Элеве не могла дать ответа на мои вопросы. Ядвигу по моим описаниям она не узнала, о ее мотивах и вовсе представления не имела... Наставница забрала свои тайны с собой, и оставалось только строить догадки, одна другой нелепее.
А еще меня беспокоило будущее. Тот миг, когда минует страшное время, делающее Топи непроходимыми и опасными для жизни, и придется возвращаться... Куда? Я всей душой стремилась в Трехгранье, ставшее мне домом, но при этом понимала, что не все так просто. Быть княжной не хотелось. Знакомиться с князем – тоже. По словам Элеве выходило, что сие неизбежно; я не спорила, но про себя просчитывала варианты отступления. Жить чужой жизнью? Да ни за что! Максимум, на что я согласна, так это поглядеть на родственничков издали, помахать им ладошкой и сбежать подальше, чтобы не догнали и не нашли! И я надеялась, что это устроит всех. В конце концов, зачем князю незнакомая девчонка, выросшая в селе и о придворной жизни знающая лишь из книжек да рассказов наставницы?
Вот если бы был жив Драгодар...
Если бы!..
Мне стали сниться странные сны. В основном – кошмары. Нет, они и раньше снились, но не столь часто и не такие яркие! Проснувшись, я ничего не помнила, лишь сердце заходилось от ужаса да рубашка липла к покрытой испариной спине. Росса говорила, что это нормально – скинувший оковы дар еще и не так проявляться может.
– Без магии было лучше, – пробурчала я однажды, после особо яркого «проявления», от которого, уверена, вся нежить в болоте надолго притихнет – так громко и отчаянно орать не умела даже она.
– Не нужно было надевать артефакт, способный ее разбудить, – невесело усмехнулась росса.
– Я ничего не надевала! – мотнула головой я.
– А это что? – Росса ткнула тонким пальчиком в кулон, выбившийся из-под ночной рубашки.
– Подарок, – смутилась я. – Нечаянный и странный...
– С которого все и началось, – нахмурилась Элеве. – А ну-ка, дай на него поглядеть! Да, это артефакт, – задумчиво протянула она после того, как несколько минут побуравила кулон внимательным взглядом. – Защитник от сил зла. Правда, не знаю, магия какого свойства заключена в нем... Расскажи-ка обо всем, что с тобой случилось после того, как ты получила его. Может, я смогу понять...
Ну, я и рассказала. И про то, как меня величал дракон, упомянуть не забыла. Почему-то это казалось самым важным... Россе, похоже, тоже.
– Но этого просто не может быть! – озадаченно выдохнула она.
– Чего именно? – насторожилась я, припоминая, не приукрасила ли свой рассказ. Да и что там можно приукрасить?
Вместо ответа Элеве крепко сжала мой подбородок и пристально всмотрелась в глаза. Я не могла ни отвернуться, ни моргнуть – и завороженно тонула в странном омуте, в который превратился ее взгляд. По щекам покатились слезы, и только тогда я оказалась свободна.
– Блоки были сильными... Разрушить их не каждому артефакту под силу... Но он не мог активироваться, – напряженно пробормотала девушка в пустоту, забыв о моем присутствии. – Прошли века... Нет, это невозможно! Дорейт слишком хорошо сделал свое дело и заплатил за это положенную цену...
– Элеве! Я тебе не мешаю? – решила напомнить о себе я, не поняв ни слова из сдавленного шепота россы.
– А? – словно очнувшись ото сна, непонимающе вскинулась она.
– Да что с тобой такое? – удивилась я.
– Ничего, – с видимым трудом отогнав тревожные мысли, улыбнулась Элеве.
Улыбка вышла вялой, блеклой и оттого неубедительной. Я поморщилась, вновь надевая серебряную цепочку на шею:
– Врать ты не умеешь, так что лучше и не пытайся!
Элеве покраснела, отвела глаза.
– Ага, ясно, говорить не хочешь, а если хочешь, то не можешь, а если можешь, то нельзя! – констатировала я.
– Вовсе нет, – тихо проговорила она, по-прежнему отказываясь смотреть на меня. – Просто этот артефакт очень похож на один... Я подумала сначала, что это он и есть, но потом решила, что этого просто быть не может! Тот артефакт неактивен многие годы. Он ориентирован на определенный вид колдовства, которого давным-давно нет в этом мире.
– А ты уверена, что нет? – уточнила я.
– Да, – отрезала Элеве, вставая. – В этом уверено все магическое сообщество в целом! Так что твой артефакт лишь похож на тот... и перестань так саркастически ухмыляться!
Да пожалуйста! Уверенность, конечно, штука хорошая... Но, к сожалению, как показывает практика, у жизни зачастую существуют свои планы, идущие вразрез с нашей уверенностью в завтрашнем дне... и безжалостно размалывающие ее в жерновах сколь непредвиденных, столь и неумолимых обстоятельств.
За окном ярилась вьюга, но ложиться и засыпать не хотелось, а потому я быстро оделась, накинула теплый полушубок и, прихватив ведро, вышла из дому. И голову освежу, и воды заодно наберу.
А метель словно этого и ждала, радостно хлестнув по горящим от избяного тепла щекам. Сморгнув невольно выступившие слезы, я зачерпнула в ведро побольше снега и уже хотела малодушно скрыться за надежной дверью, когда на стыке близко придвинувшегося горизонта и извивающейся в безумной пляске метели соткалась темная фигура, устало ссутулившаяся под натиском стихии. Заинтересовавшись необъяснимым явлением – людям без ведома Болотной Ведьмы дорога сюда была заказана и в более благоприятные сезоны, – я оставила ведро у избушки и, чуть ли не по пояс проваливаясь в рыхлый снег, побрела вперед. Сначала показалось, что я нагоняю неведомого «гостя», но внезапно он стал отдаляться с непостижимой скоростью. Я же завязла в глубоком сугробе и зарылась в него лицом, а когда откопалась, выяснилось, что бежать уже не за кем.
На мираж это не походило, нечистью и не пахло – руку могу дать на отсечение, этому меня росса первым делом научила. Ругаясь и поминутно оступаясь, отплевываясь от летящего в лицо зло жалящего снега, я добралась до места, на котором потеряла из виду неизвестного. Наклонилась, не удержавшись, упала на колени – и поняла, почему не смогла догнать его. Глубоко вмяв снег, убегала вдаль широкая лыжня.
Я кое-как встала, потерла отмерзшие ладони, полюбовалась на усиливающуюся метель и, трезво оценив свои силы и возможности, повернула к дому.
В избушку я завалилась, с ног до головы занесенная снегом, замерзшая и злая до невозможности. Элеве только руками всплеснула, стянула с моих негнущихся конечностей одежду, растерла какой-то вонючей гадостью, игнорируя невнятные протесты, завернула в теплое одеяло и чуть ли не насильно влила в меня жутко горькую настойку на семи травах. Только после этого я наконец-то смогла свободно вдохнуть и рассказать об увиденном.
– Странно, – задумчиво протянула Элеве, присаживаясь на лавку рядом со мной. – Я никого не почувствовала.
– Значит, он не захотел, чтобы ты его почувствовала, – шмыгнув носом, предположила я.
– Тогда сложно представить, насколько сильной магией он владеет. Скрыть свое присутствие от росса теоретически может только росс.
– И я могу? – поинтересовалась я, окончательно оттаивая в домашнем тепле.
– Можешь. Только не доросла еще, – усмехнулась Элеве. Но от меня не укрылся огонек тревоги в серых глазах. – Ярослава... а тебе не показалось?
Я обиженно фыркнула и демонстративно отвернулась к стене.
– Ладно, извини, – примирительно проговорила росса. – Просто я... растерялась.
От удивления я забыла о нанесенном оскорблении и вновь повернулась к ней. Она сидела, такая хрупкая и маленькая, и в самом деле выглядела потерянной.
– Может, и показалось, – преувеличенно бодро сказала я, поправляя съехавшее с плеч одеяло. – Метель сильная... померещилось, не иначе!
Как и след от лыж, вероятно... Леший с ним – зато Элеве немного повеселела, впервые услышав от меня признание собственной неправоты.
* * *
Время шло, увлекая за собой дни, недели, месяцы. Давно уже отшумели лютые метели, далеко позади остались жуткие морозы, отзвенела веселая капель, и из земли, прогретой отдохнувшим за долгую зиму солнышком, проклюнулись сочные изумрудно-зеленые ростки, которые вскоре роскошным травяным ковром укроют коварные топи. Деревья тоже воспрянули духом, предвкушая новые обновки-листья, и теперь в их ветвях день-деньской шумели вернувшиеся птицы.
Я же без малейшего страха исследовала болото, игнорируя возмущение Элеве.
– Да не переживай ты так, – отмахивалась я, жадно глядя в окошко. – Никто меня не съест! А если и съест, то заработает жесточайшее несварение или вообще отравится!
– Именно из-за этого я и переживаю – как бы ты всю болотную живность не перетравила! – усмехалась Элеве.
– Не бойся, на всех такой маленькой меня все равно не хватит! – утешала ее я, выскальзывая за дверь.
И в самом деле, в случае чего залезу на дерево или огнешаром в лоб шарахну. Не впервой.
Я шла по одной из многочисленных тропок, осторожно выбирая, куда поставить ногу. Перспектива провалиться в трясину не привлекала, хотя ощущение опасности заметно прибавляло азарта.
Попрыгав по кочкам и изрядно устав, я решила передохнуть, отыскала поваленное зимними бурями дерево и расположилась на сухом, нагретом весенним солнцем стволе. Закрыла глаза, подставляя лицо ласковым золотистым лучикам. В такие моменты кажется, что ничего больше в жизни для счастья и не надо. Жаль, что они, эти быстротечные мгновения, так редки. Жаль, что мы их практически не ценим...
Разморенная солнышком, я задремала, свернувшись калачиком на шероховатом стволе. Разбудил меня холод. Разлепив глаза, я к немалой досаде обнаружила, что уже даже не вечер, а скорее ночь. Довольно-таки прохладная ночка, презрительно смотрящая на укрываемую ею землю оранжево-желтым глазом полной луны. Я с трудом встала, растирая затекшую ногу. Вот леший, допрыгалась! Я всегда старалась возвращаться в избушку до темноты, особенно после того, как Элеве с преогромным удовольствием перечислила, какие зверушки водятся в Топях. Ни с одним из представителей местной фауны встречаться не хотелось. Проблема заключалась в том, что они-то явно будут не прочь со мной познакомиться, и вовсе не для задушевной дружеской беседы. В непосредственной близи Приграничного леса, конечно, было более-менее безопасно, но мне еще в глубь топей возвращаться...
Поплотнее завернувшись в плащ, я отошла от ствола на пару шагов, напряженно всматриваясь в темноту под ногами.
И услышала музыку.
Сомневаясь, что болотная нежить способна на такое, я пошла на звуки – и нервно вздрогнула, узнав местность. Именно у этой осинки я и блуждала, попав в Топи. Но это было еще полбеды, ибо под осинкой сидел тот самый незнакомец, встреченный еще зимой. Я его тогда, конечно, не видела, но ощущение присутствия было один в один. Яркий лунный свет позволял рассмотреть нежданного гостя. Темно-русые, неровно обрезанные пряди волос спускались на широкие плечи и падали на лицо, скрывая его. Ловкие длинные пальцы перебирали струны на изящных гуслях, и они охотно откликались, расцвечивая ночную тишину.
И я заслушалась – столь красивой, хоть и печальной, была мелодия. А потом мотив сменился, и я различила тихие слова, напеваемые весьма приятным голосом.
Из света в тень, из тени в свет
Скиталась тьма сто тысяч лет,
Меняла лица, имена,
В сердца роняла семена
Борьбы, предательства и лжи,
Ткала из мрака миражи –
На призрачный, но сладкий зов
Стремились те, кто был готов
В своей душе ей дать приют,
Освободить от всяких пут,
Меняться, тьму в себе неся,
И сеять тьму вокруг себя.
Пока есть в мире человек –
Не сладить свету с тьмой вовек;
Но каждый волен сам решать,
С чем стоит жить и умирать.
Почему-то мне показалось это важным. Словно в заключительных строках должен быть ответ... Я бы простояла так сколько потребовалось, лишь бы узнать все до конца, но не вовремя хрупнувший под сапогом сучок не на шутку встревожил гусляра. Вскочив на ноги и закинув инструмент за спину, он испуганным зайцем припустил по затянутой пробуждающимся туманом тропке. Я устремилась следом, но в тот же миг едва не оступилась и не ухнула в трясину. Коварный туман заклубился еще сильнее и поднялся выше, надежно скрывая беглеца. Да что же это творится под самым носом моей Болотной Ведьмы?!
Я вернулась к осине и уселась под ней. Ничего, голубчик! Ты топей не знаешь, поплутаешь чуток – и угадай, куда выйдешь?
Ждала я достаточно долго, до часа, когда туман осмелел настолько, что начал заинтересованно подползать ко мне и тянуть призрачные щупальца, невзирая на защитные амулеты. Надо ли говорить, что никто перед этой несчастной осиной так и не появился?!
Элеве я ничего не сказала. Сделать она все равно ничего не может, да и опасностью от странного незнакомца не веяло. Так зачем зря расстраивать россу? С трудом вернувшись в избушку, рассеянно выслушала ее возмущенные прочувствованные речи и уснула, так и не подумав раскаяться в своих неблагоразумных поступках.
А на следующий день к нам снова заявились гости. На сей раз – званые и долгожданные. Вот только отнюдь не мною...
* * *
Присутствие посторонних я почувствовала заранее. И по тому, как спокойно Элеве возилась со своими травками, поняла, кто именно пожаловал к нам в гости. Подавив желание метнуться в подпол и накрепко задвинуть за собой тяжелую крышку, я встала посреди комнаты, уперев руки в бока и постаравшись придать лицу как можно более недовольное выражение. Пусть сразу видят, что не покладистую да чужой воле покорную девочку-одуванчик забирать собираются! Может, еще и передумают, при таком-то раскладе...
Первым в избу, уважительно поклонившись низкой притолоке, вошел молодой мужчина с военной выправкой. На висках, в гуще русых волос, вились ниточки седины. Правая рука висела на перевязи, на щеке розовел заживающий шрам. Серые глаза впились в мое лицо и недоверчиво расширились. Я вспомнила, что видела его в дружине княжича. Неужто не все погибли в той проклятой долине? Ожоги поддаются магическому лечению, но только свежие и то очень неохотно... С трудом удержавшись от неуместных вопросов, я посмотрела на второго гостя. Пожилой, но статный мужчина с белоснежными волосами и бородой, добавляющими ему не возраста, но солидности, одарил меня пронзительным взглядом карих глаз, которые, казалось, могли видеть людей и вещи насквозь.
– Аридэль? – выдохнул он.
– Ярослава, – не согласилась я.
– Не обращай внимания, Респот, она та еще колючка, – неодобрительно проговорила Элеве. – Вы присаживайтесь, в ногах правды нет. Горимир, отомри, девочка не призрак, уверяю. Яра... Сделай лицо проще и прекрати трястись, силой тебя никто не увезет.
– Ты этого боишься? – заговорил поименованный Респотом. – Вернуться домой?
– Вряд ли под домом мы понимаем одно и то же место, – и не подумав послушаться Элеве, ответила я.
– Дом там, где семья. А она у тебя есть, – не отставал седой.
– Есть, – кивнула я. – И я ее знаю. А вас – нет.
– Она ничего не помнит, я же предупреждала, – нахмурилась росса.
– Совсем ничего? – подал голос воин. – И Драгоша – тоже?
Запрещенный удар. Я поджала губы и... передумала обижаться, взглянув в глаза Горимира. Ту боль я пережила лишь во сне, а он... Он там был. И выжил. Как?..
На этот раз я не уследила за собственным языком – вопрос сам собой слетел с губ.
– Меня и еще пару человек отбросило силовой волной и лишь слегка опалило. – Воин неосознанным движением коснулся шрама, поморщился. – Остальным... не повезло...
А еще меня беспокоило будущее. Тот миг, когда минует страшное время, делающее Топи непроходимыми и опасными для жизни, и придется возвращаться... Куда? Я всей душой стремилась в Трехгранье, ставшее мне домом, но при этом понимала, что не все так просто. Быть княжной не хотелось. Знакомиться с князем – тоже. По словам Элеве выходило, что сие неизбежно; я не спорила, но про себя просчитывала варианты отступления. Жить чужой жизнью? Да ни за что! Максимум, на что я согласна, так это поглядеть на родственничков издали, помахать им ладошкой и сбежать подальше, чтобы не догнали и не нашли! И я надеялась, что это устроит всех. В конце концов, зачем князю незнакомая девчонка, выросшая в селе и о придворной жизни знающая лишь из книжек да рассказов наставницы?
Вот если бы был жив Драгодар...
Если бы!..
Мне стали сниться странные сны. В основном – кошмары. Нет, они и раньше снились, но не столь часто и не такие яркие! Проснувшись, я ничего не помнила, лишь сердце заходилось от ужаса да рубашка липла к покрытой испариной спине. Росса говорила, что это нормально – скинувший оковы дар еще и не так проявляться может.
– Без магии было лучше, – пробурчала я однажды, после особо яркого «проявления», от которого, уверена, вся нежить в болоте надолго притихнет – так громко и отчаянно орать не умела даже она.
– Не нужно было надевать артефакт, способный ее разбудить, – невесело усмехнулась росса.
– Я ничего не надевала! – мотнула головой я.
– А это что? – Росса ткнула тонким пальчиком в кулон, выбившийся из-под ночной рубашки.
– Подарок, – смутилась я. – Нечаянный и странный...
– С которого все и началось, – нахмурилась Элеве. – А ну-ка, дай на него поглядеть! Да, это артефакт, – задумчиво протянула она после того, как несколько минут побуравила кулон внимательным взглядом. – Защитник от сил зла. Правда, не знаю, магия какого свойства заключена в нем... Расскажи-ка обо всем, что с тобой случилось после того, как ты получила его. Может, я смогу понять...
Ну, я и рассказала. И про то, как меня величал дракон, упомянуть не забыла. Почему-то это казалось самым важным... Россе, похоже, тоже.
– Но этого просто не может быть! – озадаченно выдохнула она.
– Чего именно? – насторожилась я, припоминая, не приукрасила ли свой рассказ. Да и что там можно приукрасить?
Вместо ответа Элеве крепко сжала мой подбородок и пристально всмотрелась в глаза. Я не могла ни отвернуться, ни моргнуть – и завороженно тонула в странном омуте, в который превратился ее взгляд. По щекам покатились слезы, и только тогда я оказалась свободна.
– Блоки были сильными... Разрушить их не каждому артефакту под силу... Но он не мог активироваться, – напряженно пробормотала девушка в пустоту, забыв о моем присутствии. – Прошли века... Нет, это невозможно! Дорейт слишком хорошо сделал свое дело и заплатил за это положенную цену...
– Элеве! Я тебе не мешаю? – решила напомнить о себе я, не поняв ни слова из сдавленного шепота россы.
– А? – словно очнувшись ото сна, непонимающе вскинулась она.
– Да что с тобой такое? – удивилась я.
– Ничего, – с видимым трудом отогнав тревожные мысли, улыбнулась Элеве.
Улыбка вышла вялой, блеклой и оттого неубедительной. Я поморщилась, вновь надевая серебряную цепочку на шею:
– Врать ты не умеешь, так что лучше и не пытайся!
Элеве покраснела, отвела глаза.
– Ага, ясно, говорить не хочешь, а если хочешь, то не можешь, а если можешь, то нельзя! – констатировала я.
– Вовсе нет, – тихо проговорила она, по-прежнему отказываясь смотреть на меня. – Просто этот артефакт очень похож на один... Я подумала сначала, что это он и есть, но потом решила, что этого просто быть не может! Тот артефакт неактивен многие годы. Он ориентирован на определенный вид колдовства, которого давным-давно нет в этом мире.
– А ты уверена, что нет? – уточнила я.
– Да, – отрезала Элеве, вставая. – В этом уверено все магическое сообщество в целом! Так что твой артефакт лишь похож на тот... и перестань так саркастически ухмыляться!
Да пожалуйста! Уверенность, конечно, штука хорошая... Но, к сожалению, как показывает практика, у жизни зачастую существуют свои планы, идущие вразрез с нашей уверенностью в завтрашнем дне... и безжалостно размалывающие ее в жерновах сколь непредвиденных, столь и неумолимых обстоятельств.
За окном ярилась вьюга, но ложиться и засыпать не хотелось, а потому я быстро оделась, накинула теплый полушубок и, прихватив ведро, вышла из дому. И голову освежу, и воды заодно наберу.
А метель словно этого и ждала, радостно хлестнув по горящим от избяного тепла щекам. Сморгнув невольно выступившие слезы, я зачерпнула в ведро побольше снега и уже хотела малодушно скрыться за надежной дверью, когда на стыке близко придвинувшегося горизонта и извивающейся в безумной пляске метели соткалась темная фигура, устало ссутулившаяся под натиском стихии. Заинтересовавшись необъяснимым явлением – людям без ведома Болотной Ведьмы дорога сюда была заказана и в более благоприятные сезоны, – я оставила ведро у избушки и, чуть ли не по пояс проваливаясь в рыхлый снег, побрела вперед. Сначала показалось, что я нагоняю неведомого «гостя», но внезапно он стал отдаляться с непостижимой скоростью. Я же завязла в глубоком сугробе и зарылась в него лицом, а когда откопалась, выяснилось, что бежать уже не за кем.
На мираж это не походило, нечистью и не пахло – руку могу дать на отсечение, этому меня росса первым делом научила. Ругаясь и поминутно оступаясь, отплевываясь от летящего в лицо зло жалящего снега, я добралась до места, на котором потеряла из виду неизвестного. Наклонилась, не удержавшись, упала на колени – и поняла, почему не смогла догнать его. Глубоко вмяв снег, убегала вдаль широкая лыжня.
Я кое-как встала, потерла отмерзшие ладони, полюбовалась на усиливающуюся метель и, трезво оценив свои силы и возможности, повернула к дому.
В избушку я завалилась, с ног до головы занесенная снегом, замерзшая и злая до невозможности. Элеве только руками всплеснула, стянула с моих негнущихся конечностей одежду, растерла какой-то вонючей гадостью, игнорируя невнятные протесты, завернула в теплое одеяло и чуть ли не насильно влила в меня жутко горькую настойку на семи травах. Только после этого я наконец-то смогла свободно вдохнуть и рассказать об увиденном.
– Странно, – задумчиво протянула Элеве, присаживаясь на лавку рядом со мной. – Я никого не почувствовала.
– Значит, он не захотел, чтобы ты его почувствовала, – шмыгнув носом, предположила я.
– Тогда сложно представить, насколько сильной магией он владеет. Скрыть свое присутствие от росса теоретически может только росс.
– И я могу? – поинтересовалась я, окончательно оттаивая в домашнем тепле.
– Можешь. Только не доросла еще, – усмехнулась Элеве. Но от меня не укрылся огонек тревоги в серых глазах. – Ярослава... а тебе не показалось?
Я обиженно фыркнула и демонстративно отвернулась к стене.
– Ладно, извини, – примирительно проговорила росса. – Просто я... растерялась.
От удивления я забыла о нанесенном оскорблении и вновь повернулась к ней. Она сидела, такая хрупкая и маленькая, и в самом деле выглядела потерянной.
– Может, и показалось, – преувеличенно бодро сказала я, поправляя съехавшее с плеч одеяло. – Метель сильная... померещилось, не иначе!
Как и след от лыж, вероятно... Леший с ним – зато Элеве немного повеселела, впервые услышав от меня признание собственной неправоты.
* * *
Время шло, увлекая за собой дни, недели, месяцы. Давно уже отшумели лютые метели, далеко позади остались жуткие морозы, отзвенела веселая капель, и из земли, прогретой отдохнувшим за долгую зиму солнышком, проклюнулись сочные изумрудно-зеленые ростки, которые вскоре роскошным травяным ковром укроют коварные топи. Деревья тоже воспрянули духом, предвкушая новые обновки-листья, и теперь в их ветвях день-деньской шумели вернувшиеся птицы.
Я же без малейшего страха исследовала болото, игнорируя возмущение Элеве.
– Да не переживай ты так, – отмахивалась я, жадно глядя в окошко. – Никто меня не съест! А если и съест, то заработает жесточайшее несварение или вообще отравится!
– Именно из-за этого я и переживаю – как бы ты всю болотную живность не перетравила! – усмехалась Элеве.
– Не бойся, на всех такой маленькой меня все равно не хватит! – утешала ее я, выскальзывая за дверь.
И в самом деле, в случае чего залезу на дерево или огнешаром в лоб шарахну. Не впервой.
Я шла по одной из многочисленных тропок, осторожно выбирая, куда поставить ногу. Перспектива провалиться в трясину не привлекала, хотя ощущение опасности заметно прибавляло азарта.
Попрыгав по кочкам и изрядно устав, я решила передохнуть, отыскала поваленное зимними бурями дерево и расположилась на сухом, нагретом весенним солнцем стволе. Закрыла глаза, подставляя лицо ласковым золотистым лучикам. В такие моменты кажется, что ничего больше в жизни для счастья и не надо. Жаль, что они, эти быстротечные мгновения, так редки. Жаль, что мы их практически не ценим...
Разморенная солнышком, я задремала, свернувшись калачиком на шероховатом стволе. Разбудил меня холод. Разлепив глаза, я к немалой досаде обнаружила, что уже даже не вечер, а скорее ночь. Довольно-таки прохладная ночка, презрительно смотрящая на укрываемую ею землю оранжево-желтым глазом полной луны. Я с трудом встала, растирая затекшую ногу. Вот леший, допрыгалась! Я всегда старалась возвращаться в избушку до темноты, особенно после того, как Элеве с преогромным удовольствием перечислила, какие зверушки водятся в Топях. Ни с одним из представителей местной фауны встречаться не хотелось. Проблема заключалась в том, что они-то явно будут не прочь со мной познакомиться, и вовсе не для задушевной дружеской беседы. В непосредственной близи Приграничного леса, конечно, было более-менее безопасно, но мне еще в глубь топей возвращаться...
Поплотнее завернувшись в плащ, я отошла от ствола на пару шагов, напряженно всматриваясь в темноту под ногами.
И услышала музыку.
Сомневаясь, что болотная нежить способна на такое, я пошла на звуки – и нервно вздрогнула, узнав местность. Именно у этой осинки я и блуждала, попав в Топи. Но это было еще полбеды, ибо под осинкой сидел тот самый незнакомец, встреченный еще зимой. Я его тогда, конечно, не видела, но ощущение присутствия было один в один. Яркий лунный свет позволял рассмотреть нежданного гостя. Темно-русые, неровно обрезанные пряди волос спускались на широкие плечи и падали на лицо, скрывая его. Ловкие длинные пальцы перебирали струны на изящных гуслях, и они охотно откликались, расцвечивая ночную тишину.
И я заслушалась – столь красивой, хоть и печальной, была мелодия. А потом мотив сменился, и я различила тихие слова, напеваемые весьма приятным голосом.
Из света в тень, из тени в свет
Скиталась тьма сто тысяч лет,
Меняла лица, имена,
В сердца роняла семена
Борьбы, предательства и лжи,
Ткала из мрака миражи –
На призрачный, но сладкий зов
Стремились те, кто был готов
В своей душе ей дать приют,
Освободить от всяких пут,
Меняться, тьму в себе неся,
И сеять тьму вокруг себя.
Пока есть в мире человек –
Не сладить свету с тьмой вовек;
Но каждый волен сам решать,
С чем стоит жить и умирать.
Почему-то мне показалось это важным. Словно в заключительных строках должен быть ответ... Я бы простояла так сколько потребовалось, лишь бы узнать все до конца, но не вовремя хрупнувший под сапогом сучок не на шутку встревожил гусляра. Вскочив на ноги и закинув инструмент за спину, он испуганным зайцем припустил по затянутой пробуждающимся туманом тропке. Я устремилась следом, но в тот же миг едва не оступилась и не ухнула в трясину. Коварный туман заклубился еще сильнее и поднялся выше, надежно скрывая беглеца. Да что же это творится под самым носом моей Болотной Ведьмы?!
Я вернулась к осине и уселась под ней. Ничего, голубчик! Ты топей не знаешь, поплутаешь чуток – и угадай, куда выйдешь?
Ждала я достаточно долго, до часа, когда туман осмелел настолько, что начал заинтересованно подползать ко мне и тянуть призрачные щупальца, невзирая на защитные амулеты. Надо ли говорить, что никто перед этой несчастной осиной так и не появился?!
Элеве я ничего не сказала. Сделать она все равно ничего не может, да и опасностью от странного незнакомца не веяло. Так зачем зря расстраивать россу? С трудом вернувшись в избушку, рассеянно выслушала ее возмущенные прочувствованные речи и уснула, так и не подумав раскаяться в своих неблагоразумных поступках.
А на следующий день к нам снова заявились гости. На сей раз – званые и долгожданные. Вот только отнюдь не мною...
* * *
Присутствие посторонних я почувствовала заранее. И по тому, как спокойно Элеве возилась со своими травками, поняла, кто именно пожаловал к нам в гости. Подавив желание метнуться в подпол и накрепко задвинуть за собой тяжелую крышку, я встала посреди комнаты, уперев руки в бока и постаравшись придать лицу как можно более недовольное выражение. Пусть сразу видят, что не покладистую да чужой воле покорную девочку-одуванчик забирать собираются! Может, еще и передумают, при таком-то раскладе...
Первым в избу, уважительно поклонившись низкой притолоке, вошел молодой мужчина с военной выправкой. На висках, в гуще русых волос, вились ниточки седины. Правая рука висела на перевязи, на щеке розовел заживающий шрам. Серые глаза впились в мое лицо и недоверчиво расширились. Я вспомнила, что видела его в дружине княжича. Неужто не все погибли в той проклятой долине? Ожоги поддаются магическому лечению, но только свежие и то очень неохотно... С трудом удержавшись от неуместных вопросов, я посмотрела на второго гостя. Пожилой, но статный мужчина с белоснежными волосами и бородой, добавляющими ему не возраста, но солидности, одарил меня пронзительным взглядом карих глаз, которые, казалось, могли видеть людей и вещи насквозь.
– Аридэль? – выдохнул он.
– Ярослава, – не согласилась я.
– Не обращай внимания, Респот, она та еще колючка, – неодобрительно проговорила Элеве. – Вы присаживайтесь, в ногах правды нет. Горимир, отомри, девочка не призрак, уверяю. Яра... Сделай лицо проще и прекрати трястись, силой тебя никто не увезет.
– Ты этого боишься? – заговорил поименованный Респотом. – Вернуться домой?
– Вряд ли под домом мы понимаем одно и то же место, – и не подумав послушаться Элеве, ответила я.
– Дом там, где семья. А она у тебя есть, – не отставал седой.
– Есть, – кивнула я. – И я ее знаю. А вас – нет.
– Она ничего не помнит, я же предупреждала, – нахмурилась росса.
– Совсем ничего? – подал голос воин. – И Драгоша – тоже?
Запрещенный удар. Я поджала губы и... передумала обижаться, взглянув в глаза Горимира. Ту боль я пережила лишь во сне, а он... Он там был. И выжил. Как?..
На этот раз я не уследила за собственным языком – вопрос сам собой слетел с губ.
– Меня и еще пару человек отбросило силовой волной и лишь слегка опалило. – Воин неосознанным движением коснулся шрама, поморщился. – Остальным... не повезло...
