Родриго беспомощно переглянулся с Пабло. Тот покачал головой, но ничего не сказал. И Мануэла поняла, что победила.
28 декабря
Кортес
- Не подкопаться. – Чарли разочарованно захлопнул папку и положил ее на стойку перед Кортесом.
Тот в который раз перелистал ее. Ничего нового они не узнали: согласно полицейскому отчету, два автомобиля, принадлежащих Доминику Васкесу, выехали из аэропорта в 9:43 утра. В одном из них находился сам Доминик, водитель и два телохранителя, во втором – Мануэла, водитель и верный Карлос, который и сейчас сопровождал свою госпожу, куда бы она ни пошла.
Через несколько миль автомобиль Васкеса взлетел на воздух. Все находящиеся в нем погибли. Водитель умер по дороге в больницу, самого Доминика разнесло на столько кусков, что даже самая трудолюбивая Исида не смогла бы собрать все части его тела.
А Мануэла Исидой не была.
Ей больше всего была выгодна смерть мужа. Но доказательств ее причастности не нашлось. Главным аргументом оставалось то, что Доминик сам попросил ее пересесть в другой автомобиль: он никогда не вел деловых переговоров при жене, и Кортес понимал, почему – Мануэла была цепкой, как пиявка, умной и коварной. И даже Доминик, павший жертвой ее обаяния, в этом вопросе держал дистанцию.
Он не доверял ей полностью, хотя именно Мануэла помогла ему расправиться с «Амигос». Доминик заполучил ее в свою постель, но никогда не забывал: предавшая брата однажды предаст и его.
Кортес захлопнул папку и едва не потребовал у Чарли виски. Но ему все еще аукалась недавняя пьянка, и алкоголь не помогал приглушить похмелье.
- Что ты добавляешь в самогонку, что до сих пор так хреново?
Чарли, аккуратно наливая ликер в шот, скосил на него глаза:
- Добавляю не я, а ты. Несколько лишних стаканов. Будь мой самогон паршивым, предлагал бы его клиентам, а не тебе.
- А, так это еще и честь? Я жесть как польщен! – Кортес хлопнул ладонями по стойке и поднялся. – Съезжу к Алистеру Берри. Васкес разговаривал с ним перед смертью, и я хочу знать, о чем.
Чарли пожал плечами.
- И чем это может быть важно? Последним криком в трубку: «Ой, кажется, под сиденьем что-то тикает!»?
- Ага. – Кортес сунул в рот сигарету и, бесцеремонно забрав у Чарли барную зажигалку, которой тот поджигал коктейль для клиента у дальнего конца стойки, щелкнул ей. – Дай адрес.
- Деньги вперед. Тариф ты знаешь.
- Вымогатель. – Кортес достал из кармана пачку банкнот и отсчитал пять штук. Стоило взять у Гарсии побольше… – Куда делся наш бравый коп? То ни на шаг от меня не отходит, то с ним не связаться.
- Это бывает. В последнее время из-за депрессии, но раньше он игнорировал звонки, когда что-то расследовал. Или за кем-то охотился.
- Ну-ну. – Кортес выпустил дым. – В последний раз его охота не слишком-то удалась. Самого загнали, как оленя.
- Не без твоей помощи, – отрезал Чарли и, отобрав у Кортеса зажигалку, понес коктейль клиенту. – Адрес получишь через пять минут!
Снова повалил снег.
Кортес включил «дворники», но те размазывали ледяную кашу по стеклу, не слишком-то помогая обзору. Впрочем, разбиться насмерть ему не грозило – все машины в потоке двигались с черепашьей скоростью, и он пожалел, что не поехал в объезд. Вряд ли вышло бы намного дольше.
Черный «форд» впереди снова зажег габариты и встал, и Кортес в раздражении ударил по тормозам. По радио орал Роберт Плант, и он барабанил по рулю в такт, но вскоре мысли ускакали прочь от одного из любимых хитов «Лед Зеппелин» .
Кортес слишком хорошо знал свою сестру, чтобы с уверенностью заявлять о ее непричастности к смерти Доминика. О нет, Мануэла гораздо хитрее, чем кто-либо из «Карселерос», да что там, и из «Амигос» тоже, мог себе представить. Он понимал тех, кто подверг ее заверения и слезы сомнению, но все разбивалось о приказ Доминика. Но Кортес нутром чуял: что-то тут нечисто.
Алистер Берри был ловким дельцом и убежденным пацифистом, а Доминик регулярно устраивал кровавую баню на улицах. Кортес миролюбивым ангелом тоже не был, но Берри твердо решил вести дела только с ним, заявив:
- Ты хотя бы не убиваешь тех, кто того не заслуживает. И не наводняешь город химической дрянью, от которой мозги через нос вытекают. А Доминику уже даже дрова под котел не подбрасывают – установили газовую систему подачи тепла.
Что могло заставить убежденного противника Васкеса набрать его номер? Может, после уничтожения «Амигос» Алистер решил приспособиться к новым реалиям, наступив на горло собственной песне?
«Форд» впереди наконец-то свернул влево, и перед Кортесом выросла белая «тойота», ползущая немногим быстрее. Впереди виднелись красно-синие всполохи, должно быть, авария. Чертов снегопад, чертов гололед!
Роберта Планта сменил Роберт Смит, и Кортес, подпевая «Мартовским кошечкам» , думал о Мануэле.
Музыка орала так, что закладывало уши, на танцполе бесновались лазерные лучи и приглашенные гости. Алкоголь лился рекой, но единственный пакетик в таблетками, промелькнувший в руках у одного из его парней, Родриго решительно смыл в унитаз.
- Не сметь! – проорал он в ухо Дилану, который решил разнообразить всеобщее веселье. – Наркоты нам тут не надо! Или хочешь, чтобы нагрянули копы, если кто-нибудь передознется?
- Понял! – недовольно прокричал в ответ Дилан. – Больше не повторится!
- Вот и славно! Иди, подцепи себе девочку.
Он подтолкнул подчиненного в спину и, поднявшись в вип-комнату, развалился на диване. Лениво закурил, оглядывая танцующих с высоты второго этажа. Мануэла хотела праздник – она его получила.
Тут и там в толпе мелькало ее золотистое платье – оно сверкало в разноцветных огнях так, что упустить было невозможно. Сегодня сестренке исполнился двадцать один год, и по ее просьбе Родриго закатил грандиозное празднество, закрыв «Гиацинт» для широкой публики на всю ночь. Алистер Берри, первый владелец клуба, был не слишком доволен таким раскладом, но в конце концов уступил уговорам Родриго, пообещавшего компенсировать упущенную прибыль.
Здесь были только его парни – не так много. Но со временем Родриго рассчитывал расширить банду, которую Пабло в шутку прозвал «Амигос», да так оно и прилипло. Сейчас их было сорок три, кто-то пришел со своими девушками или женами, а для остальных Родриго подготовил девочек, чтобы никто не скучал. Но взгляды всех без исключения – и мужчин, и женщин – были прикованы к Мануэле, этому золотистому вихрю, сновавшему по залу, приветствовавшему гостей, принимающему подарки с ослепительной улыбкой.
- Хорошая вечеринка, – резюмировал Пабло.
Его слегка пошатывало. Друг перебрал, и это удивило Родриго – с алкоголем Пабло был осторожен. Видимо, поэтому он в кои-то веки похвалил то, что связано с Мануэлой. С того самого момента, как Родриго подружился с Пабло в средней школе, между сестрой и другом черная кошка бегала туда-сюда – чаще всего они друг друга игнорировали, но иногда ссорились так, что Родриго приходилось выступать миротворцем и обещать обоим золотые горы, только бы они перестали метать громы и молнии. И пятилетний перерыв в их отношениях не способствовал примирению. Разве что теперь они ненавидели друг друга по-тихому, не опускаясь до грязных перепалок. В чем причина обоюдной неприязни, Родриго искренне не понимал. Мануэла все отрицала, а Пабло отмалчивался.
- Ага. – Родриго затянулся сигаретой и бросил ее в пепельницу. – Дилан внял моему совету?
Пабло кивнул.
- Он иногда бывает разумным. Знает, что если испортит Мануэле праздник, отвечать придется перед тобой. Классная рубашка.
- Спасибо. – Родриго довольно провел рукой по груди. Карнавальные маски разгладились под его ладонью. – От тебя вискарем разит за милю. Есть причина так напиться?
Пабло махнул рукой и криво усмехнулся.
- Нет. Случайно получилось. Тост за то, тост за это…
Родриго понял, что друг что-то скрывает, но решил не докапываться. Если захочет, сам расскажет. Потянувшись за сигаретой, заметил, что у Пабло расстегнута ширинка, и широко ухмыльнулся.
- Нашел себе девушку?
Пабло проследил за его взглядом и густо покраснел.
- Очень смешно, Родриго, мать твою. – Он поспешно привел себя в порядок.
- Да ладно, ты после расставания с Жизель совсем сник. Давно пора возвращаться к жизни!
Пабло хотел разразиться возмущенной тирадой, но мощные басы танцевальной музыки прорезали посторонние звуки.
Треск автоматных выстрелов.
Родриго и Пабло моментально оказались на ногах и бросились вниз по лестнице.
В зале творился хаос – девушки визжали и прятались кто куда, мужчины повыхватывали оружие, но не могли понять, в каком направлении вести ответный огонь. Некоторые из них лежали на полу, кто-то шевелился и стонал, кто-то не подавал признаков жизни. Пабло, сориентировавшись, гаркнул на весь зал:
- СТОЛЫ!
Раздался грохот опрокидываемых столов, за которыми, как за щитами, укрылись гости. Пабло прыгнул за стойку и палил из пистолета в сторону одного из входов в зал. Немного погодя к нему присоединились и остальные члены банды. От грохота закладывало уши.
Родриго искал Мануэлу. Сердце отчаянно колотилось, дыхание сбивалось от страха, что он вот-вот увидит ее распластавшейся на полу в луже крови. Но она показалась откуда-то из-за пульта ди-джея, удивленная, но не напуганная.
- Что происхо…
Родриго схватил ее за руку и грубо затолкал за барную стойку.
- Сиди тут! – Он выхватил из-за пояса пистолет и ринулся к Пабло.
Несколько минут спустя все закончилось. Один из стрелков лежал с пробитой пулей головой в узком коридорчике у входа, остальным удалось скрыться. Из «Амигос» трое были мертвы, пятеро – ранены. Больше никто не пострадал. Настоящее чудо, учитывая, что стреляли по толпе из автоматов.
Родриго, поскальзываясь на крови и разлитой выпивке, подошел к телу. Лицо было ему не знакомо, но на шее темнела татуировка – наручники, соединенные причудливо переплетающейся цепью.
- «Карселерос». – Он презрительно сплюнул на труп.
Мануэла вышла из-за стойки, одергивая платье. Страха на ее лице не было, скорее, любопытство. Родриго же, мрачно глянув на нее, произнес только:
- Ты возвращаешься домой.
И, игнорируя волну возмущения, поднялся на второй этаж и набрал номер Алистера Берри.
28 декабря
Кортес
Кортес остановил машину и, заглушив мотор, вышел на утоптанную песчаную дорогу. Она вела к ряду домиков, утыкавших побережье, как острые зубы спящего великана. В наступивших сумерках они переливались рождественскими огнями, но один выделялся среди прочих – сверкал от фундамента до конька крыши, будто домик Марты из фильма «Гринч – похититель Рождества».
Туда-то Кортес и направился.
Колючий ветер с моря взметнул пышные волосы, забрался под куртку, царапая и покусывая, и он зябко поежился. Что за счастье жить на берегу в это время года! Никогда не замерзающие грохочущие волны, высокая влажность, ледяной ветер… Странно, что всегда любивший тепло и комфорт Алистер выбрал своей резиденцией именно это место.
Но Чарли дал этот адрес. И, глядя на ярко освещенный дом, Кортес не сомневался, что сведения верные.
Он поднялся на крыльцо и постучал. Из глубины дома раздался ворчливый голос:
- Кого там черт принес? Только попадись мне, возьму ружье и отстрелю кое-что важное…
Кортес расплылся в улыбке. Хоть что-то в этом мире осталось неизменным, а именно – угрозы старика Алистера отстрелить всем и каждому по органу.
Дверь распахнулась, рождественский колокольчик сорвался с нее и грохнулся на пол с жалобным звоном. Злые колючие глаза уставились на нежданного гостя.
- Привет, – поздоровался Кортес, нацепив одну из своих лучших улыбок.
Алистер вытаращился на него, как на шелудивую дворнягу, которая посмела пробраться к нему в дом, а потом коротко бросил:
- Входи.
Сам, развернувшись, скрылся внутри.
Кортес прикрыл дверь и последовал за ним, с любопытством оглядываясь. Натура Алистера проявлялась как нельзя ярко: на стенах висели плакаты с давно умершими рок-звездами, винтажными фильмами и полуобнаженными актрисами старого времени. А это что, золотой диск? Кортес прищурился, силясь разглядеть имя исполнителя, но властный голос позвал из гостиной:
- Садись уже!
Кортес подчинился. Он с удовольствием опустился в мягкое кресло и взял чашку чая, совсем не заботливо впихнутую ему в руки.
Алистер сидел напротив, закинув ногу на ногу. Манере одеваться он не изменил: на нем была хипповая рубашка в цветочек и расклешенные джинсы со стразами на карманах. На шее поблескивала массивная позолоченная цепь, пальцы унизывали кольца с такими огромными камнями, что они могли быть только фальшивками.
- Шикарный вид, – прокомментировал Кортес, ставя чашку на журнальный столик. – Как твои дела, Алистер?
- Как мои дела? – ядовито отозвался тот. – Ты шлялся где-то четыре года, испортил физиономию, а спрашиваешь о делах меня!
Он со стуком поставил чашку на блюдце и скомандовал:
- Встань.
Кортес послушно поднялся, и Алистер сграбастал его в свои далеко не медвежьи объятия. Да он высох еще больше с того времени, как они виделись в последний раз, понял Кортес, и на глаза навернулись слезы.
- Алистер, – пробубнил он в цветастую рубашку. – Я так скучал.
- Еще бы тебе не скучать, оболтус. К кому за советами бегал все это время? – Кортес пробурчал что-то неразборчивое, однако Алистер все расслышал как надо. – Так и знал, что ни к кому. Ну да ты уже большой мальчик, не тот шкет, который таскал ящики с пивом в мой клуб и тырил по две-три бутылки. – Он отпустил Кортеса и снова уселся. – Из-за этой суки пришел?
Кортес хотел было возмутиться, но понял, что назвать сестру сукой он и сам не против. А Алистер Мануэлу никогда не любил и не особо старался это скрывать.
- О чем думаешь? – вырвал его из размышлений резкий надтреснутый голос.
- О том, что все, кроме меня, понимали, что она сука. – Он снова взял чашку с уже остывшим чаем.
- Кто – все? – фыркнул Алистер. – Я да Пабло? Остальные «Амигос» пол слюнями заливали, стоило ей появиться на горизонте. А ты ее брат, тебе по родственным связям положено оправдывать ее дурь. Вот и считай, сколько процентов мужчин умные, а сколько – полные идиоты.
- Ты для этого звонил Доминику? Предупредить?
- Если бы я решил его о чем-то предупредить, то только о том, что ему чайка на голову нагадила. И то подумал бы еще, стоит ли. – Алистер испытующе сверлил его взглядом. – Пойдем. Прогуляемся. Погодка сегодня отменная.
Кортес едва не ляпнул, что погодка – полное дерьмо, но прикусил язык и послушно последовал за Алистером на заднее крыльцо, выходившее прямиком на пляж.
Ветер накинулся на них голодным зверем, раздирая кожу стылыми песчинками. Кортес зябко поежился и плотнее запахнул куртку, но Алистеру Берри все было нипочем. Длинное белое пальто он даже не потрудился застегнуть, и ветер играл полами, словно взбесившаяся дворняга.
Они двинулись вдоль берега, совсем близко к воде. Волны накатывали на песок, не доставая до ботинок совсем чуть-чуть. Алистер шел, полной грудью вдыхая холодный соленый воздух, Кортес же недоумевал, почему было не поговорить в тепле. Впрочем, старик всегда был себе на уме.
- Когда ты исчез, а «Амигос» перебили, город захватили «Карселерос», – наконец заговорил он, – и я умыл руки. Не подумай, что струсил. Я и так давно на покой собирался.
28 декабря
Кортес
- Не подкопаться. – Чарли разочарованно захлопнул папку и положил ее на стойку перед Кортесом.
Тот в который раз перелистал ее. Ничего нового они не узнали: согласно полицейскому отчету, два автомобиля, принадлежащих Доминику Васкесу, выехали из аэропорта в 9:43 утра. В одном из них находился сам Доминик, водитель и два телохранителя, во втором – Мануэла, водитель и верный Карлос, который и сейчас сопровождал свою госпожу, куда бы она ни пошла.
Через несколько миль автомобиль Васкеса взлетел на воздух. Все находящиеся в нем погибли. Водитель умер по дороге в больницу, самого Доминика разнесло на столько кусков, что даже самая трудолюбивая Исида не смогла бы собрать все части его тела.
А Мануэла Исидой не была.
Ей больше всего была выгодна смерть мужа. Но доказательств ее причастности не нашлось. Главным аргументом оставалось то, что Доминик сам попросил ее пересесть в другой автомобиль: он никогда не вел деловых переговоров при жене, и Кортес понимал, почему – Мануэла была цепкой, как пиявка, умной и коварной. И даже Доминик, павший жертвой ее обаяния, в этом вопросе держал дистанцию.
Он не доверял ей полностью, хотя именно Мануэла помогла ему расправиться с «Амигос». Доминик заполучил ее в свою постель, но никогда не забывал: предавшая брата однажды предаст и его.
Кортес захлопнул папку и едва не потребовал у Чарли виски. Но ему все еще аукалась недавняя пьянка, и алкоголь не помогал приглушить похмелье.
- Что ты добавляешь в самогонку, что до сих пор так хреново?
Чарли, аккуратно наливая ликер в шот, скосил на него глаза:
- Добавляю не я, а ты. Несколько лишних стаканов. Будь мой самогон паршивым, предлагал бы его клиентам, а не тебе.
- А, так это еще и честь? Я жесть как польщен! – Кортес хлопнул ладонями по стойке и поднялся. – Съезжу к Алистеру Берри. Васкес разговаривал с ним перед смертью, и я хочу знать, о чем.
Чарли пожал плечами.
- И чем это может быть важно? Последним криком в трубку: «Ой, кажется, под сиденьем что-то тикает!»?
- Ага. – Кортес сунул в рот сигарету и, бесцеремонно забрав у Чарли барную зажигалку, которой тот поджигал коктейль для клиента у дальнего конца стойки, щелкнул ей. – Дай адрес.
- Деньги вперед. Тариф ты знаешь.
- Вымогатель. – Кортес достал из кармана пачку банкнот и отсчитал пять штук. Стоило взять у Гарсии побольше… – Куда делся наш бравый коп? То ни на шаг от меня не отходит, то с ним не связаться.
- Это бывает. В последнее время из-за депрессии, но раньше он игнорировал звонки, когда что-то расследовал. Или за кем-то охотился.
- Ну-ну. – Кортес выпустил дым. – В последний раз его охота не слишком-то удалась. Самого загнали, как оленя.
- Не без твоей помощи, – отрезал Чарли и, отобрав у Кортеса зажигалку, понес коктейль клиенту. – Адрес получишь через пять минут!
Снова повалил снег.
Кортес включил «дворники», но те размазывали ледяную кашу по стеклу, не слишком-то помогая обзору. Впрочем, разбиться насмерть ему не грозило – все машины в потоке двигались с черепашьей скоростью, и он пожалел, что не поехал в объезд. Вряд ли вышло бы намного дольше.
Черный «форд» впереди снова зажег габариты и встал, и Кортес в раздражении ударил по тормозам. По радио орал Роберт Плант, и он барабанил по рулю в такт, но вскоре мысли ускакали прочь от одного из любимых хитов «Лед Зеппелин» .
Кортес слишком хорошо знал свою сестру, чтобы с уверенностью заявлять о ее непричастности к смерти Доминика. О нет, Мануэла гораздо хитрее, чем кто-либо из «Карселерос», да что там, и из «Амигос» тоже, мог себе представить. Он понимал тех, кто подверг ее заверения и слезы сомнению, но все разбивалось о приказ Доминика. Но Кортес нутром чуял: что-то тут нечисто.
Алистер Берри был ловким дельцом и убежденным пацифистом, а Доминик регулярно устраивал кровавую баню на улицах. Кортес миролюбивым ангелом тоже не был, но Берри твердо решил вести дела только с ним, заявив:
- Ты хотя бы не убиваешь тех, кто того не заслуживает. И не наводняешь город химической дрянью, от которой мозги через нос вытекают. А Доминику уже даже дрова под котел не подбрасывают – установили газовую систему подачи тепла.
Что могло заставить убежденного противника Васкеса набрать его номер? Может, после уничтожения «Амигос» Алистер решил приспособиться к новым реалиям, наступив на горло собственной песне?
«Форд» впереди наконец-то свернул влево, и перед Кортесом выросла белая «тойота», ползущая немногим быстрее. Впереди виднелись красно-синие всполохи, должно быть, авария. Чертов снегопад, чертов гололед!
Роберта Планта сменил Роберт Смит, и Кортес, подпевая «Мартовским кошечкам» , думал о Мануэле.
Глава 10. Восемь лет назад. Кортес
Музыка орала так, что закладывало уши, на танцполе бесновались лазерные лучи и приглашенные гости. Алкоголь лился рекой, но единственный пакетик в таблетками, промелькнувший в руках у одного из его парней, Родриго решительно смыл в унитаз.
- Не сметь! – проорал он в ухо Дилану, который решил разнообразить всеобщее веселье. – Наркоты нам тут не надо! Или хочешь, чтобы нагрянули копы, если кто-нибудь передознется?
- Понял! – недовольно прокричал в ответ Дилан. – Больше не повторится!
- Вот и славно! Иди, подцепи себе девочку.
Он подтолкнул подчиненного в спину и, поднявшись в вип-комнату, развалился на диване. Лениво закурил, оглядывая танцующих с высоты второго этажа. Мануэла хотела праздник – она его получила.
Тут и там в толпе мелькало ее золотистое платье – оно сверкало в разноцветных огнях так, что упустить было невозможно. Сегодня сестренке исполнился двадцать один год, и по ее просьбе Родриго закатил грандиозное празднество, закрыв «Гиацинт» для широкой публики на всю ночь. Алистер Берри, первый владелец клуба, был не слишком доволен таким раскладом, но в конце концов уступил уговорам Родриго, пообещавшего компенсировать упущенную прибыль.
Здесь были только его парни – не так много. Но со временем Родриго рассчитывал расширить банду, которую Пабло в шутку прозвал «Амигос», да так оно и прилипло. Сейчас их было сорок три, кто-то пришел со своими девушками или женами, а для остальных Родриго подготовил девочек, чтобы никто не скучал. Но взгляды всех без исключения – и мужчин, и женщин – были прикованы к Мануэле, этому золотистому вихрю, сновавшему по залу, приветствовавшему гостей, принимающему подарки с ослепительной улыбкой.
- Хорошая вечеринка, – резюмировал Пабло.
Его слегка пошатывало. Друг перебрал, и это удивило Родриго – с алкоголем Пабло был осторожен. Видимо, поэтому он в кои-то веки похвалил то, что связано с Мануэлой. С того самого момента, как Родриго подружился с Пабло в средней школе, между сестрой и другом черная кошка бегала туда-сюда – чаще всего они друг друга игнорировали, но иногда ссорились так, что Родриго приходилось выступать миротворцем и обещать обоим золотые горы, только бы они перестали метать громы и молнии. И пятилетний перерыв в их отношениях не способствовал примирению. Разве что теперь они ненавидели друг друга по-тихому, не опускаясь до грязных перепалок. В чем причина обоюдной неприязни, Родриго искренне не понимал. Мануэла все отрицала, а Пабло отмалчивался.
- Ага. – Родриго затянулся сигаретой и бросил ее в пепельницу. – Дилан внял моему совету?
Пабло кивнул.
- Он иногда бывает разумным. Знает, что если испортит Мануэле праздник, отвечать придется перед тобой. Классная рубашка.
- Спасибо. – Родриго довольно провел рукой по груди. Карнавальные маски разгладились под его ладонью. – От тебя вискарем разит за милю. Есть причина так напиться?
Пабло махнул рукой и криво усмехнулся.
- Нет. Случайно получилось. Тост за то, тост за это…
Родриго понял, что друг что-то скрывает, но решил не докапываться. Если захочет, сам расскажет. Потянувшись за сигаретой, заметил, что у Пабло расстегнута ширинка, и широко ухмыльнулся.
- Нашел себе девушку?
Пабло проследил за его взглядом и густо покраснел.
- Очень смешно, Родриго, мать твою. – Он поспешно привел себя в порядок.
- Да ладно, ты после расставания с Жизель совсем сник. Давно пора возвращаться к жизни!
Пабло хотел разразиться возмущенной тирадой, но мощные басы танцевальной музыки прорезали посторонние звуки.
Треск автоматных выстрелов.
Родриго и Пабло моментально оказались на ногах и бросились вниз по лестнице.
В зале творился хаос – девушки визжали и прятались кто куда, мужчины повыхватывали оружие, но не могли понять, в каком направлении вести ответный огонь. Некоторые из них лежали на полу, кто-то шевелился и стонал, кто-то не подавал признаков жизни. Пабло, сориентировавшись, гаркнул на весь зал:
- СТОЛЫ!
Раздался грохот опрокидываемых столов, за которыми, как за щитами, укрылись гости. Пабло прыгнул за стойку и палил из пистолета в сторону одного из входов в зал. Немного погодя к нему присоединились и остальные члены банды. От грохота закладывало уши.
Родриго искал Мануэлу. Сердце отчаянно колотилось, дыхание сбивалось от страха, что он вот-вот увидит ее распластавшейся на полу в луже крови. Но она показалась откуда-то из-за пульта ди-джея, удивленная, но не напуганная.
- Что происхо…
Родриго схватил ее за руку и грубо затолкал за барную стойку.
- Сиди тут! – Он выхватил из-за пояса пистолет и ринулся к Пабло.
Несколько минут спустя все закончилось. Один из стрелков лежал с пробитой пулей головой в узком коридорчике у входа, остальным удалось скрыться. Из «Амигос» трое были мертвы, пятеро – ранены. Больше никто не пострадал. Настоящее чудо, учитывая, что стреляли по толпе из автоматов.
Родриго, поскальзываясь на крови и разлитой выпивке, подошел к телу. Лицо было ему не знакомо, но на шее темнела татуировка – наручники, соединенные причудливо переплетающейся цепью.
- «Карселерос». – Он презрительно сплюнул на труп.
Мануэла вышла из-за стойки, одергивая платье. Страха на ее лице не было, скорее, любопытство. Родриго же, мрачно глянув на нее, произнес только:
- Ты возвращаешься домой.
И, игнорируя волну возмущения, поднялся на второй этаж и набрал номер Алистера Берри.
28 декабря
Кортес
Кортес остановил машину и, заглушив мотор, вышел на утоптанную песчаную дорогу. Она вела к ряду домиков, утыкавших побережье, как острые зубы спящего великана. В наступивших сумерках они переливались рождественскими огнями, но один выделялся среди прочих – сверкал от фундамента до конька крыши, будто домик Марты из фильма «Гринч – похититель Рождества».
Туда-то Кортес и направился.
Колючий ветер с моря взметнул пышные волосы, забрался под куртку, царапая и покусывая, и он зябко поежился. Что за счастье жить на берегу в это время года! Никогда не замерзающие грохочущие волны, высокая влажность, ледяной ветер… Странно, что всегда любивший тепло и комфорт Алистер выбрал своей резиденцией именно это место.
Но Чарли дал этот адрес. И, глядя на ярко освещенный дом, Кортес не сомневался, что сведения верные.
Он поднялся на крыльцо и постучал. Из глубины дома раздался ворчливый голос:
- Кого там черт принес? Только попадись мне, возьму ружье и отстрелю кое-что важное…
Кортес расплылся в улыбке. Хоть что-то в этом мире осталось неизменным, а именно – угрозы старика Алистера отстрелить всем и каждому по органу.
Дверь распахнулась, рождественский колокольчик сорвался с нее и грохнулся на пол с жалобным звоном. Злые колючие глаза уставились на нежданного гостя.
- Привет, – поздоровался Кортес, нацепив одну из своих лучших улыбок.
Алистер вытаращился на него, как на шелудивую дворнягу, которая посмела пробраться к нему в дом, а потом коротко бросил:
- Входи.
Сам, развернувшись, скрылся внутри.
Кортес прикрыл дверь и последовал за ним, с любопытством оглядываясь. Натура Алистера проявлялась как нельзя ярко: на стенах висели плакаты с давно умершими рок-звездами, винтажными фильмами и полуобнаженными актрисами старого времени. А это что, золотой диск? Кортес прищурился, силясь разглядеть имя исполнителя, но властный голос позвал из гостиной:
- Садись уже!
Кортес подчинился. Он с удовольствием опустился в мягкое кресло и взял чашку чая, совсем не заботливо впихнутую ему в руки.
Алистер сидел напротив, закинув ногу на ногу. Манере одеваться он не изменил: на нем была хипповая рубашка в цветочек и расклешенные джинсы со стразами на карманах. На шее поблескивала массивная позолоченная цепь, пальцы унизывали кольца с такими огромными камнями, что они могли быть только фальшивками.
- Шикарный вид, – прокомментировал Кортес, ставя чашку на журнальный столик. – Как твои дела, Алистер?
- Как мои дела? – ядовито отозвался тот. – Ты шлялся где-то четыре года, испортил физиономию, а спрашиваешь о делах меня!
Он со стуком поставил чашку на блюдце и скомандовал:
- Встань.
Кортес послушно поднялся, и Алистер сграбастал его в свои далеко не медвежьи объятия. Да он высох еще больше с того времени, как они виделись в последний раз, понял Кортес, и на глаза навернулись слезы.
- Алистер, – пробубнил он в цветастую рубашку. – Я так скучал.
- Еще бы тебе не скучать, оболтус. К кому за советами бегал все это время? – Кортес пробурчал что-то неразборчивое, однако Алистер все расслышал как надо. – Так и знал, что ни к кому. Ну да ты уже большой мальчик, не тот шкет, который таскал ящики с пивом в мой клуб и тырил по две-три бутылки. – Он отпустил Кортеса и снова уселся. – Из-за этой суки пришел?
Кортес хотел было возмутиться, но понял, что назвать сестру сукой он и сам не против. А Алистер Мануэлу никогда не любил и не особо старался это скрывать.
- О чем думаешь? – вырвал его из размышлений резкий надтреснутый голос.
- О том, что все, кроме меня, понимали, что она сука. – Он снова взял чашку с уже остывшим чаем.
- Кто – все? – фыркнул Алистер. – Я да Пабло? Остальные «Амигос» пол слюнями заливали, стоило ей появиться на горизонте. А ты ее брат, тебе по родственным связям положено оправдывать ее дурь. Вот и считай, сколько процентов мужчин умные, а сколько – полные идиоты.
- Ты для этого звонил Доминику? Предупредить?
- Если бы я решил его о чем-то предупредить, то только о том, что ему чайка на голову нагадила. И то подумал бы еще, стоит ли. – Алистер испытующе сверлил его взглядом. – Пойдем. Прогуляемся. Погодка сегодня отменная.
Кортес едва не ляпнул, что погодка – полное дерьмо, но прикусил язык и послушно последовал за Алистером на заднее крыльцо, выходившее прямиком на пляж.
Ветер накинулся на них голодным зверем, раздирая кожу стылыми песчинками. Кортес зябко поежился и плотнее запахнул куртку, но Алистеру Берри все было нипочем. Длинное белое пальто он даже не потрудился застегнуть, и ветер играл полами, словно взбесившаяся дворняга.
Они двинулись вдоль берега, совсем близко к воде. Волны накатывали на песок, не доставая до ботинок совсем чуть-чуть. Алистер шел, полной грудью вдыхая холодный соленый воздух, Кортес же недоумевал, почему было не поговорить в тепле. Впрочем, старик всегда был себе на уме.
- Когда ты исчез, а «Амигос» перебили, город захватили «Карселерос», – наконец заговорил он, – и я умыл руки. Не подумай, что струсил. Я и так давно на покой собирался.
