— А если я претендую? — голос за моей спиной звучал глухо.
Я сжала кулаки, чувствуя подступающую ярость.
— Ты не имеешь права! Ты два раза спас мне жизнь, но это… это…
Я бросилась к двери. Она захлопнулась прямо перед моим носом. Не к месту пришла мысль, что будь он длинным, как у Панкраца, прищемили бы.
— Я ждал тебя шестьсот лет. Ты не уйдёшь, — он прижался к моей спине. — Ты же обещала.
Мысли разрывал стыд и непонимание, о чём он говорит, но ярость всё ещё была сильнее всего. Я развернулась и отвесила ему пощёчину. Панкрац покачнулся и даже сделал шаг назад, схватившись за щёку. Я охнула. Удар оказался слишком сильным. Испугавшись, я выбежала из склепа. Коридор с низким потолком вывел меня к лестнице. Взбегая по ней, я уже слышала голос Баско.
— Уйди! Пропустите меня!
Выйдя из склепа, я увидела широкую спину, перегородившую Баско путь. Заметив меня, он улыбнулся. Высокий детина оказался Роджером.
Он с угрюмым выражением смотрел на меня.
— Что? — растерялась я.
— Госпожа, помогите, — говорил он резко и отрывисто. — Я знаю, она глупая девчонка, но она… Она верила, что делает, как лучше. Я готов поручиться. Мы уедем. Она никогда больше не доставит вам неприятностей.
Сначала я ничего не понимала, но постепенно в голове всплыли воспоминания: Роджер влюблён в Абеллию. Да, Панкрац говорил об этом. Значит, громила решил заступиться за эту дуру.
— Она пыталась меня убить, — я хотела проявить твёрдость, но когда увидела печаль в тёмных глазах… Да, кто я такая, чтобы его судить. Она дорога ему, хоть и влюблена в моего... В Панкраца.
— Я верно служил вам, — вновь заговорил Роджер. — Помогите.
Я знала, каково это, когда один ворожей может решить все проблемы, и приходится выпрашивать его благосклонность. Дане грозило изгнание из города, и, что хуже, все бы узнали о том, что она убийца. Тогда мне пришлось просить Совет о снисхождении. Чем это отличается от ситуации с Абеллией?
— Хорошо.
Из склепа вышел Панкрац. Он был спокоен, даже равнодушен.
— Панкрац…
— У меня нет времени, — и, даже не взглянув на меня, он прошёл мимо, но я обещала. Теперь уже я остановила его, схватив за плечо.
— Это на счёт Абеллии.
— Я сам с этим разберусь. Не лезь в дела клана, — произнёс он и, аккуратно убрав мою руку, пошёл дальше. Вот и поговорили.
Я повернулась к Роджеру: он был мрачнее тучи.
— Я поговорю с ним позже. Сейчас он, наверное, занят.
Роджер развернулся и ушёл.
— Что происходит? — хмуро спросил Баско.
— Неприятности. Как ты?
— Лучше, чем в раньше, — Баско потёр шею. На белой коже взбух чёрный паук вен.
— Что это?
Баско скривил губы.
— Ворожей сказал, что это остатки заговора.
— О! Это Воемир сделал?
— Не знаю, — Баско потёр висок. — Я ничего не помню.
— Совсем?
Он посмотрел на меня пристально.
— Совсем.
Я вздохнула. Надежда узнать что-то новое умерла.
— Расстроилась? — Он приобнял меня за плечи. — Не волнуйся. Это не важно.
— Важно, — я сделала шаг по дорожке через дворик. — Я хотела узнать о Воемире.
— Зачем? — Баско остановил меня.
— Это он похитил тебя, чтобы шантажировать меня! Я доберусь до него первой!
— О чём ты говоришь?
Пришлось потратить время, чтобы всё объяснить. Заново переживая всё произошедшее, я ощущала ярости, растерянность и страх. Они были моими постоянными спутниками, когда дело касалось Воемира. С того самого случая в лечебнице. А ведь до этого… Я уже смутно помнила, как люди в чёрных одеждах и жуткими масками в виде волков пришли к нам. Они вытащили Воемира и Милолика прямо из постелей и увели.
Я сглотнула, вспомнив истошный крик матери, молящий о пощаде.
— Понятно.
Я вздрогнула. Баско хмурился, потирая шею.
— Думаю, ты права. Мы должны во всём разобраться. Идём! Я знаю, где оружейный зал.
Мы прошли через дворик, когда я услышала голос незнакомого вампира:
— Ищите Абеллию!
Послышался топот шагов. Несколько теней проскользнули мимо. Неужели они её потеряли?
— Что происходит? — спросил Баско.
— Они ищут одну служанку.
— Из-за охотников?
— Да.
Он вздрогнул, затем схватил меня за руку.
— У тебя есть оружие?
— Да. Зачем тебе?
— Дай. Скорее!
Я ощупала рукой пояс. В лёгких ножнах лежал мой пустолёт.
— Я скоро вернусь, — Баско забрал его и бросился в один из коридоров. А я осталась одна, если не считать нехорошего предчувствия. В голове мелькали жуткие образы: фигуры с мёртвыми лицами и кровь. Я не знала, что Баско задумал и, что с ним сделают, если поймают, но ничего хорошего ждать не стоило.
Я побежала следом, но было поздно. Куда бы ни шла, видела лишь пустые коридоры. Я потерялась в их сети и как не пыталась, не могла понять, куда идти.
— Я рада, что вы, наконец, очнулись. Я уже жду не дождусь, когда смогу вернуть гроб на место.
Я вздрогнула и обернулась. У распахнутого, стрельчатого окна, за которым белым кругом висела луна стояла высокая, худая служанка со смазанными чертами.
— Доброе… Доброй ночи, — Я собрала волю в кулак и заговорила вполне спокойно.
— Доброй. Ищите неприятности?
Она ещё и усмехнулась.
— А если да? — Я посмотрела ей прямо в глаза. Безымянную вампиршу это повеселило. Она усмехнулась, показав торчащий в сторону клык.
— Тогда, если позволите, я покажу вам лучшее место для этого дела.
— И какое?
— Оружейный зал с ворожеями. Они нас терпеть не могут.
«Не нас, а вас», — поправила я её мысленно. Получив это предложение, я восприняла его, как знак проведения. Баско мне не найти, да и чем бы он сейчас не занимался, вампирам это не понравится. Мне осталось только молить сердце, чтобы он был благоразумен, а самой отправится улаживать дела с отъездом и дальнейшими поисками кольца.
Вампирша упругой, чуть подпрыгивающей походкой шла вперед, через замок, без единого светящегося кристалла или свечи. Череда одинаковых комнат и коридоров безликой массой смешалась у меня в голове. В конце концов, она остановилась перед большими дверями.
— Сюда.
Я взялась за ручку, когда услышала неожиданный вопрос:
— Говорят, вы ищите способ вновь стать ворожеем, это правда?
— Нет, — Я обернулась к ней и наткнулась на внимательный взгляд. — Это невозможно. Кто умер, уже не воскреснет.
— Понятно, — она закусила губу. — Тогда надеюсь, вы больше не попадёте в беду, а то всем уже надоело, что наш глава всё время вас спасает, — и умчалась.
Я окинула взглядом зал: высокий потолок, каменные стены, на которых висело самое разное оружие, от алебарды до рыцарских мечей. А ещё здесь были, какие деревянные пугала, на которых надели доспехи.
Слева засмеялись. Я обернулась: две фигуры шли ко мне, бренча тяжёлыми доспехами. Забрала клацали.
—Что?!.
Они продолжали смеяться, а один даже схватился за то место на покрытом гравировками панцире, где живот. Вот, что за скоморохи?
—Ярик!
В щелях забрал сверкнуло – доспехи превратились в улыбающегося во все зубы Ярика и его знакомую, хозяйку тайного постоялого двора.
—Это вы? — Я смотрела во все глаза на ворожею, теперь без красного платка, в простом сером платье. Тёмные волосы она затянула в пучок. Ярик тоже сменил одежду, а на лице проросла рыжая щетина.
—Удивлены? — Аима улыбнулась.
— Да. Вы не похожи на ту, кто станет работать на вампиров, — ответила я честно.
Улыбка сползла с лица ворожеи.
— Он хорошо платит, а за сохранение вашей драгоценной жизни пообещал столько, что мне до конца жизни хватит.
—Прекрати! Ты мне уже все уши прожужжала, — Ярик посмотрел на меня. — Ты полностью поправилась?
— Да, — я ещё раз прислушалась к своим ощущениям, но никакой боли не было, — даже смогла пробежаться по замку.
— В приятной компании, — заметила подруга Ярика. — Как после всего произошедшего, с вами ещё кто-то захотел разговаривать в этом замке.
— Аима, уймись! — Ярик зыркнул на подругу.
— А что произошло?
— Облазили весь этот пыльный мешок. Никаких колец. Вампир дал нам в помощь половину клана, поэтому они теперь ходят злые и скалятся на нас.
—У меня есть мысль. Что если после моей смерти кольцо каким-то образом вернулось в семью? Тогда оно сейчас наверняка у потомков Воемира или Милолика.
— Стоп, разве твой клыкастый супруг… — Ярик замолчал, получив тычок в бок от Аимы.
— Она своя, — сказал Ярик. — В общем, разве Глава не говорил, что спас тебя из огня?
Я кивнула.
— Может быть, я отправила кольцо родителям. Воемир не имел права передавать его мне, поэтому… — звучало маловразумительно и не убедительно.
Ярик почесал покрытую щетиной щёку.
— По-моему, вы маетесь дурью, — сказала Аима.
В этот момент в коридоре загрохотали шаги, словно целая толпа промчалась. Нападение? Резкий звук резал слух на фоне кладбищенской тишины замка. Выйдя, я увидела, как захлопывается одна из дверей.
Она вела на галерею. В середине толпились вампиры. В самом центре на коленях стоял Роджера, обнимая Абеллию. Его одежда промокла до нитки, как и платье девушки.
— Отпусти её! — сказал Вут, выступив вперед. Его светлые волосы стояли дыбом.
Роджер не шелохнулся.
— Уведите его!
Сразу трое вампиров бросились к Роджеру. Тот зарычал. Он поднял руку и легко откинул одного вампира, ударил другого, и всё не выпуская Абеллию из своих объятий. Её мёртвый взгляд смотрел на меня. Рот распахнут в букве «О». Дребезжание. Я опустила взгляд на выпавший из складок платья шарик: красный. У меня мурашки побежали. Я обернулась, предупреждая Ярика взглядом, чтобы молчал, а затем поспешила уйти.. Я сделала всего три шага, когда услышала крик:
— Её убили ворожеевским огнём!
Баско выскользнул мне на встречу. Я схватила большую ладонь и потащила следом.
— Что та…
— Иди за мной!
Не помню, сколько коридоров помелькало мимо, пока мы не оказались на маленьком балкончике.
— Что случилось?
Я повернулась к Баско. В груди ещё теплилась надежда, что это лишь совпадение.
— Где пустолёт?
— Какой пустолёт? О чём ты.
Меня затрясло. Да он насмехается!
— Мой! Та кривая палка с трубкой!
Баско нахмурился.
— Не кричи на меня, — процедил он. — Это не пустолёт, а пистолет. Я просто не понял.
Он расстегнул пиджак и достал из кармана красного жилета пистолет.
— Вот он. Что случилось?
Он говорил спокойно и даже чуть лениво, но мне это не успокоило. Теперь, глядя на то, как старательно он делает вид, что ничего не знает, я окончательно убедилась.
— Ты убил Абеллию, — помня, какой у вампиров чуткий слух, я прошептала, нет, прошипела эти три слова.
Баско скрестил руки на широкой груди и опёрся на перила балкона.
— У меня не было выбора. Она помогала мне, и если бы проболталась, меня бы казнили.
— Панкрац бы этого не сделал!
— Я знаю его лучше тебя! Он безжалостный убийца!
Я развернулась к Баско.
— Не тому обвинять, кто сам нечист! — Я уже вышла с балкона, когда в спину ударил вопрос.
— Пошла отдать ему меня на растерзание?
— Ты… Ты… — Я задыхалась от возмущения. Как он мог подумать такое обо мне? Не найдя слов, чтобы ответить, я пошла не разбирая дороги. Как он смел сказать такое? Раньше Баско бы никогда такого не подумал. Я же волнуюсь за него! Панкрац его не казнит, мне отчаянно хотелось в это верить, но что мешает другим вампирам подкараулить Баско в тени? Они убьют его, если прознают о пистолете. Уверена, этот Вут уже что-то подозревает. Я остановилась, судорожно размышляя, что же делать? Надо уходить! Пусть и семейный перстень, и Воемир катятся в гремленовы пещеры! Надо бежать!
— Тебе станет легче!
Крики, звуки ударов. Я вздрогнула и пошла быстрее. За следующим поворотом несколько вампиров заталкивали Роджера в комнату. Его искажённое яростью, с выпученными глазами лицо и сегодня стоит у меня перед глазами. Все мысли вылетели из головы.
Я поспешила к нему, но вампиры уже захлопнули тяжёлую дверь.
— Как он? — Я обратилась к одному из них.
— Оправится или сойдёт с ума, — и пожал плечами он.
За дверью слышался грохот и треск ломающейся мебели.
— Пустите меня!
— Нельзя! — Вампир преградил мне путь, и я не выдержала.
— Слушай ты, гремленов хвост! Феи послали тебя и всех твоих предков в пешее путешествие по поиску самых низменных удовольствий. Иди туда и не возвращайся, пока это занятие не прояснит твой разум, и ты не поймёшь, что ты, сын обезьяны, не смеешь указывать мне, что делать! Понял?
Вампиры переглянулись. В этот момент я поняла, что в комнате всё стихло.
— Он успокоился. Теперь вы меня пустите?
Вампиры расступились. Я толкнула дверь.
Роджер сидел в углу, среди обломков. Глаза у него были сухие, ведь вампиры не плачут, но эти глаза напоминали мутные лужи горя и боли. И тем страшнее было от того, что эта вода не прольётся, и горе, возможно, никогда не покинет его сердце.
— Как вы? — спросила я.
Он открыл рот, но ничего не сказал. Он достал из-под дверцы от шкафа сидушку стула и положил рядом с собой. Мы молчали до самого утра. Кощунство говорить, как тебе жаль, если умерший ничего для тебя не значил, ещё большее говорить это тому, для кого он был всем.
— Маруся, позови Воемира и Милолика к ужину! — сказала мама, ставя на стол тарелку с печёным картофелем.
— Не хочу, —Маруся фыркнула. Скоро должны были привезти почту. Сейчас это было её последнее утешение.
— Дорогая, они твои братья. Ты должна больше с ними общаться.
Маруся фыркнула. С Милоликом они и так общались. Он даже несколько раз писал ей, а Воемир… Смотрит на неё, как на жабу, а сам — словно дикарь. Запирается в своей комнате и сидит там весь день. Слова доброго никому не скажет.
— Маруся, пожалуйста, — вновь принялась упрашивать мама. При этом на её глазах появились слёзы. Маруся закатила глаза, но не смогла сопротивляться. Мать всё время делала это, чтобы заставить её плясать под свою дудку. Даже к Дане на зимние каникулы Маруся не смогла поехать, а сама получила длинное письмо полное обвинений и разочарований, на котором остались отметины от капель слёз.
Постучавшись в комнату Милолика, она громко позвала того к ужину.
— Хорошо, сестрёнка. Только закончу и спущусь.
Маруся улыбнулась. Милолик не зря получил своё имя. Такой милый, а ещё целеустремлённый. И это нравилось Марусе. Только приехав, он засел за учебники, проводя по несколько часов в своей комнате или запершись в библиотеке, и всё для того, чтобы следующей осенью сдать экзамен в пансионе. Воемир же всё время только спал и ел.
Маруся так задумалась о различиях двух братьев, что не заметила, как без стука толкнула тяжёлую дверь. Кровать, стоявшая напротив, была пуста. Маруся не удержалась и обвела взглядом комнату, в которую даже дверь при ней ни разу не открывали. Это была заваленная игрушками детская. Стены скрылись под портретами и пейзажами, в которых Маруся легко узнала соседей и знакомые с детства места. Краски стояли на полу, возле окна. Один горшочек разбился. Густое зеленое пятно залило пол. Рядом лежал лук со стрелами и сломанная флейта. Скамья и стол почти скрылись под одеждой. У кровати были капканы и клетки.
Маруся, движимая любопытством, вошла в комнату. Под ногой звякнуло: это был медальон. Под медной крышкой было искусное изброженные девушки, настоящая уродина: голова с несколькими рыжими прядями; лицо с впалыми щеками, только зеленые глаза смотрели решительно.
Я сжала кулаки, чувствуя подступающую ярость.
— Ты не имеешь права! Ты два раза спас мне жизнь, но это… это…
Я бросилась к двери. Она захлопнулась прямо перед моим носом. Не к месту пришла мысль, что будь он длинным, как у Панкраца, прищемили бы.
— Я ждал тебя шестьсот лет. Ты не уйдёшь, — он прижался к моей спине. — Ты же обещала.
Мысли разрывал стыд и непонимание, о чём он говорит, но ярость всё ещё была сильнее всего. Я развернулась и отвесила ему пощёчину. Панкрац покачнулся и даже сделал шаг назад, схватившись за щёку. Я охнула. Удар оказался слишком сильным. Испугавшись, я выбежала из склепа. Коридор с низким потолком вывел меня к лестнице. Взбегая по ней, я уже слышала голос Баско.
— Уйди! Пропустите меня!
Выйдя из склепа, я увидела широкую спину, перегородившую Баско путь. Заметив меня, он улыбнулся. Высокий детина оказался Роджером.
Он с угрюмым выражением смотрел на меня.
— Что? — растерялась я.
— Госпожа, помогите, — говорил он резко и отрывисто. — Я знаю, она глупая девчонка, но она… Она верила, что делает, как лучше. Я готов поручиться. Мы уедем. Она никогда больше не доставит вам неприятностей.
Сначала я ничего не понимала, но постепенно в голове всплыли воспоминания: Роджер влюблён в Абеллию. Да, Панкрац говорил об этом. Значит, громила решил заступиться за эту дуру.
— Она пыталась меня убить, — я хотела проявить твёрдость, но когда увидела печаль в тёмных глазах… Да, кто я такая, чтобы его судить. Она дорога ему, хоть и влюблена в моего... В Панкраца.
— Я верно служил вам, — вновь заговорил Роджер. — Помогите.
Я знала, каково это, когда один ворожей может решить все проблемы, и приходится выпрашивать его благосклонность. Дане грозило изгнание из города, и, что хуже, все бы узнали о том, что она убийца. Тогда мне пришлось просить Совет о снисхождении. Чем это отличается от ситуации с Абеллией?
— Хорошо.
Из склепа вышел Панкрац. Он был спокоен, даже равнодушен.
— Панкрац…
— У меня нет времени, — и, даже не взглянув на меня, он прошёл мимо, но я обещала. Теперь уже я остановила его, схватив за плечо.
— Это на счёт Абеллии.
— Я сам с этим разберусь. Не лезь в дела клана, — произнёс он и, аккуратно убрав мою руку, пошёл дальше. Вот и поговорили.
Я повернулась к Роджеру: он был мрачнее тучи.
— Я поговорю с ним позже. Сейчас он, наверное, занят.
Роджер развернулся и ушёл.
— Что происходит? — хмуро спросил Баско.
— Неприятности. Как ты?
— Лучше, чем в раньше, — Баско потёр шею. На белой коже взбух чёрный паук вен.
— Что это?
Баско скривил губы.
— Ворожей сказал, что это остатки заговора.
— О! Это Воемир сделал?
— Не знаю, — Баско потёр висок. — Я ничего не помню.
— Совсем?
Он посмотрел на меня пристально.
— Совсем.
Я вздохнула. Надежда узнать что-то новое умерла.
— Расстроилась? — Он приобнял меня за плечи. — Не волнуйся. Это не важно.
— Важно, — я сделала шаг по дорожке через дворик. — Я хотела узнать о Воемире.
— Зачем? — Баско остановил меня.
— Это он похитил тебя, чтобы шантажировать меня! Я доберусь до него первой!
— О чём ты говоришь?
Пришлось потратить время, чтобы всё объяснить. Заново переживая всё произошедшее, я ощущала ярости, растерянность и страх. Они были моими постоянными спутниками, когда дело касалось Воемира. С того самого случая в лечебнице. А ведь до этого… Я уже смутно помнила, как люди в чёрных одеждах и жуткими масками в виде волков пришли к нам. Они вытащили Воемира и Милолика прямо из постелей и увели.
Я сглотнула, вспомнив истошный крик матери, молящий о пощаде.
— Понятно.
Я вздрогнула. Баско хмурился, потирая шею.
— Думаю, ты права. Мы должны во всём разобраться. Идём! Я знаю, где оружейный зал.
Мы прошли через дворик, когда я услышала голос незнакомого вампира:
— Ищите Абеллию!
Послышался топот шагов. Несколько теней проскользнули мимо. Неужели они её потеряли?
— Что происходит? — спросил Баско.
— Они ищут одну служанку.
— Из-за охотников?
— Да.
Он вздрогнул, затем схватил меня за руку.
— У тебя есть оружие?
— Да. Зачем тебе?
— Дай. Скорее!
Я ощупала рукой пояс. В лёгких ножнах лежал мой пустолёт.
— Я скоро вернусь, — Баско забрал его и бросился в один из коридоров. А я осталась одна, если не считать нехорошего предчувствия. В голове мелькали жуткие образы: фигуры с мёртвыми лицами и кровь. Я не знала, что Баско задумал и, что с ним сделают, если поймают, но ничего хорошего ждать не стоило.
Я побежала следом, но было поздно. Куда бы ни шла, видела лишь пустые коридоры. Я потерялась в их сети и как не пыталась, не могла понять, куда идти.
— Я рада, что вы, наконец, очнулись. Я уже жду не дождусь, когда смогу вернуть гроб на место.
Я вздрогнула и обернулась. У распахнутого, стрельчатого окна, за которым белым кругом висела луна стояла высокая, худая служанка со смазанными чертами.
— Доброе… Доброй ночи, — Я собрала волю в кулак и заговорила вполне спокойно.
— Доброй. Ищите неприятности?
Она ещё и усмехнулась.
— А если да? — Я посмотрела ей прямо в глаза. Безымянную вампиршу это повеселило. Она усмехнулась, показав торчащий в сторону клык.
— Тогда, если позволите, я покажу вам лучшее место для этого дела.
— И какое?
— Оружейный зал с ворожеями. Они нас терпеть не могут.
«Не нас, а вас», — поправила я её мысленно. Получив это предложение, я восприняла его, как знак проведения. Баско мне не найти, да и чем бы он сейчас не занимался, вампирам это не понравится. Мне осталось только молить сердце, чтобы он был благоразумен, а самой отправится улаживать дела с отъездом и дальнейшими поисками кольца.
Вампирша упругой, чуть подпрыгивающей походкой шла вперед, через замок, без единого светящегося кристалла или свечи. Череда одинаковых комнат и коридоров безликой массой смешалась у меня в голове. В конце концов, она остановилась перед большими дверями.
— Сюда.
Я взялась за ручку, когда услышала неожиданный вопрос:
— Говорят, вы ищите способ вновь стать ворожеем, это правда?
— Нет, — Я обернулась к ней и наткнулась на внимательный взгляд. — Это невозможно. Кто умер, уже не воскреснет.
— Понятно, — она закусила губу. — Тогда надеюсь, вы больше не попадёте в беду, а то всем уже надоело, что наш глава всё время вас спасает, — и умчалась.
Я окинула взглядом зал: высокий потолок, каменные стены, на которых висело самое разное оружие, от алебарды до рыцарских мечей. А ещё здесь были, какие деревянные пугала, на которых надели доспехи.
Слева засмеялись. Я обернулась: две фигуры шли ко мне, бренча тяжёлыми доспехами. Забрала клацали.
—Что?!.
Они продолжали смеяться, а один даже схватился за то место на покрытом гравировками панцире, где живот. Вот, что за скоморохи?
—Ярик!
В щелях забрал сверкнуло – доспехи превратились в улыбающегося во все зубы Ярика и его знакомую, хозяйку тайного постоялого двора.
—Это вы? — Я смотрела во все глаза на ворожею, теперь без красного платка, в простом сером платье. Тёмные волосы она затянула в пучок. Ярик тоже сменил одежду, а на лице проросла рыжая щетина.
—Удивлены? — Аима улыбнулась.
— Да. Вы не похожи на ту, кто станет работать на вампиров, — ответила я честно.
Улыбка сползла с лица ворожеи.
— Он хорошо платит, а за сохранение вашей драгоценной жизни пообещал столько, что мне до конца жизни хватит.
—Прекрати! Ты мне уже все уши прожужжала, — Ярик посмотрел на меня. — Ты полностью поправилась?
— Да, — я ещё раз прислушалась к своим ощущениям, но никакой боли не было, — даже смогла пробежаться по замку.
— В приятной компании, — заметила подруга Ярика. — Как после всего произошедшего, с вами ещё кто-то захотел разговаривать в этом замке.
— Аима, уймись! — Ярик зыркнул на подругу.
— А что произошло?
— Облазили весь этот пыльный мешок. Никаких колец. Вампир дал нам в помощь половину клана, поэтому они теперь ходят злые и скалятся на нас.
—У меня есть мысль. Что если после моей смерти кольцо каким-то образом вернулось в семью? Тогда оно сейчас наверняка у потомков Воемира или Милолика.
— Стоп, разве твой клыкастый супруг… — Ярик замолчал, получив тычок в бок от Аимы.
— Она своя, — сказал Ярик. — В общем, разве Глава не говорил, что спас тебя из огня?
Я кивнула.
— Может быть, я отправила кольцо родителям. Воемир не имел права передавать его мне, поэтому… — звучало маловразумительно и не убедительно.
Ярик почесал покрытую щетиной щёку.
— По-моему, вы маетесь дурью, — сказала Аима.
В этот момент в коридоре загрохотали шаги, словно целая толпа промчалась. Нападение? Резкий звук резал слух на фоне кладбищенской тишины замка. Выйдя, я увидела, как захлопывается одна из дверей.
Она вела на галерею. В середине толпились вампиры. В самом центре на коленях стоял Роджера, обнимая Абеллию. Его одежда промокла до нитки, как и платье девушки.
— Отпусти её! — сказал Вут, выступив вперед. Его светлые волосы стояли дыбом.
Роджер не шелохнулся.
— Уведите его!
Сразу трое вампиров бросились к Роджеру. Тот зарычал. Он поднял руку и легко откинул одного вампира, ударил другого, и всё не выпуская Абеллию из своих объятий. Её мёртвый взгляд смотрел на меня. Рот распахнут в букве «О». Дребезжание. Я опустила взгляд на выпавший из складок платья шарик: красный. У меня мурашки побежали. Я обернулась, предупреждая Ярика взглядом, чтобы молчал, а затем поспешила уйти.. Я сделала всего три шага, когда услышала крик:
— Её убили ворожеевским огнём!
Баско выскользнул мне на встречу. Я схватила большую ладонь и потащила следом.
— Что та…
— Иди за мной!
Не помню, сколько коридоров помелькало мимо, пока мы не оказались на маленьком балкончике.
— Что случилось?
Я повернулась к Баско. В груди ещё теплилась надежда, что это лишь совпадение.
— Где пустолёт?
— Какой пустолёт? О чём ты.
Меня затрясло. Да он насмехается!
— Мой! Та кривая палка с трубкой!
Баско нахмурился.
— Не кричи на меня, — процедил он. — Это не пустолёт, а пистолет. Я просто не понял.
Он расстегнул пиджак и достал из кармана красного жилета пистолет.
— Вот он. Что случилось?
Он говорил спокойно и даже чуть лениво, но мне это не успокоило. Теперь, глядя на то, как старательно он делает вид, что ничего не знает, я окончательно убедилась.
— Ты убил Абеллию, — помня, какой у вампиров чуткий слух, я прошептала, нет, прошипела эти три слова.
Баско скрестил руки на широкой груди и опёрся на перила балкона.
— У меня не было выбора. Она помогала мне, и если бы проболталась, меня бы казнили.
— Панкрац бы этого не сделал!
— Я знаю его лучше тебя! Он безжалостный убийца!
Я развернулась к Баско.
— Не тому обвинять, кто сам нечист! — Я уже вышла с балкона, когда в спину ударил вопрос.
— Пошла отдать ему меня на растерзание?
— Ты… Ты… — Я задыхалась от возмущения. Как он мог подумать такое обо мне? Не найдя слов, чтобы ответить, я пошла не разбирая дороги. Как он смел сказать такое? Раньше Баско бы никогда такого не подумал. Я же волнуюсь за него! Панкрац его не казнит, мне отчаянно хотелось в это верить, но что мешает другим вампирам подкараулить Баско в тени? Они убьют его, если прознают о пистолете. Уверена, этот Вут уже что-то подозревает. Я остановилась, судорожно размышляя, что же делать? Надо уходить! Пусть и семейный перстень, и Воемир катятся в гремленовы пещеры! Надо бежать!
— Тебе станет легче!
Крики, звуки ударов. Я вздрогнула и пошла быстрее. За следующим поворотом несколько вампиров заталкивали Роджера в комнату. Его искажённое яростью, с выпученными глазами лицо и сегодня стоит у меня перед глазами. Все мысли вылетели из головы.
Я поспешила к нему, но вампиры уже захлопнули тяжёлую дверь.
— Как он? — Я обратилась к одному из них.
— Оправится или сойдёт с ума, — и пожал плечами он.
За дверью слышался грохот и треск ломающейся мебели.
— Пустите меня!
— Нельзя! — Вампир преградил мне путь, и я не выдержала.
— Слушай ты, гремленов хвост! Феи послали тебя и всех твоих предков в пешее путешествие по поиску самых низменных удовольствий. Иди туда и не возвращайся, пока это занятие не прояснит твой разум, и ты не поймёшь, что ты, сын обезьяны, не смеешь указывать мне, что делать! Понял?
Вампиры переглянулись. В этот момент я поняла, что в комнате всё стихло.
— Он успокоился. Теперь вы меня пустите?
Вампиры расступились. Я толкнула дверь.
Роджер сидел в углу, среди обломков. Глаза у него были сухие, ведь вампиры не плачут, но эти глаза напоминали мутные лужи горя и боли. И тем страшнее было от того, что эта вода не прольётся, и горе, возможно, никогда не покинет его сердце.
— Как вы? — спросила я.
Он открыл рот, но ничего не сказал. Он достал из-под дверцы от шкафа сидушку стула и положил рядом с собой. Мы молчали до самого утра. Кощунство говорить, как тебе жаль, если умерший ничего для тебя не значил, ещё большее говорить это тому, для кого он был всем.
Глава 11, о разговорах с Панкрацем и не только
— Маруся, позови Воемира и Милолика к ужину! — сказала мама, ставя на стол тарелку с печёным картофелем.
— Не хочу, —Маруся фыркнула. Скоро должны были привезти почту. Сейчас это было её последнее утешение.
— Дорогая, они твои братья. Ты должна больше с ними общаться.
Маруся фыркнула. С Милоликом они и так общались. Он даже несколько раз писал ей, а Воемир… Смотрит на неё, как на жабу, а сам — словно дикарь. Запирается в своей комнате и сидит там весь день. Слова доброго никому не скажет.
— Маруся, пожалуйста, — вновь принялась упрашивать мама. При этом на её глазах появились слёзы. Маруся закатила глаза, но не смогла сопротивляться. Мать всё время делала это, чтобы заставить её плясать под свою дудку. Даже к Дане на зимние каникулы Маруся не смогла поехать, а сама получила длинное письмо полное обвинений и разочарований, на котором остались отметины от капель слёз.
Постучавшись в комнату Милолика, она громко позвала того к ужину.
— Хорошо, сестрёнка. Только закончу и спущусь.
Маруся улыбнулась. Милолик не зря получил своё имя. Такой милый, а ещё целеустремлённый. И это нравилось Марусе. Только приехав, он засел за учебники, проводя по несколько часов в своей комнате или запершись в библиотеке, и всё для того, чтобы следующей осенью сдать экзамен в пансионе. Воемир же всё время только спал и ел.
Маруся так задумалась о различиях двух братьев, что не заметила, как без стука толкнула тяжёлую дверь. Кровать, стоявшая напротив, была пуста. Маруся не удержалась и обвела взглядом комнату, в которую даже дверь при ней ни разу не открывали. Это была заваленная игрушками детская. Стены скрылись под портретами и пейзажами, в которых Маруся легко узнала соседей и знакомые с детства места. Краски стояли на полу, возле окна. Один горшочек разбился. Густое зеленое пятно залило пол. Рядом лежал лук со стрелами и сломанная флейта. Скамья и стол почти скрылись под одеждой. У кровати были капканы и клетки.
Маруся, движимая любопытством, вошла в комнату. Под ногой звякнуло: это был медальон. Под медной крышкой было искусное изброженные девушки, настоящая уродина: голова с несколькими рыжими прядями; лицо с впалыми щеками, только зеленые глаза смотрели решительно.
