— И поэтому в твоей ауре так ярко горит его метка? — усмехнулась лисоголовая. — Даже ярче, чем метка твоего кудлатого покровителя.
— Да я…
— Довольно разговоров! Мне и так придётся начинать всё сначала из-за того, что ты меня сбила. Прочь!
Она повелительно взмахнула рукой и вернулась к танцу. А меня вышвырнуло куда-то к самой границе пустыни. Незримая преграда утолщилась и помутнела, словно плохое стекло. Мне оставалось только смотреть, как в далёком далеке в круге огней мечется крохотная фигурка танцующей Уап-ау, и молиться Бэтцу, чтобы спаситель с косой на плече явился не слишком поздно.
Всю ночь Уап-ау буйствовала и неистовствовала, убиваясь по Ихир-ау, ругая и проклиная сгубившего его Змея. «Ах, вероломный Зланг! Как на тебя я зла!» — завывала она перед его статуей. А я была зла и на неё, и на себя, и на обстоятельства. Но вой, не вой, меня всё равно никто не услышит…
Утром, когда моё тело поднялось с постели, оказалось, что управляет им лисоголовая с трудом. И одно дело дойти от ванной до гостиной, а совсем другое — делать зарядку. Поэтому от пробежки с растяжкой пришлось отказаться, выдав Олегу невнятное «я не в форме». И вместо пробежки Уап-ау отправилась в поход по квартире, стараясь не налетать на косяки и не спотыкаться о порожки. Я же могла только следить за происходящим словно через перископ подводной лодки. После пятнадцати минут хождения и пары-тройки честно заработанных синяков — боли я не чувствовала, могла только догадываться — тело вернулось к компьютеру. И под управлением Уап-ау развило бурную деятельность: заключило договор с юридической компанией «Коралл» на открытие благотворительного фонда «Победы Радана» и сразу же на объявление от его имени серии конкурсов на лучшую картину, посвященную победам Радана над богами Та-Кмора. Первой из них, естественно, должна была быть «Уап-ау преклоняет колени перед Небесной четой» с фигурами богов, занимающими не меньше четверти картины. На эти цели без колебаний лисоголовая угрохала все мои сбережения за последние три года. Я буквально взвыла от ярости, а Уап-ау отмахнулась: «Что тебе эти копейки, когда у нас есть Измайлов». «Да не нужен мне Измайлов вместе со своими деньгами!» — огрызнулась я. Но моё мнение богиню нисколько не интересовало…
К вечеру тело снова путешествовало по квартире, но теперь двигалось уже вполне уверенно. Так что Уап-ау сочла возможным сбросить Олегу на телефон приглашение на ежевечерние посиделки — дескать, оклемалась уже. Перед его приходом Уап-ау остановилась у зеркала, чтобы оценить результаты своих трудов. «Естественный» макияж; «естественная небрежность» волос, отличавшаяся от моей привычной причёски как пейзажный парк отличается от одичавшего сада; приталенное платье-рубашка, простое и скромное. К бежевому платью не смог бы придраться даже самый строгий поборник морали, вроде моего батюшки: длина до колена, рукав три четверти, а треугольный вырез едва открывал шею... Единственным украшением была тонкая нитка бус из солнечного камня. На меня из зеркала глянула воплощённая мягкая Женственность. Мысль о том, что Уап-ау хочет соблазнить Олега, ужалила сильнее, чем потеря денег. В конце концов, деньги я ещё заработаю, а потерять такого друга…
«Зачем он тебе?» — спросила я у Уап-ау. — «Хочешь выполнить договор?» «Забудь о договоре.» — фыркнула она. «Но почему он? Почему не Измайлов или, скажем, Сашенька?» «Потому что он рядом,» — облизнулась лисоголовая. —«А до Измайлова я ещё доберусь!»
Наш разговор был прерван звонком в дверь. В глазах Олега, застывшего на пороге при виде открывшей дверь Уап-ау, смешались удивление, восхищение и …настороженность?
— Потрясающе выглядишь, Сания! — произнёс он. И добавил: —Надеюсь, что завтра ты будешь уже в форме для тренировки.
— Обязательно буду, — заверила его Уап-ау, пропуская его в квартиру.
Устроились они, как обычно, на кухне. На столе, кроме привычных конфет и печенья, стояло блюдо с фруктами — виноградом, грушами, яблоками.
— Решила сесть на диету, — пояснила Уап-ау. — А то в последние дни я, кажется переборщила со сладким.
При этом она оторвала и съела виноградинку. Из этого простого действия Уап-ау устроила целое представление: отщипнула виноградинку, покрутила её в руках, привлекая внимание Олега к пальцам, потом медленно поднесла ко рту, аккуратно зажала её губами, и только потом съела.
— На диете лучше не сидеть, а бегать, — строго сказал Олег, по глазам которого было видно, что манипуляции лисоголовой произвели ожидаемое воздействие.
— Как скажешь, — улыбнулась Уап-ау и потянулась за следующей ягодкой.
— А как там поживает Рин? — спросил он, чтобы перевести разговор в более безопасное русло.
Обычно я с удовольствием рассказывала о трудностях перевода приключений красавчика Саботье, делясь особо заковыристыми словами, с которыми пришлось разбираться за день. Сегодня же Уап-ау к переводу и не притрагивалась. Не божественное это дело — деньги зарабатывать. Вот зубы заговаривать, это она умела прекрасно.
— Да что Рин, — отмахнулась она. —Ничего не понимает в женщинах, а Ленвуд вешает их ему на шею одну за другой. Картонные, шаблонные, у него женщины — не персонажи, а функция.
И она принялась рассуждать о женщинах в «Хрониках», то поправляя якобы мешающие локоны, то теребя бусины на шее. Олег слушал молча, лишь изредка хмыкая на особо ехидных пассажах. Но взгляд его неотрывно следовал за тонкими руками, как того и желала лисоголовая.
Тема женщин была исчерпана и в разговоре повисла пауза.
— Прости, Олег, что-то я сегодня нервная, сама не пойму почему, — призналась Уап-ау. И «вспомнила», — я тут, кстати, в сети видела забавный тест на проверку состояния нервной системы. Тест проводят вдвоём. Тестируемый закрывает глаза, а тестирующий проводит пальцем по внутренней стороне его руки от запястья до сгиба. Нужно сказать, когда палец достигнет сгиба. И чем вернее оценка, тем крепче нервная система.
Уап-ау вспыхнула улыбкой:
— Ты ведь поможешь мне его провести.
— Помогу, — неохотно согласился Олег.
— Только давай я на тебе сначала покажу, как надо делать.
Олег согласился ещё неохотнее, но согласился. Потому как не родился и не родится смертный, который сможет отказать воплощённой богине страсти в такой мелочи.
Он расстегнул пуговицу на манжете рубашки и закатал рукав до локтя. Потом положил руку на стол.
— И не подглядывай! — потребовала Уап-ау, кончиком пальца едва прикасаясь к его запястью.
— Как же ты мне покажешь, если я смотреть не буду? — возмутился Олег.
— Ты не смотри, а прочувствуй!
Он послушно закрыл глаза, вчувствываясь в танец пальцев, которые то медленно поднимались по руке от запястья, то возвращались назад, то усиливая, то ослабляя нажим… Через пару минут Олег перехватил руку Уап-ау, направлявшуюся к сгибу, до которого оставалось ещё сантиметров пять.
— Кажется, у тебя тоже нервы не в порядке, — заявила лисоголовая. — Но ты понял, как надо?
И она плавно подтянула рукав, обнажая руку до локтя. Этот теоретически невинный жест Уап-ау превратила в элемент эротического шоу.
«Перестань!» — потребовала я. «А то что?» — хмыкнула лисоголовая и, положив руку на стол перед Олегом, закрыла глаза.
Прикосновения его пальцев к запястью оказались приятными. Настолько приятными, что даже до меня долетали отголоски ощущений. И он, следуя примеру Уап-ау, тоже не торопился уводить пальцы далеко от запястья.
Из чувственного омута нас вырвал резкий звук. Это звонил телефон Олега.
— Прости, Сания, — Олег резко поднялся из-за стола, мельком глянув на экран. — Мне надо срочно идти.
— Да, конечно, — поднялась следом за ним Уап-ау.
А про себя добавила: «Сбежал, мерзавец! Но ничего, так даже интереснее!»
— Ах, какая прелесть!
Наградой за букет алых альстромерий стала ослепительная улыбка.
Олег охотно обменял бы сотню таких «сияний» на одну искреннюю, чуточку застенчивую улыбку настоящей Сании. Но пока придётся потерпеть.
— Это самая малость, чем я могу попытаться загладить свою вину за вчерашний прерванный вечер.
— У тебя ещё будет шанс, — промурлыкала женщина. —Надеюсь, что сегодня нам ничто не помешает…
— А уж как я надеюсь!
Олег и вправду надеялся, что сегодня его планам ничто не помешает. Вчерашний звонок курьера, привезшего заказ от ювелира, оказался как раз кстати. И теперь оберег, вобравший в себя сияние луны и свет солнца, заговорённый во имя Бэтцу ждал своего часа. Часа, чтобы изгнать Уап-ау.
Олег имел сомнительное счастье лицезреть лисоголовую красотку, когда они с великим карликом прошлой ночью пытались пробиться в сон Сони-Сани.
— Что она делает? — спросил он тогда у Бэтцу, завороженно любуясь её танцем.
— Мужей своих вытанцовывает. Зря старается — прошлое не перепишешь, не перетанцуешь…
— Мужей? — удивлённо переспросил Олег. — Разве в Та-Кморе было многомужество?
— Напрямую не было, но рыжехвостая поглотила Владычицу Красной пустыни, которой поклонялись форцены, жившие на границе с пустыней, только с другой её стороны. При этом стала куда сильнее и влиятельнее в обоих пантеонах. Ну, и вдвое стервознее, куда уж без этого… Получалось, что как Уап-ау в Та-Кморе она была замужем за Ихир-ау, а как Уап-анг у форценов — за Злангом, Великим Змеем Палящих Песков. И крутила хвостом перед обоими.
— А что мужья?
— Добряк Ихир-ау только посмеивался, дескать, у него две жены в одной. А Зланг, напротив, ярился, желая владеть Уаппи всей безраздельно. Ярился, бушевал, засыпал караваны песком, чтобы караванщики усердней молились. Но только куда было богу караванщиков спорить с тем, кого ежедневно поминал в благодарственных молитвах весь Та-Кмор… Только через пару сотен лет Зланг нашёл способ уничтожить соперника.
— Какой?
— Провёл через пустыню Радана, тогда ещё молодого и амбициозного пришельца, и помог ему ударить в спину Бутьешу-громовержцу, покровителю воинов нашего пантеона. Сам же подло напал на Ихир-ау. Повелитель Жизни оказал достойное сопротивление предателю и изрядно потрепал его, хотя и сам был изранен. Точку в их поединке поставил Радан, одним ударом уничтоживший обоих противников.
—Даааа, — протянул Олег. — В каноне о пришествии Небесной Четы, который мы учили в школе, звучит иначе. Дескать, старые боги сами склонялись перед ними, а немногих воспротивившихся он ниспровергал в честном бою.
— Не веришь? — хохотнул Бэтцу, вот только Олег ясно чувствовал наигранность его весёлости.
— Я ж не ребёнок, — хмыкнул Олег. — Думаю, пришлую тройку сначала не воспринимали всерьёз, пытались использовать как оружие во внутренних интригах. А потом оружие обрело самостоятельность и, выскользнув из рук, ударило по обеим сторонам баррикад.
— И ещё как ударило… Но что попусту перебирать обломки забытого прошлого, если нам надо подумать о настоящем. И освободить нашу девочку от рыжей дурищи. Теперь, когда мы точно знаем, с кем имеем дело, это будет проще сделать.
— Мы вчера не закончили тест, — проворковала обворожительная Сания, приведя Олега в комнату. — Думаю, здесь на диване будет удобнее его повторить.
— О, я сегодня почти всю ночь думал о тебе и крепости твоих нервов, — ответил Олег, не солгав ни словом.
Крепость нервов Уаппи, имевшей наглость крутить хвостом перед двумя мужьями не одну сотню лет, поразила его до глубины души. Но ещё больше поразило осознание того, что теперь, как бы он ни пытался спрятаться от себя за мыслями о профессионализме, он будет видеть в Сании именно женщину, желанную женщину.
— И потому до повторения теста я хочу, — он достал из кармана небольшую коробочку, обтянутую синим бархатом, —преподнести тебе ещё один подарок в знак извинения за вчерашний уход.
— Подарок? — в глазах женщины мелькнула заинтересованность.
— Вот, взгляни.
Олег откинул крышку. На бархатном ложе покоился простой, но изящный серебряный кулон — цветок с остроконечными лепестками.
— Очень милый, — одобрительно сказала она.
И одарила Олега ещё одной ослепительной улыбкой.
— Позволь мне самому одеть его тебе, — с волнением в голосе произнёс Олег.
— Позволяю, — величественно произнесла Сания и, звонко рассмеявшись собственной пафосности, перебросила на одно плечо волосы, освобождая шею для примерки.
Олег близко подошёл к ней сзади, аккуратно поднёс кулон к шее и одним движением защёлкнул цепочку. А вместе с ней и ловушку на лисоголовую захватчицу: на обратной стороне цветочка тонким резцом был вырезан оберег Бэтцу, тот самый, что карлик показывал во сне четыре дня назад. И теперь у разъярённого Хранителя появился доступ к телу Софьи.
— Именем Бэтцу, — произнёс Олег, перехватывая руки Сании и прижимая её к себе, чтобы хвостатая мерзавка не сорвала с себя оберег.
— Нет, — взвизгнула женщина, — неееет.
— Имеем Бэтцу, — повторил Олег, — приказываю тебе, Уап-ау, покинуть это тело и никогда более не приближаться к нему.
Тело Сании в его руках внезапно дёрнулось, а потом обмякло. Он прижал его к себе, но теперь уже не жёстко, а бережно.
— О… Олег, — прошелестела Сания через мгновение, показавшееся ему вечностью.
— Санечка, милая, как ты? — обеспокоенно спросил он.
— Спа… Спасибо!
Вместо ответа он, не выпуская из рук, ещё крепче прижал её к себе и уткнулся носом в макушку.
Сания постояла, прижавшись к нему, собираясь с силами и мыслями, потом повернула голову. И слегка растерялась, когда он потянулся и поймал её губы поцелуем. Мгновение она стояла, не отталкивая, но и не поощряя. А потом ответила ему. Ответила неумело, но яростно.
Когда раньше мне попадались в книгах описания поцелуев, от которых у героинь мгновенно ум заходил за разум, я пролистывала сцены по диагонали. Пролистывать поцелуи в реальности я бы, пожалуй, не стала. Скорее перечитала бы ещё разок. Но в реальности, увы, перечитать не получится. Зато можно повторить. Вот мы и повторили. А потом повторили ещё разок. И ещё раз… А потом закончился воздух и мы, переводя сбившееся дыхание, чуть оторвались друг от друга, я обнаружила, что развернулась в кольце рук Олега и теперь прижимаюсь грудью к его груди.
— Как ты, Санечка моя? — спросил он, неохотно отстраняясь от меня.
— Хвала Бэтцу, уже в порядке. — ответила я.
Если честно, чувствовала я в собственном теле, словно растянутом лисоголовой, как в расшнурованных ботинках — ходить можно, но далеко не уйдёшь. И мне требовалось время, чтобы «подтянуть шнурки». Но и выбираться из рук Олега совершенно не хотелось. А ещё надо было срочно вознести хвалу Бэтцу, причём серьёзную, с воскурением ароматов и сожжением лепестков. А как же я это сделаю, если хвостатая оккупантка сняла со стены его изображение и сожгла?
Видимо, последняя мысль отразилась на моём лице, потому что Олег тут же обеспокоенно спросил:
— Что случилось, Санечка?!
Я объяснила, и он выдохнул с облегчением:
— Вот уж не проблема. Во-первых, у тебя есть оберег с его символом, — он указал на кулон.
— Где? — удивилась я.
— На обратной стороне.
Я потянула цепочку, чтобы взглянуть на оберег поближе, но Олег остановил меня.
— Погоди, не снимай пока. Бережёного, сама знаешь…
— Радан бережёт, — усмехнулась я.
— И Бэтцу тоже, — очень серьёзно продолжил Олег. — А Хранителя я тебе сейчас принесу.
— Да я…
— Довольно разговоров! Мне и так придётся начинать всё сначала из-за того, что ты меня сбила. Прочь!
Она повелительно взмахнула рукой и вернулась к танцу. А меня вышвырнуло куда-то к самой границе пустыни. Незримая преграда утолщилась и помутнела, словно плохое стекло. Мне оставалось только смотреть, как в далёком далеке в круге огней мечется крохотная фигурка танцующей Уап-ау, и молиться Бэтцу, чтобы спаситель с косой на плече явился не слишком поздно.
Глава 3 Тестовое соблазнение
Всю ночь Уап-ау буйствовала и неистовствовала, убиваясь по Ихир-ау, ругая и проклиная сгубившего его Змея. «Ах, вероломный Зланг! Как на тебя я зла!» — завывала она перед его статуей. А я была зла и на неё, и на себя, и на обстоятельства. Но вой, не вой, меня всё равно никто не услышит…
Утром, когда моё тело поднялось с постели, оказалось, что управляет им лисоголовая с трудом. И одно дело дойти от ванной до гостиной, а совсем другое — делать зарядку. Поэтому от пробежки с растяжкой пришлось отказаться, выдав Олегу невнятное «я не в форме». И вместо пробежки Уап-ау отправилась в поход по квартире, стараясь не налетать на косяки и не спотыкаться о порожки. Я же могла только следить за происходящим словно через перископ подводной лодки. После пятнадцати минут хождения и пары-тройки честно заработанных синяков — боли я не чувствовала, могла только догадываться — тело вернулось к компьютеру. И под управлением Уап-ау развило бурную деятельность: заключило договор с юридической компанией «Коралл» на открытие благотворительного фонда «Победы Радана» и сразу же на объявление от его имени серии конкурсов на лучшую картину, посвященную победам Радана над богами Та-Кмора. Первой из них, естественно, должна была быть «Уап-ау преклоняет колени перед Небесной четой» с фигурами богов, занимающими не меньше четверти картины. На эти цели без колебаний лисоголовая угрохала все мои сбережения за последние три года. Я буквально взвыла от ярости, а Уап-ау отмахнулась: «Что тебе эти копейки, когда у нас есть Измайлов». «Да не нужен мне Измайлов вместе со своими деньгами!» — огрызнулась я. Но моё мнение богиню нисколько не интересовало…
К вечеру тело снова путешествовало по квартире, но теперь двигалось уже вполне уверенно. Так что Уап-ау сочла возможным сбросить Олегу на телефон приглашение на ежевечерние посиделки — дескать, оклемалась уже. Перед его приходом Уап-ау остановилась у зеркала, чтобы оценить результаты своих трудов. «Естественный» макияж; «естественная небрежность» волос, отличавшаяся от моей привычной причёски как пейзажный парк отличается от одичавшего сада; приталенное платье-рубашка, простое и скромное. К бежевому платью не смог бы придраться даже самый строгий поборник морали, вроде моего батюшки: длина до колена, рукав три четверти, а треугольный вырез едва открывал шею... Единственным украшением была тонкая нитка бус из солнечного камня. На меня из зеркала глянула воплощённая мягкая Женственность. Мысль о том, что Уап-ау хочет соблазнить Олега, ужалила сильнее, чем потеря денег. В конце концов, деньги я ещё заработаю, а потерять такого друга…
«Зачем он тебе?» — спросила я у Уап-ау. — «Хочешь выполнить договор?» «Забудь о договоре.» — фыркнула она. «Но почему он? Почему не Измайлов или, скажем, Сашенька?» «Потому что он рядом,» — облизнулась лисоголовая. —«А до Измайлова я ещё доберусь!»
Наш разговор был прерван звонком в дверь. В глазах Олега, застывшего на пороге при виде открывшей дверь Уап-ау, смешались удивление, восхищение и …настороженность?
— Потрясающе выглядишь, Сания! — произнёс он. И добавил: —Надеюсь, что завтра ты будешь уже в форме для тренировки.
— Обязательно буду, — заверила его Уап-ау, пропуская его в квартиру.
Устроились они, как обычно, на кухне. На столе, кроме привычных конфет и печенья, стояло блюдо с фруктами — виноградом, грушами, яблоками.
— Решила сесть на диету, — пояснила Уап-ау. — А то в последние дни я, кажется переборщила со сладким.
При этом она оторвала и съела виноградинку. Из этого простого действия Уап-ау устроила целое представление: отщипнула виноградинку, покрутила её в руках, привлекая внимание Олега к пальцам, потом медленно поднесла ко рту, аккуратно зажала её губами, и только потом съела.
— На диете лучше не сидеть, а бегать, — строго сказал Олег, по глазам которого было видно, что манипуляции лисоголовой произвели ожидаемое воздействие.
— Как скажешь, — улыбнулась Уап-ау и потянулась за следующей ягодкой.
— А как там поживает Рин? — спросил он, чтобы перевести разговор в более безопасное русло.
Обычно я с удовольствием рассказывала о трудностях перевода приключений красавчика Саботье, делясь особо заковыристыми словами, с которыми пришлось разбираться за день. Сегодня же Уап-ау к переводу и не притрагивалась. Не божественное это дело — деньги зарабатывать. Вот зубы заговаривать, это она умела прекрасно.
— Да что Рин, — отмахнулась она. —Ничего не понимает в женщинах, а Ленвуд вешает их ему на шею одну за другой. Картонные, шаблонные, у него женщины — не персонажи, а функция.
И она принялась рассуждать о женщинах в «Хрониках», то поправляя якобы мешающие локоны, то теребя бусины на шее. Олег слушал молча, лишь изредка хмыкая на особо ехидных пассажах. Но взгляд его неотрывно следовал за тонкими руками, как того и желала лисоголовая.
Тема женщин была исчерпана и в разговоре повисла пауза.
— Прости, Олег, что-то я сегодня нервная, сама не пойму почему, — призналась Уап-ау. И «вспомнила», — я тут, кстати, в сети видела забавный тест на проверку состояния нервной системы. Тест проводят вдвоём. Тестируемый закрывает глаза, а тестирующий проводит пальцем по внутренней стороне его руки от запястья до сгиба. Нужно сказать, когда палец достигнет сгиба. И чем вернее оценка, тем крепче нервная система.
Уап-ау вспыхнула улыбкой:
— Ты ведь поможешь мне его провести.
— Помогу, — неохотно согласился Олег.
— Только давай я на тебе сначала покажу, как надо делать.
Олег согласился ещё неохотнее, но согласился. Потому как не родился и не родится смертный, который сможет отказать воплощённой богине страсти в такой мелочи.
Он расстегнул пуговицу на манжете рубашки и закатал рукав до локтя. Потом положил руку на стол.
— И не подглядывай! — потребовала Уап-ау, кончиком пальца едва прикасаясь к его запястью.
— Как же ты мне покажешь, если я смотреть не буду? — возмутился Олег.
— Ты не смотри, а прочувствуй!
Он послушно закрыл глаза, вчувствываясь в танец пальцев, которые то медленно поднимались по руке от запястья, то возвращались назад, то усиливая, то ослабляя нажим… Через пару минут Олег перехватил руку Уап-ау, направлявшуюся к сгибу, до которого оставалось ещё сантиметров пять.
— Кажется, у тебя тоже нервы не в порядке, — заявила лисоголовая. — Но ты понял, как надо?
И она плавно подтянула рукав, обнажая руку до локтя. Этот теоретически невинный жест Уап-ау превратила в элемент эротического шоу.
«Перестань!» — потребовала я. «А то что?» — хмыкнула лисоголовая и, положив руку на стол перед Олегом, закрыла глаза.
Прикосновения его пальцев к запястью оказались приятными. Настолько приятными, что даже до меня долетали отголоски ощущений. И он, следуя примеру Уап-ау, тоже не торопился уводить пальцы далеко от запястья.
Из чувственного омута нас вырвал резкий звук. Это звонил телефон Олега.
— Прости, Сания, — Олег резко поднялся из-за стола, мельком глянув на экран. — Мне надо срочно идти.
— Да, конечно, — поднялась следом за ним Уап-ау.
А про себя добавила: «Сбежал, мерзавец! Но ничего, так даже интереснее!»
Глава 4 Силки для лиски
— Ах, какая прелесть!
Наградой за букет алых альстромерий стала ослепительная улыбка.
Олег охотно обменял бы сотню таких «сияний» на одну искреннюю, чуточку застенчивую улыбку настоящей Сании. Но пока придётся потерпеть.
— Это самая малость, чем я могу попытаться загладить свою вину за вчерашний прерванный вечер.
— У тебя ещё будет шанс, — промурлыкала женщина. —Надеюсь, что сегодня нам ничто не помешает…
— А уж как я надеюсь!
Олег и вправду надеялся, что сегодня его планам ничто не помешает. Вчерашний звонок курьера, привезшего заказ от ювелира, оказался как раз кстати. И теперь оберег, вобравший в себя сияние луны и свет солнца, заговорённый во имя Бэтцу ждал своего часа. Часа, чтобы изгнать Уап-ау.
Олег имел сомнительное счастье лицезреть лисоголовую красотку, когда они с великим карликом прошлой ночью пытались пробиться в сон Сони-Сани.
— Что она делает? — спросил он тогда у Бэтцу, завороженно любуясь её танцем.
— Мужей своих вытанцовывает. Зря старается — прошлое не перепишешь, не перетанцуешь…
— Мужей? — удивлённо переспросил Олег. — Разве в Та-Кморе было многомужество?
— Напрямую не было, но рыжехвостая поглотила Владычицу Красной пустыни, которой поклонялись форцены, жившие на границе с пустыней, только с другой её стороны. При этом стала куда сильнее и влиятельнее в обоих пантеонах. Ну, и вдвое стервознее, куда уж без этого… Получалось, что как Уап-ау в Та-Кморе она была замужем за Ихир-ау, а как Уап-анг у форценов — за Злангом, Великим Змеем Палящих Песков. И крутила хвостом перед обоими.
— А что мужья?
— Добряк Ихир-ау только посмеивался, дескать, у него две жены в одной. А Зланг, напротив, ярился, желая владеть Уаппи всей безраздельно. Ярился, бушевал, засыпал караваны песком, чтобы караванщики усердней молились. Но только куда было богу караванщиков спорить с тем, кого ежедневно поминал в благодарственных молитвах весь Та-Кмор… Только через пару сотен лет Зланг нашёл способ уничтожить соперника.
— Какой?
— Провёл через пустыню Радана, тогда ещё молодого и амбициозного пришельца, и помог ему ударить в спину Бутьешу-громовержцу, покровителю воинов нашего пантеона. Сам же подло напал на Ихир-ау. Повелитель Жизни оказал достойное сопротивление предателю и изрядно потрепал его, хотя и сам был изранен. Точку в их поединке поставил Радан, одним ударом уничтоживший обоих противников.
—Даааа, — протянул Олег. — В каноне о пришествии Небесной Четы, который мы учили в школе, звучит иначе. Дескать, старые боги сами склонялись перед ними, а немногих воспротивившихся он ниспровергал в честном бою.
— Не веришь? — хохотнул Бэтцу, вот только Олег ясно чувствовал наигранность его весёлости.
— Я ж не ребёнок, — хмыкнул Олег. — Думаю, пришлую тройку сначала не воспринимали всерьёз, пытались использовать как оружие во внутренних интригах. А потом оружие обрело самостоятельность и, выскользнув из рук, ударило по обеим сторонам баррикад.
— И ещё как ударило… Но что попусту перебирать обломки забытого прошлого, если нам надо подумать о настоящем. И освободить нашу девочку от рыжей дурищи. Теперь, когда мы точно знаем, с кем имеем дело, это будет проще сделать.
— Мы вчера не закончили тест, — проворковала обворожительная Сания, приведя Олега в комнату. — Думаю, здесь на диване будет удобнее его повторить.
— О, я сегодня почти всю ночь думал о тебе и крепости твоих нервов, — ответил Олег, не солгав ни словом.
Крепость нервов Уаппи, имевшей наглость крутить хвостом перед двумя мужьями не одну сотню лет, поразила его до глубины души. Но ещё больше поразило осознание того, что теперь, как бы он ни пытался спрятаться от себя за мыслями о профессионализме, он будет видеть в Сании именно женщину, желанную женщину.
— И потому до повторения теста я хочу, — он достал из кармана небольшую коробочку, обтянутую синим бархатом, —преподнести тебе ещё один подарок в знак извинения за вчерашний уход.
— Подарок? — в глазах женщины мелькнула заинтересованность.
— Вот, взгляни.
Олег откинул крышку. На бархатном ложе покоился простой, но изящный серебряный кулон — цветок с остроконечными лепестками.
— Очень милый, — одобрительно сказала она.
И одарила Олега ещё одной ослепительной улыбкой.
— Позволь мне самому одеть его тебе, — с волнением в голосе произнёс Олег.
— Позволяю, — величественно произнесла Сания и, звонко рассмеявшись собственной пафосности, перебросила на одно плечо волосы, освобождая шею для примерки.
Олег близко подошёл к ней сзади, аккуратно поднёс кулон к шее и одним движением защёлкнул цепочку. А вместе с ней и ловушку на лисоголовую захватчицу: на обратной стороне цветочка тонким резцом был вырезан оберег Бэтцу, тот самый, что карлик показывал во сне четыре дня назад. И теперь у разъярённого Хранителя появился доступ к телу Софьи.
— Именем Бэтцу, — произнёс Олег, перехватывая руки Сании и прижимая её к себе, чтобы хвостатая мерзавка не сорвала с себя оберег.
— Нет, — взвизгнула женщина, — неееет.
— Имеем Бэтцу, — повторил Олег, — приказываю тебе, Уап-ау, покинуть это тело и никогда более не приближаться к нему.
Тело Сании в его руках внезапно дёрнулось, а потом обмякло. Он прижал его к себе, но теперь уже не жёстко, а бережно.
— О… Олег, — прошелестела Сания через мгновение, показавшееся ему вечностью.
— Санечка, милая, как ты? — обеспокоенно спросил он.
— Спа… Спасибо!
Вместо ответа он, не выпуская из рук, ещё крепче прижал её к себе и уткнулся носом в макушку.
Сания постояла, прижавшись к нему, собираясь с силами и мыслями, потом повернула голову. И слегка растерялась, когда он потянулся и поймал её губы поцелуем. Мгновение она стояла, не отталкивая, но и не поощряя. А потом ответила ему. Ответила неумело, но яростно.
Глава 5 Кто бережёт бережёного?
Когда раньше мне попадались в книгах описания поцелуев, от которых у героинь мгновенно ум заходил за разум, я пролистывала сцены по диагонали. Пролистывать поцелуи в реальности я бы, пожалуй, не стала. Скорее перечитала бы ещё разок. Но в реальности, увы, перечитать не получится. Зато можно повторить. Вот мы и повторили. А потом повторили ещё разок. И ещё раз… А потом закончился воздух и мы, переводя сбившееся дыхание, чуть оторвались друг от друга, я обнаружила, что развернулась в кольце рук Олега и теперь прижимаюсь грудью к его груди.
— Как ты, Санечка моя? — спросил он, неохотно отстраняясь от меня.
— Хвала Бэтцу, уже в порядке. — ответила я.
Если честно, чувствовала я в собственном теле, словно растянутом лисоголовой, как в расшнурованных ботинках — ходить можно, но далеко не уйдёшь. И мне требовалось время, чтобы «подтянуть шнурки». Но и выбираться из рук Олега совершенно не хотелось. А ещё надо было срочно вознести хвалу Бэтцу, причём серьёзную, с воскурением ароматов и сожжением лепестков. А как же я это сделаю, если хвостатая оккупантка сняла со стены его изображение и сожгла?
Видимо, последняя мысль отразилась на моём лице, потому что Олег тут же обеспокоенно спросил:
— Что случилось, Санечка?!
Я объяснила, и он выдохнул с облегчением:
— Вот уж не проблема. Во-первых, у тебя есть оберег с его символом, — он указал на кулон.
— Где? — удивилась я.
— На обратной стороне.
Я потянула цепочку, чтобы взглянуть на оберег поближе, но Олег остановил меня.
— Погоди, не снимай пока. Бережёного, сама знаешь…
— Радан бережёт, — усмехнулась я.
— И Бэтцу тоже, — очень серьёзно продолжил Олег. — А Хранителя я тебе сейчас принесу.
