Ещё пятнадцать процентов приносили женщины, желающие собрать информацию о мужьях, сыновьях и любовниках. И только пять процентов относились к категории, которую Аркадий мысленно называл «безбабс».
Но дело, порученное господином Измайловым, относилось именно к первой категории. И в нём самым любопытным был не объект наблюдения, а сам интерес к ничем не примечательной женщине. Впрочем, клиент, особенно такой, как Измайлов, всегда прав.
— Вот, Андрей Вениаминович, — сказал Аркадий, протягивая Измайлову папку средней толщины. — Всё, как обещал.
То, что клиент был «Андроном», Калесный прекрасно знал. Как и то, что сам Измайлов имени этого терпеть не мог, и использовал его только для «внешнего», официального общения, а для более близких знакомых, к которым причислял себя Аркадий, предпочитал имя «Андрей».
— Здесь, — продолжал Калесный, — все детали и документы.
— А если вкратце, Аркадий Маркович? — спросил Измайлов, взвешивая в руке папку.
— Вкратце... Софья Алексеевна Старцева, в девичестве Птахина. Родилась тридцать пять лет назад в Изгорске, в семье железнодорожного служащего Алексея Петровича Птахина. Мать — Глафира Степановна Птахина, домохозяйка. Софья — старший ребёнок в семье. У неё двое братьев, Дмитрию сейчас тридцать три, Сергею — тридцать. Софья окончила среднюю школу в Изгорске с отличием, и по результатам олимпиады была принята без экзаменов в Зарянский университет. Семья крайне консервативная, патриархальная. Отец был категорически против продолжения учёбы, тем более в этом «развратном», — Аркадий позволил себе усмехнуться, — Зарянске. Так что на учёбу Софья сбежала практически «как стояла» и с тех пор с семьёй не общалась.
— Откуда такая детальная информация? — полюбопытствовал Андрон, внезапно осознавший, ЧТО означала для Софии учёба в университете. И чего он, походя, её лишил.
— Мой человек сумел разговорить Дмитрия Птахина. Тот был уже достаточно взрослым, чтобы помнить Сонечку, и до сих пор переживает о ней, хотя внешне старается не показывать.
— Пожалуй, я его понимаю, — кивнул Андрон, мысленно представивший себе, что взбрыкнувшая Лика сбежала из дома и пропала с концами. Да он бы весь Зарянск на уши поставил... Хотя сестрица никогда не выказывала стремления к учёбе.
— В университете Софья сдала первую сессию на все пятёрки, а потом неожиданно исчезла. Заявление о переводе на заочное отделение Вильменского библиотечного колледжа поступило по почте в феврале перед началом второго семестра. В том же феврале Софья вступила в брак с Андреем Дмитриевичем Старцевым, а через восемь месяцев родила дочь. Учитывая, что на момент заключения брака Старцев был уже лежачим больным, очевидно, что брак был заключён только, чтобы «прикрыть грех». Биологический отец Анны Старцевой неизвестен.
— Известен, — усмехнулся Андрон, — известен. Скоро всем уже будет известно, что я запустил процесс признания моей незаконнорожденной дочери. Давай дальше.
— Вооот оно как! — протянул Калесный, но, поймав предостерегающий взгляд собеседника, продолжил, — спустя шесть месяцев, в июле, Софья вместе с мужем и свекровью перебралась в Бельск, откуда с тех пор практически не выезжала.
— А теоретически? — не удержался от вопроса Андрон.
— Теоретически... Должна была через год после приезда съездить в Вильменск за дипломом колледжа. Большего даже тамошние сплетницы не припомнят. А ты сам понимаешь, они готовы вспомнить и то, чего не было.
— И чего же у неё не было?
— Личной жизни, Андрей Вениаминович, личной жизни. Муж её умер где-то через год после переезда в Бельск. Так вот соседки хором говорят, что за все эти года София и близко не подпускала к себе мужчин. Хотя желающие, даже вполне солидные по тамошним меркам женихи, говорят поначалу были. Всех отвадила. Кремень-баба, одним словом.
Андрон недовольно поморщился. То, что в жизни Софии не было других мужчин неожиданно оказалось приятным для него, а вот «баба» ... С фотографии, вложенной в переданную ему папку, улыбалась и что-то увлечённо рассказывала собеседнику — тому самому, что сфотографировал её скрытой камерой — худенькая женщина средних лет, меньше всего похожая на бабу. Её бы ещё переодеть и привести в порядок... Но этим можно будет заняться позже. А пока...
— Спасибо, Аркадий Маркович, — поблагодарил Андрон. — А что по другому моему делу? Новости есть?
— Да, Андрей Вениаминович. Новости есть и, боюсь, не очень утешительные. Пожар в вашем загородном доме был вызван поджогом, замаскированным под замыкание.
— А начальник моей охраны уверял, что без вариантов виновата проводка. — задумчиво произнёс Андрон. — Думаешь, боится, что выгоню?
— Хорошо, если дело только в этом. Посторонних в тот день на территории дома не было — мы проверили камеры наблюдения. Поджигателем мог быть кто-то из дружков твоего сына либо кто-то из охраны. Мы пока разбираемся, но...
— Да, — согласился Измайлов прежде, чем Аркадий успел закончить свою мысль. — Подбери Ане охранника и водителя из твоих ребят. На всякий случай. И вот ещё что...
Собеседование Ани пролетело быстро и странно за разговорами с господином Измайловым обо всём на свете — кроме непосредственно её будущей работы. До переводов они не добрались, даже будущий проект остался для неё загадкой. Так что следующего четверга, на который назначил ей следующую встречу Измайлов — проект находился на стадии первоначальной проработки, и полноценной загрузки для неё пока не было — ждала с нетерпеливым любопытством в предвкушении раскрытия тайны. Четверг оправдал её ожидания, открыв для неё тайну, вот только совсем другую, никакого отношения к проекту не имеющую.
Когда Андрей Вениаминович молча положил перед ней на стол папку с золотым тиснением, Аня думала увидеть там материалы по сверхсекретному коммерческому проекту. Но в папке лежал всего один листок бумаги. Первым делом в глаза ей бросился логотип клиники доктора Мухина, в которой она на прошлой неделе проходила медосмотр перед выходом на новую работу. Заголовок чуть ниже логотипа выбил её из колеи, заставив перечитывать слова раз за разом: «Результаты генетического анализа на определение родства Старцевой Анны Андреевны».
Убедившись, что ей не померещилось, и вспомнив разговор с матерью, Аня перешла от заголовка к тексту, гласившему, что степень родства упомянутой Старцевой с господином Измайловым Андроном Вениаминовичем составляет 99%.
— Коса Сияны! — вырвалось у неё. — Так это вы — Счастливчик Андр?!
Подняв голову, она посмотрела в его лицо — бледное, напряжённое, как у подсудимого, ожидающего вердикта судей.
— Осуждаешь?
— Не имею права. — честно ответила Аня. — Без вас меня бы не было. А вот за маму обидно.
— Мать твою я отблагодарю, не беспокойся. И да. Я — Счастливчик, потому что у меня такая красивая и умная дочь! Я сегодня же дам указание начать процедуру твоего официального признания.
С этого момента всё закружилось, понеслось. Сначала выбор новой квартиры неподалёку от университета, молниеносный переезд из общежития, откуда она забрала только учебники с тетрадками да пару связанных мамой свитеров. Потом стремительный поход по магазинам с покупкой всего необходимого, ещё этим утром бывшим недостижимым. Обувь, одежда, бельё, не говоря уже о телефоне и компьютере последних моделей. Потом ужин с отцом в кафе, после которого в новой квартире её уже поджидала услужливая горничная, успевшая распотрошить гору доставленных пакетов и определить вещи по местам...
Только перед сном, оставшись одна, девушка сообразила, что так и не позвонила маме. Но звонить было поздно. И стыдно, словно, приняв заботу новоявленного отца, она предала мать, разменяла её любовь на тряпки и финтифлюшки.
От новой квартиры до университета было пешком минут десять, но господин Измайлов настоял на том, что отвозить её в университет и забирать оттуда будет водитель, а на занятия сопровождать охранник — он не был готов потерять дочь, едва обретя её. Ане ничего не оставалось, как подчиниться.
Потому на следующее утро Аню в университет привёз водитель на одной из стильном «Гепарде», что не укрылось от глаз её одногруппниц.
— Ого! Быстро же наша скромница нашла себе папика! — поджав губы, процедила Владислава, сама недавно втолковывавшая провинциалке, что в Зарянске без покровителя не прожить.
— Не папика, а отца, — невозмутимо ответила Аня. — И не я его, а он меня нашёл.
И, оставив ошарашенную Владу переваривать услышанное, неторопливо пошла в сопровождении охранника в аудиторию, чтобы занять там место.
Андр сидел в любимом кресле перед камином. Рядом на журнальном столике лежала папка, собранная Колесным. Её он уже изучил, а сейчас просто думал, глядя на маленькую фотографию, которую Горыныч переснял из личного дела студентки Птахиной - такого же тоненького, какой была тогда Софья. Тоненькая, большеглазая, с длиннющей русой косой, при одном взгляде на которую возникало желание распустить. Если бы не Кощей, он и не вспомнил бы, когда и как пересёкся с этой малышкой.
Горыныч с Вжиком ничем не смогли помочь. Но Кощей... Виталик Пащенко, получивший прозвище за любовь к деньгам и излишнюю полноту, был всегда самым трезвым из них. И вовсе не потому, что пил меньше, как бы не провоцировал его худосочный Вжик, требовавший выровнять «литраж на килограмм». Это потом уже Андр узнал, что отец Горыныча приплачивал Кощею за «сопровождение» их весёлой компании. Узнал и оценил мудрость Дмитрия Сергеевича, когда Алёшка дорос... Эх, Алёшка... А тогда они довольствовались объяснением, что для него обучение на факультете Управления было шансом на лучшую жизнь, который он, третий сын третьего сына, буквально вымолил у деда. И ему было что терять в случае отчисления. Так вот, Кощей, самый трезвый и самый памятливый, девочку узнал и помог вспомнить всю ту историю. Некрасивую историю, воспоминание о которой заставило Андра поморщиться. Глупо всё получилось...
Это был праздник Новогодья, на котором студенты, только прошедшие сквозь горнило сессии, всегда отрывались по полной. В тот раз Кощей уговорил перед праздником заскочить в какой-то на днях открывшийся бар в котором, по его словам, делали потрясающие коктейли. Коктейль, кажется, и правда был потрясающим, вот только после него Андр уже ничего и не помнил. Как и Вжик с Горынычем. Зато Кощей всё помнил прекрасно, и на следующий день, посмеиваясь, рассказывал приятелям, как они чудили накануне.
Точнее чудил Андр. Для начала он вдрызг разругался с невестой. Но как раз в этом ничего постыдного не было. Адель была уже на втором месяце беременности, и увлекаться алкоголем в её положении не стоило. А к их появлению в зале она уже допивала третий коктейль, как посчитала Рита Верасова, извечная соперница Дельки. Андр отнял у невесты бокал и потребовал покинуть вечеринку. Вот тогда Бешеная Лисица и дала первокурсницам мастер-класс по скандалам, со слезами в голосе заявив, что он её не любит и желает избавиться, чтобы без помех погоняться за юбками. В первом Адель была совершенно права - Андр был более чем равнодушен к прелестям признанной первой красавицы университета и к характеру его же первой признанной стервы. Куда больше, чем лицо, фигура и темперамент девушки, его, как и его родителей, привлекали связи и капиталы папеньки Адели. И приданное, которым господин Лисьин компенсировал недостатки воспитания любимой дочери. Зато во втором... Вряд ли он так уж рвался гоняться за юбками, пока кто-то рядом не пошутил что невеста, ещё не став женой, уже готова посадить его на цепь у своего подола. Вот тогда он в запале и сказанул, что хоть невеста, хоть жена — в мире не она одна. И перехватил с подноса проходившего официанта бокал с вином. А потом добавил, что ставит бутылку вина - получше, чем эта кислятина - на то, что переспит с первой же девицей, что войдёт в зал.
Первой вошла малышка с толстой косой. Да не вошла - влетела. Выглядело так, словно её подтолкнули в спину. И, судя по донёсшимся от дверей смешкам, так и было. Едва удержавшись на ногах, девушка испуганно оглянулась по сторонам и направилась к дальней стене. Андр двинулся за ней и отловил прежде, чем она успела спрятаться в тёмный угол.
Он пригласил её на танец. Она попыталась отказаться, дескать, ноги её плохо слушаются, а в голове шумит, что ей плохо после шампанского... Но Андр был настойчив, и, пообещав позаботиться о непослушных ногах, вытянул её на середину. Протанцевал танец, другой, а на третьем вытанцевал её из зала. Через некоторое время он вернулся один, гордо заявив друзьям, что с них причитается бутылка.
М-да... Приди к нему Софья с такой историей, не факт, что поверил бы. Решил бы, что провинциалочка хочет получить с него отступные неизвестно за что. Вот только она не пришла. Судя по данным из личного дела, она внезапно бросила учёбу «по семейным обстоятельствам» и перевелась на заочное отделение библиотечного колледжа. Не наткнись случайно Горыныч на фотографию этих самых «обстоятельств», Андр и не узнал бы, что живёт на свете Анечка Андреевна, красавица и умница. Такой дочерью любой отец может гордиться.
Андр и будет гордиться. А то, чем гордиться не стоит, ему уже не исправить, но можно попробовать компенсировать. Ребятки Калесного так и не смогли выяснить, что любит скромная библиотекарша. Придётся разбираться самому...
Ресторан «Огненные перья» на 90м этаже небоскрёба «Алмаз» был одним из самых модных и самых дорогих в столице. Куриное крылышко стоило здесь, как крыло Жар-птицы, а ложка салата посреди огромной тарелки — как месячная зарплата рядового библиотекаря. Виталий Михайлович Пащенко рядовым библиотекарем никогда не был, но предпочитал места, где кормили дешевле и сытнее. Однако место сегодняшней встречи выбирал не он, да и платить будет пригласившая его Адель.
Они сидели к небольшом кабинете, на полукруглом диванчике за небольшим столиком у панорамного окна, казалось, паря над вечерним Зарянском. Перьеобразные светильники на стенах медленно, в такт негромкой музыке переливались от алого к золотому и обратно. В их свете рыжие волосы Адели горели огнём, да и вся она казалась облачённой в пламя. Платье подчёркивало, хотя и не выставляло напоказ, как прежде, её цветущую женственность, короткая стрижка — точёную шею и изящные уши, а на лице не было ни одной морщинке. Он не хотел даже думать, в какую сумму Счастливчику обходились услуги косметологов и визажистов, не говоря уже о портных и ювелирах. И больше не завидовал ему, как когда-то в юности.
Адель дождалась, пока услужливый официант примет заказ, принесёт бутылку и, разлив по бокалам вино, исчезнет за дверью.
— Виталя, — сказала она, пристально посмотрев на него, — мне нужна твоя помощь.
Виталий Михайлович мысленно поморщился. Это двадцать лет назад влюблённый мальчишка таял от одного её взгляда. И ради минуты-другой её внимания был готов на всё. Раздобыть конспект прогулянных лекций? Сию минуту. Помочь подставить соперницу или просто неудачницу, навлёкшую на себя немилость Лисицы? Пожалуйста. Подлить дружкам сомнительное зелье, не задавая дурацких вопросов о его свойствах и происхождении? С превеликим удовольствием!
Но дело, порученное господином Измайловым, относилось именно к первой категории. И в нём самым любопытным был не объект наблюдения, а сам интерес к ничем не примечательной женщине. Впрочем, клиент, особенно такой, как Измайлов, всегда прав.
— Вот, Андрей Вениаминович, — сказал Аркадий, протягивая Измайлову папку средней толщины. — Всё, как обещал.
То, что клиент был «Андроном», Калесный прекрасно знал. Как и то, что сам Измайлов имени этого терпеть не мог, и использовал его только для «внешнего», официального общения, а для более близких знакомых, к которым причислял себя Аркадий, предпочитал имя «Андрей».
— Здесь, — продолжал Калесный, — все детали и документы.
— А если вкратце, Аркадий Маркович? — спросил Измайлов, взвешивая в руке папку.
— Вкратце... Софья Алексеевна Старцева, в девичестве Птахина. Родилась тридцать пять лет назад в Изгорске, в семье железнодорожного служащего Алексея Петровича Птахина. Мать — Глафира Степановна Птахина, домохозяйка. Софья — старший ребёнок в семье. У неё двое братьев, Дмитрию сейчас тридцать три, Сергею — тридцать. Софья окончила среднюю школу в Изгорске с отличием, и по результатам олимпиады была принята без экзаменов в Зарянский университет. Семья крайне консервативная, патриархальная. Отец был категорически против продолжения учёбы, тем более в этом «развратном», — Аркадий позволил себе усмехнуться, — Зарянске. Так что на учёбу Софья сбежала практически «как стояла» и с тех пор с семьёй не общалась.
— Откуда такая детальная информация? — полюбопытствовал Андрон, внезапно осознавший, ЧТО означала для Софии учёба в университете. И чего он, походя, её лишил.
— Мой человек сумел разговорить Дмитрия Птахина. Тот был уже достаточно взрослым, чтобы помнить Сонечку, и до сих пор переживает о ней, хотя внешне старается не показывать.
— Пожалуй, я его понимаю, — кивнул Андрон, мысленно представивший себе, что взбрыкнувшая Лика сбежала из дома и пропала с концами. Да он бы весь Зарянск на уши поставил... Хотя сестрица никогда не выказывала стремления к учёбе.
— В университете Софья сдала первую сессию на все пятёрки, а потом неожиданно исчезла. Заявление о переводе на заочное отделение Вильменского библиотечного колледжа поступило по почте в феврале перед началом второго семестра. В том же феврале Софья вступила в брак с Андреем Дмитриевичем Старцевым, а через восемь месяцев родила дочь. Учитывая, что на момент заключения брака Старцев был уже лежачим больным, очевидно, что брак был заключён только, чтобы «прикрыть грех». Биологический отец Анны Старцевой неизвестен.
— Известен, — усмехнулся Андрон, — известен. Скоро всем уже будет известно, что я запустил процесс признания моей незаконнорожденной дочери. Давай дальше.
— Вооот оно как! — протянул Калесный, но, поймав предостерегающий взгляд собеседника, продолжил, — спустя шесть месяцев, в июле, Софья вместе с мужем и свекровью перебралась в Бельск, откуда с тех пор практически не выезжала.
— А теоретически? — не удержался от вопроса Андрон.
— Теоретически... Должна была через год после приезда съездить в Вильменск за дипломом колледжа. Большего даже тамошние сплетницы не припомнят. А ты сам понимаешь, они готовы вспомнить и то, чего не было.
— И чего же у неё не было?
— Личной жизни, Андрей Вениаминович, личной жизни. Муж её умер где-то через год после переезда в Бельск. Так вот соседки хором говорят, что за все эти года София и близко не подпускала к себе мужчин. Хотя желающие, даже вполне солидные по тамошним меркам женихи, говорят поначалу были. Всех отвадила. Кремень-баба, одним словом.
Андрон недовольно поморщился. То, что в жизни Софии не было других мужчин неожиданно оказалось приятным для него, а вот «баба» ... С фотографии, вложенной в переданную ему папку, улыбалась и что-то увлечённо рассказывала собеседнику — тому самому, что сфотографировал её скрытой камерой — худенькая женщина средних лет, меньше всего похожая на бабу. Её бы ещё переодеть и привести в порядок... Но этим можно будет заняться позже. А пока...
— Спасибо, Аркадий Маркович, — поблагодарил Андрон. — А что по другому моему делу? Новости есть?
— Да, Андрей Вениаминович. Новости есть и, боюсь, не очень утешительные. Пожар в вашем загородном доме был вызван поджогом, замаскированным под замыкание.
— А начальник моей охраны уверял, что без вариантов виновата проводка. — задумчиво произнёс Андрон. — Думаешь, боится, что выгоню?
— Хорошо, если дело только в этом. Посторонних в тот день на территории дома не было — мы проверили камеры наблюдения. Поджигателем мог быть кто-то из дружков твоего сына либо кто-то из охраны. Мы пока разбираемся, но...
— Да, — согласился Измайлов прежде, чем Аркадий успел закончить свою мысль. — Подбери Ане охранника и водителя из твоих ребят. На всякий случай. И вот ещё что...
Глава 21 Папина дочка
Собеседование Ани пролетело быстро и странно за разговорами с господином Измайловым обо всём на свете — кроме непосредственно её будущей работы. До переводов они не добрались, даже будущий проект остался для неё загадкой. Так что следующего четверга, на который назначил ей следующую встречу Измайлов — проект находился на стадии первоначальной проработки, и полноценной загрузки для неё пока не было — ждала с нетерпеливым любопытством в предвкушении раскрытия тайны. Четверг оправдал её ожидания, открыв для неё тайну, вот только совсем другую, никакого отношения к проекту не имеющую.
Когда Андрей Вениаминович молча положил перед ней на стол папку с золотым тиснением, Аня думала увидеть там материалы по сверхсекретному коммерческому проекту. Но в папке лежал всего один листок бумаги. Первым делом в глаза ей бросился логотип клиники доктора Мухина, в которой она на прошлой неделе проходила медосмотр перед выходом на новую работу. Заголовок чуть ниже логотипа выбил её из колеи, заставив перечитывать слова раз за разом: «Результаты генетического анализа на определение родства Старцевой Анны Андреевны».
Убедившись, что ей не померещилось, и вспомнив разговор с матерью, Аня перешла от заголовка к тексту, гласившему, что степень родства упомянутой Старцевой с господином Измайловым Андроном Вениаминовичем составляет 99%.
— Коса Сияны! — вырвалось у неё. — Так это вы — Счастливчик Андр?!
Подняв голову, она посмотрела в его лицо — бледное, напряжённое, как у подсудимого, ожидающего вердикта судей.
— Осуждаешь?
— Не имею права. — честно ответила Аня. — Без вас меня бы не было. А вот за маму обидно.
— Мать твою я отблагодарю, не беспокойся. И да. Я — Счастливчик, потому что у меня такая красивая и умная дочь! Я сегодня же дам указание начать процедуру твоего официального признания.
С этого момента всё закружилось, понеслось. Сначала выбор новой квартиры неподалёку от университета, молниеносный переезд из общежития, откуда она забрала только учебники с тетрадками да пару связанных мамой свитеров. Потом стремительный поход по магазинам с покупкой всего необходимого, ещё этим утром бывшим недостижимым. Обувь, одежда, бельё, не говоря уже о телефоне и компьютере последних моделей. Потом ужин с отцом в кафе, после которого в новой квартире её уже поджидала услужливая горничная, успевшая распотрошить гору доставленных пакетов и определить вещи по местам...
Только перед сном, оставшись одна, девушка сообразила, что так и не позвонила маме. Но звонить было поздно. И стыдно, словно, приняв заботу новоявленного отца, она предала мать, разменяла её любовь на тряпки и финтифлюшки.
От новой квартиры до университета было пешком минут десять, но господин Измайлов настоял на том, что отвозить её в университет и забирать оттуда будет водитель, а на занятия сопровождать охранник — он не был готов потерять дочь, едва обретя её. Ане ничего не оставалось, как подчиниться.
Потому на следующее утро Аню в университет привёз водитель на одной из стильном «Гепарде», что не укрылось от глаз её одногруппниц.
— Ого! Быстро же наша скромница нашла себе папика! — поджав губы, процедила Владислава, сама недавно втолковывавшая провинциалке, что в Зарянске без покровителя не прожить.
— Не папика, а отца, — невозмутимо ответила Аня. — И не я его, а он меня нашёл.
И, оставив ошарашенную Владу переваривать услышанное, неторопливо пошла в сопровождении охранника в аудиторию, чтобы занять там место.
Глава 22 Будущее для прошлого
Андр сидел в любимом кресле перед камином. Рядом на журнальном столике лежала папка, собранная Колесным. Её он уже изучил, а сейчас просто думал, глядя на маленькую фотографию, которую Горыныч переснял из личного дела студентки Птахиной - такого же тоненького, какой была тогда Софья. Тоненькая, большеглазая, с длиннющей русой косой, при одном взгляде на которую возникало желание распустить. Если бы не Кощей, он и не вспомнил бы, когда и как пересёкся с этой малышкой.
Горыныч с Вжиком ничем не смогли помочь. Но Кощей... Виталик Пащенко, получивший прозвище за любовь к деньгам и излишнюю полноту, был всегда самым трезвым из них. И вовсе не потому, что пил меньше, как бы не провоцировал его худосочный Вжик, требовавший выровнять «литраж на килограмм». Это потом уже Андр узнал, что отец Горыныча приплачивал Кощею за «сопровождение» их весёлой компании. Узнал и оценил мудрость Дмитрия Сергеевича, когда Алёшка дорос... Эх, Алёшка... А тогда они довольствовались объяснением, что для него обучение на факультете Управления было шансом на лучшую жизнь, который он, третий сын третьего сына, буквально вымолил у деда. И ему было что терять в случае отчисления. Так вот, Кощей, самый трезвый и самый памятливый, девочку узнал и помог вспомнить всю ту историю. Некрасивую историю, воспоминание о которой заставило Андра поморщиться. Глупо всё получилось...
Это был праздник Новогодья, на котором студенты, только прошедшие сквозь горнило сессии, всегда отрывались по полной. В тот раз Кощей уговорил перед праздником заскочить в какой-то на днях открывшийся бар в котором, по его словам, делали потрясающие коктейли. Коктейль, кажется, и правда был потрясающим, вот только после него Андр уже ничего и не помнил. Как и Вжик с Горынычем. Зато Кощей всё помнил прекрасно, и на следующий день, посмеиваясь, рассказывал приятелям, как они чудили накануне.
Точнее чудил Андр. Для начала он вдрызг разругался с невестой. Но как раз в этом ничего постыдного не было. Адель была уже на втором месяце беременности, и увлекаться алкоголем в её положении не стоило. А к их появлению в зале она уже допивала третий коктейль, как посчитала Рита Верасова, извечная соперница Дельки. Андр отнял у невесты бокал и потребовал покинуть вечеринку. Вот тогда Бешеная Лисица и дала первокурсницам мастер-класс по скандалам, со слезами в голосе заявив, что он её не любит и желает избавиться, чтобы без помех погоняться за юбками. В первом Адель была совершенно права - Андр был более чем равнодушен к прелестям признанной первой красавицы университета и к характеру его же первой признанной стервы. Куда больше, чем лицо, фигура и темперамент девушки, его, как и его родителей, привлекали связи и капиталы папеньки Адели. И приданное, которым господин Лисьин компенсировал недостатки воспитания любимой дочери. Зато во втором... Вряд ли он так уж рвался гоняться за юбками, пока кто-то рядом не пошутил что невеста, ещё не став женой, уже готова посадить его на цепь у своего подола. Вот тогда он в запале и сказанул, что хоть невеста, хоть жена — в мире не она одна. И перехватил с подноса проходившего официанта бокал с вином. А потом добавил, что ставит бутылку вина - получше, чем эта кислятина - на то, что переспит с первой же девицей, что войдёт в зал.
Первой вошла малышка с толстой косой. Да не вошла - влетела. Выглядело так, словно её подтолкнули в спину. И, судя по донёсшимся от дверей смешкам, так и было. Едва удержавшись на ногах, девушка испуганно оглянулась по сторонам и направилась к дальней стене. Андр двинулся за ней и отловил прежде, чем она успела спрятаться в тёмный угол.
Он пригласил её на танец. Она попыталась отказаться, дескать, ноги её плохо слушаются, а в голове шумит, что ей плохо после шампанского... Но Андр был настойчив, и, пообещав позаботиться о непослушных ногах, вытянул её на середину. Протанцевал танец, другой, а на третьем вытанцевал её из зала. Через некоторое время он вернулся один, гордо заявив друзьям, что с них причитается бутылка.
М-да... Приди к нему Софья с такой историей, не факт, что поверил бы. Решил бы, что провинциалочка хочет получить с него отступные неизвестно за что. Вот только она не пришла. Судя по данным из личного дела, она внезапно бросила учёбу «по семейным обстоятельствам» и перевелась на заочное отделение библиотечного колледжа. Не наткнись случайно Горыныч на фотографию этих самых «обстоятельств», Андр и не узнал бы, что живёт на свете Анечка Андреевна, красавица и умница. Такой дочерью любой отец может гордиться.
Андр и будет гордиться. А то, чем гордиться не стоит, ему уже не исправить, но можно попробовать компенсировать. Ребятки Калесного так и не смогли выяснить, что любит скромная библиотекарша. Придётся разбираться самому...
Глава 23 Для Бешеной Лисицы сто верст не крюк
Ресторан «Огненные перья» на 90м этаже небоскрёба «Алмаз» был одним из самых модных и самых дорогих в столице. Куриное крылышко стоило здесь, как крыло Жар-птицы, а ложка салата посреди огромной тарелки — как месячная зарплата рядового библиотекаря. Виталий Михайлович Пащенко рядовым библиотекарем никогда не был, но предпочитал места, где кормили дешевле и сытнее. Однако место сегодняшней встречи выбирал не он, да и платить будет пригласившая его Адель.
Они сидели к небольшом кабинете, на полукруглом диванчике за небольшим столиком у панорамного окна, казалось, паря над вечерним Зарянском. Перьеобразные светильники на стенах медленно, в такт негромкой музыке переливались от алого к золотому и обратно. В их свете рыжие волосы Адели горели огнём, да и вся она казалась облачённой в пламя. Платье подчёркивало, хотя и не выставляло напоказ, как прежде, её цветущую женственность, короткая стрижка — точёную шею и изящные уши, а на лице не было ни одной морщинке. Он не хотел даже думать, в какую сумму Счастливчику обходились услуги косметологов и визажистов, не говоря уже о портных и ювелирах. И больше не завидовал ему, как когда-то в юности.
Адель дождалась, пока услужливый официант примет заказ, принесёт бутылку и, разлив по бокалам вино, исчезнет за дверью.
— Виталя, — сказала она, пристально посмотрев на него, — мне нужна твоя помощь.
Виталий Михайлович мысленно поморщился. Это двадцать лет назад влюблённый мальчишка таял от одного её взгляда. И ради минуты-другой её внимания был готов на всё. Раздобыть конспект прогулянных лекций? Сию минуту. Помочь подставить соперницу или просто неудачницу, навлёкшую на себя немилость Лисицы? Пожалуйста. Подлить дружкам сомнительное зелье, не задавая дурацких вопросов о его свойствах и происхождении? С превеликим удовольствием!
