свою ношу, - что ты об этом думаешь?
Мой взгляд полный нескрываемой тоски, скользнул по ее рукам и поднялся к невинно-доверчивому лицу. Я был явно ошеломлен и тронут неожиданным подарком, ибо никогда не предполагал, что Мира может сделать что-то специально для меня. Она сама не ожидала такой реакции и теперь чувствовала некоторую неловкость из-за того, что внезапно решила подшутить надо мной.
- Поразительно! - наконец выговорил я. - Как, по-твоему, он мне впору?
- Думаю, да.
- Дай-ка я примерю.
- Прямо здесь? - спросила Мира и, когда Амир кивнул, вытащила крючок, пытаясь побороть неотступные угрызения совести.
Я с бесконечной осторожностью взял у нее жилет, натянул поверх полосатой рубашки и поправил воротник.
- Ну как? - поинтересовался я, подбоченившись и слегка расставив ноги.- Мне он нравится, особенно потому, что ты связала его сама и для меня.
- Амир… — нерешительно начала она, готовая во всем признаться.
- Что?
- Насчет свитера…
- Нет, любимая, - перебил я, - не стоит извиняться за то, что не успела связать еще парочку. Сможешь сделать это завтра.
Мира еще не успела опомниться от пьянящего счастья слышать слово «любимая» из моих уст, когда подлинный смысл сказанного дошел до нее и она заметила озорные искорки в моих глазах. Нарочито угрожающим жестом я наклонился и схватив с земли палку, начал подкрадываться к ней, так что девушка, смеясь, была вынуждена поспешно отступить.
- Попробуй только! - взвизгнула она, прячась за копну и отходя к амбару, но, не рассчитав, ударилась плечом о стену, и в последний момент ринулась в сторону. Слишком поздно. Я успел поймать ее за руку, рванул на себя, прижавшись к ней всем телом.
Мира, сверкая смеющимися глазами, смотрела мне в лицо.
- Ну теперь, когда ты меня поймал, что собираешься делать? — поинтересовалась она.
- Да, вопрос нелегкий, - хрипло признался я. Не отрывая взгляда от ее губ, я наклонился, целуя ее с неспешной, почти ленивой чувственностью, пока в Мире не загорелось ответное пламя и она не начала отвечать на поцелуи; только тогда я раскрыл ее губы своими, а мой язык скользнул чуть глубже. И девушка обхватила меня за шею, прижавшись теснее и, как умирающей от жажды, припала к живительному источнику, приветствуя ритмичные вторжения моего языка. К тому времени, когда я наконец поднял голову, мы дышали неровно и тяжело, а мое возбужденное тело словно оставило на ее коже невидимый отпечаток.
Я набрал в грудь воздуха и откинул голову, инстинктивно почувствовав: вот он, идеальный момент для того, чтобы уговорить ее отправиться со мной на Урал. Но как лучше сделать это? Я так смертельно боялся ее отказа, что решил склонить весы в свою пользу, пустив в ход нечто вроде принуждения.
- Думаю, нам пора поговорить, — объявил я, выпрямляясь. — Согласившись жениться на тебе, я упоминал о некоторых условиях. Тогда я не был уверен в том, каковы они. Но сейчас понял.
- И в чем же дело?
Если на уме у него был только секс, почему он не попытался уговорить меня лечь с ним сегодня, хотя ясно дал понять, что желает этого?
Я вспомнила нежность, сиявшую в серых глазах, когда он спросил, так ли она сладка, как кажется. И то же выражение согревало его взгляд каждый раз, когда он смотрел на меня пока, мы сидели на крыльце.
Почему Амир не пытался уговорить ее пойти с ним?
И тут словно молния ударила в мозг с такой силой, что у меня ноги подкосились от странной догадки. Амир определенно хотел меня и, конечно, знал, чем и как убедить, но отказался сделать это. Ему нужно было не только мое тело. Сама не зная почему, я была уверена в этом.
Я выпрямилась, дрожа от неуверенности, бессознательно положив руку на пока еще плоский живот. Я была напугана, смущена и чувствовала, как человек, которого я почти не знаю и не понимаю, властно притягивает меня.
С бешено бьющимся сердцем я потихоньку вышла в коридор. Дверь его комнаты была открыта, я видела это, когда выходила из ванной. Если Амир уже успел заснуть, я просто вернусь назад и лягу спать.
Я встала на пороге, наблюдая за спящим Амиром. Лунный свет, пробиваясь сквозь прозрачные занавески, падал на его лицо. Я немного успокоилась, но по-прежнему не двигалась с места, поражаясь буйству чувств, заставивших меня сюда прийти. Похоже, я потеряла голову.
Расстроившись, я повернулась, чтобы уйти.
- Не уходи!
Бесцеремонное приказание заставило меня круто развернуться, так, что копна волос рассыпалась по плечам. Не совсем уверенная в истинном смысле его слов, я безуспешно попыталась разглядеть лицо мужчины в темноте и наконец шагнула вперед.
Когда я подошла к кровати Амир подвинулся и откинул простыню. Поколебавшись я села на постель, совсем близко, расширенными от смущения глазами изучая его лицо.
- Не знаю почему, - тихо, дрожащим голосом выговорила наконец, - но сейчас я боюсь куда больше, чем в тот раз.
Амир мрачновато улыбнулся и погладил меня по щеке:
- Представь, и я тоже.
За этим последовало долгое молчание. Мы не шевелились, если не считать того, что Амир осторожно ласкал большим пальцем мою шею. Мы словно чувствовали, что сейчас, в следующее мгновение предстоит сделать первый шаг по неведомой и, возможно, опасной дороге. Я ощущала это подсознательно, а вот Амир видимо понимал совершенно ясно, однако было что-то бесконечно верное и правильное в том, что мы собирались сделать. Я больше не была богатой наследницей из другого мира, я стала просто женщиной, которой Амир хотел обладать с того момента, как увидел впервые. И теперь эта женщина сидела рядом, и светлые пряди волос разметались по его руке густыми атласными струями.
- Думаю, справедливо будет предупредить тебя, - прошептал он, с силой обхватывая мою шею и притягивая мои губы к своим, - что сейчас мы рискуем куда больше, чем шесть недель назад.
Заглядывая в пылающие глаза, я поняла, что мужчина предостерегает меня от настоящего глубокого увлечения, когда обратной дороги уже не будет.
- Решайся, - хрипло выдохнул он. Я поколебалась, но тут мой взгляд скользнул от умоляющих глаз к скульптурно вырезанному рту. Сердце, казалось, на миг перестало биться, я застыла.
- Я… — начала я, но тут что-то остановило меня. Я с приглушенным стоном наклонилась и поцеловала Амира, с силой прижавшись губами к его губам, и его руки обвились вокруг моих плеч, притягивая меня все ближе, сжимая стальной хваткой.
Быстро опрокинув меня на спину, обжигая безумными поцелуями, и волшебство вспыхнуло снова, совсем как полтора месяца назад, только на этот раз совершенно по-другому, потому что горело жарче, свиваясь в буйный сладостный вихрь. Вихрь, который теперь значил гораздо больше для нас обоих.
Когда все кончилось, я повернулась на бок, обмякшая, насытившаяся, удовлетворенная, влажная от пота, чувствуя, как тесно соприкасаются наши ноги и бедра. Его рука лениво скользнула по плечу и остановилась на моей груди, властно сжав нежное полушарие. Перед тем как погрузиться в пропасть сна, я еще успела подумать, что он дает мне знать, как сильно желает моего присутствия здесь, предъявляет права, о которых не просил и которых я не давала. Как похоже на Амира!
Я заснула с довольной улыбкой на губах!
Глава 21
***
АМИР
Насладившись чудесным вечером. И я потихоньку стал задумываться, о том, что у нас может получиться самая настоящая семья. Мира притягивая к себе, манила своей нежностью и отзывчивостью. И я с каждой минутой проникал в нее, каждой клеточкой. Конечно, было еще много все, что стояло между нами и первое, это ее отец. Я понимал, что я не ровня ей и ее материальному статусу. Но также, я понимал, что не отпущу ее и своего ребенка не оставлю.
Мое сердце защемило, когда она сказа, что это ее самая лучшая ночь в жизни. Эти слова взорвали во мне страсть и ужу не смог остановиться, да и не хотел.
В прошлом физическая любовь была занятием, доставлявшим взаимное удовольствие и ему и партнерше, но с Мирой превратилась в нечто чарующе красивое. Изысканно, утонченно, мучительно красивое. Впервые в жизни я чувствовал себя полностью удовлетворенным и успокоенным. Впереди нелегкое будущее, однако я никогда не был так уверен в том, что смогу сделать его прекрасным для нас обоих… если только она даст мне время. Время и возможность.
Я понимал, что мне необходимо провести с ней больше времени, чтобы укрепить эту странную хрупкую связь, сводившую нас все ближе с каждым часом, который мы были вместе. Если бы я смог уговорить ее поехать с ним на Урал их брак мог бы стать настоящим. Я верил в это. Завтра я позвоню Александру Шорину и не вдаваясь в подробности, спрошу, как живут там рабочие и есть ли врачи. Я думал не о себе. Мира и ребенок — вот главная его забота.
Если бы только я мог взять ее с собой! В этом вся проблема. Я не мог отказаться от поездки, во-первых, контракт подписан, во-вторых, мне необходимы эти премиальные за проведенные там два года, чтобы сделать очередное выгодное вложение. Подобно фундаменту небоскреба, премиальная сумма плюс высокая оплата за работу были основанием моего великого плана. Конечно, не такие это большие деньги, но пока и их довольно.
Однако, лежа в темноте рядом с Мирой, я прикидывал, не стоит ли забыть о всех планах и остаться с ней в дома. Но Мира привыкла ко всему самому лучшему, имела на это право. И я хотел, чтобы так продолжалось всегда. И единственным способом, которым можно было достичь этого, была поездка на буровые.
Мысль о том, чтобы оставить ее здесь и потерять, потому что она рано или поздно устанет от него или потеряет веру в его способность добиться успеха, в обычных обстоятельствах свела бы его с ума. Но одна вещь говорила в его пользу: Мира беременна его ребенком. Именно малыш — главная причина того, что девушка будет дожидаться его и верить…
Беременность, так изменившая жизнь Миры, которую она считала несчастьем и катастрофой, для меня стало нежданным даром судьбы.
Вмешалась судьба и подарила ему весь мир. То обстоятельство, что эта самая судьба никогда не была добра к семейству Байсаровых, не обескураживало меня. Теперь я был готов уверовать в Бога, рок, небеса и вселенскую доброту, и все из-за Миры и малыша.
Правда, было крайне трудно осознать то, что элегантная молодая наследница, встреченная мной в загородном клубе, очаровательная блондинка, которая глазом не моргнув пила коктейли с шампанским, и держала себя с гордым достоинством, действительно свернулась рядом с ним клубочком и мирно спит в его объятиях, а в ее чреве растет его ребенок.
Его ребенок.
Я распластал пальцы на ее животе и улыбнулся в темноте, потому что Мира представления не имела о его чувствах к младенцу. И о том, что я испытал, когда она даже не попыталась избавиться от ребенка… и от него самого. Вчера, когда она говорила о возможностях выбора, одно лишь слово "аборт" вызвало у меня тошноту.
Я хотел говорить с ней о малыше и признаться, что в действительности переживаю, о ее страхе перед ее отцом, и любой разговор о беременности напоминал ей о том, что ждет впереди.
Столкновение с отцом… Улыбка померкла. Этот человек — настоящий подонок, но каким-то образом смог воспитать самую удивительную женщину, когда-либо встреченную мной, и за это он ему бесконечно благодарен. И только поэтому был готов сделать все на свете, лишь бы ослабить напряженность, когда в воскресенье повезет Миру к отцу. Придется помнить, что Мира - единственный ребенок Станислава Росмана, и по причинам, понятным только ей, она любила этого высокомерного мерзавца.
***
На следующий день вернувшись домой с работы, спрашиваю у сестры, где Мира:
Сестра подняла глаза от стола, за которым делала уроки.
- Уехала кататься верхом. Сказала, что вернется еще до того, как ты будешь дома, только ты явился на два часа раньше. - И с улыбкой добавила:
- Интересно, что это тебя так тянет сюда?
- Хрюшка несчастная, — пробурчал я, взъерошив ее темные волосы и направляясь к черному ходу.
Вчера Мира сказала, что любит кататься верхом, поэтому сегодня утром я зашел к соседу и договорился с ним, что тот одолжит Мире одну из своих лошадей.
Оказавшись во дворе, я миновал заросший сорняками участок, бывший когда-то огородом его матери, и начал внимательно вглядываться в окружающие поля, пытаясь обнаружить жену. Я был уже на полпути к забору, когда увидел Миру, и едва не затрясся от страха. Гнедая лошадь ровным галопом шла вдоль забора, а Мира низко пригнулась к самой ее шее, не обращая внимания на то, что длинные белокурые волосы развеваются по ветру. Когда Мира приблизилась, я понял, что она собирается свернуть и направить лошадь к амбару. Я тоже устремился туда, не сводя с нее глаз, чувствуя, как сердце бьется ровнее, а страх тает. Мирея Росман сидела в седле как настоящая аристократка - легко, гордо, и лошадь беспрекословно повиновалась ей.
- Привет, - окликнула она с раскрасневшимся, сияющим лицом и остановила лошадь у амбара, рядом с копной гнилого сена. - Нужно немного поводить ее, - добавила она.
Я потянулся к узде, но тут все случилось одновременно: Я зацепился за зубья старых грабель лежавших на земле как раз в тот момент, когда Мира перекинула ногу через спину лошади, чтобы спрыгнуть, и рукоятка грабель, взлетев, ударила животное по носу. Лошадь, возмущенно фыркнув, взбрыкнула. Я отпустил узду и безуспешно попытался схватить девушку, а она сползла спиной вперед и свалилась на сено, но тут же соскользнула на землю.
- Черт возьми! - выругался я и, нагнувшись, схватил ее за плечи:
- Ты ушиблась?
Мира, благополучно приземлившаяся на сено, не пострадала, ужасно смутилась и сконфузилась.
- Ушиблась? - повторила она с комическим ужасом, быстро вскочив на ноги. - Моя гордость не просто ранена, она уничтожена, истреблена…
Я тревожно сузив глаза, присматривался к ней.
- А малыш?
Мира перестала стряхивать пыль и соломинки с джинсов.
- Амир, - сообщила она с видом заносчивого превосходства, держась за многострадальную задницу, — это не то место, где находится ребенок.
Я наконец понял, что она имеет в виду, как именно упала. Радость и облегчение, охватившие его, были так велики, что я нашел в себе силы немного подразнить Мередит. Бросив на нее деланно-недоуменный взгляд, я осведомился:
- В самом деле? Невероятно.
Несколько минут девушка наблюдала, как я прогуливаю лошадь, но потом вспомнила кое-что и радостно заявила:
- Сегодня я довязала тебе свитер! — объявила она. Я остановился и с сомнением уставился на нее:
- Ты переделала эту длинную веревочную штуку в свитер? Для меня?
- Ну конечно, нет! - оскорбленно хмыкнула Мира. — Та длинная штука вроде веревки вязалась просто для практики. А сегодня я связала свитер, то есть не свитер, а жилет, но это все равно. Хочешь посмотреть?
Я кивнул, но выглядел при этом таким ошеломленным. Через несколько минут она появилась на пороге дома с бежевым жилетом крупной вязки, с воткнутым в него крючком и мотком пряжи. Я как раз выходил из амбара, и мы снова встретились у копны с сеном.
- Ну вот, - пробормотала она, вынимая из-за спины свою ношу, - что ты об этом думаешь?
Мой взгляд полный нескрываемой тоски, скользнул по ее рукам и поднялся к невинно-доверчивому лицу. Я был явно ошеломлен и тронут неожиданным подарком, ибо никогда не предполагал, что Мира может сделать что-то специально для меня. Она сама не ожидала такой реакции и теперь чувствовала некоторую неловкость из-за того, что внезапно решила подшутить надо мной.
- Поразительно! - наконец выговорил я. - Как, по-твоему, он мне впору?
- Думаю, да.
- Дай-ка я примерю.
- Прямо здесь? - спросила Мира и, когда Амир кивнул, вытащила крючок, пытаясь побороть неотступные угрызения совести.
Я с бесконечной осторожностью взял у нее жилет, натянул поверх полосатой рубашки и поправил воротник.
- Ну как? - поинтересовался я, подбоченившись и слегка расставив ноги.- Мне он нравится, особенно потому, что ты связала его сама и для меня.
- Амир… — нерешительно начала она, готовая во всем признаться.
- Что?
- Насчет свитера…
- Нет, любимая, - перебил я, - не стоит извиняться за то, что не успела связать еще парочку. Сможешь сделать это завтра.
Мира еще не успела опомниться от пьянящего счастья слышать слово «любимая» из моих уст, когда подлинный смысл сказанного дошел до нее и она заметила озорные искорки в моих глазах. Нарочито угрожающим жестом я наклонился и схватив с земли палку, начал подкрадываться к ней, так что девушка, смеясь, была вынуждена поспешно отступить.
- Попробуй только! - взвизгнула она, прячась за копну и отходя к амбару, но, не рассчитав, ударилась плечом о стену, и в последний момент ринулась в сторону. Слишком поздно. Я успел поймать ее за руку, рванул на себя, прижавшись к ней всем телом.
Мира, сверкая смеющимися глазами, смотрела мне в лицо.
- Ну теперь, когда ты меня поймал, что собираешься делать? — поинтересовалась она.
- Да, вопрос нелегкий, - хрипло признался я. Не отрывая взгляда от ее губ, я наклонился, целуя ее с неспешной, почти ленивой чувственностью, пока в Мире не загорелось ответное пламя и она не начала отвечать на поцелуи; только тогда я раскрыл ее губы своими, а мой язык скользнул чуть глубже. И девушка обхватила меня за шею, прижавшись теснее и, как умирающей от жажды, припала к живительному источнику, приветствуя ритмичные вторжения моего языка. К тому времени, когда я наконец поднял голову, мы дышали неровно и тяжело, а мое возбужденное тело словно оставило на ее коже невидимый отпечаток.
Я набрал в грудь воздуха и откинул голову, инстинктивно почувствовав: вот он, идеальный момент для того, чтобы уговорить ее отправиться со мной на Урал. Но как лучше сделать это? Я так смертельно боялся ее отказа, что решил склонить весы в свою пользу, пустив в ход нечто вроде принуждения.
- Думаю, нам пора поговорить, — объявил я, выпрямляясь. — Согласившись жениться на тебе, я упоминал о некоторых условиях. Тогда я не был уверен в том, каковы они. Но сейчас понял.
- И в чем же дело?
