- Ты спрашиваешь о моем мнении или высказываешь свое?
- Я спрашивал, именно об этом ты думаешь? - Я, ослабев от облегчения, улыбнулась и, покачав головой, объяснила:
- Нет, я думала, что сегодня мне очень трудно понять тебя, потому что мы так недолго знаем друг друга.
И когда Амир ничего не ответил, присмотрелась к нему и заметила, что он по-прежнему мрачен и угрюм.
- Теперь твоя очередь, - объявила я с нервной решительной улыбкой. - О чем думал ты?
Его молчание и без того лишало меня присутствия духа, но от его слов я похолодела.
- Я думал, что причина, по которой мы поженились, - твое желание узаконить ребенка и твой страх признаться отцу в беременности. Ребенок родится в законном браке. Твой отец уже все знает. Вместо того чтобы пытаться склеить наш брак, не проще ли принять другое решение, то, о котором мы раньше не подумали? Я могу забрать малыша и вырастить его.
Стремление вести себя спокойно, как подобает взрослой замужней женщине, мгновенно улетучилось, и я немедленно сделала свои выводы:
- Это избавит тебя от бремени нелюбимой и нежеланной жены, не так ли?
- Я предложил взять ребенка по другой причине.
- Неужели? — презрительно бросила я.
- Клянусь.
Он коснулся моей руки, нежно скользнув ладонью по обнаженной коже. И тут я взорвалась.
- Попробуй только притронуться ко мне! - прошипела я, отдергивая руку. - Конечно, я молода, но все-таки имею право, чтобы меня любили и не желаю, чтобы меня использовали всю ночь, словно… словно безмозглую куклу! Если хочешь покончить с этим браком, так и скажи!
Он был почти так же выведен из себя, как и я:
- Черт возьми, не пытаюсь я ни от кого избавиться! Меня мучит совесть, Мира, как ты не понимаешь?! Совесть — не трусость! Ты забеременела и в панике прибежала ко мне, а я, в довершение ко всему, уговорил тебя выйти замуж. Как изысканно выразился твой отец, - добавил он с горьким самоуничижением, - я украл твою юность. Похитил твои мечты и заменил их своими.
Вне себя от радости оттого, что Амира мучит раскаяние, а не сожаление, я облегченно перевела дыхание и хотела сказать что-то, но он был полон решимости доказать, что поистине виноват во всем и что ее молодость действительно погублена.
- Ты сказала, что не хочешь жить в поселке, пока меня не будет, - продолжал он. - Неужели не понимаешь, что тот дом куда лучше того места, куда ты собираешься? Или в каком-то детском заблуждении предполагаешь, что будешь жить в Москве и после возвращения оттуда, как жила до сих пор? Потому что в этом случае тебя ждет неприятное потрясение. Даже если все пойдет так, как я предполагаю, пройдет много лет, прежде чем я смогу дать тебе все, к чему ты привыкла. Черт возьми, да я, возможно, никогда не смогу позволить себе купить подобный дом…
- Подобный дом?! — перебила я, уставясь на мужа в шутливом ужасе, но тут же уткнулась лицом в подушку и залилась смехом.
- Не вижу ничего забавного! - с сердитым недоумением воскликнул Амир.
- Зато я вижу! - выпалила я, продолжая хохотать. - Э-это ужасный дом! Холодный и неуютный, и я никогда его не любила.
Когда Амир не ответил, я немного придя в себя, приподнялась, откинула волосы и лукаво взглянула в его непроницаемое лицо:
- Хочешь знать кое-что еще? - заговорщически спросила я, не переставая думать о его признании насчет украденной юности.
Исполненный решимости заставить меня понять, какую жертву я прошу, Амир провел ладонью по моим волосам, рассыпавшихся по моей спине, но не смог удержать ответную улыбку.
- Что именно? - нежно шепнул он. Мои плечи затряслись от нового приступа веселья.
- Терпеть не могла и свою молодость! - я надеялась на благосклонный ответ на столь дерзкое заявление и получила его. Амир завладел моими губами в безжалостном поцелуе, лишившем меня способности дышать и думать. Пока я пыталась прийти в себя, Амир резко сказал:
- Обещай мне одну вещь, Мира! Если передумаешь возвращаться ко мне, обещай не избавляться от ребенка. Никаких абортов. Я смогу сам его вырастить.
- Не собираюсь я передумывать…
- Обещай, что не избавишься от ребенка. Поняв, что спорить бессмысленно, я кивнула, глядя в эти недобрые серые глаза.
- Обещаю, я никогда не сделаю этого, Амир! - мягко улыбнулась я. Наградой за это обещание был еще час безумной страсти, но на этот раз меня любил человек, которого я понимала.
ДОРОГИЕ ЧИТАЛИ!
ПРИНОШУ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ ЗА РЕДКУЮ ВЫКЛАДКУ ГЛАВ!
ПОСТАРАЮСЬ ОБНОВЛЕНИЕ ВЫКЛАДЫВАТЬ ЧАЩЕ.
ПОДДЕРЖИТЕ АВТОРА ЗВЕЗДОЧКАМИ И КОММЕНТАРИЯМИ.
С ЛЮБОВЬЮ АВТОР!
АМИР
Когда за Мирой закрылась дверь, я ожидал очередного взрыва, но Росман успокоился. Он сидел за столом, сцепив руки, разглядывал несколько минут меня молча, по-видимому, решая, как лучше втолковать зятю то, что собирался сказать. Бешенство и крики ни к чему не привели, так что теперь Станислав, вероятно, попробует добиться своего другими методами. Однако я не ожидал, что он сумеет найти мое единственное уязвимое место — в том, что касалось Миры: сознание собственной вины. Кроме того, я не представлял, что Росман с такой убийственной точностью выберет слова.
- Мои поздравления, Байсаров, - с горечью бросил он, саркастически ухмыляясь. - Соблазнил и наградил ребенком невинную молоденькую девочку, у которой вся жизнь впереди.
И, пронзив меня пренебрежительным взглядом, добавил:
- Знаешь ли ты, почему у нас существуют клубы, подобные «Глобал»?
Я продолжал молчать, а Станислав ответил за него:
- Затем, чтобы оградить наши семьи и дочерей от таких втируш-подонков, - как ты.
Росман, казалось, почувствовал, что больно ранил меня, и с инстинктом вампира продолжал высасывать кровь:
- Мира еще молода, а ты украл у нее время - она еще не готова быть женой и матерью. А теперь еще и пожелал тащить ее в какую-то Богом забытую глушь и заставить жить в рабочем поселке, как жалкой оборванке. Я бывал на буровых, хорошо знаком с Шориным и прекрасно знаю, где он собирается производить бурение, что это за места и каково там приходится людям. Придется прорубать мачете тропы в тайге, чтобы добраться от поселка, считающегося в тех местах оплотом цивилизации, до буровой. После каждого нового дождя дорожки исчезают. Все припасы доставляются вертолетами — ни телефонов, ни кондиционеров, никаких удобств! И в эту влажную адскую дыру вы собираетесь везти мою дочь?
Подписывая контракт, я уже знал: двести пятьдесят тысяч долларов премии легко не достанутся, компания наверняка выплачивает компенсацию за некоторые лишения, но был уверен, что сумеет сделать для Миры все необходимое. Несмотря на отвращение к Станиславу Росману понимал, что тот имеет право беспокоиться за дочь. Впервые с той минуты, как я переступил порог кабинета, он решил заговорить:
- В тридцати километрах есть большая деревня, — хладнокровно сообщил я.
- Бред! Тридцать километров — это четыре часа на джипе, если, конечно, тропа, которую прорубили, еще не успела зарасти. Или намереваешься заточить мою дочь в деревне на полтора года? А когда собираешься навещать? Насколько я понимаю, там приняты двенадцатичасовые смены.
- На буровой построены коттеджи, — возразил я, хотя подозревал, что, вопреки уверениям Шорина, они вряд ли пригодны для не привыкшей к трудностям молодой женщины. Кроме того, Росман был прав: там и сильному мужчине трудно выжить. Оставалось надеяться лишь на то, что Мире понравится Урал и что она посчитает свое пребывание там чем-то вроде приключения.
- Да, прекрасное будущее ты ей предлагаешь, - с уничтожающим презрением фыркнул Росман. — Хижина на буровой или лачуга в заброшенной деревне, на краю света.
И, проворачивая словесный нож в ране, продолжал:
- У тебя толстая шкура, Байсаров, должен признать. Вынес все, что я тут наговорил, не моргнув глазом. Но есть ли у тебя совесть? Продал свои мечты моей дочери в обмен на всю ее жизнь. Так вот, у нее тоже были мечты! Мира после учебы хотела работать и с детства любила одного человека… сына банкира, кто мог бы подарить ей весь мир. Она не знала, что мне об этом известно. А тебе она говорила что-нибудь?
Я сцепил челюсти, но ничего не ответил.
- Моя дочь привыкла жить в роскоши, носить брендовую одежду. Скажи, где она взяла то, что на ней надето? Подумать только, пробыла с тобой всего несколько дней и уже выглядит как домохозяйка из поселка! Так вот, - деловито продолжал он, - это приводит нас к следующему вопросу, который, как я уверен, жизненно важен для вас, — деньги. Вы ни копейки не увидите из денег Миры. Я достаточно ясно выразился?
Он нетерпеливо наклонился вперед:
- По завещанию отца я остаюсь ее попечителем до двадцати шести лет, и если она к тому времени все еще не разведется с тобой, постараюсь вложить каждый рубль в вещи, которые она не сможет ни продать, ни обменять в течение еще двадцати пяти лет.
И, не обращая внимания на мое молчание, продолжил:
- Если думаешь, что я пожалею дочь, увидев, в какой нужде она живет с тобой, и начну сорить деньгами, чтобы хоть немного помочь ей, - ошибаешься! Ты еще плохо знаешь меня, и я не остановлюсь ни перед чем, только бы освободить Миру от тебя, даже если ей придется ходить босиком и в лохмотьях. Повторяю, я достаточно ясно выразился? - рявкнул он, снова приходя в бешенство при виде моего бесстрастного лица.
- Абсолютно, - процедил я. - А теперь позвольте мне напомнить вам кое о чем. У нас будет ребенок. Мира уже беременна, поэтому почти все сказанное вами практически не имеет значения.
- Я отошлю ее отсюда, и она сможет спокойно родить. Кроме того, еще есть время предпринять кое-какие меры…
Сверкнув яростно глазами, я холодно процедил:
- С моим ребенком ничего не должно случиться, - предостерег я тихо, но разъяренно.
- Прекрасно. Если хочешь, можешь забрать его, когда он родиться.
В хаосе последних дней никто из нас не подумал о такой возможности. Правда, в этом не было особой необходимости. И я с гораздо большей долей убедительности, чем чувствовал на самом деле, ответил:
- Мирея сама хочет остаться со мной.
- Вздор! - вскинулся Росман.
Я держался из последних сил, чтобы не врезать Росману. Но я все время напоминал себе, что он отец Миры.
- Когда ты уедешь, Мира начнет мыслить более ясно, — с абсолютной убежденностью провозгласил Росман. - И захочет осуществить свои мечты, не твои... Поэтому прошу, уступи мне, и я готов заплатить любую сумму. Если она похожа на мать, значит, беременность не будет заметна до шести месяцев, и у нее еще будет время передумать. Пожалуйста, уговори ее, чтобы она держала этот омерзительный брак и беременность в секрете…
Не желая показывать, что он победил, я коротко ответил:
— Она уже решила сделать это и пока не сможет приехать ко мне.
И при виде радости, осветившей лицо, я сжал зубы.
- Прекрасно, если никто не узнает о том, что вы женаты, значит, можно будет спокойно получить развод, без лишних сплетен. Вот что я предлагаю, Байсаров: в обмен на то, что ты освободишь Миру от своего присутствия, я вложу значительную сумму денег в любое сумасбродное предприятие, которое ты намереваешься затеять, вернувшись из нефтекачки.
Я холодно наблюдал, как Станислав достает из стола чековую книжку. Из чистого злорадства я остался сидеть на месте и наблюдал, как Росман выписывает чек - пусть потрудится, прежде чем я откажется от его подачки. Это не такое уж большое возмездие за все пытки, которым он подверг меня. Закончив писать, отбросил ручку и устремился ко мне. Я медленно встал.
- Через пять минут после того, как ты выйдешь из комнаты и пойдешь убеждать Миру покончить с этой комедией брака, я велю выплатить деньги. Это твоя награда - сто пятьдесят тысяч долларов за то, что не захочешь уничтожить жизнь молодой девушки. Возьми!
Я не обратил внимания на протянутую руку.
- Господин Росман! Не нужны мне ваши проклятые деньги! - Так что, возьмите этот чек и ... За суньте его себе в заднее место! - с ледяным хладнокровием отозвался я.
Росман с поразительной силой выбросил вперед кулак, но я увернулся от удара, схватил противника за запястье, и рванул на себя, развернул и заломил руку за спину.
- Слушайте меня, Росман, - тихо прорычал я. - Через несколько лет у меня будет достаточно денег, чтобы купить и продать вас с потрохами, но если попытаетесь вмешиваться в нашу жизнь, я убью вас! Надеюсь, мы поняли друг друга?
- Отпусти меня, сукин сын! Я отшвырнул его и пошел к выходу. Росман в мгновение ока успел оправиться и прийти в себя.
- Обедаем в три часа, — рявкнул он. — Предпочитаю, чтобы ты не расстраивали Миру рассказами о том, что здесь произошло. Как ты верно указал, она беременна.
Я, уже положив ладонь на дверную ручку, обернулся, словно против воли соглашаясь, но Росман еще не закончил. Как ни удивительно, он словно растратил ярость и теперь был вынужден неохотно признать, что не может разорвать этот союз и все дальнейшие попытки могут вызвать непоправимое отчуждение между мной и Мирой..
- Я не хочу потерять дочь, Байсаров, - мрачно признался он. - Очевидно, что мы не выносим друг друга, но хотя бы ради нее нужно попытаться поладить.
Я изучал рассерженное, замкнутое лицо собеседника, но не мог найти никаких признаков двуличия, и кроме того, предложение Росмана действительно было сделано в интересах Миры. Поэтому я коротко кивнул, соглашаясь:
- Попытаюсь. - И вышел.
Тогда я не предполагал, что выйдя из кабинета отца Миры, я приобрел коварного врага...
Станислав Росман поглядел ему вслед и, подождав, пока закроется дверь, со зловещей улыбкой медленно разорвал чек.
Амир Байсаров! - презрительно бросил он, - сейчас ты совершил две роковые ошибки: отказался от денег и недооценил своего врага.
Стоя на подъездной аллее, я в третий раз за утро поцеловала на прощание Амира. День начался не очень хорошо. За завтраком отец спросил, знает ли кто-нибудь еще о ее замужестве, и это напомнило мне о том, что на прошлой неделе, когда в доме Амира никто не брал трубку, я позвонила Александру Шортину и насочиняла, будто нашла на сиденье машины кредитную карточку Амира, после того, как подвозила его домой из «Глобал», и теперь не знаю, куда ее послать и теперь не знаю, куда ее послать и мне нужен был его домашний адрес.
И теперь, по мнению отца, идея объявить о свадьбе всего через несколько дней после этого звонка казалась поистине смехотворной. Он предложил, чтобы я отправилась с Амиром, и пусть окружающие считают, что мы поженились там. Я понимала правоту отца, но не умела лгать и злилась на себя за то, что по собственной вине оказалась в подобном положении.
Но теперь отъезд Амира висел над головой темной тучей.
- Я позвоню тебе из аэропорта, - пообещал он. - А как только доберусь до ЯНАО немедленно сообщу тебе
- Пиши мне и звони - попросила я, пытаясь улыбнуться.
- Обязательно. - Но там говорят плохая связь и интернет плохо работает.
Я долго стояла на аллее, глядя ему вслед, и наконец медленно побрела домой, стараясь думать лишь о том, что через несколько недель мы снова будем вместе. Отец, встретивший меня в холле, с жалостью посмотрел:
- Байсаров, из тех людей, которым постоянно требуются новые женщины, новые места, новые приключения. Не стоит на него рассчитывать, иначе он разобьет тебе сердце.
- Немедленно прекрати, - вскинулась я, твердо намереваясь не дать отцу понять, что его слова попали в цель. - Ты ошибаешься. Вот увидишь.
- Я спрашивал, именно об этом ты думаешь? - Я, ослабев от облегчения, улыбнулась и, покачав головой, объяснила:
- Нет, я думала, что сегодня мне очень трудно понять тебя, потому что мы так недолго знаем друг друга.
И когда Амир ничего не ответил, присмотрелась к нему и заметила, что он по-прежнему мрачен и угрюм.
- Теперь твоя очередь, - объявила я с нервной решительной улыбкой. - О чем думал ты?
Его молчание и без того лишало меня присутствия духа, но от его слов я похолодела.
- Я думал, что причина, по которой мы поженились, - твое желание узаконить ребенка и твой страх признаться отцу в беременности. Ребенок родится в законном браке. Твой отец уже все знает. Вместо того чтобы пытаться склеить наш брак, не проще ли принять другое решение, то, о котором мы раньше не подумали? Я могу забрать малыша и вырастить его.
Стремление вести себя спокойно, как подобает взрослой замужней женщине, мгновенно улетучилось, и я немедленно сделала свои выводы:
- Это избавит тебя от бремени нелюбимой и нежеланной жены, не так ли?
- Я предложил взять ребенка по другой причине.
- Неужели? — презрительно бросила я.
- Клянусь.
Он коснулся моей руки, нежно скользнув ладонью по обнаженной коже. И тут я взорвалась.
- Попробуй только притронуться ко мне! - прошипела я, отдергивая руку. - Конечно, я молода, но все-таки имею право, чтобы меня любили и не желаю, чтобы меня использовали всю ночь, словно… словно безмозглую куклу! Если хочешь покончить с этим браком, так и скажи!
Он был почти так же выведен из себя, как и я:
- Черт возьми, не пытаюсь я ни от кого избавиться! Меня мучит совесть, Мира, как ты не понимаешь?! Совесть — не трусость! Ты забеременела и в панике прибежала ко мне, а я, в довершение ко всему, уговорил тебя выйти замуж. Как изысканно выразился твой отец, - добавил он с горьким самоуничижением, - я украл твою юность. Похитил твои мечты и заменил их своими.
Вне себя от радости оттого, что Амира мучит раскаяние, а не сожаление, я облегченно перевела дыхание и хотела сказать что-то, но он был полон решимости доказать, что поистине виноват во всем и что ее молодость действительно погублена.
- Ты сказала, что не хочешь жить в поселке, пока меня не будет, - продолжал он. - Неужели не понимаешь, что тот дом куда лучше того места, куда ты собираешься? Или в каком-то детском заблуждении предполагаешь, что будешь жить в Москве и после возвращения оттуда, как жила до сих пор? Потому что в этом случае тебя ждет неприятное потрясение. Даже если все пойдет так, как я предполагаю, пройдет много лет, прежде чем я смогу дать тебе все, к чему ты привыкла. Черт возьми, да я, возможно, никогда не смогу позволить себе купить подобный дом…
- Подобный дом?! — перебила я, уставясь на мужа в шутливом ужасе, но тут же уткнулась лицом в подушку и залилась смехом.
- Не вижу ничего забавного! - с сердитым недоумением воскликнул Амир.
- Зато я вижу! - выпалила я, продолжая хохотать. - Э-это ужасный дом! Холодный и неуютный, и я никогда его не любила.
Когда Амир не ответил, я немного придя в себя, приподнялась, откинула волосы и лукаво взглянула в его непроницаемое лицо:
- Хочешь знать кое-что еще? - заговорщически спросила я, не переставая думать о его признании насчет украденной юности.
Исполненный решимости заставить меня понять, какую жертву я прошу, Амир провел ладонью по моим волосам, рассыпавшихся по моей спине, но не смог удержать ответную улыбку.
- Что именно? - нежно шепнул он. Мои плечи затряслись от нового приступа веселья.
- Терпеть не могла и свою молодость! - я надеялась на благосклонный ответ на столь дерзкое заявление и получила его. Амир завладел моими губами в безжалостном поцелуе, лишившем меня способности дышать и думать. Пока я пыталась прийти в себя, Амир резко сказал:
- Обещай мне одну вещь, Мира! Если передумаешь возвращаться ко мне, обещай не избавляться от ребенка. Никаких абортов. Я смогу сам его вырастить.
- Не собираюсь я передумывать…
- Обещай, что не избавишься от ребенка. Поняв, что спорить бессмысленно, я кивнула, глядя в эти недобрые серые глаза.
- Обещаю, я никогда не сделаю этого, Амир! - мягко улыбнулась я. Наградой за это обещание был еще час безумной страсти, но на этот раз меня любил человек, которого я понимала.
ДОРОГИЕ ЧИТАЛИ!
ПРИНОШУ СВОИ ИЗВИНЕНИЯ ЗА РЕДКУЮ ВЫКЛАДКУ ГЛАВ!
ПОСТАРАЮСЬ ОБНОВЛЕНИЕ ВЫКЛАДЫВАТЬ ЧАЩЕ.
ПОДДЕРЖИТЕ АВТОРА ЗВЕЗДОЧКАМИ И КОММЕНТАРИЯМИ.
С ЛЮБОВЬЮ АВТОР!
Глава 24
***
АМИР
Когда за Мирой закрылась дверь, я ожидал очередного взрыва, но Росман успокоился. Он сидел за столом, сцепив руки, разглядывал несколько минут меня молча, по-видимому, решая, как лучше втолковать зятю то, что собирался сказать. Бешенство и крики ни к чему не привели, так что теперь Станислав, вероятно, попробует добиться своего другими методами. Однако я не ожидал, что он сумеет найти мое единственное уязвимое место — в том, что касалось Миры: сознание собственной вины. Кроме того, я не представлял, что Росман с такой убийственной точностью выберет слова.
- Мои поздравления, Байсаров, - с горечью бросил он, саркастически ухмыляясь. - Соблазнил и наградил ребенком невинную молоденькую девочку, у которой вся жизнь впереди.
И, пронзив меня пренебрежительным взглядом, добавил:
- Знаешь ли ты, почему у нас существуют клубы, подобные «Глобал»?
Я продолжал молчать, а Станислав ответил за него:
- Затем, чтобы оградить наши семьи и дочерей от таких втируш-подонков, - как ты.
Росман, казалось, почувствовал, что больно ранил меня, и с инстинктом вампира продолжал высасывать кровь:
- Мира еще молода, а ты украл у нее время - она еще не готова быть женой и матерью. А теперь еще и пожелал тащить ее в какую-то Богом забытую глушь и заставить жить в рабочем поселке, как жалкой оборванке. Я бывал на буровых, хорошо знаком с Шориным и прекрасно знаю, где он собирается производить бурение, что это за места и каково там приходится людям. Придется прорубать мачете тропы в тайге, чтобы добраться от поселка, считающегося в тех местах оплотом цивилизации, до буровой. После каждого нового дождя дорожки исчезают. Все припасы доставляются вертолетами — ни телефонов, ни кондиционеров, никаких удобств! И в эту влажную адскую дыру вы собираетесь везти мою дочь?
Подписывая контракт, я уже знал: двести пятьдесят тысяч долларов премии легко не достанутся, компания наверняка выплачивает компенсацию за некоторые лишения, но был уверен, что сумеет сделать для Миры все необходимое. Несмотря на отвращение к Станиславу Росману понимал, что тот имеет право беспокоиться за дочь. Впервые с той минуты, как я переступил порог кабинета, он решил заговорить:
- В тридцати километрах есть большая деревня, — хладнокровно сообщил я.
- Бред! Тридцать километров — это четыре часа на джипе, если, конечно, тропа, которую прорубили, еще не успела зарасти. Или намереваешься заточить мою дочь в деревне на полтора года? А когда собираешься навещать? Насколько я понимаю, там приняты двенадцатичасовые смены.
- На буровой построены коттеджи, — возразил я, хотя подозревал, что, вопреки уверениям Шорина, они вряд ли пригодны для не привыкшей к трудностям молодой женщины. Кроме того, Росман был прав: там и сильному мужчине трудно выжить. Оставалось надеяться лишь на то, что Мире понравится Урал и что она посчитает свое пребывание там чем-то вроде приключения.
- Да, прекрасное будущее ты ей предлагаешь, - с уничтожающим презрением фыркнул Росман. — Хижина на буровой или лачуга в заброшенной деревне, на краю света.
И, проворачивая словесный нож в ране, продолжал:
- У тебя толстая шкура, Байсаров, должен признать. Вынес все, что я тут наговорил, не моргнув глазом. Но есть ли у тебя совесть? Продал свои мечты моей дочери в обмен на всю ее жизнь. Так вот, у нее тоже были мечты! Мира после учебы хотела работать и с детства любила одного человека… сына банкира, кто мог бы подарить ей весь мир. Она не знала, что мне об этом известно. А тебе она говорила что-нибудь?
Я сцепил челюсти, но ничего не ответил.
- Моя дочь привыкла жить в роскоши, носить брендовую одежду. Скажи, где она взяла то, что на ней надето? Подумать только, пробыла с тобой всего несколько дней и уже выглядит как домохозяйка из поселка! Так вот, - деловито продолжал он, - это приводит нас к следующему вопросу, который, как я уверен, жизненно важен для вас, — деньги. Вы ни копейки не увидите из денег Миры. Я достаточно ясно выразился?
Он нетерпеливо наклонился вперед:
- По завещанию отца я остаюсь ее попечителем до двадцати шести лет, и если она к тому времени все еще не разведется с тобой, постараюсь вложить каждый рубль в вещи, которые она не сможет ни продать, ни обменять в течение еще двадцати пяти лет.
И, не обращая внимания на мое молчание, продолжил:
- Если думаешь, что я пожалею дочь, увидев, в какой нужде она живет с тобой, и начну сорить деньгами, чтобы хоть немного помочь ей, - ошибаешься! Ты еще плохо знаешь меня, и я не остановлюсь ни перед чем, только бы освободить Миру от тебя, даже если ей придется ходить босиком и в лохмотьях. Повторяю, я достаточно ясно выразился? - рявкнул он, снова приходя в бешенство при виде моего бесстрастного лица.
- Абсолютно, - процедил я. - А теперь позвольте мне напомнить вам кое о чем. У нас будет ребенок. Мира уже беременна, поэтому почти все сказанное вами практически не имеет значения.
- Я отошлю ее отсюда, и она сможет спокойно родить. Кроме того, еще есть время предпринять кое-какие меры…
Сверкнув яростно глазами, я холодно процедил:
- С моим ребенком ничего не должно случиться, - предостерег я тихо, но разъяренно.
- Прекрасно. Если хочешь, можешь забрать его, когда он родиться.
В хаосе последних дней никто из нас не подумал о такой возможности. Правда, в этом не было особой необходимости. И я с гораздо большей долей убедительности, чем чувствовал на самом деле, ответил:
- Мирея сама хочет остаться со мной.
- Вздор! - вскинулся Росман.
Я держался из последних сил, чтобы не врезать Росману. Но я все время напоминал себе, что он отец Миры.
- Когда ты уедешь, Мира начнет мыслить более ясно, — с абсолютной убежденностью провозгласил Росман. - И захочет осуществить свои мечты, не твои... Поэтому прошу, уступи мне, и я готов заплатить любую сумму. Если она похожа на мать, значит, беременность не будет заметна до шести месяцев, и у нее еще будет время передумать. Пожалуйста, уговори ее, чтобы она держала этот омерзительный брак и беременность в секрете…
Не желая показывать, что он победил, я коротко ответил:
— Она уже решила сделать это и пока не сможет приехать ко мне.
И при виде радости, осветившей лицо, я сжал зубы.
- Прекрасно, если никто не узнает о том, что вы женаты, значит, можно будет спокойно получить развод, без лишних сплетен. Вот что я предлагаю, Байсаров: в обмен на то, что ты освободишь Миру от своего присутствия, я вложу значительную сумму денег в любое сумасбродное предприятие, которое ты намереваешься затеять, вернувшись из нефтекачки.
Я холодно наблюдал, как Станислав достает из стола чековую книжку. Из чистого злорадства я остался сидеть на месте и наблюдал, как Росман выписывает чек - пусть потрудится, прежде чем я откажется от его подачки. Это не такое уж большое возмездие за все пытки, которым он подверг меня. Закончив писать, отбросил ручку и устремился ко мне. Я медленно встал.
- Через пять минут после того, как ты выйдешь из комнаты и пойдешь убеждать Миру покончить с этой комедией брака, я велю выплатить деньги. Это твоя награда - сто пятьдесят тысяч долларов за то, что не захочешь уничтожить жизнь молодой девушки. Возьми!
Я не обратил внимания на протянутую руку.
- Господин Росман! Не нужны мне ваши проклятые деньги! - Так что, возьмите этот чек и ... За суньте его себе в заднее место! - с ледяным хладнокровием отозвался я.
Росман с поразительной силой выбросил вперед кулак, но я увернулся от удара, схватил противника за запястье, и рванул на себя, развернул и заломил руку за спину.
- Слушайте меня, Росман, - тихо прорычал я. - Через несколько лет у меня будет достаточно денег, чтобы купить и продать вас с потрохами, но если попытаетесь вмешиваться в нашу жизнь, я убью вас! Надеюсь, мы поняли друг друга?
- Отпусти меня, сукин сын! Я отшвырнул его и пошел к выходу. Росман в мгновение ока успел оправиться и прийти в себя.
- Обедаем в три часа, — рявкнул он. — Предпочитаю, чтобы ты не расстраивали Миру рассказами о том, что здесь произошло. Как ты верно указал, она беременна.
Я, уже положив ладонь на дверную ручку, обернулся, словно против воли соглашаясь, но Росман еще не закончил. Как ни удивительно, он словно растратил ярость и теперь был вынужден неохотно признать, что не может разорвать этот союз и все дальнейшие попытки могут вызвать непоправимое отчуждение между мной и Мирой..
- Я не хочу потерять дочь, Байсаров, - мрачно признался он. - Очевидно, что мы не выносим друг друга, но хотя бы ради нее нужно попытаться поладить.
Я изучал рассерженное, замкнутое лицо собеседника, но не мог найти никаких признаков двуличия, и кроме того, предложение Росмана действительно было сделано в интересах Миры. Поэтому я коротко кивнул, соглашаясь:
- Попытаюсь. - И вышел.
Тогда я не предполагал, что выйдя из кабинета отца Миры, я приобрел коварного врага...
***
Станислав Росман поглядел ему вслед и, подождав, пока закроется дверь, со зловещей улыбкой медленно разорвал чек.
Амир Байсаров! - презрительно бросил он, - сейчас ты совершил две роковые ошибки: отказался от денег и недооценил своего врага.
Глава 25
***
Стоя на подъездной аллее, я в третий раз за утро поцеловала на прощание Амира. День начался не очень хорошо. За завтраком отец спросил, знает ли кто-нибудь еще о ее замужестве, и это напомнило мне о том, что на прошлой неделе, когда в доме Амира никто не брал трубку, я позвонила Александру Шортину и насочиняла, будто нашла на сиденье машины кредитную карточку Амира, после того, как подвозила его домой из «Глобал», и теперь не знаю, куда ее послать и теперь не знаю, куда ее послать и мне нужен был его домашний адрес.
И теперь, по мнению отца, идея объявить о свадьбе всего через несколько дней после этого звонка казалась поистине смехотворной. Он предложил, чтобы я отправилась с Амиром, и пусть окружающие считают, что мы поженились там. Я понимала правоту отца, но не умела лгать и злилась на себя за то, что по собственной вине оказалась в подобном положении.
Но теперь отъезд Амира висел над головой темной тучей.
- Я позвоню тебе из аэропорта, - пообещал он. - А как только доберусь до ЯНАО немедленно сообщу тебе
- Пиши мне и звони - попросила я, пытаясь улыбнуться.
- Обязательно. - Но там говорят плохая связь и интернет плохо работает.
Я долго стояла на аллее, глядя ему вслед, и наконец медленно побрела домой, стараясь думать лишь о том, что через несколько недель мы снова будем вместе. Отец, встретивший меня в холле, с жалостью посмотрел:
- Байсаров, из тех людей, которым постоянно требуются новые женщины, новые места, новые приключения. Не стоит на него рассчитывать, иначе он разобьет тебе сердце.
- Немедленно прекрати, - вскинулась я, твердо намереваясь не дать отцу понять, что его слова попали в цель. - Ты ошибаешься. Вот увидишь.
