— Взгляните на эти плечи, — продолжала восторгаться Камилла. — На лицо! Вот это, Руслан, и есть настоящая сексапильность в чистом виде!
Руслан пригляделся к незнакомцу и, улыбаясь, пожал плечами:
— На меня он не производит столь сильного впечатления. — И, обернувшись к соседу, спросил:
— Ну а ты, Алик? Он тебя возбуждает? - Пошутил Руслан.
— Не узнаю, пока не увижу его ноги, — В той же манере ответил Алик. — Обожаю хорошенькие ножки, поэтому меня скорее заводит Мира!
В этот момент в дверях появился Алекс, уже немного нетвердо державшийся на ногах, и, обняв незнакомца за плечи, оглядел комнату. Я заметила торжествующую ухмылку, адресованную приятелям, и немедленно поняла, что он уже полупьян, однако была полностью сбита с толку оглушительным хохотом Камиллы и Светы.
— О нет, — простонала Камилла, в комическом ужасе переводя взгляд на нас — Только не говорите, что этот великолепный образец мужчины и есть тот рабочий, кого нанял Алекс!
Руслан, в свою очередь, взорвался смехом, заглушив слова Камиллы, и я наклонилась ближе к приятельнице:
— Прости… я не расслышала. Быстрым шепотом, торопясь договорить, прежде чем подойдут мужчины. Камилла объяснила:
— Это тот нефтяник, о котором говорил Алекс! Отец заставил его нанять парня для работы на буровой вышке в ЯНАО.
Не понимая причин столь внезапного веселья, я недоумевающе спросила:
— Но зачем было приводить его сюда?
— Это шутка, Мира! Алекс сердит на отца, потому что тот вынудил его взять на работу этого парня, да еще и ставит в пример сыну! Он привел этого типа сюда, чтобы насолить отцу, ну знаешь, заставить их встретиться неофициально, в обществе. Но самое смешное в том, что родители Алекса в последнюю минуту решили не ехать в клуб, а провести вместо этого уик-энд в загородном доме.
Слишком громкое, хотя и невнятное приветствие Шорина заставило всех стоявших рядом, в том числе и моего отца, обернуться и с негодованием взглянуть на молодого человека.
— Привет всем! — заорал он, широко разводя руки.
— Познакомьтесь с моим приятелем, … то есть Амиром Байсаровым!
Он осекся, икнул и широко улыбнулся:
— Друзья поздоровайтесь с Амиром! Новейший пример для подражания, по мнению отца! Он считает, что именно таким я должен стать, когда вырасту!
— Рада видеть вас, — вежливо ответила подошедшая тетя Алекса и, отводя ледяной взгляд от пьяного племянника, попыталась сделать над собой усилие и проявить нечто вроде гостеприимства к человеку, которого тот привел с собой. — Откуда вы приехали, Господин Байсаров?
— Из области, — коротко ответил тот, не вдаваясь в подробности.
ДРУЗЬЯ! НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ЛАЙКИ И ЗВЕЗДОЧКИ!
ПОДПИШИТЕСЬ НА МОЮ КНИГУ И ТОГДА ВЫ НЕ ПРОПУСТИТЕ ЕЕ ИСТОРИЮ!
НУ А ТЕПЕРЬ, ВСТРЕЧАЕМ АМИРА:
Изображение
— И что Вас сюда привело? — резко вмешался в разговор мой отец, готовый подвергнуть допросу и устрашить любого мужчину, который близко подойдет к дочери.
Амир Байсаров повернулся, и я с тайным восторгом увидела, как он не моргнув глазом сдержал уничтожающий взгляд отца:
— И чем вы там занимаетесь? — грубо спросил отец.
— Работаю на сталелитейном заводе, — хладнокровно бросил Амир, ухитряясь при этом выглядеть таким же высокомерно недоступным, как и Станислав Росман.
Ответом на это признание послужило всеобщее молчание. Несколько пожилых пар, стоявших в стороне в ожидании тети Алекса, неловко переглянулись и поспешили отойти. тетя Алекса, очевидно, решила сделать то же самое и как можно скорее.
— Желаю приятно провести время. — сухо процедила она направилась в ресторан.
Неожиданно все пришло в движение.
— Ну что ж, — жизнерадостно объявила Камилла, оглядывая членов компании, всех, за исключением, стоявшего немного в стороне Амира Байсарова. — Пойдемте ужинать!
Взяв Алекса под руку, она повернулась к двери и намеренно громко заметила:
— Я зарезервировала стол на девять человек!
Быстро подсчитав — оказалось вместе с Амиром их было десять. Парализованная отвращением к Алексу и его друзьям, я не тронулась с места. Отец увидел, что я нахожусь почти рядом с Байсаровым, и, шагнув ко мне, больно сжал мою локоть.
— Избавься от него, да побыстрее! — рявкнул он достаточно громко, чтобы Амир расслышал, и с разгневанным видом почти вылетел из комнаты. Я, проводив его взглядом, посмотрела на Байсарова, не совсем представляя, что буду делать. Мужчина повернулся к высокой стеклянной двери и разглядывал веселящихся людей с отчужденным безразличием человека, знающего, что он нежеланный гость, и намеревался вести себя так, словно предпочитает, чтобы его оставили в покое.
Даже если бы не знала, что он работает на заводе, я с первого взгляда поняла бы, что он здесь чужак. Ни одежда, смотревшаяся на нем как с чужого плеча, ни манеры и даже его внешность, не могли скрыть того, что он здесь чужак. Но все это, интриговало и отталкивало одновременно.
Учитывая все это, внезапно он напомнил мне себя. Но так и было. Я глядела на этого такого одинокого человека, делавшего вид, что ему ни почем всеобщее пренебрежение, и видела себя — несчастную, всеми брошенную школьницу, проводившую каждую свободную минуту с книгой на коленях, пытавшуюся притвориться, что мне все равно.
— Господин Байсаров, — бросила я как можно небрежнее, — не хотите ли выпить что-нибудь?
Удивленный Алик повернулся и, немного поколебавшись, кивнул:
Я посигналила официанту, немедленно оказавшемуся рядом:
— Пожалуйста, принесите господину Байсарову виски со льдом.
Посмотрев на мужчину, я обнаружила, что тот, недоуменно хмурясь, изучает меня, его взгляд блуждал по лицу, груди и талии, потом снова поднялся к глазам, словно он подозревал меня в чем-то и хотел понять, почему я пытаюсь завести с ним знакомство.
— Кто был тот человек, который велел вам избавиться от меня? — резко спросил он.
Ей не хотелось зря волновать его, но пришлось сказать правду:
— Мой отец.
— Примите мое глубочайшее и искреннее сочувствие, — торжественно объявил он, и я разразилась громким смехом, потому что никто до сих пор не смел критиковать моего отца, даже косвенно, и, кроме того, я неожиданно почувствовала, что Амир Байсаров был мятежником, как я и сама решила отныне стать. Это невольно делало его родственной душой, и я почему-то сравнила Амира с храброй дворняжкой, брошенной злобной рукой в стаю надменных чистопородных собак. Я решила спасти его.
— Можно пригласить вас на танец? — улыбнулась я.
Амир с веселым изумлением оглядел меня.
— Что заставляет вас думать, принцесса, будто бы я умею танцевать?
— А вы умеете?
— Думаю, справлюсь.
Это определение оказалось явной недооценкой его возможностей, что и поняла я, через несколько минут после того, как мы вышли потанцевать на террасу под медленную мелодию, которую играл маленький оркестр. Он действительно танцевал неплохо, хотя несколько скованно и старомодно.
— Ну как я справляюсь?
Находясь в блаженном неведении относительно двойного смысла его шутливой оценки, я ответила:
— Пока я могу только сказать, что у вас хорошее чувство ритма и двигаетесь вы легко, а это самое главное. — И, улыбаясь ему, чтобы случайно не обидеть, призналась:
— По правде говоря, вам не хватает практики.
— И часто вы рекомендуете практиковаться?
— Не очень. Одной ночи будет достаточно, чтобы выучить новые па.
— Я не знал, что существуют «новые па».
— Существуют, но сначала вам придется поучиться, как вовремя расслабиться.
— Сначала? — повторил Амир — А я все это время находился под впечатлением, что расслабляться нужно потом.
И только сейчас до меня дошло, что он имеет в виду. Окинув его спокойным взглядом, я не повышая голоса, спросила с упреком.
— Мы говорим о танцах, господин Байсаров?
Услышав это, Амир несколько секунд он с неподдельным интересом изучал мое лицо, словно оценивая вновь, и кажется, его мнение обо мне начало резко меняться.
Его глаза были не светло-голубыми, как я думала, а удивительного металлически-серого цвета, и волосы оказались не черными, а темно-каштановыми.
Запоздало объясняя причину скованности движений, Амир сказал:
— Несколько недель назад я порвал связку на правой ноге.
— Прошу прощения, — извинилась я за то, что так неосторожно пригласила его на танец. — Очень больно?
Удивительная белозубая улыбка вновь сверкнула на темном лице:
— Только когда танцую.
Я весело рассмеялась и почувствовала, как собственные тревоги начинают таять. Мы оставались на террасе достаточно долго, чтобы потанцевать еще, и на этот раз говорили лишь на такие общие темы, как плохая музыка, спорт и хобби. Когда мы вернулись в салон, нам принесли виски. И мне внезапно пришла в голову коварная идея, вызванная неприязнью к Алексу и сочувствием к Амиру.
— Пожалуйста, запишите напитки на счет Александра Шорина. — попросила я официанта и, краем глаза глянув на Амира, заметила его удивленное лицо.
— Разве вы не член клуба?
— Член, — покаянно улыбнулась. — Это просто мелкая месть с моей стороны.
— За что?
— За…
Слишком поздно поняв, что все сказанное мною, может смутить его либо будет истолковано как жалость, я пожала плечами:
— Мне не очень нравится Алекс.
Байсаров как-то странно посмотрел на меня и подняв стакан, сделал большой глоток:
— Вы, должно быть, голодны. Позволяю вам уйти и присоединиться к друзьям.
Это было жестом вежливости: очевидно, Мужчина давал мне возможность вовремя уйти, но я не имела никакого желания видеть сейчас Алекса и его друзей, а кроме того, судя по виду остальных гостей, было ясно, что если она сейчас покинет его, ни один человек в этой комнате не сделает даже попытки заговорить с Амиром. Говоря по правде, присутствующие в салоне старались вообще не подходить к нам.
— Собственно говоря, еда здесь не так уж и хороша.
Амир обвел глазами собравшихся и решительно поставил стакан, словно показывая, что собирается уйти:
— Да и люди тоже.
— Они держатся в стороне вовсе не из злобы или высокомерия, поверьте.
Безразлично пожав плечами, недоверчиво спросил:
— Почему же, по-вашему, они делают это?
— Ну прежде всего, они смущены поведением Алекса. Все-таки, это закрытый клуб. И поскольку, зная кто вы и чем занимаетесь, заранее решили, что у вас с ними нет ничего общего.
Он, очевидно, подумал, что я покровительствую ему из жалости, потому что, вежливо улыбнувшись, сказал:
— Мне пора уходить. Всего хорошего.
- Нет! Вы не можете уйти сейчас! - Неожиданно я воскликнула для себя самой. Я не могла его отпустить. Не сейчас.
- Почему? Я здесь чужой! Мне здесь делать нечего! - Амир, повернулся чтобы уйти, ноя схватила его за руку.
- Останьтесь! Будет грандиозный фейерверк. Пожалуйста... - Тихо произнесла я.
Мужчина замешкался, одарив меня долгим взглядом.
- Ради ваших изумительных глаз- Улыбнулся Амир.
- Давайте, раз уж мы сегодня сюда пришли, проведем время с пользой. - Взяв у проходящего официанта бокал с виски, я вложила ему в руки.
Я повела его знакомить с друзьями отца, взяв под ручку, мы прогуливались по клубу общаясь с моими знакомыми. Которым, естественно было интересно, каким бизнесом он занимался. Но каждый раз, я переводила темы, чтобы не создавать неловкость. Видя предостерегающие взгляды Амира, я понимала, на сколько он себя здесь не уютно чувствовал.
- А Вы упрямы! - Амир остановил меня, схватив мягко за руку, когда мы шли по залу.
- На самом деле, все очень просто! Главное, не что сказать, а о чем умолчать.
- Интересная теория! И много у вас таких?
- Вы говорите вовсе не как человек, работающий на сталелитейном заводе.
- И сколько таких вы знаете?
- Только одного, — призналась я. Голос Амира внезапно стал серьезным:
- Вы часто приходите сюда?
Видя, что мужчина устал от глупой игры, как, впрочем, и я. И это мгновение четко обозначило отчетливую перемену в наших отношениях. Мы медленно брели мимо цветочных клумб и розовых кустов, и Байсаров начал расспрашивать меня о моей жизни. Я рассказала ему с кем жила, где закончила школу и университет. Следующий вопрос был о будущей карьере и я не зная, что ему ответить, быстро перевела тему на него.
Амир рассказал, что через полтора месяца уезжаю на Урал работать на буровых вышках. Разговор полился с удивительной легкостью, мы переходили от одной темы к другой… Стоя под древним вязом, не обращая внимания на то, что шероховатая кора царапает обнаженную спину, я как зачарованная слушала Амира. Я узнала, что ему двадцать восемь лет и, кроме природного остроумия и грамотной литературной речи, он еще обладает даром так внимательно слушать то, я что говорила. И это создавало ложное ощущение уединенности и полной близости с мужчиной. В како-то момент мужчина подошел ближе.
- Вы очень красивы! - пробормотал он, но глаза были неотрывно прикованы к моему рту, а руки, скользнув по шее, нежно сжали лицо.
- Что вы делаете? - бессмысленно пробормотала я, когда Амир большим пальцем осторожно провел по моей нижней губе.
Пытаюсь решить, стоит ли остаться и посмотреть фейерверк.
- Фейерверк начнется не раньше, чем через полчаса, - дрожащим голосом пробормотала я, прекрасно понимая, что сейчас он меня поцелует.
- У меня такое чувство, - шепнул он, - что фейерверк начнется прямо сейчас.
Так и случилось. Его рот завладел моими губами в пламенном, обольстительном поцелуе, пославшем по всему моему телу жгучие молнии. Сначала поцелуй был легким, нежным, завлекающим, его язык осторожно, почти не касаясь, обводил контуры моих губ. Меня целовали и раньше, обычно неопытные, охваченные волнением мальчишки; никто и никогда не ласкал меня с такой неспешной тщательностью. Одна рука, скользнув по спине, прижала меня к мужской груди, другая гладила затылок, а рот медленно приоткрылся на моих губах. Почти потерявшая рассудок от этого безумного поцелуя, я сунула ладони под смокинг, на несколько секунд обхватила широкие плечи и обняла Амира за шею и в то же мгновение, как я прижалась к нему, его рот приоткрылся чуть шире, язык опалил жаром мои губы, заставляя, вынуждая раскрыться. И не успела я исполнить невысказанное желание, как его язык скользнул глубже, мимо зубов, во влажную пещерку, и поцелуй обрел взрывную силу. Его ладонь накрыла упругий холмик груди, лаская его через тонкую материю, потом скользнула за спину, сжав ягодицы, притягивая все ближе, заставляя меня ощутить всю силу желания возбужденного тела. Я на миг застыла, растерявшись от непривычной близости, но тут же, сама не зная почему, запуталась пальцами в густой гриве темно-каштановых волос и с таким же неистовством вернула поцелуй.
Казалось, прошло несколько часов, когда он наконец поднял голову и выпрямился. Мое сердце билось неровно, часто, словно обезумевший маятник, но я продолжала стоять в кольце сильных рук, прижавшись лбом к его груди, пытаясь справиться с бурей нахлынувших чувств. Где-то в глубинах одурманенного мозга зародилась мысль, что мое поведение выглядит очень странно — один-единственный поцелуй не стоит таких волнений.
Сознание того, что Амир может посчитать меня неопытной дурочкой, заставило поднять голову. Ожидая увидеть гримасу презрения на его лице, я робко взглянула на Амира, но увидела совершенно другое. Серые глаза пылали, лицо потемнело от страсти, а руки инстинктивно сжались, словно он не желал отпускать Меня.
Руслан пригляделся к незнакомцу и, улыбаясь, пожал плечами:
— На меня он не производит столь сильного впечатления. — И, обернувшись к соседу, спросил:
— Ну а ты, Алик? Он тебя возбуждает? - Пошутил Руслан.
— Не узнаю, пока не увижу его ноги, — В той же манере ответил Алик. — Обожаю хорошенькие ножки, поэтому меня скорее заводит Мира!
В этот момент в дверях появился Алекс, уже немного нетвердо державшийся на ногах, и, обняв незнакомца за плечи, оглядел комнату. Я заметила торжествующую ухмылку, адресованную приятелям, и немедленно поняла, что он уже полупьян, однако была полностью сбита с толку оглушительным хохотом Камиллы и Светы.
— О нет, — простонала Камилла, в комическом ужасе переводя взгляд на нас — Только не говорите, что этот великолепный образец мужчины и есть тот рабочий, кого нанял Алекс!
Руслан, в свою очередь, взорвался смехом, заглушив слова Камиллы, и я наклонилась ближе к приятельнице:
— Прости… я не расслышала. Быстрым шепотом, торопясь договорить, прежде чем подойдут мужчины. Камилла объяснила:
— Это тот нефтяник, о котором говорил Алекс! Отец заставил его нанять парня для работы на буровой вышке в ЯНАО.
Не понимая причин столь внезапного веселья, я недоумевающе спросила:
— Но зачем было приводить его сюда?
— Это шутка, Мира! Алекс сердит на отца, потому что тот вынудил его взять на работу этого парня, да еще и ставит в пример сыну! Он привел этого типа сюда, чтобы насолить отцу, ну знаешь, заставить их встретиться неофициально, в обществе. Но самое смешное в том, что родители Алекса в последнюю минуту решили не ехать в клуб, а провести вместо этого уик-энд в загородном доме.
Слишком громкое, хотя и невнятное приветствие Шорина заставило всех стоявших рядом, в том числе и моего отца, обернуться и с негодованием взглянуть на молодого человека.
— Привет всем! — заорал он, широко разводя руки.
— Познакомьтесь с моим приятелем, … то есть Амиром Байсаровым!
Он осекся, икнул и широко улыбнулся:
— Друзья поздоровайтесь с Амиром! Новейший пример для подражания, по мнению отца! Он считает, что именно таким я должен стать, когда вырасту!
— Рада видеть вас, — вежливо ответила подошедшая тетя Алекса и, отводя ледяной взгляд от пьяного племянника, попыталась сделать над собой усилие и проявить нечто вроде гостеприимства к человеку, которого тот привел с собой. — Откуда вы приехали, Господин Байсаров?
— Из области, — коротко ответил тот, не вдаваясь в подробности.
ДРУЗЬЯ! НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ЛАЙКИ И ЗВЕЗДОЧКИ!
ПОДПИШИТЕСЬ НА МОЮ КНИГУ И ТОГДА ВЫ НЕ ПРОПУСТИТЕ ЕЕ ИСТОРИЮ!
НУ А ТЕПЕРЬ, ВСТРЕЧАЕМ АМИРА:
Изображение
Глава 10
***
— И что Вас сюда привело? — резко вмешался в разговор мой отец, готовый подвергнуть допросу и устрашить любого мужчину, который близко подойдет к дочери.
Амир Байсаров повернулся, и я с тайным восторгом увидела, как он не моргнув глазом сдержал уничтожающий взгляд отца:
— И чем вы там занимаетесь? — грубо спросил отец.
— Работаю на сталелитейном заводе, — хладнокровно бросил Амир, ухитряясь при этом выглядеть таким же высокомерно недоступным, как и Станислав Росман.
Ответом на это признание послужило всеобщее молчание. Несколько пожилых пар, стоявших в стороне в ожидании тети Алекса, неловко переглянулись и поспешили отойти. тетя Алекса, очевидно, решила сделать то же самое и как можно скорее.
— Желаю приятно провести время. — сухо процедила она направилась в ресторан.
Неожиданно все пришло в движение.
— Ну что ж, — жизнерадостно объявила Камилла, оглядывая членов компании, всех, за исключением, стоявшего немного в стороне Амира Байсарова. — Пойдемте ужинать!
Взяв Алекса под руку, она повернулась к двери и намеренно громко заметила:
— Я зарезервировала стол на девять человек!
Быстро подсчитав — оказалось вместе с Амиром их было десять. Парализованная отвращением к Алексу и его друзьям, я не тронулась с места. Отец увидел, что я нахожусь почти рядом с Байсаровым, и, шагнув ко мне, больно сжал мою локоть.
— Избавься от него, да побыстрее! — рявкнул он достаточно громко, чтобы Амир расслышал, и с разгневанным видом почти вылетел из комнаты. Я, проводив его взглядом, посмотрела на Байсарова, не совсем представляя, что буду делать. Мужчина повернулся к высокой стеклянной двери и разглядывал веселящихся людей с отчужденным безразличием человека, знающего, что он нежеланный гость, и намеревался вести себя так, словно предпочитает, чтобы его оставили в покое.
Даже если бы не знала, что он работает на заводе, я с первого взгляда поняла бы, что он здесь чужак. Ни одежда, смотревшаяся на нем как с чужого плеча, ни манеры и даже его внешность, не могли скрыть того, что он здесь чужак. Но все это, интриговало и отталкивало одновременно.
Учитывая все это, внезапно он напомнил мне себя. Но так и было. Я глядела на этого такого одинокого человека, делавшего вид, что ему ни почем всеобщее пренебрежение, и видела себя — несчастную, всеми брошенную школьницу, проводившую каждую свободную минуту с книгой на коленях, пытавшуюся притвориться, что мне все равно.
— Господин Байсаров, — бросила я как можно небрежнее, — не хотите ли выпить что-нибудь?
Удивленный Алик повернулся и, немного поколебавшись, кивнул:
Я посигналила официанту, немедленно оказавшемуся рядом:
— Пожалуйста, принесите господину Байсарову виски со льдом.
Посмотрев на мужчину, я обнаружила, что тот, недоуменно хмурясь, изучает меня, его взгляд блуждал по лицу, груди и талии, потом снова поднялся к глазам, словно он подозревал меня в чем-то и хотел понять, почему я пытаюсь завести с ним знакомство.
— Кто был тот человек, который велел вам избавиться от меня? — резко спросил он.
Ей не хотелось зря волновать его, но пришлось сказать правду:
— Мой отец.
— Примите мое глубочайшее и искреннее сочувствие, — торжественно объявил он, и я разразилась громким смехом, потому что никто до сих пор не смел критиковать моего отца, даже косвенно, и, кроме того, я неожиданно почувствовала, что Амир Байсаров был мятежником, как я и сама решила отныне стать. Это невольно делало его родственной душой, и я почему-то сравнила Амира с храброй дворняжкой, брошенной злобной рукой в стаю надменных чистопородных собак. Я решила спасти его.
— Можно пригласить вас на танец? — улыбнулась я.
Амир с веселым изумлением оглядел меня.
— Что заставляет вас думать, принцесса, будто бы я умею танцевать?
— А вы умеете?
— Думаю, справлюсь.
Это определение оказалось явной недооценкой его возможностей, что и поняла я, через несколько минут после того, как мы вышли потанцевать на террасу под медленную мелодию, которую играл маленький оркестр. Он действительно танцевал неплохо, хотя несколько скованно и старомодно.
— Ну как я справляюсь?
Находясь в блаженном неведении относительно двойного смысла его шутливой оценки, я ответила:
— Пока я могу только сказать, что у вас хорошее чувство ритма и двигаетесь вы легко, а это самое главное. — И, улыбаясь ему, чтобы случайно не обидеть, призналась:
— По правде говоря, вам не хватает практики.
— И часто вы рекомендуете практиковаться?
— Не очень. Одной ночи будет достаточно, чтобы выучить новые па.
— Я не знал, что существуют «новые па».
— Существуют, но сначала вам придется поучиться, как вовремя расслабиться.
— Сначала? — повторил Амир — А я все это время находился под впечатлением, что расслабляться нужно потом.
И только сейчас до меня дошло, что он имеет в виду. Окинув его спокойным взглядом, я не повышая голоса, спросила с упреком.
— Мы говорим о танцах, господин Байсаров?
Услышав это, Амир несколько секунд он с неподдельным интересом изучал мое лицо, словно оценивая вновь, и кажется, его мнение обо мне начало резко меняться.
Его глаза были не светло-голубыми, как я думала, а удивительного металлически-серого цвета, и волосы оказались не черными, а темно-каштановыми.
Запоздало объясняя причину скованности движений, Амир сказал:
— Несколько недель назад я порвал связку на правой ноге.
— Прошу прощения, — извинилась я за то, что так неосторожно пригласила его на танец. — Очень больно?
Удивительная белозубая улыбка вновь сверкнула на темном лице:
— Только когда танцую.
Я весело рассмеялась и почувствовала, как собственные тревоги начинают таять. Мы оставались на террасе достаточно долго, чтобы потанцевать еще, и на этот раз говорили лишь на такие общие темы, как плохая музыка, спорт и хобби. Когда мы вернулись в салон, нам принесли виски. И мне внезапно пришла в голову коварная идея, вызванная неприязнью к Алексу и сочувствием к Амиру.
— Пожалуйста, запишите напитки на счет Александра Шорина. — попросила я официанта и, краем глаза глянув на Амира, заметила его удивленное лицо.
— Разве вы не член клуба?
— Член, — покаянно улыбнулась. — Это просто мелкая месть с моей стороны.
— За что?
— За…
Слишком поздно поняв, что все сказанное мною, может смутить его либо будет истолковано как жалость, я пожала плечами:
— Мне не очень нравится Алекс.
Байсаров как-то странно посмотрел на меня и подняв стакан, сделал большой глоток:
— Вы, должно быть, голодны. Позволяю вам уйти и присоединиться к друзьям.
Это было жестом вежливости: очевидно, Мужчина давал мне возможность вовремя уйти, но я не имела никакого желания видеть сейчас Алекса и его друзей, а кроме того, судя по виду остальных гостей, было ясно, что если она сейчас покинет его, ни один человек в этой комнате не сделает даже попытки заговорить с Амиром. Говоря по правде, присутствующие в салоне старались вообще не подходить к нам.
— Собственно говоря, еда здесь не так уж и хороша.
Амир обвел глазами собравшихся и решительно поставил стакан, словно показывая, что собирается уйти:
— Да и люди тоже.
— Они держатся в стороне вовсе не из злобы или высокомерия, поверьте.
Безразлично пожав плечами, недоверчиво спросил:
— Почему же, по-вашему, они делают это?
— Ну прежде всего, они смущены поведением Алекса. Все-таки, это закрытый клуб. И поскольку, зная кто вы и чем занимаетесь, заранее решили, что у вас с ними нет ничего общего.
Он, очевидно, подумал, что я покровительствую ему из жалости, потому что, вежливо улыбнувшись, сказал:
— Мне пора уходить. Всего хорошего.
Глава 11
***
- Нет! Вы не можете уйти сейчас! - Неожиданно я воскликнула для себя самой. Я не могла его отпустить. Не сейчас.
- Почему? Я здесь чужой! Мне здесь делать нечего! - Амир, повернулся чтобы уйти, ноя схватила его за руку.
- Останьтесь! Будет грандиозный фейерверк. Пожалуйста... - Тихо произнесла я.
Мужчина замешкался, одарив меня долгим взглядом.
- Ради ваших изумительных глаз- Улыбнулся Амир.
- Давайте, раз уж мы сегодня сюда пришли, проведем время с пользой. - Взяв у проходящего официанта бокал с виски, я вложила ему в руки.
Я повела его знакомить с друзьями отца, взяв под ручку, мы прогуливались по клубу общаясь с моими знакомыми. Которым, естественно было интересно, каким бизнесом он занимался. Но каждый раз, я переводила темы, чтобы не создавать неловкость. Видя предостерегающие взгляды Амира, я понимала, на сколько он себя здесь не уютно чувствовал.
- А Вы упрямы! - Амир остановил меня, схватив мягко за руку, когда мы шли по залу.
- На самом деле, все очень просто! Главное, не что сказать, а о чем умолчать.
- Интересная теория! И много у вас таких?
- Вы говорите вовсе не как человек, работающий на сталелитейном заводе.
- И сколько таких вы знаете?
- Только одного, — призналась я. Голос Амира внезапно стал серьезным:
- Вы часто приходите сюда?
Видя, что мужчина устал от глупой игры, как, впрочем, и я. И это мгновение четко обозначило отчетливую перемену в наших отношениях. Мы медленно брели мимо цветочных клумб и розовых кустов, и Байсаров начал расспрашивать меня о моей жизни. Я рассказала ему с кем жила, где закончила школу и университет. Следующий вопрос был о будущей карьере и я не зная, что ему ответить, быстро перевела тему на него.
Амир рассказал, что через полтора месяца уезжаю на Урал работать на буровых вышках. Разговор полился с удивительной легкостью, мы переходили от одной темы к другой… Стоя под древним вязом, не обращая внимания на то, что шероховатая кора царапает обнаженную спину, я как зачарованная слушала Амира. Я узнала, что ему двадцать восемь лет и, кроме природного остроумия и грамотной литературной речи, он еще обладает даром так внимательно слушать то, я что говорила. И это создавало ложное ощущение уединенности и полной близости с мужчиной. В како-то момент мужчина подошел ближе.
- Вы очень красивы! - пробормотал он, но глаза были неотрывно прикованы к моему рту, а руки, скользнув по шее, нежно сжали лицо.
- Что вы делаете? - бессмысленно пробормотала я, когда Амир большим пальцем осторожно провел по моей нижней губе.
Пытаюсь решить, стоит ли остаться и посмотреть фейерверк.
- Фейерверк начнется не раньше, чем через полчаса, - дрожащим голосом пробормотала я, прекрасно понимая, что сейчас он меня поцелует.
- У меня такое чувство, - шепнул он, - что фейерверк начнется прямо сейчас.
Так и случилось. Его рот завладел моими губами в пламенном, обольстительном поцелуе, пославшем по всему моему телу жгучие молнии. Сначала поцелуй был легким, нежным, завлекающим, его язык осторожно, почти не касаясь, обводил контуры моих губ. Меня целовали и раньше, обычно неопытные, охваченные волнением мальчишки; никто и никогда не ласкал меня с такой неспешной тщательностью. Одна рука, скользнув по спине, прижала меня к мужской груди, другая гладила затылок, а рот медленно приоткрылся на моих губах. Почти потерявшая рассудок от этого безумного поцелуя, я сунула ладони под смокинг, на несколько секунд обхватила широкие плечи и обняла Амира за шею и в то же мгновение, как я прижалась к нему, его рот приоткрылся чуть шире, язык опалил жаром мои губы, заставляя, вынуждая раскрыться. И не успела я исполнить невысказанное желание, как его язык скользнул глубже, мимо зубов, во влажную пещерку, и поцелуй обрел взрывную силу. Его ладонь накрыла упругий холмик груди, лаская его через тонкую материю, потом скользнула за спину, сжав ягодицы, притягивая все ближе, заставляя меня ощутить всю силу желания возбужденного тела. Я на миг застыла, растерявшись от непривычной близости, но тут же, сама не зная почему, запуталась пальцами в густой гриве темно-каштановых волос и с таким же неистовством вернула поцелуй.
Казалось, прошло несколько часов, когда он наконец поднял голову и выпрямился. Мое сердце билось неровно, часто, словно обезумевший маятник, но я продолжала стоять в кольце сильных рук, прижавшись лбом к его груди, пытаясь справиться с бурей нахлынувших чувств. Где-то в глубинах одурманенного мозга зародилась мысль, что мое поведение выглядит очень странно — один-единственный поцелуй не стоит таких волнений.
Сознание того, что Амир может посчитать меня неопытной дурочкой, заставило поднять голову. Ожидая увидеть гримасу презрения на его лице, я робко взглянула на Амира, но увидела совершенно другое. Серые глаза пылали, лицо потемнело от страсти, а руки инстинктивно сжались, словно он не желал отпускать Меня.
