Имел ли он право так рисковать? Как ему надо было поступить?
- Прости меня…
- Ну что ты? У меня же было оружие. Ты всё правильно сделал, - Мара поняла без лишних слов. И ничуть не осудила.
- Возьми, - Андрей протянул что-то розовое.
- О, мой носок, - Мара чуть-чуть смутилась.
А поздно ночью Даша закашляла. Мара потрогала лоб, и ей показалось, что он ожёг ей ладонь.
- Воспаление, - понял Андрей.
- Похоже на то, - грустно согласилась Мара и переложила «звёздочку» на грудь.
У двери Мара оглянулась.
Борька и Даша сидели перед печкой и уплетали каждый свою кашу. Борька на воде – молоко из синтезатора табу, Даша молочную.
Место на полу перед огнём оказалось самым привлекательным, оттого что тёплое и уютное. Постелили медвежью шкуру, там и обитали по очереди. Днём Даша с Борькой играли, ночью Мара с Андреем тихо разговаривали.
Всю неделю завывала вьюга, снегу нанесло – страшно выходить, но на следующее утро предстоял обратный путь. Андрей пошёл его разведать, чтобы не блудить по сугробам. Ушёл и пропал.
Мара не выдержала, оделась, решила немного пройти навстречу.
За оставшихся Мара не особо волновалась - Даша оказалась спокойной и разумной девочкой, Борька тоже не дурак, посидят немного одни. Вот Андрея долго нет…
Выйдя из сторожки, замерла на несколько мгновений. Ну и мир. Сказка. Солнце золотило с высоты и отражалось в каждой снежинке, стоило лишь на неё взглянуть под нужным углом. Лес спал. Замерли в неподвижности деревья и кусты. А мелкие животные вели свою, полную лишений и забот, зимнюю жизнь.
Мара увидела на высокой сосне белку. Та сидела на ветке, свесив пушистый хвост, а он просвечивался на солнце, и был виден тонкий шнурок, от которого отходили в стороны длинные щетинки.
Но некогда глядеть по сторонам, надо идти, и Мара нырнула в первый Андреев след.
Прошла всего несколько шагов, как впереди заскрипел снег под ногами, затрещали ветки, и из-за ели показался Андрей. Даша остановилась, улыбнулась.
Андрей шёл, долго не поднимая головы и не замечая девушку.
«Вот так охотник, - Маре стало смешно, но она сдержалась. – Наверное, пока не врежется в медведя – не заметит его».
Но потом разглядела нахмуренные брови парня, и сама нахмурилась. Может, случилось что?
Поднял, всё-таки, голову, увидел её – остановился. Брови тут же взлетели вверх, и лёгкая улыбка тронула губы.
- В общем, пройти можно, - пояснил он издалека. – Временами придётся завязнуть, но дойдём. А та дорога уже разъезжена.
- Почему же ты долго?
Андрей снова чуть нахмурился. Подошёл ближе. И Мара заглянула в его глаза, разглядела там лёгкую печаль.
- Не сдержался, к Веде забрёл.
- Узнал про ребёнка?
- Ребёнок жив.
- А мать?
- Кажется, нет. С этой тёткой, я имею в виду Веду, разговаривать ох как непросто.
- С ней лучше вообще не разговорить. По своему опыту знаю. Жаль, если так. Остался сиротинушка на свете. Как же он теперь?
- Она. Это девочка. Веда над ней прямо трясётся, меня и близко не подпустила. Кажется, она сама решила испытать материнское счастье.
Мара нахмурилась, обдумывая. И Андрей не выдержал:
- Я тебе не сказал… Та девушка… Варвара, она очень на тебя похожа… Просто одно лицо.
Мара пристально вгляделась в глаза Андрея, но видела не парня. Перед мысленным взором предстала Ожана, кусающая губы, точь-в-точь, как это делала сестричка Леся.
Пазл сложился.
- Это не её дочь…
- Что?
- Ожана - не дочка Веды. А Веда, получается, не из моего рода. У нас с ней разная кровь… Фу, - облегчённо выдохнула.
- Ты думаешь, это случайность? Эта Варвара просто какая-то твоя прапрапрабабка?
- Ну конечно. А ты что подумал?
Андрей промолчал. Признаваться в том, что он подумал, будто Варвара – сама Мара в каком-то из воплощений, созданном из-за путаницы во временных путешествиях, не хотелось.
А у Мары уже загорелись глаза.
- Богатая одежда, говоришь? А Веда сказала, что барская кровь? Интересно, что могло с ней случиться? Какая такая беда?
Андрей смотрел на оживлённое лицо Мары и, кажется, догадывался, о чём она думает.
Так и есть:
- А ведь мы могли бы помочь…
- Нет.
- Нет? – Мара удивлённо вскинула зелёные глаза, прислонилась беспомощно к стволу берёзы.
А Андрей посмотрел пристально и твёрдо.
- У тебя есть своя жизнь. И пора её начинать.
Мара растерялась. Начинать? Свою? А разве она её не начала?
Да нет. Похоже, только в чужие заглядывает.
Боится? Страшно ещё раз обжечься?
А серые глаза смотрели с сочувствием, словно всё понимали. И становились всё ближе. И губы. Такие… Мара чуть подалась вперёд.
Попробовать свою жизнь… Опять довериться кому-то… Страшно…
Немного шершавые… И очень-очень нежные.
У Мары перехватило дыхание.
Но как сладко…
Как хочется начать всё сначала.
- Вон там моя хата, - в рукавичке угадывался Дашин оттопыренный палец.
- Ага, - согласился Андрей, хотя заснеженные лачуги издалека было не различить. Он нёс девочку на руках. Пора возвращать её и возвращаться самим.
- А мамка не будет ругаться?
Вопрос трудный и почти нерешённый. Мара и Андрей, конечно, постараются, чтобы мамка раз и навсегда забыла о лешем. Вот только как это сделать?
Всю неделю головы ломали, гадая, как защитить девочку от собственной родни. Хотя родни у неё пока немного – отец, мать да маленькая Настя.
Но Мара прекрасно помнила, что есть ещё и дед, и бабушка, и ещё старушка на полатях лежала, теперь она должна быть гораздо моложе. И эти родственники показала себя вполне адекватными - внуками разбрасываться не должны бы.
Но Даша в ответ на расспросы про них пожимала плечами.
«Мы ехали-ехали на лошадке. Долго-долго. И только там бабушка живёт. И ещё дядька есть», - как могла помогла она.
Значит, живут не рядом, и обратиться к ним за помощью в короткое время не получится. Здесь пока тупик.
Других вариантов не нашлось, решили действовать по обстоятельствам.
- А вы у нас будете жить? – Даша с надеждой заглянула Андрею в глаза.
- Нет, мы пойдём дальше.
- А вы ещё придёте?
Мара промолчала. Долго молчал и Андрей. Засомневался.
- Наверное… - поглядел на Мару, - надо будет ещё заглянуть… Раз уж влезли в эту историю по самые уши...
И Борька, услышав такие слова, закатил под лоб единственный глаз, выглядывающий из-под куртки Мары, а потом и вовсе скрылся за тканью. Огорчился, похоже.
- Даша, - сообразила Мара, - мы точно вернёмся, когда ты вырастешь и станешь красивой девушкой.
- Пришли.
Помимо частных оград и заборов село окружал ещё общий высокий частокол. Дорога привела прямо к воротам. И они снова были распахнуты. Сани, порожние и гружённые сеном и дровами, временами проносились мимо Мары и Андрея. Сидящие в них мужики косились настороженно, но два путника с ребёнком на руках подозрений не вызывали, несмотря на невиданную в здешних местах одежду.
У ворот топтался уже знакомый мужик.
- Он тут вроде сторожа, - догадался Андрей.
Мара почувствовала, как сердце тревожно забилось в груди. Сейчас нужно быть очень осторожными и сообразительными, чтобы не навредить Даше.
- А вы уже с дитёнком? – вместо приветствия усмехнулся лукаво мужик. – Быстро у вас получается.
- Да нет… Это вы, похоже, своих теряете.
- Мы потеряли? – мужик вгляделся в Дашино лицо. – Кабудто Тишина девка…
- Слушай… - Андрею, кажется, пришла идея. - Как тебя зовут, добрый человек?
- Демьяном с утра был.
- А я – Андрей. Слушай, Демьян, как бы народ собрать? Чтобы всех?
- Так народ собрать немудрено. Только по пустякам не собираем, могут и морды набить.
- Не пустяк, - замотал головой Андрей. – Собирай!
- Ладно… Пошли.
Неподалёку была просторная площадь. По сторонам едва виднелись заснеженные лавки, по всему видать, не популярные зимой, но кругом натоптано было прилично, несмотря на недавнюю непогоду.
Демьян теперь без лишних раздумий подошёл к металлической круглой штуке, схватил такую же металлическую палицу и давай колотить одно о другое. Мерный тяжёлый звон поплыл по деревне. Андрей насчитал девять ударов.
И вскоре со всех сторон разом повалил народ.
Впереди бежали полуодетые ребятишки, на ходу застёгивая свои одежды. Матери хватали их за воротники и резко разворачивали к дому. Но женщины сами торопились к площади, чтобы раньше других узнать для чего созывается народ, поэтому не особо проверяли, куда их дитёнок побежал после разворота – то ли домой, то ли по широкой дуге, подальше от матери, продолжил первоначальный путь.
За женщинами шагали степенные мужики. Но тоже не вперевалку. Било ударило девять раз, значит, не пожар, не враг, не другие бедствия, множество которых окружало их жизнь, можно особо не торопиться. Но и мешкать тоже не следовало. В било просто так не бьют.
За мужиками ковыляли старики, охали, оглядывались, пытаясь угадать что случилось.
И вскоре вся площадь была переполнена людьми.
Демьян отошёл чуть в сторону, предоставляя слово перехожим.
Они стояли рядом – Андрей с ребёнком на руках и Мара. Борька благоразумно не показывался.
Народ затих. Мара в толпе попыталась найти Улиту, но пока безрезультатно.
- Люди добрые, - громко начал Андрей. – Мы перехожие. Идём далёким путём, долгою дорогой. И вот в непогоду чуток заблудились в вашем лесу. Сбились – никак не отыщем людского следа.
Андрей покосился на Демьяна. Что тот? Тот единственный, кто может уличить его в нестыковках. Но Демьян молчал. Слушал вместе со всеми. Андрей продолжил.
- Когда видим - баба с дитёнком бредут по сугробам. Мы за ними – сейчас спросим дорогу. И тут эта баба… - Андрей сделал паузу. Народ замер.
- Даша! – послышался бабий вопль, и из толпы выскочила женщина. – Доченька моя нашлася. Люди добрые! Потерялись мы в лесу…
Теперь Мара смогла рассмотреть молодую Улиту.
Симпатичная. А в глазах, как и прежде, всё тот же недобрый огонёк. Жестокий. Эгоистичный. Хитрый. Который и без слов говорил о своей хозяйке, что у той «хата с краю…». И плевать ей на других.
- Постой! – Андрей вытянул вперёд руку, останавливая женщину. – Ты разгляди прежде, она ли? Точно ли твоя дочка? Может, не она? А то мы дальше расскажем, как дело было, чему мы свидетелями были…
- Моя! Что ж я своего ребёнка не узнаю? Моя, давай её…
- Погоди. Люди добрые! Есть у нас, у перехожих, добрая вещь. Самому князю принадлежала…
- Неужто Всеволоду? – громко спросил Демьян.
Андрей бросил на него быстрый взгляд, успел заметить чуть лукавое, но доброе выражение в глазах.
- Всеволоду! – рискнул подтвердить.
И тут же ропот прошёлся по толпе. Все высоко оценили слова перехожего.
- Мара, покажи.
Мара вынула из кармана «звёздочку», подняла её как можно выше. И засияла та на солнце, как огромная снежинка, цветными яркими переливами. Люди замолчали.
- Этим самоцветом мы подлечили вашу девоч… девку. И теперь у неё осталась отметка. От этого княжеского самоцвета! Так теперь и останется княжеская примета у неё на груди, - Андрей помнил, что ложь, повторенная много раз, становится правдой. Вот и старался.
- А как же Улита потеряла свою дочку? – раздался из толпы недоверчивый старушечий голос.
И снова ропот. Этот вопрос заинтересовал всех.
Андрей чуть скривил губы в презрительной улыбке, поднял брови и поглядел на Улиту, предоставляя отвечать на него ей самой.
- Люди добрые, - заголосила та. И слёзы мгновенно брызнули из глаз. – Потерялась Дашка... Такая метель была… Такая пурга… Не видела ни зги… Только её руку упустила, мигнуть не успела, как закрутила меня непогода. Уж искала её, искала, так ни с чем и повернула домой.
- А чего ж никому не сказала?
- Так только хотела сказать, а люди добрые – перехожие, опередили.
Улита стояла, размазывая слёзы и сопли, народ смотрел на неё и очень сомневался. Повернулись вновь к перехожим.
- Что вы скажите? Вы там были, вы видели.
- Скажем… Всё скажем. Только сначала пусть ваша Улита подтвердит, её ли это дочка. А если нет, мы пойдём дальше мать искать.
- Так она ведь уже признала? – удивился кто-то из толпы такому недоверию перехожих.
- Нет. Пусть получше поглядит. А то как бы опять не потеряла, - добавил Андрей тихо, для одной Улиты. – Тогда мы ей поможем, облегчим душеньку…
И та догадалась.
- Моя! Моя кровинушка, - повернулась к односельчанам. – Ведь Тиша болеет, вот свет и померк в моей голове до того, что дитёнка своего не доглядела. Благодарствую, люди добрые, - поклонилась она Андрею, - что возвернули мою дочку.
Добавила тихо, для Андрея:
- И научили уму-разуму.
Но глазки… Мара прекрасно видела, сколько в них всего. Ох.
Когда Андрей передавал Дашу матери, Мара успела шепнуть несколько слов девочке. Вот и всё. Улита схватила ребёнка и бегом побежала домой, на ходу горестно качая головой, словно не веря своей оплошности и своему вновь обретённому счастью.
Вскоре и народ стал расходиться, по дороге обсуждая случившееся. Улите никто особо не поверил. Но… кто его знает? Всякое может случиться.
- А что, перехожие, - обернулся Демьян к Андрею, – как это у вас получилось везде поспеть?
Андрей заглянул в его весёлые и чуть насмешливые глазки, сам усмехнулся:
- Мы старались…
- А, можа, что Тише передать, когда тот выздоровеет? Мы с ним с малолетства дружки… Он теперича болеет.
- Выздоровеет к весне. Передай Тише… Ты и сам понял, что передать…
- Понял… Не дурак.
- Андрей, - торопливо заговорила Мара, как только вышли из деревни. – Есть у меня одна задумка. Борька, сколько времени осталось?
- Немного...
- Андрей, давай «звёздочку» здесь оставим. В этих краях, в этой земле, в этом времени. Не знаю, что из этого получится, но… Может быть, через века будет какой-то плод… А? Что думаешь?
- А я иду-гадаю, что же ты отцу Даши её не отдала?
- Дядьке Тише нельзя отдавать. Ты же сам говорил, что «звёздочки» эти могут навредить, если их силой отобрать у другого человека. Вот, думаю, Улите она точно могла бы навредить.
- Понятно. Ну тогда… Где думаешь «посадить свою семечку»?
- Может, в лесу?
- Бабу-ушка!
Опять. Ульяне столько раз слышался Анюткин голос, что она уже перестала дёргаться. Нет, сердце ещё замирало, и руки вздрагивали, но сама прекратила вскакивать и всматриваться по сторонам. Слишком болезненное следовало затем разочарование.
Но теперь это «бабушка» прозвучало второй раз. И так явно, словно настоящее, только издалека. Ульяна опустила котелок с водой на землю, пошла, но глаз не стала пока поднимать. Вышла на более открытый участок, чтобы оттуда посмотреть по сторонам и удостовериться, что ей опять показалось.
И когда, наконец, подняла глаза, им не поверила. Это потом уже, через секунду, поверила. Потому что вдалеке увидела три маленькие фигурки. Одна бежала, раскинув руки в стороны – Анютка, две чуть поотстали.
Ульяна… нет, не побежала навстречу, хотя ей всё же показалось, что это был бег.
А может, полёт.
- Внученька… Анюточка… Живая… Ах, детонька бедная…
- А это кто? – всплеснула Анютка руками, когда объятия и радостные вопли разбудили, наконец, щенка, и тот высунул хмурую мордашку, чтобы посмотреть на шум.
- Это – наш. Правда, ещё без имени.
И тут вновь обретённые спутники уселись прямо на землю вокруг дедова мешка.
А бабуля побежала к костру. Это ж надо, проспала сегодня, ничего толком не успела приготовить, а детям уже, должно быть, порядком надоела еда из синтезатора.
- Прости меня…
- Ну что ты? У меня же было оружие. Ты всё правильно сделал, - Мара поняла без лишних слов. И ничуть не осудила.
- Возьми, - Андрей протянул что-то розовое.
- О, мой носок, - Мара чуть-чуть смутилась.
А поздно ночью Даша закашляла. Мара потрогала лоб, и ей показалось, что он ожёг ей ладонь.
- Воспаление, - понял Андрей.
- Похоже на то, - грустно согласилась Мара и переложила «звёздочку» на грудь.
Глава 206
У двери Мара оглянулась.
Борька и Даша сидели перед печкой и уплетали каждый свою кашу. Борька на воде – молоко из синтезатора табу, Даша молочную.
Место на полу перед огнём оказалось самым привлекательным, оттого что тёплое и уютное. Постелили медвежью шкуру, там и обитали по очереди. Днём Даша с Борькой играли, ночью Мара с Андреем тихо разговаривали.
Всю неделю завывала вьюга, снегу нанесло – страшно выходить, но на следующее утро предстоял обратный путь. Андрей пошёл его разведать, чтобы не блудить по сугробам. Ушёл и пропал.
Мара не выдержала, оделась, решила немного пройти навстречу.
За оставшихся Мара не особо волновалась - Даша оказалась спокойной и разумной девочкой, Борька тоже не дурак, посидят немного одни. Вот Андрея долго нет…
Выйдя из сторожки, замерла на несколько мгновений. Ну и мир. Сказка. Солнце золотило с высоты и отражалось в каждой снежинке, стоило лишь на неё взглянуть под нужным углом. Лес спал. Замерли в неподвижности деревья и кусты. А мелкие животные вели свою, полную лишений и забот, зимнюю жизнь.
Мара увидела на высокой сосне белку. Та сидела на ветке, свесив пушистый хвост, а он просвечивался на солнце, и был виден тонкий шнурок, от которого отходили в стороны длинные щетинки.
Но некогда глядеть по сторонам, надо идти, и Мара нырнула в первый Андреев след.
Прошла всего несколько шагов, как впереди заскрипел снег под ногами, затрещали ветки, и из-за ели показался Андрей. Даша остановилась, улыбнулась.
Андрей шёл, долго не поднимая головы и не замечая девушку.
«Вот так охотник, - Маре стало смешно, но она сдержалась. – Наверное, пока не врежется в медведя – не заметит его».
Но потом разглядела нахмуренные брови парня, и сама нахмурилась. Может, случилось что?
Поднял, всё-таки, голову, увидел её – остановился. Брови тут же взлетели вверх, и лёгкая улыбка тронула губы.
- В общем, пройти можно, - пояснил он издалека. – Временами придётся завязнуть, но дойдём. А та дорога уже разъезжена.
- Почему же ты долго?
Андрей снова чуть нахмурился. Подошёл ближе. И Мара заглянула в его глаза, разглядела там лёгкую печаль.
- Не сдержался, к Веде забрёл.
- Узнал про ребёнка?
- Ребёнок жив.
- А мать?
- Кажется, нет. С этой тёткой, я имею в виду Веду, разговаривать ох как непросто.
- С ней лучше вообще не разговорить. По своему опыту знаю. Жаль, если так. Остался сиротинушка на свете. Как же он теперь?
- Она. Это девочка. Веда над ней прямо трясётся, меня и близко не подпустила. Кажется, она сама решила испытать материнское счастье.
Мара нахмурилась, обдумывая. И Андрей не выдержал:
- Я тебе не сказал… Та девушка… Варвара, она очень на тебя похожа… Просто одно лицо.
Мара пристально вгляделась в глаза Андрея, но видела не парня. Перед мысленным взором предстала Ожана, кусающая губы, точь-в-точь, как это делала сестричка Леся.
Пазл сложился.
- Это не её дочь…
- Что?
- Ожана - не дочка Веды. А Веда, получается, не из моего рода. У нас с ней разная кровь… Фу, - облегчённо выдохнула.
- Ты думаешь, это случайность? Эта Варвара просто какая-то твоя прапрапрабабка?
- Ну конечно. А ты что подумал?
Андрей промолчал. Признаваться в том, что он подумал, будто Варвара – сама Мара в каком-то из воплощений, созданном из-за путаницы во временных путешествиях, не хотелось.
А у Мары уже загорелись глаза.
- Богатая одежда, говоришь? А Веда сказала, что барская кровь? Интересно, что могло с ней случиться? Какая такая беда?
Андрей смотрел на оживлённое лицо Мары и, кажется, догадывался, о чём она думает.
Так и есть:
- А ведь мы могли бы помочь…
- Нет.
- Нет? – Мара удивлённо вскинула зелёные глаза, прислонилась беспомощно к стволу берёзы.
А Андрей посмотрел пристально и твёрдо.
- У тебя есть своя жизнь. И пора её начинать.
Мара растерялась. Начинать? Свою? А разве она её не начала?
Да нет. Похоже, только в чужие заглядывает.
Боится? Страшно ещё раз обжечься?
А серые глаза смотрели с сочувствием, словно всё понимали. И становились всё ближе. И губы. Такие… Мара чуть подалась вперёд.
Попробовать свою жизнь… Опять довериться кому-то… Страшно…
Немного шершавые… И очень-очень нежные.
У Мары перехватило дыхание.
Но как сладко…
Как хочется начать всё сначала.
Глава 207
- Вон там моя хата, - в рукавичке угадывался Дашин оттопыренный палец.
- Ага, - согласился Андрей, хотя заснеженные лачуги издалека было не различить. Он нёс девочку на руках. Пора возвращать её и возвращаться самим.
- А мамка не будет ругаться?
Вопрос трудный и почти нерешённый. Мара и Андрей, конечно, постараются, чтобы мамка раз и навсегда забыла о лешем. Вот только как это сделать?
Всю неделю головы ломали, гадая, как защитить девочку от собственной родни. Хотя родни у неё пока немного – отец, мать да маленькая Настя.
Но Мара прекрасно помнила, что есть ещё и дед, и бабушка, и ещё старушка на полатях лежала, теперь она должна быть гораздо моложе. И эти родственники показала себя вполне адекватными - внуками разбрасываться не должны бы.
Но Даша в ответ на расспросы про них пожимала плечами.
«Мы ехали-ехали на лошадке. Долго-долго. И только там бабушка живёт. И ещё дядька есть», - как могла помогла она.
Значит, живут не рядом, и обратиться к ним за помощью в короткое время не получится. Здесь пока тупик.
Других вариантов не нашлось, решили действовать по обстоятельствам.
- А вы у нас будете жить? – Даша с надеждой заглянула Андрею в глаза.
- Нет, мы пойдём дальше.
- А вы ещё придёте?
Мара промолчала. Долго молчал и Андрей. Засомневался.
- Наверное… - поглядел на Мару, - надо будет ещё заглянуть… Раз уж влезли в эту историю по самые уши...
И Борька, услышав такие слова, закатил под лоб единственный глаз, выглядывающий из-под куртки Мары, а потом и вовсе скрылся за тканью. Огорчился, похоже.
- Даша, - сообразила Мара, - мы точно вернёмся, когда ты вырастешь и станешь красивой девушкой.
- Пришли.
Помимо частных оград и заборов село окружал ещё общий высокий частокол. Дорога привела прямо к воротам. И они снова были распахнуты. Сани, порожние и гружённые сеном и дровами, временами проносились мимо Мары и Андрея. Сидящие в них мужики косились настороженно, но два путника с ребёнком на руках подозрений не вызывали, несмотря на невиданную в здешних местах одежду.
У ворот топтался уже знакомый мужик.
- Он тут вроде сторожа, - догадался Андрей.
Мара почувствовала, как сердце тревожно забилось в груди. Сейчас нужно быть очень осторожными и сообразительными, чтобы не навредить Даше.
- А вы уже с дитёнком? – вместо приветствия усмехнулся лукаво мужик. – Быстро у вас получается.
- Да нет… Это вы, похоже, своих теряете.
- Мы потеряли? – мужик вгляделся в Дашино лицо. – Кабудто Тишина девка…
- Слушай… - Андрею, кажется, пришла идея. - Как тебя зовут, добрый человек?
- Демьяном с утра был.
- А я – Андрей. Слушай, Демьян, как бы народ собрать? Чтобы всех?
- Так народ собрать немудрено. Только по пустякам не собираем, могут и морды набить.
- Не пустяк, - замотал головой Андрей. – Собирай!
- Ладно… Пошли.
Неподалёку была просторная площадь. По сторонам едва виднелись заснеженные лавки, по всему видать, не популярные зимой, но кругом натоптано было прилично, несмотря на недавнюю непогоду.
Демьян теперь без лишних раздумий подошёл к металлической круглой штуке, схватил такую же металлическую палицу и давай колотить одно о другое. Мерный тяжёлый звон поплыл по деревне. Андрей насчитал девять ударов.
И вскоре со всех сторон разом повалил народ.
Впереди бежали полуодетые ребятишки, на ходу застёгивая свои одежды. Матери хватали их за воротники и резко разворачивали к дому. Но женщины сами торопились к площади, чтобы раньше других узнать для чего созывается народ, поэтому не особо проверяли, куда их дитёнок побежал после разворота – то ли домой, то ли по широкой дуге, подальше от матери, продолжил первоначальный путь.
За женщинами шагали степенные мужики. Но тоже не вперевалку. Било ударило девять раз, значит, не пожар, не враг, не другие бедствия, множество которых окружало их жизнь, можно особо не торопиться. Но и мешкать тоже не следовало. В било просто так не бьют.
За мужиками ковыляли старики, охали, оглядывались, пытаясь угадать что случилось.
И вскоре вся площадь была переполнена людьми.
Демьян отошёл чуть в сторону, предоставляя слово перехожим.
Они стояли рядом – Андрей с ребёнком на руках и Мара. Борька благоразумно не показывался.
Народ затих. Мара в толпе попыталась найти Улиту, но пока безрезультатно.
- Люди добрые, - громко начал Андрей. – Мы перехожие. Идём далёким путём, долгою дорогой. И вот в непогоду чуток заблудились в вашем лесу. Сбились – никак не отыщем людского следа.
Андрей покосился на Демьяна. Что тот? Тот единственный, кто может уличить его в нестыковках. Но Демьян молчал. Слушал вместе со всеми. Андрей продолжил.
- Когда видим - баба с дитёнком бредут по сугробам. Мы за ними – сейчас спросим дорогу. И тут эта баба… - Андрей сделал паузу. Народ замер.
- Даша! – послышался бабий вопль, и из толпы выскочила женщина. – Доченька моя нашлася. Люди добрые! Потерялись мы в лесу…
Теперь Мара смогла рассмотреть молодую Улиту.
Симпатичная. А в глазах, как и прежде, всё тот же недобрый огонёк. Жестокий. Эгоистичный. Хитрый. Который и без слов говорил о своей хозяйке, что у той «хата с краю…». И плевать ей на других.
- Постой! – Андрей вытянул вперёд руку, останавливая женщину. – Ты разгляди прежде, она ли? Точно ли твоя дочка? Может, не она? А то мы дальше расскажем, как дело было, чему мы свидетелями были…
- Моя! Что ж я своего ребёнка не узнаю? Моя, давай её…
- Погоди. Люди добрые! Есть у нас, у перехожих, добрая вещь. Самому князю принадлежала…
- Неужто Всеволоду? – громко спросил Демьян.
Андрей бросил на него быстрый взгляд, успел заметить чуть лукавое, но доброе выражение в глазах.
- Всеволоду! – рискнул подтвердить.
И тут же ропот прошёлся по толпе. Все высоко оценили слова перехожего.
- Мара, покажи.
Мара вынула из кармана «звёздочку», подняла её как можно выше. И засияла та на солнце, как огромная снежинка, цветными яркими переливами. Люди замолчали.
- Этим самоцветом мы подлечили вашу девоч… девку. И теперь у неё осталась отметка. От этого княжеского самоцвета! Так теперь и останется княжеская примета у неё на груди, - Андрей помнил, что ложь, повторенная много раз, становится правдой. Вот и старался.
- А как же Улита потеряла свою дочку? – раздался из толпы недоверчивый старушечий голос.
И снова ропот. Этот вопрос заинтересовал всех.
Андрей чуть скривил губы в презрительной улыбке, поднял брови и поглядел на Улиту, предоставляя отвечать на него ей самой.
- Люди добрые, - заголосила та. И слёзы мгновенно брызнули из глаз. – Потерялась Дашка... Такая метель была… Такая пурга… Не видела ни зги… Только её руку упустила, мигнуть не успела, как закрутила меня непогода. Уж искала её, искала, так ни с чем и повернула домой.
- А чего ж никому не сказала?
- Так только хотела сказать, а люди добрые – перехожие, опередили.
Улита стояла, размазывая слёзы и сопли, народ смотрел на неё и очень сомневался. Повернулись вновь к перехожим.
- Что вы скажите? Вы там были, вы видели.
- Скажем… Всё скажем. Только сначала пусть ваша Улита подтвердит, её ли это дочка. А если нет, мы пойдём дальше мать искать.
- Так она ведь уже признала? – удивился кто-то из толпы такому недоверию перехожих.
- Нет. Пусть получше поглядит. А то как бы опять не потеряла, - добавил Андрей тихо, для одной Улиты. – Тогда мы ей поможем, облегчим душеньку…
И та догадалась.
- Моя! Моя кровинушка, - повернулась к односельчанам. – Ведь Тиша болеет, вот свет и померк в моей голове до того, что дитёнка своего не доглядела. Благодарствую, люди добрые, - поклонилась она Андрею, - что возвернули мою дочку.
Добавила тихо, для Андрея:
- И научили уму-разуму.
Но глазки… Мара прекрасно видела, сколько в них всего. Ох.
Когда Андрей передавал Дашу матери, Мара успела шепнуть несколько слов девочке. Вот и всё. Улита схватила ребёнка и бегом побежала домой, на ходу горестно качая головой, словно не веря своей оплошности и своему вновь обретённому счастью.
Вскоре и народ стал расходиться, по дороге обсуждая случившееся. Улите никто особо не поверил. Но… кто его знает? Всякое может случиться.
- А что, перехожие, - обернулся Демьян к Андрею, – как это у вас получилось везде поспеть?
Андрей заглянул в его весёлые и чуть насмешливые глазки, сам усмехнулся:
- Мы старались…
- А, можа, что Тише передать, когда тот выздоровеет? Мы с ним с малолетства дружки… Он теперича болеет.
- Выздоровеет к весне. Передай Тише… Ты и сам понял, что передать…
- Понял… Не дурак.
- Андрей, - торопливо заговорила Мара, как только вышли из деревни. – Есть у меня одна задумка. Борька, сколько времени осталось?
- Немного...
- Андрей, давай «звёздочку» здесь оставим. В этих краях, в этой земле, в этом времени. Не знаю, что из этого получится, но… Может быть, через века будет какой-то плод… А? Что думаешь?
- А я иду-гадаю, что же ты отцу Даши её не отдала?
- Дядьке Тише нельзя отдавать. Ты же сам говорил, что «звёздочки» эти могут навредить, если их силой отобрать у другого человека. Вот, думаю, Улите она точно могла бы навредить.
- Понятно. Ну тогда… Где думаешь «посадить свою семечку»?
- Может, в лесу?
Часть 5 Глава 208
- Бабу-ушка!
Опять. Ульяне столько раз слышался Анюткин голос, что она уже перестала дёргаться. Нет, сердце ещё замирало, и руки вздрагивали, но сама прекратила вскакивать и всматриваться по сторонам. Слишком болезненное следовало затем разочарование.
Но теперь это «бабушка» прозвучало второй раз. И так явно, словно настоящее, только издалека. Ульяна опустила котелок с водой на землю, пошла, но глаз не стала пока поднимать. Вышла на более открытый участок, чтобы оттуда посмотреть по сторонам и удостовериться, что ей опять показалось.
И когда, наконец, подняла глаза, им не поверила. Это потом уже, через секунду, поверила. Потому что вдалеке увидела три маленькие фигурки. Одна бежала, раскинув руки в стороны – Анютка, две чуть поотстали.
Ульяна… нет, не побежала навстречу, хотя ей всё же показалось, что это был бег.
А может, полёт.
- Внученька… Анюточка… Живая… Ах, детонька бедная…
- А это кто? – всплеснула Анютка руками, когда объятия и радостные вопли разбудили, наконец, щенка, и тот высунул хмурую мордашку, чтобы посмотреть на шум.
- Это – наш. Правда, ещё без имени.
И тут вновь обретённые спутники уселись прямо на землю вокруг дедова мешка.
А бабуля побежала к костру. Это ж надо, проспала сегодня, ничего толком не успела приготовить, а детям уже, должно быть, порядком надоела еда из синтезатора.
