И, конечно, он имеет в виду Моргану, которая никак не может сесть рядом с королевой и Леей в башне и вышивать платочки любимым. Одни беды от них, ну надо же!
-Не уходи! — Кей хватается за рукав Гавейна и падает на пол, не желая подниматься и отпускать Гавейна. Гавейну приходится наклониться, встать на колени, чтобы оторвать руку Кея.
-Не плачь, — уговаривает рыцарь, — не плачь, маленький!
«Маленький», — так назвала Кея Лея, и Кею становится легче. Он вдруг понимает, что это еще не конец и даже улыбается. Гавейн, наконец, уходит, едва-едва удерживаясь от того, чтобы не вернуться за Кеем назад, но что-то не дает ему этого сделать.
-Кто это был? — стоит Кристоферу переступить через порог своей кельи, едва успевает он разместить Кея в кухне, где когда-то варили для бедняков кашу, а ныне, из-за опасных подъездных путей и не доходят сюда товары, лишь остаются бедняки, голос уже допрашивает его.
-Это был рыцарь из замка короля Артура, — отвечает Кристофер, — он привез сюда человека.
-Человека? — женщина даже взвизгивает, — и ты, свиное рыло, так спокойно говоришь о том, что здесь мой враг?
-Успокойтесь, — увещевает Кристофер, — он только оставил того, кто тоже ищет убежища. Я сказал ему, что него бояться, он не спрашивал про вас, я сказал только, что одна знатная дама дивной красоты бежала из замка и нашла здесь приют.
-Что? — голос прорезает металл и лед. Он опасен. Он обманчиво ласков.
-Госпожа Вита…- пытается умолять Кристофер, но в следующее же мгновение его голова с глухим стуком падает, а тело обмякает, не успевая за откатившейся, отрубленной головой.
Сила — это просто сила. Вита — Леди Озера срывается с места, она бежит в кухню, на ходу пытаясь сообразить, как ей быть, если там Моргана и этот старый дурак ошибся! Что, если она найдена? С Морганой она справится, конечно, но будет очень неприятно — девчонка еще способная. Не Моргана. Уже хорошо!
-Вита? — Кей вытаращился на посетительницу и вдруг задрожал, забился куда-то в дальний угол, пытаясь казаться незаметным среди какого-то тряпья и хлама. Он вспомнил, что недавно Моргана дала этой женщине бой, и так и не понял почему, но…
-Хватит, — ледяная сила скользнула с ее пальцев, и легкое покалывание (о, как это приятно в лихорадочных мыслях), метнулось по всему ее телу, а Кея уже сминало. Все сундуки и тряпье разметало по углам, оставляя юродивого одного против дикой первобытной силы. Он держала слабыми руками метлу, грязную, наполовину выщипанную и пытался спрятаться, хотя бы голову, прижимался к этой метле, как будто она давала ему убежище…
Метла вспыхнула в его руках и Кей см вспыхнул изнутри. Все его внутренности полыхнули, адским пламенем, и боль, невиданная никогда Кеем прежде, ослепила его, и свела с ума в один миг, как будто бы мало было и так его слабого ума! Сила сорвалась, сила бушевала внутри него, рвала на части слабое тщедушное тельце, заставляла его мозг лихорадочно вспоминать всю его маленькую жизнь, и там не было, совсем не было ничего, что он мог бы отметить о себе с гордостью. Смешки в глазах друзей, чувство, что он обуза для Артура, желание, чтобы Артур его обнял, плохо скрытое презрение рыцарей, тоска отца в глазах усталых, когда он смотрел на своего сына, красивая женщина, которая отворачивается от Кея… и Гавейн, который привел его на погибель.
«Он знал», — вдруг ясно прозвучало в голове юродивого, — «он не хотел, чтобы Артур мучился и казнил меня».
И больше ни одна мысль не коснулась Кея, сила унесла его в вихрь пламени, кожа юродивого запузырилась, запенилась, расплавляясь в кровавую бесформенную массу. И масса эта отвратительной, тлеющей и горячей лужицей полилась к ногам Леди Озера так стремительно, что ей пришлось переступить даже подальше, чтобы не испачкать край своего платья или туфли.
-Какая же ты дрянь, — тихо промолвил кто-то позади Леди Озера. Она дернулась. Готовая вступить в бой, но Мерлин, вышедший из пустоты, не скрывающий своих слез, ловким движением застегнул на ее шее кованый железный обруч, и вся сила Леди Озера вдруг оказалась заблокирована. Она метнулась к дверям, пытаясь содрать с шеи проклятый амулет, который уже узнавала (еще одно изобретение Мерлина), но только разодрала в кровь горло ногтями, сдирая сероватую кожу свою…
Она попыталась ударить его рукою, но он грубо заломил ей руку за спину и она заверещала. Попыталась лягнуть его, и укусить, но Мерлин мгновенно пресек эти попытки и обездвижил еще одни обручем на горло. Она обмякла в его руках, затихла.
-Сказал же этому принцу, что найду…и приведу, — проворчал Мерлин, запутывая на руках и ногах Леди Озера-Виты магические веревки-заклинания, которые при алейшей попытке к бегству должны были полностью погрузить ее в кокон, в котором понемногу нарастала температура, — а он мне еще не верил! Говорил, что я стар. Тьфу ты… Кея жалко, какого черта он здесь делал?
Лесная сырость может быть очень приятной и романтичной, может наталкивать на размышления о мироздании и смысле бытия, а может неслабо давить на нервную систему, особенно если ты сидишь в крытой позорной телеге, лишенная магических сил железными обручами, которые сдавливают тебе горло и едешь к тому, кто изнемогает от желания отомстить тебе за всё.
А, впрочем, виновата ли ты? Вернее, так ли сильно виновата, как тебе это кажется? Ты просто оказываешься жертвой собственных мечтаний и методов, но ты ведь не желаешь ничего дурного! Ты запросто позволишь, и позволила бы властвовать хоть одному мальчишке, хоть другому и даже была бы его союзником. Самым верным и самым рьяным, но нет! Сами звезды ополчились на тебя. И еще эта телега…
Ах, эта телега…
Мерлин рассудил, что перевозить Леди Озера, пусть и лишенную магической силы его амулетами, пусть и обездвиженную, лучше всё-таки, в тайне. Он мог бы перенести себя сразу же к Мелеаганту, но заклинание нельзя использовать на существе, обладающим магией, но лишенным ее — чревато разрывом самого существа, а принцу де Горру, да и самому Мерлину, эта личность была нужна живой, пусть и после того, что друид увидел, после той массы, в которую обратила она несчастного Кея, Мерлину меньше всего хотелось оставлять ее живой. Мерлин был бы не против прогуляться пешком, но амулеты, как он опасался, были рассчитаны не на столь долгий срок. А потому — чем скорее он бросит к ногам де Горра Леди Озера, тем будет лучше для нее самой. Дальше Мелеагант сам разберется — не маленький мальчик, даром, что немного старше Артура.
Пораскинув мозгами, Мерлину удалось достать крытую повозку странного толка — в ней не было ничего, кроме грубого куска рогожи и крепко вкрученного стула без спинки и подлокотников, очень грубого. Да и повозка сама выглядела очень старо, и почему-то пахла какой-то ветшалой гнилью. Выхода не было, Мерлин пожал плечами и заставил Леди Озера взойти на повозку, но она не села на стул, молча, и очень мрачно взглянула на Мерлина и села на крытый рогожей пол, поджав под себя ноги с гримасой брезгливости. Мерлин не понял в чем дело, но рассуждать ему было некогда, он запряг лошадь и сел на повозку, принимая свой путь.
Между тем, если бы Мерлин был бы внимательнее, то понял бы, почему Леди Озера так помрачнела и отказалась сесть в эту повозку, в эту позорную телегу. Дело в том, что после того, как это местечко совсем перестало обхаживаться королевскими визитами, дороги совсем перешли в негодность, но в этой деревеньке, в этом краю также жили люди, также любили, ненавидели, пили, дрались, рожали детей, ругались и предавали. И, конечно же, не забывали не только исповедоваться в грехах своих, но и совершать преступления. Но иметь в таком малом краю, пусть и очень живом, и судилище, и палача, и место казни — глупо. Вот и собрались две-три маленьких деревушки и обзавелись одною позорной телегой, в которую сбивали преступников и везли их. Да и не поедешь же за каждого воришку до судилища? Оставляли связанных в телегах позорных, и ждали, пока появится еще хотя бы два-три человека, чтобы вести, так сразу несколько и не гоняться за дымом. Хуже было, если оправдание от решения было, ведь тогда. Стало быть, возвращать назад придется, а выезжать из этой деревушки по пологому склону, да с людьми, да по разбитым дорогам тяжко, а вот назад, с теми же людьми, по пологому склону подниматься, да по разбитым дорогам — и вовсе невыносимо. Вот и исхитрялись по-разному, где оговорят, мол, видел, как тот топор поднял, да как замахивался, иль взятку сунут… взятки ведь и на плахе берут, и, быть может, после неё тоже.
Но Мерлин всего этого не знал, а потому, взяв телегу, как единственный подходящий транспорт, отправился в путь с плененной Леди Озера.
Она молчала почти до самого Инда. Тихо, конечно, тоже не ехала, нет. Сопела, тяжело дышала. Возилась, перекатывалась, пытаясь освободиться от магических сил амулетов, но не выходило.
-Мерлин, — наконец, заговорила она тихо, но друид прекрасно ее услышал.
-Что тебе? — осторожно спросил друид, собирая свои силы для борьбы, которую давно уже чувствовал.
-Ты совершаешь ошибку, — как бы равнодушно ответила Леди Озера и затихла, делая вид, что ей всё равно.
-Да, — легко согласился Мерлин, прекрасно знающий эту ее тактику. Еще немного проехали в молчании, скоро должен был начаться Тракт.
-Мелеагант чудовище! Если он узнает, где второй Грааль, он завладеет им! — теперь Леди Озера перешла к паническим ноткам в голосе, но, наверное, Мерлин слишком много общался с Морганой, потому что почувствовал в этот момент что-то очень неискренне в ее голосе, не было тех ноток, которые должны быть в панике и он не ответил, но стал ехать чуть быстрее, потому что Тракт не был местом лучших встреч.
-Мелеагант поработит всех! Он прольет кровь детей невинных! Он обречет их на страдания, как ты обрек на страдания маленькую Моргану! — теперь она попыталась воззвать к чувству вины, и у Мерлина возникло стойкое желание залепить ей рот чем-нибудь…вечным. Он, конечно по –прежнему, не мог использовать магию на Леди Озера, но с помощью заклинаний мог придать большей скорости и телеги, и лошади и вот…уже Тракт.
-Мелеагант — это Зверь, что восстанет из праха наших костей и станет всеобщим злом!
-Я очень рад за его карьеру, — не удержался Мерлин, — от наследника принца де Горр к всеобщему злу — хороший мальчик!
-Он изгонит тебя, как изгонит Артура, и как Артур сам изгнал тебя! — она меняла тактики на ходу, надеясь, что если никакая по отдельности и не сработает, то, хотя бы, все вместе они перегрузят его эмоциональную защиту.
-Ты ему не был нужен никогда, ты никому не нужен… — она включила в свои речи грусть и вот-вот, казалось, была готова расплакаться. — Ты не нужен никому, ты для всех только обуза.
-Скажи мне лучше, — грубо прервал ее стенания Мерлин, слегка натягивая поводья, чтобы лошадь срезала путь вернее, он точно знал, что здесь есть короткий путь, Мелеагант сам показал ему эту дорогу на карте. — Тебе, дрянь ты водная, Кей как помешал? Он в жизни зла не сделал! Никому ни делал зла и убит… твоей рукой. Жестоко. На кой черт? Я понял бы еще, если, нет, но Кей!
-Он пришел туда с рыцарем, — ответила Леди Озера холодно, разом исчезли из ее голоса стенания и Мерлин похвалил себя мысленно, что не поверил ей, — он пришел туда, явно ища меня! Дурак — настоятель мог выдать меня, и, кажется, выдал!
-И что? — Мерлин слегка снова натянул поводья, лошадь склонила голову и пошла, осторожно переступая по мху, — ты бы ушла! Они люди. Убивать зачем? Юродивый, господи! Что он тебе сделал бы?
-Он мог привести Моргану, — ответила Леди Озера, — Мерлин, мы всегда…
-Моргану? — Мерлин даже похолодел от ужаса, — а что тебе — Моргана?
-Я вступила с нею в бой и не хочу больше. Она способная девочка, жаль, что только сломанная. Но я бы сделала из нее единое целое, она стала бы жить в лучшем мире.
Мерлин остановил повозку, не без помощи магии, конечно, но остановил. Лошадь замерла, как будто перед нею выросла стена и медленно, с укоризной, выдохнула, шумно принялась жевать траву. Мерлин не медлил. Он ловко слез со своего места, рванул на себя рогожу, скрывавшую Леди Озера, и, не обращая внимания на ее писк и чисто человеческое сопротивление, грубо схватил ее за плечи, тряханул так, что она даже как-то обмякла…
-Если ты, тварь, — плохо скрывая ярость, нарочито выделяя каждое слово, промолвил Мерлин, — если ты, тварь, хотя бы ещё раз… слышишь меня? Ещё раз… подумаешь только… если посмеешь подумать о Моргане, как об оружии, да и вообще…подумать о ней, я испробую на тебе то же заклинание, что и ты на Кее… поняла?
Ее голова обессилено мотнулась, а затем… обруч — один из двух упал на пол с противным звуком, Мерлин едва успел вскинуть защиту, как тот же дождь силы, тот же поток рванулся на него, Леди Озера спрыгнула с повозки, и бросилась уже в лес, но травы, покоряясь воле Мерлина не пустили ее и медленно начали обвиваться вокруг лодыжек Леди Озера, но она, щелчком пальцев сбила путы и рванулась дальше, вскидывая руку с готовым порталом.
-Не уйдешь! — злорадно пообещал Мерлин и древний азарт, которого давно уж он не испытывал, снова накрыл его. Он призвал трех птиц — желтую, коричневую и ярко-зеленую. Каждая была размером с гончую, у каждой имелся очень острый, загнутый клюв, но перья… на перьях останавливался взгляд каждого, кто видел этих птиц впервые. Казалось, что каждое перо — это маленькая рука, с пальчиками, которые уродливо удлинялись, порождая для душ невинных и слабых новые страхи идеи для кошмарных снов.
Птицы настигали Леди Озера, хватали ее маленькими пальчиками за волосы и одежду, она отмахивалась, закрывала лицо руками, и Мерлин применил ещё одно заклинание, и перед Леди Озера, разрывая мшистую землю, выросло огромное дерево, где вместо листьев были такие же жуткие птицы, только меньшего размера. Леди Озера остановилась, метнулась в сторону, а птицы, разлетаясь от дерева, стали перед нею стеною, не пуская вперед, они били крыльями, где каждое перо было словно бы рукой…
Леди Озера призвала водную стихию, но Мерлин, подоспевший сзади, обратил эту стихию в ветер, и, пользуясь мгновением замешательства, набросил новый железный обруч на ее горло, не удержавшись же, со всей тихой мстительностью своею, пока исчезали и птицы, и вода, и ветер, оставляя только мокрую землю, дрожащий мох и двух древних существ, также облитых водою (что было особенно весело, учитывая, что дождя не было), заломил ей руку сильнее, чем следовало бы то при обращении с дамой. Немного же подумав, Мерлин решил, что он достаточно наслушался, а потому, призвав заклинание, которое Моргана ехидно называла «смола», лишил возможности говорить Леди Озера.
Она смотрела на него умоляюще, плача, понимая, что все кончено, проиграно. И тогда Мерлин решил, что и видеть ей необязательно — дорога в земли де Горр ныне одна. Он применил смолу повторно, вспоминая здравый вопрос Монтессори:
-Мерлин, почему ты не заклеишь Артуру рот?
И ответ Морганы:
-«Смола» не поможет! Артур если не говорит, думать начинает.
-Да ну к черту! — испугался Монтессори.
Мерлин отдышался, пригладил растрепанные волосы и решил продолжать путь, пытаясь
-Не уходи! — Кей хватается за рукав Гавейна и падает на пол, не желая подниматься и отпускать Гавейна. Гавейну приходится наклониться, встать на колени, чтобы оторвать руку Кея.
-Не плачь, — уговаривает рыцарь, — не плачь, маленький!
«Маленький», — так назвала Кея Лея, и Кею становится легче. Он вдруг понимает, что это еще не конец и даже улыбается. Гавейн, наконец, уходит, едва-едва удерживаясь от того, чтобы не вернуться за Кеем назад, но что-то не дает ему этого сделать.
-Кто это был? — стоит Кристоферу переступить через порог своей кельи, едва успевает он разместить Кея в кухне, где когда-то варили для бедняков кашу, а ныне, из-за опасных подъездных путей и не доходят сюда товары, лишь остаются бедняки, голос уже допрашивает его.
-Это был рыцарь из замка короля Артура, — отвечает Кристофер, — он привез сюда человека.
-Человека? — женщина даже взвизгивает, — и ты, свиное рыло, так спокойно говоришь о том, что здесь мой враг?
-Успокойтесь, — увещевает Кристофер, — он только оставил того, кто тоже ищет убежища. Я сказал ему, что него бояться, он не спрашивал про вас, я сказал только, что одна знатная дама дивной красоты бежала из замка и нашла здесь приют.
-Что? — голос прорезает металл и лед. Он опасен. Он обманчиво ласков.
-Госпожа Вита…- пытается умолять Кристофер, но в следующее же мгновение его голова с глухим стуком падает, а тело обмякает, не успевая за откатившейся, отрубленной головой.
Сила — это просто сила. Вита — Леди Озера срывается с места, она бежит в кухню, на ходу пытаясь сообразить, как ей быть, если там Моргана и этот старый дурак ошибся! Что, если она найдена? С Морганой она справится, конечно, но будет очень неприятно — девчонка еще способная. Не Моргана. Уже хорошо!
-Вита? — Кей вытаращился на посетительницу и вдруг задрожал, забился куда-то в дальний угол, пытаясь казаться незаметным среди какого-то тряпья и хлама. Он вспомнил, что недавно Моргана дала этой женщине бой, и так и не понял почему, но…
-Хватит, — ледяная сила скользнула с ее пальцев, и легкое покалывание (о, как это приятно в лихорадочных мыслях), метнулось по всему ее телу, а Кея уже сминало. Все сундуки и тряпье разметало по углам, оставляя юродивого одного против дикой первобытной силы. Он держала слабыми руками метлу, грязную, наполовину выщипанную и пытался спрятаться, хотя бы голову, прижимался к этой метле, как будто она давала ему убежище…
Метла вспыхнула в его руках и Кей см вспыхнул изнутри. Все его внутренности полыхнули, адским пламенем, и боль, невиданная никогда Кеем прежде, ослепила его, и свела с ума в один миг, как будто бы мало было и так его слабого ума! Сила сорвалась, сила бушевала внутри него, рвала на части слабое тщедушное тельце, заставляла его мозг лихорадочно вспоминать всю его маленькую жизнь, и там не было, совсем не было ничего, что он мог бы отметить о себе с гордостью. Смешки в глазах друзей, чувство, что он обуза для Артура, желание, чтобы Артур его обнял, плохо скрытое презрение рыцарей, тоска отца в глазах усталых, когда он смотрел на своего сына, красивая женщина, которая отворачивается от Кея… и Гавейн, который привел его на погибель.
«Он знал», — вдруг ясно прозвучало в голове юродивого, — «он не хотел, чтобы Артур мучился и казнил меня».
И больше ни одна мысль не коснулась Кея, сила унесла его в вихрь пламени, кожа юродивого запузырилась, запенилась, расплавляясь в кровавую бесформенную массу. И масса эта отвратительной, тлеющей и горячей лужицей полилась к ногам Леди Озера так стремительно, что ей пришлось переступить даже подальше, чтобы не испачкать край своего платья или туфли.
-Какая же ты дрянь, — тихо промолвил кто-то позади Леди Озера. Она дернулась. Готовая вступить в бой, но Мерлин, вышедший из пустоты, не скрывающий своих слез, ловким движением застегнул на ее шее кованый железный обруч, и вся сила Леди Озера вдруг оказалась заблокирована. Она метнулась к дверям, пытаясь содрать с шеи проклятый амулет, который уже узнавала (еще одно изобретение Мерлина), но только разодрала в кровь горло ногтями, сдирая сероватую кожу свою…
Она попыталась ударить его рукою, но он грубо заломил ей руку за спину и она заверещала. Попыталась лягнуть его, и укусить, но Мерлин мгновенно пресек эти попытки и обездвижил еще одни обручем на горло. Она обмякла в его руках, затихла.
-Сказал же этому принцу, что найду…и приведу, — проворчал Мерлин, запутывая на руках и ногах Леди Озера-Виты магические веревки-заклинания, которые при алейшей попытке к бегству должны были полностью погрузить ее в кокон, в котором понемногу нарастала температура, — а он мне еще не верил! Говорил, что я стар. Тьфу ты… Кея жалко, какого черта он здесь делал?
Глава 68
Лесная сырость может быть очень приятной и романтичной, может наталкивать на размышления о мироздании и смысле бытия, а может неслабо давить на нервную систему, особенно если ты сидишь в крытой позорной телеге, лишенная магических сил железными обручами, которые сдавливают тебе горло и едешь к тому, кто изнемогает от желания отомстить тебе за всё.
А, впрочем, виновата ли ты? Вернее, так ли сильно виновата, как тебе это кажется? Ты просто оказываешься жертвой собственных мечтаний и методов, но ты ведь не желаешь ничего дурного! Ты запросто позволишь, и позволила бы властвовать хоть одному мальчишке, хоть другому и даже была бы его союзником. Самым верным и самым рьяным, но нет! Сами звезды ополчились на тебя. И еще эта телега…
Ах, эта телега…
Мерлин рассудил, что перевозить Леди Озера, пусть и лишенную магической силы его амулетами, пусть и обездвиженную, лучше всё-таки, в тайне. Он мог бы перенести себя сразу же к Мелеаганту, но заклинание нельзя использовать на существе, обладающим магией, но лишенным ее — чревато разрывом самого существа, а принцу де Горру, да и самому Мерлину, эта личность была нужна живой, пусть и после того, что друид увидел, после той массы, в которую обратила она несчастного Кея, Мерлину меньше всего хотелось оставлять ее живой. Мерлин был бы не против прогуляться пешком, но амулеты, как он опасался, были рассчитаны не на столь долгий срок. А потому — чем скорее он бросит к ногам де Горра Леди Озера, тем будет лучше для нее самой. Дальше Мелеагант сам разберется — не маленький мальчик, даром, что немного старше Артура.
Пораскинув мозгами, Мерлину удалось достать крытую повозку странного толка — в ней не было ничего, кроме грубого куска рогожи и крепко вкрученного стула без спинки и подлокотников, очень грубого. Да и повозка сама выглядела очень старо, и почему-то пахла какой-то ветшалой гнилью. Выхода не было, Мерлин пожал плечами и заставил Леди Озера взойти на повозку, но она не села на стул, молча, и очень мрачно взглянула на Мерлина и села на крытый рогожей пол, поджав под себя ноги с гримасой брезгливости. Мерлин не понял в чем дело, но рассуждать ему было некогда, он запряг лошадь и сел на повозку, принимая свой путь.
Между тем, если бы Мерлин был бы внимательнее, то понял бы, почему Леди Озера так помрачнела и отказалась сесть в эту повозку, в эту позорную телегу. Дело в том, что после того, как это местечко совсем перестало обхаживаться королевскими визитами, дороги совсем перешли в негодность, но в этой деревеньке, в этом краю также жили люди, также любили, ненавидели, пили, дрались, рожали детей, ругались и предавали. И, конечно же, не забывали не только исповедоваться в грехах своих, но и совершать преступления. Но иметь в таком малом краю, пусть и очень живом, и судилище, и палача, и место казни — глупо. Вот и собрались две-три маленьких деревушки и обзавелись одною позорной телегой, в которую сбивали преступников и везли их. Да и не поедешь же за каждого воришку до судилища? Оставляли связанных в телегах позорных, и ждали, пока появится еще хотя бы два-три человека, чтобы вести, так сразу несколько и не гоняться за дымом. Хуже было, если оправдание от решения было, ведь тогда. Стало быть, возвращать назад придется, а выезжать из этой деревушки по пологому склону, да с людьми, да по разбитым дорогам тяжко, а вот назад, с теми же людьми, по пологому склону подниматься, да по разбитым дорогам — и вовсе невыносимо. Вот и исхитрялись по-разному, где оговорят, мол, видел, как тот топор поднял, да как замахивался, иль взятку сунут… взятки ведь и на плахе берут, и, быть может, после неё тоже.
Но Мерлин всего этого не знал, а потому, взяв телегу, как единственный подходящий транспорт, отправился в путь с плененной Леди Озера.
Она молчала почти до самого Инда. Тихо, конечно, тоже не ехала, нет. Сопела, тяжело дышала. Возилась, перекатывалась, пытаясь освободиться от магических сил амулетов, но не выходило.
-Мерлин, — наконец, заговорила она тихо, но друид прекрасно ее услышал.
-Что тебе? — осторожно спросил друид, собирая свои силы для борьбы, которую давно уже чувствовал.
-Ты совершаешь ошибку, — как бы равнодушно ответила Леди Озера и затихла, делая вид, что ей всё равно.
-Да, — легко согласился Мерлин, прекрасно знающий эту ее тактику. Еще немного проехали в молчании, скоро должен был начаться Тракт.
-Мелеагант чудовище! Если он узнает, где второй Грааль, он завладеет им! — теперь Леди Озера перешла к паническим ноткам в голосе, но, наверное, Мерлин слишком много общался с Морганой, потому что почувствовал в этот момент что-то очень неискренне в ее голосе, не было тех ноток, которые должны быть в панике и он не ответил, но стал ехать чуть быстрее, потому что Тракт не был местом лучших встреч.
-Мелеагант поработит всех! Он прольет кровь детей невинных! Он обречет их на страдания, как ты обрек на страдания маленькую Моргану! — теперь она попыталась воззвать к чувству вины, и у Мерлина возникло стойкое желание залепить ей рот чем-нибудь…вечным. Он, конечно по –прежнему, не мог использовать магию на Леди Озера, но с помощью заклинаний мог придать большей скорости и телеги, и лошади и вот…уже Тракт.
-Мелеагант — это Зверь, что восстанет из праха наших костей и станет всеобщим злом!
-Я очень рад за его карьеру, — не удержался Мерлин, — от наследника принца де Горр к всеобщему злу — хороший мальчик!
-Он изгонит тебя, как изгонит Артура, и как Артур сам изгнал тебя! — она меняла тактики на ходу, надеясь, что если никакая по отдельности и не сработает, то, хотя бы, все вместе они перегрузят его эмоциональную защиту.
-Ты ему не был нужен никогда, ты никому не нужен… — она включила в свои речи грусть и вот-вот, казалось, была готова расплакаться. — Ты не нужен никому, ты для всех только обуза.
-Скажи мне лучше, — грубо прервал ее стенания Мерлин, слегка натягивая поводья, чтобы лошадь срезала путь вернее, он точно знал, что здесь есть короткий путь, Мелеагант сам показал ему эту дорогу на карте. — Тебе, дрянь ты водная, Кей как помешал? Он в жизни зла не сделал! Никому ни делал зла и убит… твоей рукой. Жестоко. На кой черт? Я понял бы еще, если, нет, но Кей!
-Он пришел туда с рыцарем, — ответила Леди Озера холодно, разом исчезли из ее голоса стенания и Мерлин похвалил себя мысленно, что не поверил ей, — он пришел туда, явно ища меня! Дурак — настоятель мог выдать меня, и, кажется, выдал!
-И что? — Мерлин слегка снова натянул поводья, лошадь склонила голову и пошла, осторожно переступая по мху, — ты бы ушла! Они люди. Убивать зачем? Юродивый, господи! Что он тебе сделал бы?
-Он мог привести Моргану, — ответила Леди Озера, — Мерлин, мы всегда…
-Моргану? — Мерлин даже похолодел от ужаса, — а что тебе — Моргана?
-Я вступила с нею в бой и не хочу больше. Она способная девочка, жаль, что только сломанная. Но я бы сделала из нее единое целое, она стала бы жить в лучшем мире.
Мерлин остановил повозку, не без помощи магии, конечно, но остановил. Лошадь замерла, как будто перед нею выросла стена и медленно, с укоризной, выдохнула, шумно принялась жевать траву. Мерлин не медлил. Он ловко слез со своего места, рванул на себя рогожу, скрывавшую Леди Озера, и, не обращая внимания на ее писк и чисто человеческое сопротивление, грубо схватил ее за плечи, тряханул так, что она даже как-то обмякла…
-Если ты, тварь, — плохо скрывая ярость, нарочито выделяя каждое слово, промолвил Мерлин, — если ты, тварь, хотя бы ещё раз… слышишь меня? Ещё раз… подумаешь только… если посмеешь подумать о Моргане, как об оружии, да и вообще…подумать о ней, я испробую на тебе то же заклинание, что и ты на Кее… поняла?
Ее голова обессилено мотнулась, а затем… обруч — один из двух упал на пол с противным звуком, Мерлин едва успел вскинуть защиту, как тот же дождь силы, тот же поток рванулся на него, Леди Озера спрыгнула с повозки, и бросилась уже в лес, но травы, покоряясь воле Мерлина не пустили ее и медленно начали обвиваться вокруг лодыжек Леди Озера, но она, щелчком пальцев сбила путы и рванулась дальше, вскидывая руку с готовым порталом.
-Не уйдешь! — злорадно пообещал Мерлин и древний азарт, которого давно уж он не испытывал, снова накрыл его. Он призвал трех птиц — желтую, коричневую и ярко-зеленую. Каждая была размером с гончую, у каждой имелся очень острый, загнутый клюв, но перья… на перьях останавливался взгляд каждого, кто видел этих птиц впервые. Казалось, что каждое перо — это маленькая рука, с пальчиками, которые уродливо удлинялись, порождая для душ невинных и слабых новые страхи идеи для кошмарных снов.
Птицы настигали Леди Озера, хватали ее маленькими пальчиками за волосы и одежду, она отмахивалась, закрывала лицо руками, и Мерлин применил ещё одно заклинание, и перед Леди Озера, разрывая мшистую землю, выросло огромное дерево, где вместо листьев были такие же жуткие птицы, только меньшего размера. Леди Озера остановилась, метнулась в сторону, а птицы, разлетаясь от дерева, стали перед нею стеною, не пуская вперед, они били крыльями, где каждое перо было словно бы рукой…
Леди Озера призвала водную стихию, но Мерлин, подоспевший сзади, обратил эту стихию в ветер, и, пользуясь мгновением замешательства, набросил новый железный обруч на ее горло, не удержавшись же, со всей тихой мстительностью своею, пока исчезали и птицы, и вода, и ветер, оставляя только мокрую землю, дрожащий мох и двух древних существ, также облитых водою (что было особенно весело, учитывая, что дождя не было), заломил ей руку сильнее, чем следовало бы то при обращении с дамой. Немного же подумав, Мерлин решил, что он достаточно наслушался, а потому, призвав заклинание, которое Моргана ехидно называла «смола», лишил возможности говорить Леди Озера.
Она смотрела на него умоляюще, плача, понимая, что все кончено, проиграно. И тогда Мерлин решил, что и видеть ей необязательно — дорога в земли де Горр ныне одна. Он применил смолу повторно, вспоминая здравый вопрос Монтессори:
-Мерлин, почему ты не заклеишь Артуру рот?
И ответ Морганы:
-«Смола» не поможет! Артур если не говорит, думать начинает.
-Да ну к черту! — испугался Монтессори.
Мерлин отдышался, пригладил растрепанные волосы и решил продолжать путь, пытаясь
