Амир, как и обещал, позвонил из аэропорта, и как прилетел на место скинул сообщение. Следующие два дня старалась найти любое занятие по дому, только бы отвлечься от тяжелых мыслей в ожидании весточки от Амира. Он позвонил на третий день, когда я тряслась от страха в приемной гинеколога, потому что боялась выкидыша.
- Кровянистые выделения во время первых трех месяцев - не такое уж необычное явление, - заверила Вера Александровна, после осмотра. - Они могут ничего не значить. Однако в этот срок чаще всего случаются выкидыши.
Она сказала это так, словно ожидала, что я подпрыгну от радости. Вера Александровна была знакомой отца. И я знала ее много лет и не сомневалась, что она пришла к такому же выводу, что и отец, - скоропалительный брак из-за беременности невесты.
- Но именно сейчас, - добавил она, - нет никаких причин считать, что тебе грозит опасность выкидыша.
Когда я спросила, могу ли я совершить поездку доктор слегка нахмурилась:
- Не советовала бы, я вам спешить, пока не убедитесь, что медицинское обслуживание там на достаточно высоком уровне.
Я провела почти месяц, отчаянно надеясь на выкидыш, но теперь ощущала невыразимое облегчение, узнав, что не потеряю ребенка Амира… нашего ребенка. И поэтому по дороге домой с моего лица не сходила улыбка.
- Байсаров звонил, не смог до тебя дозвониться. - сообщил отец тем пренебрежительным тоном, каким всегда упоминал об Амире. - Передал, что сегодня вечером позвонит.
Я не отходила от телефона и поспешно хватала трубку при каждом звонке. Амир не преувеличил, когда сказал, что связь будет плохая:
- У Шорина, весьма странное представление о том, что такое нормальные условия. Сейчас не может быть и речи о твоем приезде. Люди живут в бараках. Правда, есть и хорошие новости - через несколько месяцев должен освободиться один из коттеджей.
- Прекрасно, - ответила я, пытаясь говорить как можно жизнерадостнее, поскольку не хотела объяснять, почему так поспешно поехала к доктору.
- Кажется, ты не слишком разочарована.
- Разочарована! – вздохнула я. – Я была сегодня у доктора, она сказала, что в первые три месяца чаще всего случаются выкидыши, так что, вероятно мне лучше всего пока остаться здесь.
- Существует какая-то причина, по которой ты внезапно начала тревожиться насчет выкидыша? - спросил он, когда треск и шорохи в трубке немного утихли.
- Было небольшое кровотечение. Но Доктор заверила, что в первом триместре такое бывает. Но я чувствую себя хорошо! - помолчав, я добавила… - Амир… Я скучаю… - в трубке зашипело и замолчало. Я не знаю, услышал ли он меня, но мне бы очень этого хотелось.
Поняв, что связь прервалась, я выключила разочаровано телефон.
Через две недели после отъезда Амира вернулась из Европы Лиза, и ее реакция на мой рассказ о встрече и браке с Амиром оказалась почти комической.
- Просто не могу поверить, - повторяла она, как только поняла, что я совсем не угнетена тем, что произошло. - Просто не могу поверить, - охнула она в сотый раз, потрясение уставясь на меня. - Что-то во всем этом неладно! Именно я всю жизнь была сорвиголовой, а ты - тихоня, не говоря уже о том, что более благоразумной и осторожной личности я не встречала. Если кто-то и должен был влюбиться с первого взгляда, влететь и выскочить замуж, так это я!
Я невольно улыбнулась, заразившись весельем подруги:
- Давно пора и мне отважиться на что-то! - Лиза мгновенно стала серьезной:
- Какой он. Мир? Потрясающе хорош? Я хочу сказать, если он не по-настоящему чудесный человек, значит, просто не достоин тебя.
Говорить об Амире и своих чувствах к нему было чем-то совершенно новым для меня, особенно потому, что она знала, каким странным покажется признание в любви к человеку после шести дней совместной жизни. Поэтому я просто кивнула, улыбнулась и искренне подтвердила:
- Лучше его на всем свете нет!
Однако, начав говорить, обнаружила, что не могу остановиться, и поэтому, разместившись удобно на своей кровати, попыталась объяснить:
- Лиз, с тобой так было: вот ты встречаешь человека и уже через несколько минут понимаешь, что он — самый особенный для тебя во всем свете?
- Обычно я испытываю нечто подобное ко всем при первом свидании… Успокойся, шучу!
Я бросила в нее подушкой фыркнув:
- Амир необыкновенный, настоящий бриллиант… то есть невероятно силен, и иногда слишком властен, но глубоко в его душе скрывается что-то еще, тонкое и нежное и…
- Кстати, у тебя нет снимка этого ангела совершенства? - перебила Лиза, завороженная такими непривычными словами.
Я взяла телефон открыв галерею показало фотографию с Амиром, мы сделали ее за день до его отъезда. Там на снимке мы оба улыбались обнявшись.
- Вау! - прошептала Лиза, широко раскрыв глаза. - Вот это магнетизм! Мужское обаяние… и сексапильность…
Я смеясь, выхватила телефон:
- Эй, ты пускаешь слюнки над моим мужем, не забудь!
- Да, но тебе всегда нравились аккуратно подстриженные, чистенькие, светловолосые лорды!
- Говоря, по правде, Амир показался мне сначала не таким уж привлекательным, однако с тех пор мои вкусы значительно изменились.
Лиза сосредоточенно нахмурилась:
- Мир, ты влюблена в него?
- Мне нравится жить с ним. Разве это не одно и то же? - беспомощно улыбнулась я. Задумавшись на слова Лизы. Я действительно влюбилась в своего мужа! Муж! Мне нравится чувствовать себя замужем за Амиром!
Вспоминая его поцелуи, мне становилось все тягостнее переносить наше расстояние. И живя в ожидании встречи, я надеялась, что и он за мной скучал…
Амир
Связь работала куда хуже, чем я предполагал. Интернет вообще появлялся по желанию. От Миры сообщения доходили позже. Я старался писать, как был свободен. Спрашивал о самочувствии. Чем больше проходило времени, тем тяжелее становилось переносить разлуку. Работа была тяжелая, я уставал по двенадцать часов работая на буровой. Доходя до кровати, я падал без сил и мечтал забыться сном, где я видел Миру.
Я понимал, что меня тянет к ней и нашему ребенку. Я боялся, что она заживет своей светской жизнью и забудет о об мне и ребенок будет ей не помеха.
Я описывал красоту природы и меньше жаловался на тоску и разлуку, строил планы на будущее, теперь же больше распространялся о работе на буровой и описывал местные пейзажи.
Я все больше интересовался о ее самочувствии. Мне было интересно каждое изменение в ее организме. Когда Мира прислала первый снимок узи, мое сердце сделало кульбит, при виде маленькой точки. Мы еще не знали кто у нас будет, но мне был не важен пол ребенка, лишь бы он был здоров, мой ребенок. Ведь маленькая точка на снимке, моя частичка и эта мысль заставляла меня двигаться дальше, ставя перед собою цель заработать большие деньги.
Каждое сообщение или звонок Миры заставлял сжиматься сердце, когда она жаловалась о том, что скучает. Но, когда она сообщила, что беременность под угрозой, я понял, не может быть и речи о ее пребывании здесь. По крайней мере пока состояние не улучшиться. К тому времени освободится коттедж. Но и тогда я переживал, что она не сможет жить здесь в диких условиях вдали от цивилизации и роскоши, к которой она привыкла.
Спустя четыре месяца пребывания в тайге мне хотелось выть, от того, как дела шли медленно, и ситуация на буровой не менялась по обещанным прогнозам. Но я не сдавался и упорно двигался вперед. Да и звонки нерадивого тестя сбивал настрой, хотя знал его и предполагал, что он будет всеми силами пытаться от меня избавиться. Когда однажды он позвонил:
- Байсаров! – отвечаю на звонок.
- Здравствуй, Амир! – надменный голос Росмана, поселил в душе тревогу. – Как ты?
- Спасибо! Все хорошо! - в сотый раз напоминаю себе не конфликтовать с ним. Ведь он отец Миры. Но от холода в голосе не отказался.
- Я звоню не просто так, думаю, ты догадался. – в трубке повисла тишина.
- Как Мира и ребенок? – сердце мое замерло.
- С ними все хорошо. Я по другому поводу. Уже прошло четыре месяца, и ты понимаешь, что твои условия жизни не станут лучше, находясь там. А Мира в ее положении не может передвигаться на дальние расстояния, да и жить в этих диких условиях, тем более что она постоянно на сохранении. Я прошу тебя принять правильное решение и подумать о дальнейшем вашем совместном будущем. Ты не сможешь обеспечить ни ее, ни ребенка всем необходимым. Я уже не говорю о тех условиях, в которых она привыкла жить. – Росман замолчал. А у меня сердце, казалось, взорвется от злости на этого человека. Я ведь знал, к чему он клонит.
- Господин Росман! Я уже вам сказал и повторюсь снова. Мира моя жена и носит моего ребенка. И никогда, я не от кажусь от нее и ребенка. – Я не стал добавлять, что и Мира не пойдет на это, но я не был уверен в ее чувствах. Мы почти не знали друг друга, и девушка могла передумать о скоропалительном решении создать семью.
- Я тебя услышал! – Росман выключился. А у меня остался плохой осадок. И холодное предчувствие.
Вечером этого дня, приехал Шорин младший и рассказал, что видел Миру с подругой в клубе. Она прекрасно проводила время. По разговору было понятно, что он не знал о нашей женитьбе и тем более о беременности Миры. Во всяком случае, он ничего не сказал.
Я, конечно разозлился, я предполагал, что девушка все время не будет сидеть дома и ждать меня. Но она же говорила, что есть угроза беременности и доктор прописала покой. Дождавшись конца рабочей смены, я поехал в соседнее поселение, где есть связь. Мне нужно было срочно услышать Миру, ибо острое ощущение, что я ее теряю меня не отпускало.
- Алло! Амир!?– когда появилась связь, Мира подняла трубку на третьем гудке. Едва услышав нежный голос, мое сердце замерло.
- Мира,… Привет!- взяв себя в руки, я постарался успокоиться, чтобы не напасть на девушку с упреками, что выходило с трудом.
- Привет! – молчание повисло в трубке.
- Мира, как ты? Как протекает беременность? - мой голос звучал отстраненно.
- Доктор сказала, что уже лучше, но пока не следует рисковать и не делать резких движений, тем более куда-то ехать далеко - в голосе Миры проскальзывали нотки горечи. Я не совсем понял, это о чем?
Но теперь Мира не могла ехать, поскольку доктор велела являться на осмотр каждую неделю, поменьше ходить и почти весь день лежать.
- Я не могу приехать. Доктор велел оставаться дома и постараться не делать резких движений. – повторила девушка.
- Странно, - отпарировал я, - весьма странно. На прошлой неделе прилетал Александр и рассказывал, что видел тебя с подругой Лизой в клубе и как вы очаровывали всех мужчин.
- Это было до того, как я ездила к доктору.
- Понятно.
- А ты требуешь от меня, - с непривычным для нее сарказмом отрезала Мира, - торчать дома и день за днем ждать, пока соизволишь мне написать смс или позвонить.?
- Могла бы попытаться для разнообразия! - бросил я. - Кстати, я что-то смс и звонков тоже от тебя не наблюдаю.
Почувствовав, что Мира обиделась, я замолчал.
- По-видимому, больше тебе нечего сказать? - в голосе звучала обида.
Я понял, что если сейчас не сглажу момент, то это будет провал в наших отношениях…
Я успокаивал себя тем, что она молода и для нее беременность стала неожиданностью, но ведь и для меня тоже … Но я ведь старше и опытнее в жизни… И я открыл себя, когда я стал говорить, мой голос охрип:
- Я многое хотел сказать… Например, как я скучаю за тобой, как хочу видеть как меняется твоя фигура, как растет мой ребенок в твоем животе. Прикоснуться к тебе… - в трубке повисло молчание и потом я услышал всхлип.
- Мира?
- Амир!- ее голос дрожал – Это правда?
- Да, Мира, это правда… - тишина – Алло! Мира! - смотрю в телефон, антенны нет, связь пропала.
На этом разговор закончился, и я, бессильно прислонившись лбом к стене, закрыл глаза, интересно она поняла, что я ей сказал?! Я пробыл здесь четыре месяца и за это время мы несколько раз поговорили.
Но меня мучала мысль, что она успела возобновить прежнюю светскую жизнь и солгала насчет того, что врач велел ей лежать дома в постели.
«Ей всего двадцать два, — с горечью напомнил я себе. С чего бы ей сидеть в одиночестве?»
- Дьявол! - беспомощно пробормотал я, сознавая бесполезность наших отношений, но через несколько минут решительно выпрямился. Еще несколько месяцев, и дела на буровой пойдут лучше, и я добьюсь на том, чтобы мне дали несколько выходных - тогда можно будет слетать домой и увидеться с ней. Я сердцем чувствовал, что это все еще так. Я побываю дома и, когда мы будем вместе, я смогу уговорить ее поехать с мной. Лишь бы с беременностью было все хорошо.
Но сердце чувствовало тревогу, и я не знал, как его успокоить…
Задумавшись, над ее словами, я ощутила как озноб прошелся по моей спине.
Женщина гордо вошла в дом, ее сыновья держались по обе стороны, как почетный караул.
Я посмотрела ей в спину, потрясенная исходившей от нее ненавистью. Тот день в Солнцево, о котором упоминала Натали, был по-прежнему так ясно жив в памяти, словно это происходило вчера. Семь лет назад мы с отцом приехали в гости к деду и обнаружили, что попали на свадьбу Исы Росмана с Натали, двадцать лет служившей у него секретаршей. В свои сорок четыре она была на тридцать лет моложе жениха, да к тому же вдовой с двумя сыновьями немного старше меня.
Я не понимала, почему жена деда и мой отец так ненавидят друг друга, но из того немногого, что я услыхала во время яростного спора между дедом и отцом, поняла, что неприязнь началась давно, когда Иса еще жил в Санкт-Петербурге. И мой отец, не стесняясь Натали, назвал ее расчетливой интриганкой, амбициозной потаскухой, а деда — старым дураком, которого обманом и лестью принудили сделать предложение с тем, чтобы ее сыновья смогли заполучить часть дедушкиных денег.
В тот день я в последний раз видела деда. Он продолжал контролировать все предприятия, кроме «Росман Компани», управление которой целиком передал в руки сына. И хотя торговые центры составляли менее четверти фамильного состояния, однако сам характер компании требовал постоянного и неусыпного внимания отца. В отличие от остальных обширных владений семьи именно сеть торговых центров «Росман Компани» был гораздо большим, чем просто акционерным обществом, приносящим дивиденды, — он считался основой богатства Росманов и источником неизменной гордости семьи.
— Это последняя воля и завещание Исы Николаевича Росмана, — начал поверенный деда, как только я со отцом уселись в библиотеке рядом с Натали и ее сыновьями. Сначала шли суммы, завещанные благотворительным фондам. А потом уже шли имена членов семьи.
Поскольку поверенный настоятельно потребовал моего присутствия, я предположила, что и мне отписаны какие-то небольшие деньги, но, какого было мое удивление, когда адвокат Петр Петрович Раймон прочел:
— «Моей единственной и родной внучке, Миреи Станиславовне Росман, я завещаю двадцать миллионов долларов».
Мой рот открылся сам собой, и пришлось сделать усилие, чтобы сосредоточиться на словах Петра Петровича.
— «Хотя время и обстоятельства помешали мне больше общаться Миреей, я видел, что она растет доброй и умной девочкой, которая не растратит деньги зря. Чтобы помочь ей употребить их с пользой, я завещаю эти двадцать миллионов с тем условием, чтобы они были положены на доверительный фонд вместе с процентами, дивидендами и т, п., пока она не достигнет возраста двадцати шести лет.
- Кровянистые выделения во время первых трех месяцев - не такое уж необычное явление, - заверила Вера Александровна, после осмотра. - Они могут ничего не значить. Однако в этот срок чаще всего случаются выкидыши.
Она сказала это так, словно ожидала, что я подпрыгну от радости. Вера Александровна была знакомой отца. И я знала ее много лет и не сомневалась, что она пришла к такому же выводу, что и отец, - скоропалительный брак из-за беременности невесты.
- Но именно сейчас, - добавил она, - нет никаких причин считать, что тебе грозит опасность выкидыша.
Когда я спросила, могу ли я совершить поездку доктор слегка нахмурилась:
- Не советовала бы, я вам спешить, пока не убедитесь, что медицинское обслуживание там на достаточно высоком уровне.
Я провела почти месяц, отчаянно надеясь на выкидыш, но теперь ощущала невыразимое облегчение, узнав, что не потеряю ребенка Амира… нашего ребенка. И поэтому по дороге домой с моего лица не сходила улыбка.
- Байсаров звонил, не смог до тебя дозвониться. - сообщил отец тем пренебрежительным тоном, каким всегда упоминал об Амире. - Передал, что сегодня вечером позвонит.
Я не отходила от телефона и поспешно хватала трубку при каждом звонке. Амир не преувеличил, когда сказал, что связь будет плохая:
- У Шорина, весьма странное представление о том, что такое нормальные условия. Сейчас не может быть и речи о твоем приезде. Люди живут в бараках. Правда, есть и хорошие новости - через несколько месяцев должен освободиться один из коттеджей.
- Прекрасно, - ответила я, пытаясь говорить как можно жизнерадостнее, поскольку не хотела объяснять, почему так поспешно поехала к доктору.
- Кажется, ты не слишком разочарована.
- Разочарована! – вздохнула я. – Я была сегодня у доктора, она сказала, что в первые три месяца чаще всего случаются выкидыши, так что, вероятно мне лучше всего пока остаться здесь.
- Существует какая-то причина, по которой ты внезапно начала тревожиться насчет выкидыша? - спросил он, когда треск и шорохи в трубке немного утихли.
- Было небольшое кровотечение. Но Доктор заверила, что в первом триместре такое бывает. Но я чувствую себя хорошо! - помолчав, я добавила… - Амир… Я скучаю… - в трубке зашипело и замолчало. Я не знаю, услышал ли он меня, но мне бы очень этого хотелось.
Поняв, что связь прервалась, я выключила разочаровано телефон.
Через две недели после отъезда Амира вернулась из Европы Лиза, и ее реакция на мой рассказ о встрече и браке с Амиром оказалась почти комической.
- Просто не могу поверить, - повторяла она, как только поняла, что я совсем не угнетена тем, что произошло. - Просто не могу поверить, - охнула она в сотый раз, потрясение уставясь на меня. - Что-то во всем этом неладно! Именно я всю жизнь была сорвиголовой, а ты - тихоня, не говоря уже о том, что более благоразумной и осторожной личности я не встречала. Если кто-то и должен был влюбиться с первого взгляда, влететь и выскочить замуж, так это я!
Я невольно улыбнулась, заразившись весельем подруги:
- Давно пора и мне отважиться на что-то! - Лиза мгновенно стала серьезной:
- Какой он. Мир? Потрясающе хорош? Я хочу сказать, если он не по-настоящему чудесный человек, значит, просто не достоин тебя.
Говорить об Амире и своих чувствах к нему было чем-то совершенно новым для меня, особенно потому, что она знала, каким странным покажется признание в любви к человеку после шести дней совместной жизни. Поэтому я просто кивнула, улыбнулась и искренне подтвердила:
- Лучше его на всем свете нет!
Однако, начав говорить, обнаружила, что не могу остановиться, и поэтому, разместившись удобно на своей кровати, попыталась объяснить:
- Лиз, с тобой так было: вот ты встречаешь человека и уже через несколько минут понимаешь, что он — самый особенный для тебя во всем свете?
- Обычно я испытываю нечто подобное ко всем при первом свидании… Успокойся, шучу!
Я бросила в нее подушкой фыркнув:
- Амир необыкновенный, настоящий бриллиант… то есть невероятно силен, и иногда слишком властен, но глубоко в его душе скрывается что-то еще, тонкое и нежное и…
- Кстати, у тебя нет снимка этого ангела совершенства? - перебила Лиза, завороженная такими непривычными словами.
Я взяла телефон открыв галерею показало фотографию с Амиром, мы сделали ее за день до его отъезда. Там на снимке мы оба улыбались обнявшись.
- Вау! - прошептала Лиза, широко раскрыв глаза. - Вот это магнетизм! Мужское обаяние… и сексапильность…
Я смеясь, выхватила телефон:
- Эй, ты пускаешь слюнки над моим мужем, не забудь!
- Да, но тебе всегда нравились аккуратно подстриженные, чистенькие, светловолосые лорды!
- Говоря, по правде, Амир показался мне сначала не таким уж привлекательным, однако с тех пор мои вкусы значительно изменились.
Лиза сосредоточенно нахмурилась:
- Мир, ты влюблена в него?
- Мне нравится жить с ним. Разве это не одно и то же? - беспомощно улыбнулась я. Задумавшись на слова Лизы. Я действительно влюбилась в своего мужа! Муж! Мне нравится чувствовать себя замужем за Амиром!
Вспоминая его поцелуи, мне становилось все тягостнее переносить наше расстояние. И живя в ожидании встречи, я надеялась, что и он за мной скучал…
Глава 26
***
Амир
Связь работала куда хуже, чем я предполагал. Интернет вообще появлялся по желанию. От Миры сообщения доходили позже. Я старался писать, как был свободен. Спрашивал о самочувствии. Чем больше проходило времени, тем тяжелее становилось переносить разлуку. Работа была тяжелая, я уставал по двенадцать часов работая на буровой. Доходя до кровати, я падал без сил и мечтал забыться сном, где я видел Миру.
Я понимал, что меня тянет к ней и нашему ребенку. Я боялся, что она заживет своей светской жизнью и забудет о об мне и ребенок будет ей не помеха.
Я описывал красоту природы и меньше жаловался на тоску и разлуку, строил планы на будущее, теперь же больше распространялся о работе на буровой и описывал местные пейзажи.
Я все больше интересовался о ее самочувствии. Мне было интересно каждое изменение в ее организме. Когда Мира прислала первый снимок узи, мое сердце сделало кульбит, при виде маленькой точки. Мы еще не знали кто у нас будет, но мне был не важен пол ребенка, лишь бы он был здоров, мой ребенок. Ведь маленькая точка на снимке, моя частичка и эта мысль заставляла меня двигаться дальше, ставя перед собою цель заработать большие деньги.
Каждое сообщение или звонок Миры заставлял сжиматься сердце, когда она жаловалась о том, что скучает. Но, когда она сообщила, что беременность под угрозой, я понял, не может быть и речи о ее пребывании здесь. По крайней мере пока состояние не улучшиться. К тому времени освободится коттедж. Но и тогда я переживал, что она не сможет жить здесь в диких условиях вдали от цивилизации и роскоши, к которой она привыкла.
Спустя четыре месяца пребывания в тайге мне хотелось выть, от того, как дела шли медленно, и ситуация на буровой не менялась по обещанным прогнозам. Но я не сдавался и упорно двигался вперед. Да и звонки нерадивого тестя сбивал настрой, хотя знал его и предполагал, что он будет всеми силами пытаться от меня избавиться. Когда однажды он позвонил:
- Байсаров! – отвечаю на звонок.
- Здравствуй, Амир! – надменный голос Росмана, поселил в душе тревогу. – Как ты?
- Спасибо! Все хорошо! - в сотый раз напоминаю себе не конфликтовать с ним. Ведь он отец Миры. Но от холода в голосе не отказался.
- Я звоню не просто так, думаю, ты догадался. – в трубке повисла тишина.
- Как Мира и ребенок? – сердце мое замерло.
- С ними все хорошо. Я по другому поводу. Уже прошло четыре месяца, и ты понимаешь, что твои условия жизни не станут лучше, находясь там. А Мира в ее положении не может передвигаться на дальние расстояния, да и жить в этих диких условиях, тем более что она постоянно на сохранении. Я прошу тебя принять правильное решение и подумать о дальнейшем вашем совместном будущем. Ты не сможешь обеспечить ни ее, ни ребенка всем необходимым. Я уже не говорю о тех условиях, в которых она привыкла жить. – Росман замолчал. А у меня сердце, казалось, взорвется от злости на этого человека. Я ведь знал, к чему он клонит.
- Господин Росман! Я уже вам сказал и повторюсь снова. Мира моя жена и носит моего ребенка. И никогда, я не от кажусь от нее и ребенка. – Я не стал добавлять, что и Мира не пойдет на это, но я не был уверен в ее чувствах. Мы почти не знали друг друга, и девушка могла передумать о скоропалительном решении создать семью.
- Я тебя услышал! – Росман выключился. А у меня остался плохой осадок. И холодное предчувствие.
Вечером этого дня, приехал Шорин младший и рассказал, что видел Миру с подругой в клубе. Она прекрасно проводила время. По разговору было понятно, что он не знал о нашей женитьбе и тем более о беременности Миры. Во всяком случае, он ничего не сказал.
Я, конечно разозлился, я предполагал, что девушка все время не будет сидеть дома и ждать меня. Но она же говорила, что есть угроза беременности и доктор прописала покой. Дождавшись конца рабочей смены, я поехал в соседнее поселение, где есть связь. Мне нужно было срочно услышать Миру, ибо острое ощущение, что я ее теряю меня не отпускало.
- Алло! Амир!?– когда появилась связь, Мира подняла трубку на третьем гудке. Едва услышав нежный голос, мое сердце замерло.
- Мира,… Привет!- взяв себя в руки, я постарался успокоиться, чтобы не напасть на девушку с упреками, что выходило с трудом.
- Привет! – молчание повисло в трубке.
- Мира, как ты? Как протекает беременность? - мой голос звучал отстраненно.
- Доктор сказала, что уже лучше, но пока не следует рисковать и не делать резких движений, тем более куда-то ехать далеко - в голосе Миры проскальзывали нотки горечи. Я не совсем понял, это о чем?
Но теперь Мира не могла ехать, поскольку доктор велела являться на осмотр каждую неделю, поменьше ходить и почти весь день лежать.
- Я не могу приехать. Доктор велел оставаться дома и постараться не делать резких движений. – повторила девушка.
- Странно, - отпарировал я, - весьма странно. На прошлой неделе прилетал Александр и рассказывал, что видел тебя с подругой Лизой в клубе и как вы очаровывали всех мужчин.
- Это было до того, как я ездила к доктору.
- Понятно.
- А ты требуешь от меня, - с непривычным для нее сарказмом отрезала Мира, - торчать дома и день за днем ждать, пока соизволишь мне написать смс или позвонить.?
- Могла бы попытаться для разнообразия! - бросил я. - Кстати, я что-то смс и звонков тоже от тебя не наблюдаю.
Почувствовав, что Мира обиделась, я замолчал.
- По-видимому, больше тебе нечего сказать? - в голосе звучала обида.
Я понял, что если сейчас не сглажу момент, то это будет провал в наших отношениях…
Я успокаивал себя тем, что она молода и для нее беременность стала неожиданностью, но ведь и для меня тоже … Но я ведь старше и опытнее в жизни… И я открыл себя, когда я стал говорить, мой голос охрип:
- Я многое хотел сказать… Например, как я скучаю за тобой, как хочу видеть как меняется твоя фигура, как растет мой ребенок в твоем животе. Прикоснуться к тебе… - в трубке повисло молчание и потом я услышал всхлип.
- Мира?
- Амир!- ее голос дрожал – Это правда?
- Да, Мира, это правда… - тишина – Алло! Мира! - смотрю в телефон, антенны нет, связь пропала.
На этом разговор закончился, и я, бессильно прислонившись лбом к стене, закрыл глаза, интересно она поняла, что я ей сказал?! Я пробыл здесь четыре месяца и за это время мы несколько раз поговорили.
Но меня мучала мысль, что она успела возобновить прежнюю светскую жизнь и солгала насчет того, что врач велел ей лежать дома в постели.
«Ей всего двадцать два, — с горечью напомнил я себе. С чего бы ей сидеть в одиночестве?»
- Дьявол! - беспомощно пробормотал я, сознавая бесполезность наших отношений, но через несколько минут решительно выпрямился. Еще несколько месяцев, и дела на буровой пойдут лучше, и я добьюсь на том, чтобы мне дали несколько выходных - тогда можно будет слетать домой и увидеться с ней. Я сердцем чувствовал, что это все еще так. Я побываю дома и, когда мы будем вместе, я смогу уговорить ее поехать с мной. Лишь бы с беременностью было все хорошо.
Но сердце чувствовало тревогу, и я не знал, как его успокоить…
Глава 6
***
Задумавшись, над ее словами, я ощутила как озноб прошелся по моей спине.
Женщина гордо вошла в дом, ее сыновья держались по обе стороны, как почетный караул.
Я посмотрела ей в спину, потрясенная исходившей от нее ненавистью. Тот день в Солнцево, о котором упоминала Натали, был по-прежнему так ясно жив в памяти, словно это происходило вчера. Семь лет назад мы с отцом приехали в гости к деду и обнаружили, что попали на свадьбу Исы Росмана с Натали, двадцать лет служившей у него секретаршей. В свои сорок четыре она была на тридцать лет моложе жениха, да к тому же вдовой с двумя сыновьями немного старше меня.
Я не понимала, почему жена деда и мой отец так ненавидят друг друга, но из того немногого, что я услыхала во время яростного спора между дедом и отцом, поняла, что неприязнь началась давно, когда Иса еще жил в Санкт-Петербурге. И мой отец, не стесняясь Натали, назвал ее расчетливой интриганкой, амбициозной потаскухой, а деда — старым дураком, которого обманом и лестью принудили сделать предложение с тем, чтобы ее сыновья смогли заполучить часть дедушкиных денег.
В тот день я в последний раз видела деда. Он продолжал контролировать все предприятия, кроме «Росман Компани», управление которой целиком передал в руки сына. И хотя торговые центры составляли менее четверти фамильного состояния, однако сам характер компании требовал постоянного и неусыпного внимания отца. В отличие от остальных обширных владений семьи именно сеть торговых центров «Росман Компани» был гораздо большим, чем просто акционерным обществом, приносящим дивиденды, — он считался основой богатства Росманов и источником неизменной гордости семьи.
— Это последняя воля и завещание Исы Николаевича Росмана, — начал поверенный деда, как только я со отцом уселись в библиотеке рядом с Натали и ее сыновьями. Сначала шли суммы, завещанные благотворительным фондам. А потом уже шли имена членов семьи.
Поскольку поверенный настоятельно потребовал моего присутствия, я предположила, что и мне отписаны какие-то небольшие деньги, но, какого было мое удивление, когда адвокат Петр Петрович Раймон прочел:
— «Моей единственной и родной внучке, Миреи Станиславовне Росман, я завещаю двадцать миллионов долларов».
Мой рот открылся сам собой, и пришлось сделать усилие, чтобы сосредоточиться на словах Петра Петровича.
— «Хотя время и обстоятельства помешали мне больше общаться Миреей, я видел, что она растет доброй и умной девочкой, которая не растратит деньги зря. Чтобы помочь ей употребить их с пользой, я завещаю эти двадцать миллионов с тем условием, чтобы они были положены на доверительный фонд вместе с процентами, дивидендами и т, п., пока она не достигнет возраста двадцати шести лет.
