Схватив меня в объятия и прижав к себе. Мужчина погрузил пальцы в копну белокурых волос, самозабвенно целуя меня, сделал еще один, последний толчок и обмяк, излившись в меня.
Безумный неутолимый голод этого поцелуя, то, что происходило со мной, заставили меня прижать его к себе еще сильнее и застонать от невероятного блаженства.
С бешено бьющимся сердцем я, не разнимая рук, вместе с ним перекатилась на бок, по-прежнему прижимая лицо к его груди, чувствуя, что Амир продолжает обнимать меня.
- Ты хоть понимаешь, что здесь только что произошло? И что ты делаешь со мной?
Я не ответила, потому что реальность начала медленно проникать сквозь пелену чувственного тумана, но я не хотела этого осознавать. Пока не хотела. Слишком рано. Не сейчас. Не нужно, чтобы эти прекрасные мгновения были испорчены.
Зажмурившись, стараясь прислушаться к тем восхитительным словам, которые говорил мне Амир, продолжая гладить по щеке, чуть щекоча большим пальцем кожу.
И тут он задал вопрос, действительно требующий ответа, и волшебство испарилось, ушло, и уже ничто не могло его вернуть.
- Почему? Почему ты пошла на это сегодня? И почему со мной?
Я мгновенно сжалась, вздохнула от сознания непоправимой потери и отстранилась, накинув на плечи вязаный плед, лежавший на диване. Теперь я узнала все о физической близости, но никто не предупредил ее о той странной неловкости, которая завладеет моими чувствами потом. Словно неведомая сила безжалостно обнажила моими эмоциями, оставив меня открытой перед всеми, беззащитной, смущенной.
- Думаю, нам лучше одеться, - нервно пробормотала я. - И тогда я объясню все, что ты хочешь знать. Сейчас вернусь.
Поднявшись к себе, я накинула бело-голубой халат, туго стянула поясом талию и по-прежнему босиком спустилась вниз. Проходя мимо часов в холле, я взглянула на циферблат. Отец будет дома через час.
Мужчина, полностью одетый, если не считать галстука, который сунул в карман, звонил по телефону.
- Какой у тебя адрес? - спросил он. Я объяснила, и он сказал в трубку, куда подать такси. - Я велел им приехать через полчаса, - продолжал он и, подойдя к журнальному столику, поднял забытый стакан с бренди.
- Могу я налить тебе что-нибудь еще? - спросила я вспомнив об обязанностях хозяйки. Вечер подходит к концу, и нужно все выполнить до конца, как полагается.
- Я бы хотел получить ответ на свой вопрос, - повторил он. - Что заставило тебя пойти на это?
Мне показалось, что его голос звучит немного напряженно, но лицо Амира было совершенно бесстрастным, вздохнула и смущенно отвернулась.
— Многие годы отец обращался со мной, как со скрытой нимфоманкой, а я, поверь, ничего не сделала, чтобы заслужить такое. Сегодня, когда ты заявил, что у него были причины стеречь меня, в мозгу словно взорвалось что-то. Кажется, я решила, что если меня считают потаскухой, следует хотя бы узнать, что это такое. И в то же время у меня возникла безумная идея наказать вас обоих — тебя и его. Хотела доказать, что ты был не прав.
Наступила зловещая тишина. Наконец Амир покачав головой, резко ответил:
— Ты могла бы объяснить, что я не прав, просто сказав, что твой отец — злобный тиран и недоверчивый ублюдок.
Признав его правоту, я смущенно поглядела на мужчину, но ведь гнев не был единственной причиной, побудившей меня броситься в объятия мужчины. Молча признавшись себе, что я просто использовала праведное негодование как предлог, чтобы отдаться сексуальному притяжению, исходившему от него. Я чувствовала себя виноватой, потому что использовала мужчину, который мне действительно нравился, как орудие мести против отца.
В продолжающейся тишине Амир, казалось, взвешивал то, что я сказала, и то, что осталось невысказанным, проникая в мысли, которые я таила даже от себя самой. И выводы, к которым Амир пришел, похоже, были довольно нерадостными, потому что он со стуком поставил стакан и взглянул на часы.
— Пойду подожду такси на улице.
— Я провожу тебя.
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!
ОЧЕНЬ БУДУ ПРИЗНАТЕЛЬНА ЗА КОММЕНТАРИИ И ОТЗЫВЫ О КНИГЕ.
НЕ СТЕСНЯЕМСЯ, ПИШЕМ СВОЕ МНЕНИЕ О РОМАНЕ И НЕ ЗАБЫВАЕМ, ДОБАВЛЯЯ В БИБЛИОТЕКУ СТАВИТЬ ЗВЕЗДОЧКИ!
ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!
- Я провожу тебя!
Вежливые фразы, которыми обмениваются двое почти незнакомых людей, всего час назад сплетавшихся на диване в страстных объятиях. Ощутив боль, я закусив губу годо выпрямилась. Амира взгляд упал на мои голые ноги, потом взглянул на мои растрепанные волосы и вернулся к лицу. В таком виде, я совсем не походила на светскую леди.
- Сколько тебе лет?
- Двадцать два !
Она ожидала еще вопросы, но вместо этого Амир долго, жестко разглядывал меня и потом сделал то, что не имело для Мередит никакого смысла. Подойдя к письменному столу, он написал что-то на листочке бумаги:
— Это номер моего телефона . - спокойно объявил он, вручая мне листок. - Еще полтора месяца я буду в городе.
После его ухода я поднялась наверх, хмуро разглядывая клочок бумаги.
Совсем не понимая, его поведения, зачем мне должен был понадобиться его телефон, я все же положила листочек к себе в тумбочку. Ведь я тоно не собиралась ему звонить.
Всю следующую неделю я бросалась к телефону, как только раздавался звонок словно боясь, что это Амир. Лишь при воспоминании о той ночи, мое лицо загоралось от смущения и хотелось поскорее забыть обо всем на свете. Но мне этого ен удалось, в конце недели измученная воспоминаниями и угрызениями совести.Но по ночам, уткнувшись лицом в подушку, я все равно ощущала его губы на шее и щеках, с чувственной дрожью припоминала каждое нежное слово, которое он мне шептал. Думает ли о ней Амир, а если да, почему не звонит?
Когда прошло две недели, а от Амира не было ни слова, я поняла, что, возможно, совершенно не интересу. Амира и он вовсе не находит меня соблазнительной. Я снова и снова перебирала в памяти все, что сказала ему перед его уходом. Может, я чем-то оскорбила его и мои слова о том, почему я решила переспать с ним, ранили его гордость… Ноя сама себе не верила. Амир Байсаров наверняка уверен в собственной сексуальной притягательности, стоит лишь вспомнить о его двусмысленных намеках, когда они впервые танцевали. Нет, скорее всего он не звонит, поскольку решил, что отношения со мной проблематичны и не стоит его внимания.
Спустя месяц у меня не пошли месячные и я все ждала, а в голове билась лишь одна ужасающая мысль: что, если я забеременела? Лиза была в Европе, и поэтому мне не к кому было обратиться за помощью или хотя бы посоветоваться, а звонить ей я не хотела. Я ждала и молилась, пламенно обещая Богу, что если все обойдется, я и близко не подойду к мужчине, пока тот не станет моим мужем.
Но мои молитвы не были услышаны, зато отец заметил мои молчаливые терзания.
- Дочь, что случилось? — не раз повторял он.
- Все в порядке, - спокойно отвечала я, слишком расстроенная, чтобы спорить с отцом.
Прошло полтора месяца после встречи с Амиром, а месячных так и не было. Теперь мной овладел нерассуждающий ужас. Пытаясь успокоить себя тем, что по утрам меня не тошнит, я все-таки решила отправиться к врачу и сдать тест на беременность.
Неожиданно в дверь спальни постучал отец. Я откликнулась, и отец, переступив порог
— Ты победила, — мрачно пробурчал он. — Не могу больше выносить твоего настроения. Можешь выходить на работу, если это так важно для тебя.
Я отправилась в некую частную клинику находящуюся в другом районе города. Взрослая женщина доктор провела осмотр и взяв анализы, подтвердила мою беременность.
Выслушала это со странным, убийственным спокойствием, я приехала домой, а когда онемение успело рассеяться, пришла безумная паника. Я не могла вынести мысли об аборте, не представляла, что способна отдать ребенка на усыновление, не решалась предстать перед отцом и объяснить, что меня ждет судьба матери-одиночки, ставшей причиной очередного скандала в семействе Росман. Оставался единственный выход, и мне пришлось смириться с этим.
Я позвонила по номеру, который дал мне Амир. Мне ответил чужой мужской голос, спросив про Амира, я попросила адрес, его нахождения. Моего отца не было в городе, поэтому я сложила белье и пару платьев в небольшой чемоданчик, оставила ему записку, в которой сообщала, что собираюсь переночевать у подруги, и поехала в в другой район города.
Амир жил на самой окраине города, район был бедным и заброшенным. Вскоре я заблудилась и решила спросить дорогу на ближайшей автозаправке.
Ко мне вышел жирный механик средних лет, жадно оглядевший меня и мой «порше». Под его взглядом я невольно съежилась, но все же показала листок с адресом, который пыталась отыскать. Вместо того чтобы объяснить мне дорогу, он повернулся и заорал через плечо:
- Амир, кажется, это в твоей стороне! - Мои глаза широко распахнулись, когда мужчина, копавшийся в моторе, медленно выпрямился и оказался Амиром. Руки его были покрыты жирной смазкой, бедра обтягивали старые, выцветшие джинсы; он выглядел как любой механик в любом Богом забытом городке. Я была настолько потрясена переменами в его внешности и так безумно напугана известием о беременности, что не могла скрыть потрясения при виде измазанного едва ли не до ушей рабочего. Подходя к машине, Амир заметил это, и улыбка изумления мгновенно исчезла с губ: лицо отвердело, замкнулось, глаза зловеще сощурились.
- Мира, - Лишенным всяких эмоций голосом сказал он, молча вытирая руки тряпкой, не поднимая глаз. - Что привело тебя сюда?
С упавшим сердцем я поняла, что он точно угадал причину моего появления здесь и именно поэтому ведет себя с такой неожиданной холодностью. Сейчас я искренне хотела лишь одного — поскорее умереть, если можно и жалела только о том, что вообще приехала сюда. Он, очевидно, ничем не собирался мне помочь, а если даже и предложит что-то из вежливости, ей такое благородство ни к чему.
- Ничего особенного, - солгала я с деланным смехом, протягивая руку к ключу зажигания. - Просто решила прогуляться и обнаружила, что заехала так далеко. И вообще, мне пора…
Он поднял глаза от ветоши, и я осеклась под пронзительным взглядом его серых глаз, впившихся в меня… холодных, оценивающих, безжалостных глаз. Все понимающих.
Амир, протянув руку, открыл дверцу.
- Я поведу, - бросил он, и я, подавленная диким напряжением, державшим меня в плену последние дни, немедленно повиновалась, перебравшись на соседнее сиденье. Амир оглянулся на толстяка, маячившего у капота «порше»и наблюдавшего за происходящим с неуемным любопытством дурно воспитанного человека.
- Не жди меня!
Я в жизни не испытывала худшего унижения, и в довершение ко всему Амир, по-видимому, окончательно взбесившись, рванул с места с такой скоростью, что из-под колес во все стороны разлетался гравий.
- Пожалуйста, нельзя ли ехать помедленнее? — робко попросила и с облегчением увидела, что мужчина немедленно снял руку с переключателя скоростей. Чувствуя, что нужно сказать что-то, я выдавила первое, что пришло на ум:
- Я думала, ты работаешь на заводе.
- Работаю. Пять дней в неделю. А две ночи тружусь механиком на автозаправке.
- Вот как, - Мне было неловко. Машина свернула вправо к маленькой поляне. Посреди поляны стоял старый, выщербленный садовый столик.
Амир выключив зажигание, и в тишине я услыхала, как лихорадочно бьется в ушах кровь, но постаралась немного успокоиться и привыкнуть к тому, что этот незнакомец с непроницаемым лицом, сидевший рядом, был тем самым человеком, с которым я так весело шутила и занималась любовью всего несколько недель назад.
Неразрешимая проблема, из-за которой я оказалась здесь, висела над головой словно дамоклов меч, неопределенность мучила меня, а слезы, которым я не давала пролиться, жгли глаза. Амир шевельнулся, и я дернулась от неожиданности, поспешно повернув к нему голову. Но мужчина всего - навсего выбрался из машины, обошел кругом и открыл для меня дверцу. Смотря на меня в ожидании :
Вместо ответа Амир оперся бедром о стол, переместив вес на другую ногу, молча вопросительно поднял брови, как я и предположила, ожидая правдивого объяснения. Его упорное молчание и немигающий взгляд лишили меня остатков воли и сдержанности, которые я так старалась сохранить. Мысли, целый день не дававшие покоя, вновь начали разрывать усталый мозг: я беременна и должна стать матерью-одиночкой, а мой отец сойдет с ума от ярости и боли. Я беременна! Беременна!
А мужчина, частично виновный в моих бедах, сидит здесь, спокойно наблюдает за мной с бесстрастным интересом ученого, рассматривающего в микроскоп извивающегося червя. И я, охваченная неожиданным и безрассудным гневом, набросилась на него:
-Ты на что-то злишься или просто отказываешься заговорить со мной?
- Собственно, — ответил он, не повышая голоса, — я жду, когда ты начнешь.
- Вот как!
Ярость уступила место отчаянию и нерешительности. Изучая его спокойное лицо, я решила, что всего-навсего попрошу совета. Господь знает, мне необходимо с кем-то поговорить! Скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от возможного гнева Амира, я откинула голову, притворяясь, что рассматриваю густой полог листвы.
- Говоря по правде, у меня были причины приехать сюда.
- Я так и думал.
Я взглянула на него, пытаясь понять, что он имеет в виду, но лицо Амира оставалось по-прежнему непроницаемым. Я снова уставилась на зеленые кроны, расплывающиеся перед глазами из-за непролитых слез.
- Я здесь, потому что…
Я не смогла продолжить.
- Потому что забеременела, — докончил он без всякого выражения.
- Откуда ты узнал? -мне стало горько.
- Только две вещи могли привести тебя сюда. Это одна из них.
Умирая от стыда, я все же умудрилась пролепетать:
- А вторая?
- Мое непревзойденное умение танцевать? - Он еще мог шутить, и эта совершенно неожиданная реакция окончательно выбила почву из-под моих ног. Слезы, прорвав плотину сдержанности, хлынули ливнем; я закрыла руками лицо, а тело затряслось от душераздирающих рыданий. Почувствовав, как его руки ложатся мне на плечи, я позволила потянуть себя вперед и оказалась в его объятиях:
- К-как ты можешь шутить в т-такое время? - всхлипывала я, уткнувшись ему в грудь, болезненно благодарная за молчаливое утешение.
- Ну же, не молчи, скажи все, - всхлипнула я, вытирая глаза. - Объясни, что во всем виновата я сама и только с такой дурочкой это могло случиться.
- Не стану спорить. – спокойно ответил Амир.
- Спасибо. Теперь я чувствую себя гораздо лучше.
Только сейчас до меня дошло, что он держится с потрясающим и необъяснимым спокойствием и что моя несдержанность лишь ухудшает положение.
- Ты абсолютно уверена, что забеременела?
- Сегодня утром ездила в клинику, - шепнула я, - и они установили шестинедельную беременность. Я уверена также, что ребенок твой, на случай если хочешь спросить и стесняешься.
- Я не настолько вежлив, - саркастически бросил Амир.
Аквамариновыми глазами, по-прежнему полными слез, но сверкающие гневом, уставившись на него, я, решила, что он пытается упрекнуть меня, уже хотела было принять вызов, но Амир покачал головой, чтобы предотвратить очередной взрыв.
- Вовсе не галантность помешала мне задать этот вопрос, а обыкновенное знание элементарной биологии. Не сомневаюсь, что отец ребенка - я.
Безумный неутолимый голод этого поцелуя, то, что происходило со мной, заставили меня прижать его к себе еще сильнее и застонать от невероятного блаженства.
С бешено бьющимся сердцем я, не разнимая рук, вместе с ним перекатилась на бок, по-прежнему прижимая лицо к его груди, чувствуя, что Амир продолжает обнимать меня.
- Ты хоть понимаешь, что здесь только что произошло? И что ты делаешь со мной?
Я не ответила, потому что реальность начала медленно проникать сквозь пелену чувственного тумана, но я не хотела этого осознавать. Пока не хотела. Слишком рано. Не сейчас. Не нужно, чтобы эти прекрасные мгновения были испорчены.
Зажмурившись, стараясь прислушаться к тем восхитительным словам, которые говорил мне Амир, продолжая гладить по щеке, чуть щекоча большим пальцем кожу.
И тут он задал вопрос, действительно требующий ответа, и волшебство испарилось, ушло, и уже ничто не могло его вернуть.
- Почему? Почему ты пошла на это сегодня? И почему со мной?
Я мгновенно сжалась, вздохнула от сознания непоправимой потери и отстранилась, накинув на плечи вязаный плед, лежавший на диване. Теперь я узнала все о физической близости, но никто не предупредил ее о той странной неловкости, которая завладеет моими чувствами потом. Словно неведомая сила безжалостно обнажила моими эмоциями, оставив меня открытой перед всеми, беззащитной, смущенной.
- Думаю, нам лучше одеться, - нервно пробормотала я. - И тогда я объясню все, что ты хочешь знать. Сейчас вернусь.
Поднявшись к себе, я накинула бело-голубой халат, туго стянула поясом талию и по-прежнему босиком спустилась вниз. Проходя мимо часов в холле, я взглянула на циферблат. Отец будет дома через час.
Мужчина, полностью одетый, если не считать галстука, который сунул в карман, звонил по телефону.
- Какой у тебя адрес? - спросил он. Я объяснила, и он сказал в трубку, куда подать такси. - Я велел им приехать через полчаса, - продолжал он и, подойдя к журнальному столику, поднял забытый стакан с бренди.
- Могу я налить тебе что-нибудь еще? - спросила я вспомнив об обязанностях хозяйки. Вечер подходит к концу, и нужно все выполнить до конца, как полагается.
- Я бы хотел получить ответ на свой вопрос, - повторил он. - Что заставило тебя пойти на это?
Мне показалось, что его голос звучит немного напряженно, но лицо Амира было совершенно бесстрастным, вздохнула и смущенно отвернулась.
— Многие годы отец обращался со мной, как со скрытой нимфоманкой, а я, поверь, ничего не сделала, чтобы заслужить такое. Сегодня, когда ты заявил, что у него были причины стеречь меня, в мозгу словно взорвалось что-то. Кажется, я решила, что если меня считают потаскухой, следует хотя бы узнать, что это такое. И в то же время у меня возникла безумная идея наказать вас обоих — тебя и его. Хотела доказать, что ты был не прав.
Наступила зловещая тишина. Наконец Амир покачав головой, резко ответил:
— Ты могла бы объяснить, что я не прав, просто сказав, что твой отец — злобный тиран и недоверчивый ублюдок.
Признав его правоту, я смущенно поглядела на мужчину, но ведь гнев не был единственной причиной, побудившей меня броситься в объятия мужчины. Молча признавшись себе, что я просто использовала праведное негодование как предлог, чтобы отдаться сексуальному притяжению, исходившему от него. Я чувствовала себя виноватой, потому что использовала мужчину, который мне действительно нравился, как орудие мести против отца.
В продолжающейся тишине Амир, казалось, взвешивал то, что я сказала, и то, что осталось невысказанным, проникая в мысли, которые я таила даже от себя самой. И выводы, к которым Амир пришел, похоже, были довольно нерадостными, потому что он со стуком поставил стакан и взглянул на часы.
— Пойду подожду такси на улице.
— Я провожу тебя.
ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ!
ОЧЕНЬ БУДУ ПРИЗНАТЕЛЬНА ЗА КОММЕНТАРИИ И ОТЗЫВЫ О КНИГЕ.
НЕ СТЕСНЯЕМСЯ, ПИШЕМ СВОЕ МНЕНИЕ О РОМАНЕ И НЕ ЗАБЫВАЕМ, ДОБАВЛЯЯ В БИБЛИОТЕКУ СТАВИТЬ ЗВЕЗДОЧКИ!
ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!
Глава 14
***
- Я провожу тебя!
Вежливые фразы, которыми обмениваются двое почти незнакомых людей, всего час назад сплетавшихся на диване в страстных объятиях. Ощутив боль, я закусив губу годо выпрямилась. Амира взгляд упал на мои голые ноги, потом взглянул на мои растрепанные волосы и вернулся к лицу. В таком виде, я совсем не походила на светскую леди.
- Сколько тебе лет?
- Двадцать два !
Она ожидала еще вопросы, но вместо этого Амир долго, жестко разглядывал меня и потом сделал то, что не имело для Мередит никакого смысла. Подойдя к письменному столу, он написал что-то на листочке бумаги:
— Это номер моего телефона . - спокойно объявил он, вручая мне листок. - Еще полтора месяца я буду в городе.
После его ухода я поднялась наверх, хмуро разглядывая клочок бумаги.
Совсем не понимая, его поведения, зачем мне должен был понадобиться его телефон, я все же положила листочек к себе в тумбочку. Ведь я тоно не собиралась ему звонить.
Всю следующую неделю я бросалась к телефону, как только раздавался звонок словно боясь, что это Амир. Лишь при воспоминании о той ночи, мое лицо загоралось от смущения и хотелось поскорее забыть обо всем на свете. Но мне этого ен удалось, в конце недели измученная воспоминаниями и угрызениями совести.Но по ночам, уткнувшись лицом в подушку, я все равно ощущала его губы на шее и щеках, с чувственной дрожью припоминала каждое нежное слово, которое он мне шептал. Думает ли о ней Амир, а если да, почему не звонит?
Когда прошло две недели, а от Амира не было ни слова, я поняла, что, возможно, совершенно не интересу. Амира и он вовсе не находит меня соблазнительной. Я снова и снова перебирала в памяти все, что сказала ему перед его уходом. Может, я чем-то оскорбила его и мои слова о том, почему я решила переспать с ним, ранили его гордость… Ноя сама себе не верила. Амир Байсаров наверняка уверен в собственной сексуальной притягательности, стоит лишь вспомнить о его двусмысленных намеках, когда они впервые танцевали. Нет, скорее всего он не звонит, поскольку решил, что отношения со мной проблематичны и не стоит его внимания.
Спустя месяц у меня не пошли месячные и я все ждала, а в голове билась лишь одна ужасающая мысль: что, если я забеременела? Лиза была в Европе, и поэтому мне не к кому было обратиться за помощью или хотя бы посоветоваться, а звонить ей я не хотела. Я ждала и молилась, пламенно обещая Богу, что если все обойдется, я и близко не подойду к мужчине, пока тот не станет моим мужем.
Но мои молитвы не были услышаны, зато отец заметил мои молчаливые терзания.
- Дочь, что случилось? — не раз повторял он.
- Все в порядке, - спокойно отвечала я, слишком расстроенная, чтобы спорить с отцом.
Прошло полтора месяца после встречи с Амиром, а месячных так и не было. Теперь мной овладел нерассуждающий ужас. Пытаясь успокоить себя тем, что по утрам меня не тошнит, я все-таки решила отправиться к врачу и сдать тест на беременность.
Неожиданно в дверь спальни постучал отец. Я откликнулась, и отец, переступив порог
— Ты победила, — мрачно пробурчал он. — Не могу больше выносить твоего настроения. Можешь выходить на работу, если это так важно для тебя.
Я отправилась в некую частную клинику находящуюся в другом районе города. Взрослая женщина доктор провела осмотр и взяв анализы, подтвердила мою беременность.
Выслушала это со странным, убийственным спокойствием, я приехала домой, а когда онемение успело рассеяться, пришла безумная паника. Я не могла вынести мысли об аборте, не представляла, что способна отдать ребенка на усыновление, не решалась предстать перед отцом и объяснить, что меня ждет судьба матери-одиночки, ставшей причиной очередного скандала в семействе Росман. Оставался единственный выход, и мне пришлось смириться с этим.
Я позвонила по номеру, который дал мне Амир. Мне ответил чужой мужской голос, спросив про Амира, я попросила адрес, его нахождения. Моего отца не было в городе, поэтому я сложила белье и пару платьев в небольшой чемоданчик, оставила ему записку, в которой сообщала, что собираюсь переночевать у подруги, и поехала в в другой район города.
Амир жил на самой окраине города, район был бедным и заброшенным. Вскоре я заблудилась и решила спросить дорогу на ближайшей автозаправке.
Ко мне вышел жирный механик средних лет, жадно оглядевший меня и мой «порше». Под его взглядом я невольно съежилась, но все же показала листок с адресом, который пыталась отыскать. Вместо того чтобы объяснить мне дорогу, он повернулся и заорал через плечо:
- Амир, кажется, это в твоей стороне! - Мои глаза широко распахнулись, когда мужчина, копавшийся в моторе, медленно выпрямился и оказался Амиром. Руки его были покрыты жирной смазкой, бедра обтягивали старые, выцветшие джинсы; он выглядел как любой механик в любом Богом забытом городке. Я была настолько потрясена переменами в его внешности и так безумно напугана известием о беременности, что не могла скрыть потрясения при виде измазанного едва ли не до ушей рабочего. Подходя к машине, Амир заметил это, и улыбка изумления мгновенно исчезла с губ: лицо отвердело, замкнулось, глаза зловеще сощурились.
- Мира, - Лишенным всяких эмоций голосом сказал он, молча вытирая руки тряпкой, не поднимая глаз. - Что привело тебя сюда?
С упавшим сердцем я поняла, что он точно угадал причину моего появления здесь и именно поэтому ведет себя с такой неожиданной холодностью. Сейчас я искренне хотела лишь одного — поскорее умереть, если можно и жалела только о том, что вообще приехала сюда. Он, очевидно, ничем не собирался мне помочь, а если даже и предложит что-то из вежливости, ей такое благородство ни к чему.
- Ничего особенного, - солгала я с деланным смехом, протягивая руку к ключу зажигания. - Просто решила прогуляться и обнаружила, что заехала так далеко. И вообще, мне пора…
Он поднял глаза от ветоши, и я осеклась под пронзительным взглядом его серых глаз, впившихся в меня… холодных, оценивающих, безжалостных глаз. Все понимающих.
Амир, протянув руку, открыл дверцу.
- Я поведу, - бросил он, и я, подавленная диким напряжением, державшим меня в плену последние дни, немедленно повиновалась, перебравшись на соседнее сиденье. Амир оглянулся на толстяка, маячившего у капота «порше»и наблюдавшего за происходящим с неуемным любопытством дурно воспитанного человека.
- Не жди меня!
Глава 15
***
Я в жизни не испытывала худшего унижения, и в довершение ко всему Амир, по-видимому, окончательно взбесившись, рванул с места с такой скоростью, что из-под колес во все стороны разлетался гравий.
- Пожалуйста, нельзя ли ехать помедленнее? — робко попросила и с облегчением увидела, что мужчина немедленно снял руку с переключателя скоростей. Чувствуя, что нужно сказать что-то, я выдавила первое, что пришло на ум:
- Я думала, ты работаешь на заводе.
- Работаю. Пять дней в неделю. А две ночи тружусь механиком на автозаправке.
- Вот как, - Мне было неловко. Машина свернула вправо к маленькой поляне. Посреди поляны стоял старый, выщербленный садовый столик.
Амир выключив зажигание, и в тишине я услыхала, как лихорадочно бьется в ушах кровь, но постаралась немного успокоиться и привыкнуть к тому, что этот незнакомец с непроницаемым лицом, сидевший рядом, был тем самым человеком, с которым я так весело шутила и занималась любовью всего несколько недель назад.
Неразрешимая проблема, из-за которой я оказалась здесь, висела над головой словно дамоклов меч, неопределенность мучила меня, а слезы, которым я не давала пролиться, жгли глаза. Амир шевельнулся, и я дернулась от неожиданности, поспешно повернув к нему голову. Но мужчина всего - навсего выбрался из машины, обошел кругом и открыл для меня дверцу. Смотря на меня в ожидании :
Вместо ответа Амир оперся бедром о стол, переместив вес на другую ногу, молча вопросительно поднял брови, как я и предположила, ожидая правдивого объяснения. Его упорное молчание и немигающий взгляд лишили меня остатков воли и сдержанности, которые я так старалась сохранить. Мысли, целый день не дававшие покоя, вновь начали разрывать усталый мозг: я беременна и должна стать матерью-одиночкой, а мой отец сойдет с ума от ярости и боли. Я беременна! Беременна!
А мужчина, частично виновный в моих бедах, сидит здесь, спокойно наблюдает за мной с бесстрастным интересом ученого, рассматривающего в микроскоп извивающегося червя. И я, охваченная неожиданным и безрассудным гневом, набросилась на него:
-Ты на что-то злишься или просто отказываешься заговорить со мной?
- Собственно, — ответил он, не повышая голоса, — я жду, когда ты начнешь.
- Вот как!
Ярость уступила место отчаянию и нерешительности. Изучая его спокойное лицо, я решила, что всего-навсего попрошу совета. Господь знает, мне необходимо с кем-то поговорить! Скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от возможного гнева Амира, я откинула голову, притворяясь, что рассматриваю густой полог листвы.
- Говоря по правде, у меня были причины приехать сюда.
- Я так и думал.
Я взглянула на него, пытаясь понять, что он имеет в виду, но лицо Амира оставалось по-прежнему непроницаемым. Я снова уставилась на зеленые кроны, расплывающиеся перед глазами из-за непролитых слез.
- Я здесь, потому что…
Я не смогла продолжить.
- Потому что забеременела, — докончил он без всякого выражения.
- Откуда ты узнал? -мне стало горько.
- Только две вещи могли привести тебя сюда. Это одна из них.
Умирая от стыда, я все же умудрилась пролепетать:
- А вторая?
- Мое непревзойденное умение танцевать? - Он еще мог шутить, и эта совершенно неожиданная реакция окончательно выбила почву из-под моих ног. Слезы, прорвав плотину сдержанности, хлынули ливнем; я закрыла руками лицо, а тело затряслось от душераздирающих рыданий. Почувствовав, как его руки ложатся мне на плечи, я позволила потянуть себя вперед и оказалась в его объятиях:
- К-как ты можешь шутить в т-такое время? - всхлипывала я, уткнувшись ему в грудь, болезненно благодарная за молчаливое утешение.
- Ну же, не молчи, скажи все, - всхлипнула я, вытирая глаза. - Объясни, что во всем виновата я сама и только с такой дурочкой это могло случиться.
- Не стану спорить. – спокойно ответил Амир.
- Спасибо. Теперь я чувствую себя гораздо лучше.
Только сейчас до меня дошло, что он держится с потрясающим и необъяснимым спокойствием и что моя несдержанность лишь ухудшает положение.
- Ты абсолютно уверена, что забеременела?
- Сегодня утром ездила в клинику, - шепнула я, - и они установили шестинедельную беременность. Я уверена также, что ребенок твой, на случай если хочешь спросить и стесняешься.
- Я не настолько вежлив, - саркастически бросил Амир.
Аквамариновыми глазами, по-прежнему полными слез, но сверкающие гневом, уставившись на него, я, решила, что он пытается упрекнуть меня, уже хотела было принять вызов, но Амир покачал головой, чтобы предотвратить очередной взрыв.
- Вовсе не галантность помешала мне задать этот вопрос, а обыкновенное знание элементарной биологии. Не сомневаюсь, что отец ребенка - я.
