– Так-то лучше, хороший мой, – шептала я, перебирая пальцами по сияющим чешуйкам. – Я же обещала, что все наладится...
Одно огорчало – как я ни старалась, но мыслей его больше не слышала. Или именно потому, что старалась?.. Были лишь обрывки эмоций и странные образы, которые при всем желании не воспринимала.
– Не хочу вас торопить, – тронул меня за плечо Мирош, – но неплохо бы уйти отсюда, пока этот живодер не передумал и не подкинул новых проблем.
– И то верно, – опомнилась я и с неохотой отстранилась от дракона, слегка мерцавшего в сумерках. И едва не споткнулась, услышав в голове легкий шепот-шелест:
«Полетаем?»
Я растерянно потерла виски и вопросительно уставилась на дракона. Тот лукаво подмигнул и, по-кошачьи подогнув лапы, лег на землю, мотнув головой.
– Ми-и-ирош, – протянула я неуверенно, прикидывая, хватит ли смелости на подобное безумство, – а как ты относишься к полетам на драконах?
Стремительно позеленевшее лицо Мирослава стало лучшим ответом.
* * *
Когда мы с опаской залезли на широкую чешуйчатую спину, не только лицо Мирослава напоминало незрелый помидор. Я тоже недалеко ушла... Но когда дракон, мягко оттолкнувшись от земли и взмахнув крыльями, взмыл ввысь, а мы наконец-то рискнули расцепиться и оглядеться, то мигом забыли о страхе.
Никогда я не была к звездам так близко. И никогда не думала, что ночь в небе пахнет луной... и что, закрыв глаза, можно ощутить на щеках ласковые и любопытные лучи звездного света, коим пронизана таинственная тишина темного бархатного неба, подернутого легкой облачно-лунной вуалью. Нет, это невозможно передать словами! Это нужно прочувствовать, пропустить сквозь сердце, бьющееся от нереального восторга в два раза чаще!
Дракон, тонко подметив наше настроение, и не подумал снижаться, даря самое удивительное из всех чувств – чувство полной свободы. Чувство, которое так страшно испытать, но от которого, раз испробовав, невозможно отказаться.
В глазах Мироша, подсвеченных золотыми искрами звезд, я прочла те же эмоции, что переполняли сейчас и меня. А еще я поняла, что все мои обиды и недовольство были надуманными, пустыми и глупыми. Никто никогда не делал для меня больше, чем этот парень. И стало совсем легко, и уже не пугала чернеющая где-то там, внизу, далеко за пределами мыслей и чувств, спящая безмятежным сном земля. Миг растянулся на всю ночь, а ночь, подобная яркому незабываемому сновидению, сжалась до одного-единственного мига – мига между вдохом и выдохом, томительно долгого и потрясающе короткого...
С первыми лучами рассвета дракон приземлился за стенами Метиновы.
– Береги себя, – ласково уткнувшись ему в бок, попросила я.
«И ты», – скорее почувствовала, нежели услышала, его ответ. Было что-то еще, что-то, чего я так и не смогла понять...
И кое-что, что я все-таки поняла.
Дракон, одарив нас пронзительным взглядом янтарных очей, легко оттолкнулся от земли и скрылся среди розоватых облаков, вспыхнув золотой искрой в утреннем небе.
– Его зовут Вэйд, – прошептала я, все еще вглядываясь в наливающийся красками небосвод. – А меня – Ярослава.
– Ярослава... – задумчиво повторил Мирош и вдруг добавил: – Спасибо.
Я удивленно обернулась:
– За что? Это я должна тебя благодарить, никак не наоборот.
– За меня никто еще не заступался, – чуть заметно улыбнулся он.
– Толку-то было, – виновато вздохнула я. – В итоге все равно тебе пришлось выручать нас обоих.
– Суть не в этом. – Он взволнованно провел руками по взлохмаченным волосам. – Никогда не думал, что это так приятно...
– Если что – обращайся! – засмеялась я, стараясь скрыть смущение. – Не убью – так покалечу...
Мирослав тоже рассмеялся:
– Буду иметь в виду! Ну что, идем? Гаргот нас наверняка потерял, да и обоз ждать не будет.
– Идем, – кивнула я.
Жаль, что Вэйд не смог подкинуть нас до Мирограда. Но дракон был еще слишком слаб, и ему стоило держаться подальше от крупных городов и магов. Мало ли на кого можно нарваться, нужно быть осторожнее... У людей, кажется, и вовсе ничего святого не осталось, если даже на золотых драконов, воплощенную магию, рука поднимается.
Грудь согревало незаметно ставшее привычным тепло. На тонкой цепочке рядом с кулоном-капелькой покачивалась тонкая золотистая пластинка – подаренная Вэйдом чешуйка...
За все прошедшие после смерти наставницы дни мне еще не было так хорошо и спокойно, как сейчас.
Словно я наконец-то нашла свой путь, и единственное, что теперь оставалось, – не свернуть с него, не заплутать, суметь дойти до цели.
Другое дело, что я и сама еще не знала, что это за цель и сколько сил придется отдать для ее достижения...
* * *
Гаргот действительно нас потерял.
Он сидел на крыльце домика, запустив руки во всклокоченную шевелюру и уставившись в одну точку, и беззвучно шевелил губами – то ли заклинание какое читал, то ли костерил беспутных знакомых. Вернувшуюся пропажу он заметил лишь тогда, когда Мирош, подойдя вплотную, пощелкал пальцами перед его лицом. Маг вскочил, осенил нас странным знаком и облегченно выдохнул.
– Нежить по ночам шныряет, а вы невесть где гуляете! – сердито сказал он, едва мы вошли внутрь. – Я, между прочим, всю ночь по городу бегал, думал, вас уже и в живых нет!
Не знаю как Мирошу, а мне стало стыдно – мы даже и не вспоминали о маге.
– Извини, так получилось, – пробормотала я.
Парень фыркнул и строго глянул на безмятежного Мирослава:
– А тебе, между прочим, послание пришло! Битый час по двору за ним носился... Еле поймал! Держи... – И Гаргот протянул плотный небольшой конверт.
Печать я разглядеть не успела – слишком быстро Мирош выхватил письмо и отошел к окну. Смирив любопытство, я принялась собирать свои вещички.
– Проклятье!.. – прошипел Мирослав спустя минуту и грохнул кулаком по столу.
– Что случилось? – едва удержав в руках собранную сумку, испугалась я.
– Мне нужно срочно попасть в Старгост, – пару раз вдохнув и выдохнув, отозвался он. – А еще лучше – немедленно... – И взглянул на меня: – Яра...
Я сглотнула невесть отчего образовавшийся ком в горле и как можно беззаботнее улыбнулась:
– Не волнуйся, я сама доберусь. Ты и так помог мне...
...и вовсе не обязательно идти со мной в одну столицу, когда тебе нужно в другую...
– А я и ей могу портал открыть, – неожиданно вмешался Гаргот. – Ты только точные координаты скажи.
Я вздрогнула и испуганно посмотрела на мага. Портал?! Подозрительный разрыв пространства, войдя в который, рискуешь выйти в неполной комплектации?! Нет уж, без меня!
Только вот Мирослав считал иначе.
– Отличная идея! – просиял он и добавил: – Только мы лучше к телепортисту сходим... Без обид, да?
Гаргот надулся и стал похож на карапуза, у которого отобрали конфетку.
– Между прочим, я за это время многому научился! – буркнул он, поджав губы. – И порталы мне теперь даются очень даже хорошо!
Мирош молчал, потирая подбородок и оценивающе глядя на разошедшегося мага, и тот воодушевленно продолжил:
– Да я даже квалификационную работу по телепортации писать буду! Но решай сам – идти ли к телепортисту, который наверняка обдерет тебя как липку и не сможет гарантировать безопасность, или довериться старому другу, который, кстати, тебе доверяет!
Я закашлялась и поспешно прикрыла рот ладошкой – с таким жаром и непосредственностью он говорил.
– Ладно уж... – тяжело вздохнул Мирослав. – Покажи, на что ты способен.
Гаргот расплылся в довольной улыбке, от которой, казалось, даже веснушки засияли подобно крошечным солнышкам, и умчался во двор – готовиться.
Мы неспешно вышли следом и уселись на крыльце, глядя на хаотичные метания мага.
– Что-то не по себе, – поежившись, призналась я.
– Не бойся, – улыбнулся Мирош, – он хороший маг, хоть иногда и весьма рассеян. Но здесь, уверен, не напортачит.
Я тихо вздохнула и постаралась успокоиться. Действительно, пользуются же люди телепортами – и ничего, живые... так что нужно забыть о своих глупых страхах. Хотя бы на время.
Чтобы отвлечься и не думать о плохом, я спросила:
– Почему ты мне помогаешь?
– А почему я не должен помогать? – удивился Мирослав.
– Мирош... Ну хватит уже! – поморщилась я. – Я помню про право слабого и прочее, но... все-таки не особо в это верю.
– А ты поверь, – улыбнулся он. – Иногда доверие здорово облегчает жизнь.
Я только усмехнулась. Возможно, иногда и облегчает. Но гораздо чаще укорачивает. Но высказаться не успела – Гаргот закончил приготовления и радостно оповестил об этом, не без гордости указывая на ровный круг посреди двора, вычерченный мелом и заполненный символами. Многие из них были знакомы, некоторые я видела впервые, и, если честно, они изрядно настораживали, но глаза мага были столь чистыми и счастливыми, что я устыдилась и покорно шагнула к кругу.
– Подожди, – придержал меня Мирош, положив руку на плечо. – Вот, возьми. – И он протянул листок бумаги, пояснив: – Окажешься в столице, иди по этому адресу. Это мой хороший знакомый, он поможет на первых порах...
– Ага, – рассеянно кивнула я и попыталась засунуть бумажку в сумку. Мирош не позволил, заставил выучить адрес и проследил, чтобы бумажка – на всякий случай – заняла отдельный кармашек.
Я осторожно вступила в круг и помахала парням рукой:
– Прощайте!
– Свидимся еще, – улыбнулся Мирош. – Я тебя найду, обещаю. Ты только за это время не влипни никуда...
– Постараюсь, – хмыкнула я, тряхнув головой так, чтобы волосы упали на вспыхнувшие щеки.
Гаргот замкнул контур – и двор исчез в яркой вспышке, заставившей крепко зажмуриться.
А когда я открыла глаза, перед ними предстали вовсе не обещанные ворота Мирограда, а наезженный тракт, облачком пыли провожающий только что промчавшуюся карету.
Как же было бы скучно в сем бренном мире без настоящих врагов!..
Аргиусс Великий, выдающийся полководец древности
– Я так не играю, – пробормотала я, растерянно озираясь.
Не напортачит, значит?! Или то, что я жива осталась, уже считается успехом?
Я уселась на обочине, уныло подперев рукой щеку. Все было хуже некуда. Хотя, по всеобщему закону мировой подлости, если может быть еще хуже, так оно и будет... Тем более что день только начинается.
Из мрачной задумчивости меня вывел веселый перезвон колокольчика. Встрепенувшись, я впилась взглядом в тракт. Вскоре на нем показалась чалая лошадка, запряженная в телегу. В телеге ворохом высилось сено, на сене вольготно разлегся смуглый пшеничноволосый паренек в лихо сдвинутой набок шапке и с цветком мать-и-мачехи в зубах. Лошадка прядала ушами в такт переливчатой мелодии, паренек беспечно посвистывал, полностью доверяя лохматому транспорту. Но идиллия длилась недолго. Лошадка всхрапнула и резко затормозила, изумленно выкатив крупные сливы глаз, паренек подавился незатейливой песенкой и цветком, кувыркнулся вперед и едва удержался от полета на землю.
Потому что на дорогу с диким воплем выскочила я.
– Забирайте все, только Ласку не трогайте, господа разбойники! – вслед за мной завопил возница, скатываясь с телеги и поднимая руки.
Сначала я опешила, потом, подавив смешок, поинтересовалась:
– А все – это что?
– Сено, – смущенно признался паренек, рассмотрев «господ разбойников» в моем лице.
– Сеном не питаюсь, – честно сказала я.
– А у меня хлеб с молоком есть, – предложил он.
– Сойдет, – кивнула я. – Только ты руки-то опусти, ладно?
Парень смутился еще больше, на загорелом лице выступил нежный румянец. Он живо опустил руки и отвел лошадку к обочине.
– Меня Лемом зовут, – сказал он, вытаскивая из-под вороха сена завернутые в холст краюху хлеба и кувшин молока. – Угощайся!
– Спасибо! Я – Ярослава. Извини, я вовсе не хотела тебя пугать и... хм... грабить!
– Я тоже хорош! – рассмеялся парень, присаживаясь рядом. – Просто здесь повадились разбойники промышлять... Да ты кушай, не стесняйся! У меня еще есть...
– Знаешь, – задумчиво произнесла я, – обычно люди при встрече с разбойниками кричат: «Забирайте все, только жизни не лишайте! Не делайте десятерых детишек сиротами, любимую жену – вдовой, а ненаглядную тещу – счастливой!»
Лем снова засмеялся.
– А у меня кроме родителей и Ласки и нет никого, – пожал плечами он, с любовью взглянув на довольную непредвиденной остановкой лошадку. – Что ж я без нее делать-то буду?
– А что без тебя будут делать родители? – возразила я. Лем застенчиво улыбнулся. – А что это за тракт, кстати?
– Ты заблудилась? – явно обрадовался смене темы он.
– Что-то вроде этого, – призналась я.
– Это Медерский тракт. Прямиком на Старгост выводит.
– А до Росвенны отсюда далеко? – полюбопытствовала я.
– Да нет, – беспечно махнул рукой парнишка, – совсем близко! Как и до Ларионы.
– Как это? – не поняла я, не в силах вспомнить карту.
– Есть такое селение – Трехгранье. Может, слышала? – лукаво прищурился Лем.
Ну конечно!
Большое селение, размерами готовое поспорить с городом, располагалось в Росвенне, но совсем рядом с границами двух других государств. Заложено оно было, кажется, сразу же после завершения последнего крупного конфликта и образования Союза королевств, и с тех пор в нем дружно уживались и медерцы, и росвеннцы, и ларионцы. Целое обособленное, пусть и крошечное, государство со своей философией и тремя «правителями» – старостами, достигающими консенсуса по важным «государственным» делам в корчме за бочонком-другим пива. Чем не модель идеального государства? По крайней мере, Ядвига характеризовала Трехгранье именно так, а она за свою жизнь многое повидала...
Одно плохо – от Трехгранья до Мирограда далеко. До Старгоста в любом случае ближе.
А почему бы и нет? Чем пробираться по полям и дебрям родной и любимой страны, легче по удобной широкой дороге дойти – а еще лучше доехать – до Старгоста. Какая разница, в какой столице обживаться?
Разве что Мирош теперь меня не найдет... Но с этим я в любом случае ничего не могу сделать, а потому – будь что будет.
* * *
Трехгранье ошеломило меня гармоничным смешением трех разных культур. Взять хотя бы ворота, в которые мы въехали к полудню: добротные створки медерской ковки, заговоренные излюбленным ларионскими магами способом, украшала изящная росвеннская роспись. Стражники, вольготно рассевшись на травке возле ворот и по случаю жаркой погодки снявшие кольчуги, с вялым интересом покосились на меня, но ничего не сказали по причине усиленной солнышком лени. А за воротами начиналась сказка. И не село, и не город, что-то невыносимо знакомое и странно родное. Словами и не выразить. Я, по крайней мере, почувствовала себя как дома.
Пока я, завороженная, крутила головой, пытаясь рассмотреть как можно больше, Лем посвящал меня в особенности планировки. Трехгранье делилось на три сектора – росвеннский, медерский и ларионский, так называемые грады. Но сие было лишь официальным делением, ибо каждый селился там, где ему заблагорассудится, невзирая ни на что. Я и сама уже это заметила: добротные каменные дома медерцев мирно соседствовали как с вычурными миниатюрными замками ларионцев, так и с деревянными, украшенными резьбой избами росвеннцев. Немногочисленные дома иных рас столь же органично вписывались в общую картинку. И все это смотрелось потрясающе гармонично, особенно в сочетании с огромным количеством деревьев, морем цветов и прочей зелени. Сказка, да и только!
Одно огорчало – как я ни старалась, но мыслей его больше не слышала. Или именно потому, что старалась?.. Были лишь обрывки эмоций и странные образы, которые при всем желании не воспринимала.
– Не хочу вас торопить, – тронул меня за плечо Мирош, – но неплохо бы уйти отсюда, пока этот живодер не передумал и не подкинул новых проблем.
– И то верно, – опомнилась я и с неохотой отстранилась от дракона, слегка мерцавшего в сумерках. И едва не споткнулась, услышав в голове легкий шепот-шелест:
«Полетаем?»
Я растерянно потерла виски и вопросительно уставилась на дракона. Тот лукаво подмигнул и, по-кошачьи подогнув лапы, лег на землю, мотнув головой.
– Ми-и-ирош, – протянула я неуверенно, прикидывая, хватит ли смелости на подобное безумство, – а как ты относишься к полетам на драконах?
Стремительно позеленевшее лицо Мирослава стало лучшим ответом.
* * *
Когда мы с опаской залезли на широкую чешуйчатую спину, не только лицо Мирослава напоминало незрелый помидор. Я тоже недалеко ушла... Но когда дракон, мягко оттолкнувшись от земли и взмахнув крыльями, взмыл ввысь, а мы наконец-то рискнули расцепиться и оглядеться, то мигом забыли о страхе.
Никогда я не была к звездам так близко. И никогда не думала, что ночь в небе пахнет луной... и что, закрыв глаза, можно ощутить на щеках ласковые и любопытные лучи звездного света, коим пронизана таинственная тишина темного бархатного неба, подернутого легкой облачно-лунной вуалью. Нет, это невозможно передать словами! Это нужно прочувствовать, пропустить сквозь сердце, бьющееся от нереального восторга в два раза чаще!
Дракон, тонко подметив наше настроение, и не подумал снижаться, даря самое удивительное из всех чувств – чувство полной свободы. Чувство, которое так страшно испытать, но от которого, раз испробовав, невозможно отказаться.
В глазах Мироша, подсвеченных золотыми искрами звезд, я прочла те же эмоции, что переполняли сейчас и меня. А еще я поняла, что все мои обиды и недовольство были надуманными, пустыми и глупыми. Никто никогда не делал для меня больше, чем этот парень. И стало совсем легко, и уже не пугала чернеющая где-то там, внизу, далеко за пределами мыслей и чувств, спящая безмятежным сном земля. Миг растянулся на всю ночь, а ночь, подобная яркому незабываемому сновидению, сжалась до одного-единственного мига – мига между вдохом и выдохом, томительно долгого и потрясающе короткого...
С первыми лучами рассвета дракон приземлился за стенами Метиновы.
– Береги себя, – ласково уткнувшись ему в бок, попросила я.
«И ты», – скорее почувствовала, нежели услышала, его ответ. Было что-то еще, что-то, чего я так и не смогла понять...
И кое-что, что я все-таки поняла.
Дракон, одарив нас пронзительным взглядом янтарных очей, легко оттолкнулся от земли и скрылся среди розоватых облаков, вспыхнув золотой искрой в утреннем небе.
– Его зовут Вэйд, – прошептала я, все еще вглядываясь в наливающийся красками небосвод. – А меня – Ярослава.
– Ярослава... – задумчиво повторил Мирош и вдруг добавил: – Спасибо.
Я удивленно обернулась:
– За что? Это я должна тебя благодарить, никак не наоборот.
– За меня никто еще не заступался, – чуть заметно улыбнулся он.
– Толку-то было, – виновато вздохнула я. – В итоге все равно тебе пришлось выручать нас обоих.
– Суть не в этом. – Он взволнованно провел руками по взлохмаченным волосам. – Никогда не думал, что это так приятно...
– Если что – обращайся! – засмеялась я, стараясь скрыть смущение. – Не убью – так покалечу...
Мирослав тоже рассмеялся:
– Буду иметь в виду! Ну что, идем? Гаргот нас наверняка потерял, да и обоз ждать не будет.
– Идем, – кивнула я.
Жаль, что Вэйд не смог подкинуть нас до Мирограда. Но дракон был еще слишком слаб, и ему стоило держаться подальше от крупных городов и магов. Мало ли на кого можно нарваться, нужно быть осторожнее... У людей, кажется, и вовсе ничего святого не осталось, если даже на золотых драконов, воплощенную магию, рука поднимается.
Грудь согревало незаметно ставшее привычным тепло. На тонкой цепочке рядом с кулоном-капелькой покачивалась тонкая золотистая пластинка – подаренная Вэйдом чешуйка...
За все прошедшие после смерти наставницы дни мне еще не было так хорошо и спокойно, как сейчас.
Словно я наконец-то нашла свой путь, и единственное, что теперь оставалось, – не свернуть с него, не заплутать, суметь дойти до цели.
Другое дело, что я и сама еще не знала, что это за цель и сколько сил придется отдать для ее достижения...
* * *
Гаргот действительно нас потерял.
Он сидел на крыльце домика, запустив руки во всклокоченную шевелюру и уставившись в одну точку, и беззвучно шевелил губами – то ли заклинание какое читал, то ли костерил беспутных знакомых. Вернувшуюся пропажу он заметил лишь тогда, когда Мирош, подойдя вплотную, пощелкал пальцами перед его лицом. Маг вскочил, осенил нас странным знаком и облегченно выдохнул.
– Нежить по ночам шныряет, а вы невесть где гуляете! – сердито сказал он, едва мы вошли внутрь. – Я, между прочим, всю ночь по городу бегал, думал, вас уже и в живых нет!
Не знаю как Мирошу, а мне стало стыдно – мы даже и не вспоминали о маге.
– Извини, так получилось, – пробормотала я.
Парень фыркнул и строго глянул на безмятежного Мирослава:
– А тебе, между прочим, послание пришло! Битый час по двору за ним носился... Еле поймал! Держи... – И Гаргот протянул плотный небольшой конверт.
Печать я разглядеть не успела – слишком быстро Мирош выхватил письмо и отошел к окну. Смирив любопытство, я принялась собирать свои вещички.
– Проклятье!.. – прошипел Мирослав спустя минуту и грохнул кулаком по столу.
– Что случилось? – едва удержав в руках собранную сумку, испугалась я.
– Мне нужно срочно попасть в Старгост, – пару раз вдохнув и выдохнув, отозвался он. – А еще лучше – немедленно... – И взглянул на меня: – Яра...
Я сглотнула невесть отчего образовавшийся ком в горле и как можно беззаботнее улыбнулась:
– Не волнуйся, я сама доберусь. Ты и так помог мне...
...и вовсе не обязательно идти со мной в одну столицу, когда тебе нужно в другую...
– А я и ей могу портал открыть, – неожиданно вмешался Гаргот. – Ты только точные координаты скажи.
Я вздрогнула и испуганно посмотрела на мага. Портал?! Подозрительный разрыв пространства, войдя в который, рискуешь выйти в неполной комплектации?! Нет уж, без меня!
Только вот Мирослав считал иначе.
– Отличная идея! – просиял он и добавил: – Только мы лучше к телепортисту сходим... Без обид, да?
Гаргот надулся и стал похож на карапуза, у которого отобрали конфетку.
– Между прочим, я за это время многому научился! – буркнул он, поджав губы. – И порталы мне теперь даются очень даже хорошо!
Мирош молчал, потирая подбородок и оценивающе глядя на разошедшегося мага, и тот воодушевленно продолжил:
– Да я даже квалификационную работу по телепортации писать буду! Но решай сам – идти ли к телепортисту, который наверняка обдерет тебя как липку и не сможет гарантировать безопасность, или довериться старому другу, который, кстати, тебе доверяет!
Я закашлялась и поспешно прикрыла рот ладошкой – с таким жаром и непосредственностью он говорил.
– Ладно уж... – тяжело вздохнул Мирослав. – Покажи, на что ты способен.
Гаргот расплылся в довольной улыбке, от которой, казалось, даже веснушки засияли подобно крошечным солнышкам, и умчался во двор – готовиться.
Мы неспешно вышли следом и уселись на крыльце, глядя на хаотичные метания мага.
– Что-то не по себе, – поежившись, призналась я.
– Не бойся, – улыбнулся Мирош, – он хороший маг, хоть иногда и весьма рассеян. Но здесь, уверен, не напортачит.
Я тихо вздохнула и постаралась успокоиться. Действительно, пользуются же люди телепортами – и ничего, живые... так что нужно забыть о своих глупых страхах. Хотя бы на время.
Чтобы отвлечься и не думать о плохом, я спросила:
– Почему ты мне помогаешь?
– А почему я не должен помогать? – удивился Мирослав.
– Мирош... Ну хватит уже! – поморщилась я. – Я помню про право слабого и прочее, но... все-таки не особо в это верю.
– А ты поверь, – улыбнулся он. – Иногда доверие здорово облегчает жизнь.
Я только усмехнулась. Возможно, иногда и облегчает. Но гораздо чаще укорачивает. Но высказаться не успела – Гаргот закончил приготовления и радостно оповестил об этом, не без гордости указывая на ровный круг посреди двора, вычерченный мелом и заполненный символами. Многие из них были знакомы, некоторые я видела впервые, и, если честно, они изрядно настораживали, но глаза мага были столь чистыми и счастливыми, что я устыдилась и покорно шагнула к кругу.
– Подожди, – придержал меня Мирош, положив руку на плечо. – Вот, возьми. – И он протянул листок бумаги, пояснив: – Окажешься в столице, иди по этому адресу. Это мой хороший знакомый, он поможет на первых порах...
– Ага, – рассеянно кивнула я и попыталась засунуть бумажку в сумку. Мирош не позволил, заставил выучить адрес и проследил, чтобы бумажка – на всякий случай – заняла отдельный кармашек.
Я осторожно вступила в круг и помахала парням рукой:
– Прощайте!
– Свидимся еще, – улыбнулся Мирош. – Я тебя найду, обещаю. Ты только за это время не влипни никуда...
– Постараюсь, – хмыкнула я, тряхнув головой так, чтобы волосы упали на вспыхнувшие щеки.
Гаргот замкнул контур – и двор исчез в яркой вспышке, заставившей крепко зажмуриться.
А когда я открыла глаза, перед ними предстали вовсе не обещанные ворота Мирограда, а наезженный тракт, облачком пыли провожающий только что промчавшуюся карету.
ГЛАВА 5. НОВЫЕ ДРУЗЬЯ И НОВЫЕ ВРАГИ
Как же было бы скучно в сем бренном мире без настоящих врагов!..
Аргиусс Великий, выдающийся полководец древности
– Я так не играю, – пробормотала я, растерянно озираясь.
Не напортачит, значит?! Или то, что я жива осталась, уже считается успехом?
Я уселась на обочине, уныло подперев рукой щеку. Все было хуже некуда. Хотя, по всеобщему закону мировой подлости, если может быть еще хуже, так оно и будет... Тем более что день только начинается.
Из мрачной задумчивости меня вывел веселый перезвон колокольчика. Встрепенувшись, я впилась взглядом в тракт. Вскоре на нем показалась чалая лошадка, запряженная в телегу. В телеге ворохом высилось сено, на сене вольготно разлегся смуглый пшеничноволосый паренек в лихо сдвинутой набок шапке и с цветком мать-и-мачехи в зубах. Лошадка прядала ушами в такт переливчатой мелодии, паренек беспечно посвистывал, полностью доверяя лохматому транспорту. Но идиллия длилась недолго. Лошадка всхрапнула и резко затормозила, изумленно выкатив крупные сливы глаз, паренек подавился незатейливой песенкой и цветком, кувыркнулся вперед и едва удержался от полета на землю.
Потому что на дорогу с диким воплем выскочила я.
– Забирайте все, только Ласку не трогайте, господа разбойники! – вслед за мной завопил возница, скатываясь с телеги и поднимая руки.
Сначала я опешила, потом, подавив смешок, поинтересовалась:
– А все – это что?
– Сено, – смущенно признался паренек, рассмотрев «господ разбойников» в моем лице.
– Сеном не питаюсь, – честно сказала я.
– А у меня хлеб с молоком есть, – предложил он.
– Сойдет, – кивнула я. – Только ты руки-то опусти, ладно?
Парень смутился еще больше, на загорелом лице выступил нежный румянец. Он живо опустил руки и отвел лошадку к обочине.
– Меня Лемом зовут, – сказал он, вытаскивая из-под вороха сена завернутые в холст краюху хлеба и кувшин молока. – Угощайся!
– Спасибо! Я – Ярослава. Извини, я вовсе не хотела тебя пугать и... хм... грабить!
– Я тоже хорош! – рассмеялся парень, присаживаясь рядом. – Просто здесь повадились разбойники промышлять... Да ты кушай, не стесняйся! У меня еще есть...
– Знаешь, – задумчиво произнесла я, – обычно люди при встрече с разбойниками кричат: «Забирайте все, только жизни не лишайте! Не делайте десятерых детишек сиротами, любимую жену – вдовой, а ненаглядную тещу – счастливой!»
Лем снова засмеялся.
– А у меня кроме родителей и Ласки и нет никого, – пожал плечами он, с любовью взглянув на довольную непредвиденной остановкой лошадку. – Что ж я без нее делать-то буду?
– А что без тебя будут делать родители? – возразила я. Лем застенчиво улыбнулся. – А что это за тракт, кстати?
– Ты заблудилась? – явно обрадовался смене темы он.
– Что-то вроде этого, – призналась я.
– Это Медерский тракт. Прямиком на Старгост выводит.
– А до Росвенны отсюда далеко? – полюбопытствовала я.
– Да нет, – беспечно махнул рукой парнишка, – совсем близко! Как и до Ларионы.
– Как это? – не поняла я, не в силах вспомнить карту.
– Есть такое селение – Трехгранье. Может, слышала? – лукаво прищурился Лем.
Ну конечно!
Большое селение, размерами готовое поспорить с городом, располагалось в Росвенне, но совсем рядом с границами двух других государств. Заложено оно было, кажется, сразу же после завершения последнего крупного конфликта и образования Союза королевств, и с тех пор в нем дружно уживались и медерцы, и росвеннцы, и ларионцы. Целое обособленное, пусть и крошечное, государство со своей философией и тремя «правителями» – старостами, достигающими консенсуса по важным «государственным» делам в корчме за бочонком-другим пива. Чем не модель идеального государства? По крайней мере, Ядвига характеризовала Трехгранье именно так, а она за свою жизнь многое повидала...
Одно плохо – от Трехгранья до Мирограда далеко. До Старгоста в любом случае ближе.
А почему бы и нет? Чем пробираться по полям и дебрям родной и любимой страны, легче по удобной широкой дороге дойти – а еще лучше доехать – до Старгоста. Какая разница, в какой столице обживаться?
Разве что Мирош теперь меня не найдет... Но с этим я в любом случае ничего не могу сделать, а потому – будь что будет.
* * *
Трехгранье ошеломило меня гармоничным смешением трех разных культур. Взять хотя бы ворота, в которые мы въехали к полудню: добротные створки медерской ковки, заговоренные излюбленным ларионскими магами способом, украшала изящная росвеннская роспись. Стражники, вольготно рассевшись на травке возле ворот и по случаю жаркой погодки снявшие кольчуги, с вялым интересом покосились на меня, но ничего не сказали по причине усиленной солнышком лени. А за воротами начиналась сказка. И не село, и не город, что-то невыносимо знакомое и странно родное. Словами и не выразить. Я, по крайней мере, почувствовала себя как дома.
Пока я, завороженная, крутила головой, пытаясь рассмотреть как можно больше, Лем посвящал меня в особенности планировки. Трехгранье делилось на три сектора – росвеннский, медерский и ларионский, так называемые грады. Но сие было лишь официальным делением, ибо каждый селился там, где ему заблагорассудится, невзирая ни на что. Я и сама уже это заметила: добротные каменные дома медерцев мирно соседствовали как с вычурными миниатюрными замками ларионцев, так и с деревянными, украшенными резьбой избами росвеннцев. Немногочисленные дома иных рас столь же органично вписывались в общую картинку. И все это смотрелось потрясающе гармонично, особенно в сочетании с огромным количеством деревьев, морем цветов и прочей зелени. Сказка, да и только!
