– Подробностей я не знаю, – ответила Кейна. – Вроде бы, там завёлся монстр. Или он завёлся раньше, а потом его как-то неудачно запечатали, так что теперь земли в окрестностях дороги прокляты.
– Сколько с тех пор прошло времени?
– Больше ста лет точно. Может быть, около двухсот, – Кейна хлопнула себя по шее и щелчком пальцев отбросила расплющенного комарика.
– То есть столько времени по ней никто не ходит только потому, что когда-то там было опасно? – уточнил Ксель. – И с тех пор никто не проверял, изменилось ли что-то?
Кейна пожала плечами.
– Может быть, патрульные иногда проверяют. Думаю, если бы что-то изменилось, об этом стало бы известно.
– Ага, то есть наверняка никто не знает.
Следующим вечером Ксель снова завёл разговор о заброшенной дороге.
– А что если твоя карта устарела?
Кейна вздохнула:
– Если какие-то земли были прокляты, то лучше туда не соваться, сколько бы лет ни прошло.
– Справедливо. Для тех, кто не может защитить себя. Или шарахается от каждой тени. Вроде тех поселян, которые при виде парня в чёрном плаще запрыгивают на дерево.
Кейна фыркнула. Пару дней назад они встретили деревенского мужичка с вязанкой дров на плечах и спросили, далеко ли до ближайшего колодца. Бедолага бросил дрова, мигом взлетел на ближайшую сосну и долго вопил им вслед, что не позволит тёмной колдунье лишать малых детушек единственного кормильца, а все скригги пускай проваливают за Перевал, пока патрульных не позвали. Такой и пня корявого испугается.
– Ты ведь довольно сильная колдунья: умеешь открывать Переход между мирами и даже бессмертного приручила, – продолжал свою мысль Ксель.
– Ты был едва живой, – возразила Кейна.
– Неважно! Я ведь тоже, знаешь ли, не слабак. Особенно если снять Печать.
– Ясно. Даже не думай!
– Это только в самом крайнем случае! Я просто хочу сказать, что вряд ли в вашем мире найдётся много монстров, которых мы вдвоём не сможем одолеть. Мы же просто неубиваемая команда, а?
Кейна покачала головой.
– Знаешь, это выглядит так, будто ты хочешь заманить меня в опасное место и…
– Зачем?! Серьёзно, у меня нет причин вредить тебе. Иначе кто вернёт меня в Шатифьен?
– Тогда почему ты хочешь свернуть на эту дорогу?
– Мы можем сэкономить четыре дня. У твоей карты правильный масштаб?
– Да.
– Смотри, – Ксель вытащил карту из сумки и развернул. – За день мы проходим примерно вот столько. Путь по кружной дороге составляет около четырёх таких отрезков.
– А здесь получается почти полтора, – Кейна провела пальцем вдоль серой линии.
– Если отправиться в путь, как только начнёт светать, то успеем. Я заметил, что светает раньше, чем восходит солнце. И темнота после заката наступает не сразу. Так что на самом деле, времени у нас будет достаточно, если думаешь, что ночью опасно.
– Но всё-таки, зачем тебе это?
– Чем быстрее доберёмся до этого твоего Храма и всё выясним, тем скорее ты вернёшь меня в Шатифьен.
– Почему ты так хочешь туда вернуться? Неужели в мире Тьмы настолько лучше, чем здесь?
Ксель переменился в лице и отвернулся. Пауза затянулась.
– Во всяком случае, там никто не пытается меня запечатать. И не заставляет охранять бестолковых колдуний, – отозвался он наконец. Голос его звучал глухо.
Некоторое время оба молчали. Кейна виновато сопела, не отваживаясь посмотреть на Кселя.
– Ладно, – произнёс Ксель. – У нас есть ещё пара дней, чтобы окончательно всё решить.
Он завернулся в одеяло поверх плаща и лёг спать, а Кейна осталась размышлять над его словами и присматривать за огнём.
– Ты знаешь, что Договор разрушает твою душу? Да и мою тоже. Так что чем скорее мы его исполним, тем лучше для нас обоих, – заявил Ксель следующим вечером.
– Ты это сейчас только что придумал? – недоверчиво переспросила Кейна.
Ксель шумно выдохнул.
– Зачем мне такое придумывать? Неужели ты сама не чувствуешь?
– Нет, – покачала головой Кейна.
– Когда почувствуешь, будет уже поздно.
Как обычно, они остановились на ночлег в стороне от дороги. В лесу уже стемнело, блики огня окрашивали обступившие поляну деревья в золотой и оранжевый. Над котелком поднимался ароматный дымок: пока собирали хворост для костра, Кейна нашла несколько подберёзовиков и покрошила их в суп. Вот уже три дня путникам не встречались ни селения, ни одиночные заимки. Несколько раз попадались на глаза перекрученные, искорёженные деревья, да и птичьи голоса почти смолкли, кроме пронзительных криков соек, карканья ворон и трещотки сорок.
Кейна выловила из супа кусочек гриба, попробовала и, решив, что готово, сняла котелок с огня.
– У моего отца в библиотеке собраны, наверно, все книги о монстрах Руфлории. Есть очень старые. Несколько раз ему присылали из столичной Гильдии копии книг из Орнатта и Лекесса. Не уверена, что прочитала их все, но большую часть – точно. Я пыталась вспомнить что-нибудь об этой местности. Но то ли об этом мне ничего не попадалось, то ли просто не произвело впечатления, поэтому я ничего не запомнила.
Ксель хмыкнул.
– Но недавно мы разбирали старые карты. Одна из них была очень древняя, чуть ли не рассыпа?лась в руках. На ней не было кружной дороги, то есть её нарисовали до того, как эта местность стала проклятой.
Кейна достала карту и развернула.
– А вдоль этой дороги, – она указала на серую линию. – Располагалось несколько посёлков. То есть, путешествовать по ней было удобно и безопасно. У той карты был другой масштаб. Но примерно вот здесь, – Кейна указала на середину запретной территории. – Да, вроде бы где-то здесь… находился памятный курган. Их ставили на местах больших сражений или на местах гибели великих героев.
– Под ними закапывали мёртвых?
– Нет. Погибших возвращают стихиям, так что никаких мёртвых там нет. Это просто чтобы сохранить память о подвигах героев. Но на той карте не было подписано, какому сражению или герою посвящён курган. То ли надпись стёрлась и выцвела, то ли так было с самого начала, но рядом была только руна «Тьма».
– И что это может означать?
– Не знаю. Это всё, что мне удалось вспомнить.
Когда поужинали, Ксель спросил:
– Много ли в Руфлории существ, которых ты не могла бы победить?
Кейна задумалась.
– Так-то и мирный скарлок может убить, если случайно наступит. Если говорить именно про опасных тварей… Если заранее знать, когда и от кого ожидать нападения, то, думаю, почти любого известного мне монстра смогу одолеть. Но если их будет слишком много, или если это будет неизвестное мне существо, то тут уже сложнее сказать.
– Кстати, ты в курсе, что у меня есть крылья? В моей основной форме. Если что-то пойдёт не так, то можно будет просто снять печать и улететь.
– Если там крылозуб, то это не сильно поможет.
– Из-за него могли забросить эту дорогу?
– Вряд ли. Они не переносят жару и боятся солнечного света. Так что днём они не опасны.
– А много ли в Руфлории подобных заброшенных территорий? Если причины примерно одинаковые, то можно представить, что нас там ждёт.
– Обычно это выглядит, как кто-то заходит на про?клятую территорию и больше не возвращается. Что там происходит – никто не знает. Поэтому туда перестают ходить вообще. В Орнатте есть отравленные дюны, но их можно перейти, если дышать через плотную ткань и не задерживаться надолго. Пока этого не знали, все, кто пытался их перейти, умирали. В Верхнем Эрфаре за Кабарожкиным ущельем проклятая территория. Там живёт чудовище, но об этом все знают, так что уже много столетий туда никто не ходит.
– Что за чудовище?
– Возможно, один из ваших. Но пойти туда и проверить что-то не хочется. Так что причины всегда разные и там может быть что угодно.
Кейна подбросила в костёр несколько сухих веток. Рой золотистых искр вспорхнул в чёрное, усыпанное звёздами небо. Где-то далеко в чаще завыл волк, но скоро замолчал. По макушкам деревьев пробежал ветер. Несмотря на близость проклятых земель, эта ночь казалась такой же умиротворённой, как предыдущие. У путников оставались целые сутки, чтобы выбрать дорогу.
Костёр лениво потрескивал, небо постепенно светлело. Кейна недавно уснула, и Ксель прислушивался к привычным уже звукам предутреннего леса: шёпоту листвы, топоту крохотных лапок в траве, тонкому писку комариных крыльев. Его внимание привлёк незнакомый звук. Это походило на осторожную поступь остроносых любопытных зверушек, что пробирались к их стоянке в несколько первых ночей. Но эти шаги звучали тяжелее и медленнее. А потом Ксель ощутил запах крови. Папоротники на краю поляны закачались, пригнулись к земле и из синего сумрака вывалился зверь – серый, лохматый, с острой мордой. Шерсть на левом боку, располосованном длинными порезами, насквозь пропиталась кровью. Из раззявленной пасти вырывалось хриплое дыхание. Зверь издал жалобный скулящий звук и исподлобья глянул на Кселя жёлтыми глазами.
– Кейна, проснись! – окликнул бессмертный.
Колдунья села, поглядела на Кселя невидящими глазами, потрясла головой. Наконец заметила раненого зверя.
– Что?..
– Он пришёл из леса. Вон оттуда, – Ксель указал на заросли папоротника, по которым тянулась в чащу кровавая полоса.
Кейна склонилась над раненым животным, заглянула ему в глаза и покачала головой.
– Это не звероморф. Обычный лесной волк.
Волк снова заскулил, а потом дёрнулся, закрыл глаза и затих.
– Это опасное животное?
– Теперь уже нет, – вздохнула Кейна. – Но вообще-то да. Волки – хищники, а зимой сбиваются в стаи и могут нападать даже на небольшие поселения или вооружённые обозы.
– Ты говорила, что лесные звери боятся огня. А он как будто надеялся на помощь. Такое в вашем мире бывает?
– Я слышала о подобных историях, но считала, что это просто охотничьи байки.
В глубине леса раздался треск, он всё нарастал, превращаясь в оглушительный рокот. Земля задрожала под ногами, с трясущихся деревьев посыпались обломки веток. Разбуженные шумом, в небо взлетели и заметались, оглушительно каркая, стаи ворон.
Ксель что-то крикнул, но за грохотом и гвалтом Кейна не расслышала. Ксель оттолкнул её от мёртвого волка, сам отпрыгнул в противоположную сторону. Невидимая сила пропахала поляну пополам, в воздух взметнулись комья земли и клочья корней.
Столкнувшись с деревом, земляной вихрь закрутил ствол. Оглушительно затрещали, лопаясь, древесные волокна, кора раскололась, из-под неё брызнул сок. Крона описала круг, ветки изогнулись, завязались узлом, листья мгновенно пожухли, словно из них выпили жизнь.
Всё смолкло. Лишь над деревьями пробегал волнами ветер. Над краем неба начала золотиться заря.
– Эй, ты там живая? – окликнул Ксель.
Кейна выбралась из зарослей. Она потирала ушибленный локоть и выуживала из волос застрявшие листики и веточки.
– Ага. И незачем было так… Ох! – она замерла на месте, указывая рукой на останки волка.
Несчастное животное оказалось на пути земляного вихря, и его разорвало в клочки. Кровавые ошмётки, пузырясь, стремительно чернели и впитывались в почву, распространяя вокруг отвратительный гнилостный смрад.
С минуту Кейна и Ксель потрясённо смотрели на глубокую канаву с рваными краями: одним концом она упиралась в дерево, под которым всего несколько минут назад спала колдунья, а другим – уходила в глубину леса, ровнёхонько в том направлении, откуда приполз раненый волк.
– Оно пришло по его следу, – пробормотала Кейна.
– Пора отсюда уходить, – решил Ксель.
Кейна обошла искорёженное дерево кругом – через канаву перепрыгивать она не решилась – и отыскала свою сумку. Ксель подобрал котелок и флягу, которые земляной вихрь отшвырнул в кусты на край поляны. Кейна затоптала тлеющий костёр, и путники поспешили на дорогу.
– Надень капюшон, – спохватилась Кейна. – Сейчас солнце встанет.
Ксель не стал перечить, хотя последние пару дней утренние лучи не причиняли ему вреда. Солнечный свет становился опасным лишь к полудню, но сообщать об этом Кейне бессмертный не спешил.
– Что это такое было? – спросил он.
Кейна задумалась.
– Я бы сказала, что это похоже на заклинание «вихрь тьмы», если его пустить в толще земли. Но кто и, главное, зачем мог наколдовать такое мощное заклинание и на такое большое расстояние? Думаю, ты был прав, и моя карта устарела: про?клятая территория увеличилась, и это одно из проявлений.
Кейна и Ксель бодро шагали вперёд. Теперь только они обратили внимание, что дорога далеко не такая утоптанная, как несколько дней назад: она поросла мелкой травкой, в канавах по бокам, куда обычно стекает дождевая и талая вода, поднимался бурьян и крапива – канавы давно никто не чистил. Солнце медленно выплывало из-за горизонта, но на дороге, под почти сомкнувшимися кронами деревьев, всё ещё царил синеватый сумрак. Поросшие лесом холмы вздымались по обеим сторонам дороги, мрачные и молчаливые. Ветер почти не проникал сюда, его живительные потоки застревали в густом подлеске, так что в воздухе висели серые облачка мошек, которые то и дело норовили набиться в рот, нос, попасть в глаза, запутаться в волосах.
Давно уже надо было остановиться и позавтракать, но от утренних событий аппетит исчез у обоих. Окружающий лес также не располагал к мыслям о привале и еде. Искорёженных зловещим колдовством деревьев становилось всё больше, а те, что ещё не пострадали, выглядели чахлыми и больными. На их стволах гроздьями висели огромные трутовики, с чьих пупырчатых шляпок тягучими каплями стекала слизь. Листья на этих деревьях походили на линялые тряпочки. Солнце поднялось уже высоко, но свет его не проникал сквозь плотные переплетения ветвей. Однако становилось всё жарче. От земли, прелых листьев и грибов исходили тошнотворные миазмы. Пот стекал по лицам и шеям, волосы слипались в сосульки, рубашки липли к спинам.
Кейна брела всё медленнее, Ксель слышал, как тяжело она дышит, и как иногда от голода у неё урчит в животе.
– Надо остановиться и поесть, пока ты не свалилась, – решил он.
– Угу, – кивнула колдунья. – Только здесь не из чего разжечь костёр, и воды у нас не много. Придётся выбирать: либо питьё, либо суп. Да и отдыхать под этими деревьями как-то совсем не тянет.
Ксель огляделся вокруг.
– Вон то дерево выглядит вполне прилично, – он указал вперёд и вправо, за густые колючие заросли.
Они прошли вперёд с полсотни шагов и поравнялись с зелёной лужайкой. Оставалось лишь преодолеть кусты, и вот он – глоток свежего воздуха, солнечные блики и прохладная тень. Ксель шагнул было с дороги, но Кейна ухватила его за рукав.
– Мне оно не нравится. Слишком зелёное, – сказала она.
– Обычное дерево. Вчера весь лес такой был.
– Именно что вчера. Это слишком похоже на ловушку. Ты посмотри вокруг!
Ксель шумно выдохнул сквозь зубы.
– Тебе не угодишь! Что ты предлагаешь?
Кейна задумалась. Она глядела по сторонам, отгоняла ладонью мошек от лица.
– Давай дойдём до поворота, и посмотрим, как там обстоят дела. Если там так же, позавтракаем на дороге, в лес сворачивать не будем.
Путники побрели дальше. Солнечная зелёная полянка осталась далеко позади, а поворот дороги, как будто не приближался вовсе. Прошло немало времени, пока они до него добрались. Кейна уже едва волочила ноги и дышала ртом, то и дело отплёвываясь от мошек.
За поворотом по обеим сторонам дороги громоздился такой же уродливый, искажённый чьей-то тёмной волей лес. Деревья уступами поднимались по склонам сопок.
– Сколько с тех пор прошло времени?
– Больше ста лет точно. Может быть, около двухсот, – Кейна хлопнула себя по шее и щелчком пальцев отбросила расплющенного комарика.
– То есть столько времени по ней никто не ходит только потому, что когда-то там было опасно? – уточнил Ксель. – И с тех пор никто не проверял, изменилось ли что-то?
Кейна пожала плечами.
– Может быть, патрульные иногда проверяют. Думаю, если бы что-то изменилось, об этом стало бы известно.
– Ага, то есть наверняка никто не знает.
Следующим вечером Ксель снова завёл разговор о заброшенной дороге.
– А что если твоя карта устарела?
Кейна вздохнула:
– Если какие-то земли были прокляты, то лучше туда не соваться, сколько бы лет ни прошло.
– Справедливо. Для тех, кто не может защитить себя. Или шарахается от каждой тени. Вроде тех поселян, которые при виде парня в чёрном плаще запрыгивают на дерево.
Кейна фыркнула. Пару дней назад они встретили деревенского мужичка с вязанкой дров на плечах и спросили, далеко ли до ближайшего колодца. Бедолага бросил дрова, мигом взлетел на ближайшую сосну и долго вопил им вслед, что не позволит тёмной колдунье лишать малых детушек единственного кормильца, а все скригги пускай проваливают за Перевал, пока патрульных не позвали. Такой и пня корявого испугается.
– Ты ведь довольно сильная колдунья: умеешь открывать Переход между мирами и даже бессмертного приручила, – продолжал свою мысль Ксель.
– Ты был едва живой, – возразила Кейна.
– Неважно! Я ведь тоже, знаешь ли, не слабак. Особенно если снять Печать.
– Ясно. Даже не думай!
– Это только в самом крайнем случае! Я просто хочу сказать, что вряд ли в вашем мире найдётся много монстров, которых мы вдвоём не сможем одолеть. Мы же просто неубиваемая команда, а?
Кейна покачала головой.
– Знаешь, это выглядит так, будто ты хочешь заманить меня в опасное место и…
– Зачем?! Серьёзно, у меня нет причин вредить тебе. Иначе кто вернёт меня в Шатифьен?
– Тогда почему ты хочешь свернуть на эту дорогу?
– Мы можем сэкономить четыре дня. У твоей карты правильный масштаб?
– Да.
– Смотри, – Ксель вытащил карту из сумки и развернул. – За день мы проходим примерно вот столько. Путь по кружной дороге составляет около четырёх таких отрезков.
– А здесь получается почти полтора, – Кейна провела пальцем вдоль серой линии.
– Если отправиться в путь, как только начнёт светать, то успеем. Я заметил, что светает раньше, чем восходит солнце. И темнота после заката наступает не сразу. Так что на самом деле, времени у нас будет достаточно, если думаешь, что ночью опасно.
– Но всё-таки, зачем тебе это?
– Чем быстрее доберёмся до этого твоего Храма и всё выясним, тем скорее ты вернёшь меня в Шатифьен.
– Почему ты так хочешь туда вернуться? Неужели в мире Тьмы настолько лучше, чем здесь?
Ксель переменился в лице и отвернулся. Пауза затянулась.
– Во всяком случае, там никто не пытается меня запечатать. И не заставляет охранять бестолковых колдуний, – отозвался он наконец. Голос его звучал глухо.
Некоторое время оба молчали. Кейна виновато сопела, не отваживаясь посмотреть на Кселя.
– Ладно, – произнёс Ксель. – У нас есть ещё пара дней, чтобы окончательно всё решить.
Он завернулся в одеяло поверх плаща и лёг спать, а Кейна осталась размышлять над его словами и присматривать за огнём.
– Ты знаешь, что Договор разрушает твою душу? Да и мою тоже. Так что чем скорее мы его исполним, тем лучше для нас обоих, – заявил Ксель следующим вечером.
– Ты это сейчас только что придумал? – недоверчиво переспросила Кейна.
Ксель шумно выдохнул.
– Зачем мне такое придумывать? Неужели ты сама не чувствуешь?
– Нет, – покачала головой Кейна.
– Когда почувствуешь, будет уже поздно.
Как обычно, они остановились на ночлег в стороне от дороги. В лесу уже стемнело, блики огня окрашивали обступившие поляну деревья в золотой и оранжевый. Над котелком поднимался ароматный дымок: пока собирали хворост для костра, Кейна нашла несколько подберёзовиков и покрошила их в суп. Вот уже три дня путникам не встречались ни селения, ни одиночные заимки. Несколько раз попадались на глаза перекрученные, искорёженные деревья, да и птичьи голоса почти смолкли, кроме пронзительных криков соек, карканья ворон и трещотки сорок.
Кейна выловила из супа кусочек гриба, попробовала и, решив, что готово, сняла котелок с огня.
– У моего отца в библиотеке собраны, наверно, все книги о монстрах Руфлории. Есть очень старые. Несколько раз ему присылали из столичной Гильдии копии книг из Орнатта и Лекесса. Не уверена, что прочитала их все, но большую часть – точно. Я пыталась вспомнить что-нибудь об этой местности. Но то ли об этом мне ничего не попадалось, то ли просто не произвело впечатления, поэтому я ничего не запомнила.
Ксель хмыкнул.
– Но недавно мы разбирали старые карты. Одна из них была очень древняя, чуть ли не рассыпа?лась в руках. На ней не было кружной дороги, то есть её нарисовали до того, как эта местность стала проклятой.
Кейна достала карту и развернула.
– А вдоль этой дороги, – она указала на серую линию. – Располагалось несколько посёлков. То есть, путешествовать по ней было удобно и безопасно. У той карты был другой масштаб. Но примерно вот здесь, – Кейна указала на середину запретной территории. – Да, вроде бы где-то здесь… находился памятный курган. Их ставили на местах больших сражений или на местах гибели великих героев.
– Под ними закапывали мёртвых?
– Нет. Погибших возвращают стихиям, так что никаких мёртвых там нет. Это просто чтобы сохранить память о подвигах героев. Но на той карте не было подписано, какому сражению или герою посвящён курган. То ли надпись стёрлась и выцвела, то ли так было с самого начала, но рядом была только руна «Тьма».
– И что это может означать?
– Не знаю. Это всё, что мне удалось вспомнить.
Когда поужинали, Ксель спросил:
– Много ли в Руфлории существ, которых ты не могла бы победить?
Кейна задумалась.
– Так-то и мирный скарлок может убить, если случайно наступит. Если говорить именно про опасных тварей… Если заранее знать, когда и от кого ожидать нападения, то, думаю, почти любого известного мне монстра смогу одолеть. Но если их будет слишком много, или если это будет неизвестное мне существо, то тут уже сложнее сказать.
– Кстати, ты в курсе, что у меня есть крылья? В моей основной форме. Если что-то пойдёт не так, то можно будет просто снять печать и улететь.
– Если там крылозуб, то это не сильно поможет.
– Из-за него могли забросить эту дорогу?
– Вряд ли. Они не переносят жару и боятся солнечного света. Так что днём они не опасны.
– А много ли в Руфлории подобных заброшенных территорий? Если причины примерно одинаковые, то можно представить, что нас там ждёт.
– Обычно это выглядит, как кто-то заходит на про?клятую территорию и больше не возвращается. Что там происходит – никто не знает. Поэтому туда перестают ходить вообще. В Орнатте есть отравленные дюны, но их можно перейти, если дышать через плотную ткань и не задерживаться надолго. Пока этого не знали, все, кто пытался их перейти, умирали. В Верхнем Эрфаре за Кабарожкиным ущельем проклятая территория. Там живёт чудовище, но об этом все знают, так что уже много столетий туда никто не ходит.
– Что за чудовище?
– Возможно, один из ваших. Но пойти туда и проверить что-то не хочется. Так что причины всегда разные и там может быть что угодно.
Кейна подбросила в костёр несколько сухих веток. Рой золотистых искр вспорхнул в чёрное, усыпанное звёздами небо. Где-то далеко в чаще завыл волк, но скоро замолчал. По макушкам деревьев пробежал ветер. Несмотря на близость проклятых земель, эта ночь казалась такой же умиротворённой, как предыдущие. У путников оставались целые сутки, чтобы выбрать дорогу.
Костёр лениво потрескивал, небо постепенно светлело. Кейна недавно уснула, и Ксель прислушивался к привычным уже звукам предутреннего леса: шёпоту листвы, топоту крохотных лапок в траве, тонкому писку комариных крыльев. Его внимание привлёк незнакомый звук. Это походило на осторожную поступь остроносых любопытных зверушек, что пробирались к их стоянке в несколько первых ночей. Но эти шаги звучали тяжелее и медленнее. А потом Ксель ощутил запах крови. Папоротники на краю поляны закачались, пригнулись к земле и из синего сумрака вывалился зверь – серый, лохматый, с острой мордой. Шерсть на левом боку, располосованном длинными порезами, насквозь пропиталась кровью. Из раззявленной пасти вырывалось хриплое дыхание. Зверь издал жалобный скулящий звук и исподлобья глянул на Кселя жёлтыми глазами.
– Кейна, проснись! – окликнул бессмертный.
Колдунья села, поглядела на Кселя невидящими глазами, потрясла головой. Наконец заметила раненого зверя.
– Что?..
– Он пришёл из леса. Вон оттуда, – Ксель указал на заросли папоротника, по которым тянулась в чащу кровавая полоса.
Кейна склонилась над раненым животным, заглянула ему в глаза и покачала головой.
– Это не звероморф. Обычный лесной волк.
Волк снова заскулил, а потом дёрнулся, закрыл глаза и затих.
– Это опасное животное?
– Теперь уже нет, – вздохнула Кейна. – Но вообще-то да. Волки – хищники, а зимой сбиваются в стаи и могут нападать даже на небольшие поселения или вооружённые обозы.
– Ты говорила, что лесные звери боятся огня. А он как будто надеялся на помощь. Такое в вашем мире бывает?
– Я слышала о подобных историях, но считала, что это просто охотничьи байки.
В глубине леса раздался треск, он всё нарастал, превращаясь в оглушительный рокот. Земля задрожала под ногами, с трясущихся деревьев посыпались обломки веток. Разбуженные шумом, в небо взлетели и заметались, оглушительно каркая, стаи ворон.
Ксель что-то крикнул, но за грохотом и гвалтом Кейна не расслышала. Ксель оттолкнул её от мёртвого волка, сам отпрыгнул в противоположную сторону. Невидимая сила пропахала поляну пополам, в воздух взметнулись комья земли и клочья корней.
Столкнувшись с деревом, земляной вихрь закрутил ствол. Оглушительно затрещали, лопаясь, древесные волокна, кора раскололась, из-под неё брызнул сок. Крона описала круг, ветки изогнулись, завязались узлом, листья мгновенно пожухли, словно из них выпили жизнь.
Всё смолкло. Лишь над деревьями пробегал волнами ветер. Над краем неба начала золотиться заря.
– Эй, ты там живая? – окликнул Ксель.
Кейна выбралась из зарослей. Она потирала ушибленный локоть и выуживала из волос застрявшие листики и веточки.
– Ага. И незачем было так… Ох! – она замерла на месте, указывая рукой на останки волка.
Несчастное животное оказалось на пути земляного вихря, и его разорвало в клочки. Кровавые ошмётки, пузырясь, стремительно чернели и впитывались в почву, распространяя вокруг отвратительный гнилостный смрад.
С минуту Кейна и Ксель потрясённо смотрели на глубокую канаву с рваными краями: одним концом она упиралась в дерево, под которым всего несколько минут назад спала колдунья, а другим – уходила в глубину леса, ровнёхонько в том направлении, откуда приполз раненый волк.
– Оно пришло по его следу, – пробормотала Кейна.
– Пора отсюда уходить, – решил Ксель.
Кейна обошла искорёженное дерево кругом – через канаву перепрыгивать она не решилась – и отыскала свою сумку. Ксель подобрал котелок и флягу, которые земляной вихрь отшвырнул в кусты на край поляны. Кейна затоптала тлеющий костёр, и путники поспешили на дорогу.
– Надень капюшон, – спохватилась Кейна. – Сейчас солнце встанет.
Ксель не стал перечить, хотя последние пару дней утренние лучи не причиняли ему вреда. Солнечный свет становился опасным лишь к полудню, но сообщать об этом Кейне бессмертный не спешил.
– Что это такое было? – спросил он.
Кейна задумалась.
– Я бы сказала, что это похоже на заклинание «вихрь тьмы», если его пустить в толще земли. Но кто и, главное, зачем мог наколдовать такое мощное заклинание и на такое большое расстояние? Думаю, ты был прав, и моя карта устарела: про?клятая территория увеличилась, и это одно из проявлений.
Кейна и Ксель бодро шагали вперёд. Теперь только они обратили внимание, что дорога далеко не такая утоптанная, как несколько дней назад: она поросла мелкой травкой, в канавах по бокам, куда обычно стекает дождевая и талая вода, поднимался бурьян и крапива – канавы давно никто не чистил. Солнце медленно выплывало из-за горизонта, но на дороге, под почти сомкнувшимися кронами деревьев, всё ещё царил синеватый сумрак. Поросшие лесом холмы вздымались по обеим сторонам дороги, мрачные и молчаливые. Ветер почти не проникал сюда, его живительные потоки застревали в густом подлеске, так что в воздухе висели серые облачка мошек, которые то и дело норовили набиться в рот, нос, попасть в глаза, запутаться в волосах.
Давно уже надо было остановиться и позавтракать, но от утренних событий аппетит исчез у обоих. Окружающий лес также не располагал к мыслям о привале и еде. Искорёженных зловещим колдовством деревьев становилось всё больше, а те, что ещё не пострадали, выглядели чахлыми и больными. На их стволах гроздьями висели огромные трутовики, с чьих пупырчатых шляпок тягучими каплями стекала слизь. Листья на этих деревьях походили на линялые тряпочки. Солнце поднялось уже высоко, но свет его не проникал сквозь плотные переплетения ветвей. Однако становилось всё жарче. От земли, прелых листьев и грибов исходили тошнотворные миазмы. Пот стекал по лицам и шеям, волосы слипались в сосульки, рубашки липли к спинам.
Кейна брела всё медленнее, Ксель слышал, как тяжело она дышит, и как иногда от голода у неё урчит в животе.
– Надо остановиться и поесть, пока ты не свалилась, – решил он.
– Угу, – кивнула колдунья. – Только здесь не из чего разжечь костёр, и воды у нас не много. Придётся выбирать: либо питьё, либо суп. Да и отдыхать под этими деревьями как-то совсем не тянет.
Ксель огляделся вокруг.
– Вон то дерево выглядит вполне прилично, – он указал вперёд и вправо, за густые колючие заросли.
Они прошли вперёд с полсотни шагов и поравнялись с зелёной лужайкой. Оставалось лишь преодолеть кусты, и вот он – глоток свежего воздуха, солнечные блики и прохладная тень. Ксель шагнул было с дороги, но Кейна ухватила его за рукав.
– Мне оно не нравится. Слишком зелёное, – сказала она.
– Обычное дерево. Вчера весь лес такой был.
– Именно что вчера. Это слишком похоже на ловушку. Ты посмотри вокруг!
Ксель шумно выдохнул сквозь зубы.
– Тебе не угодишь! Что ты предлагаешь?
Кейна задумалась. Она глядела по сторонам, отгоняла ладонью мошек от лица.
– Давай дойдём до поворота, и посмотрим, как там обстоят дела. Если там так же, позавтракаем на дороге, в лес сворачивать не будем.
Путники побрели дальше. Солнечная зелёная полянка осталась далеко позади, а поворот дороги, как будто не приближался вовсе. Прошло немало времени, пока они до него добрались. Кейна уже едва волочила ноги и дышала ртом, то и дело отплёвываясь от мошек.
За поворотом по обеим сторонам дороги громоздился такой же уродливый, искажённый чьей-то тёмной волей лес. Деревья уступами поднимались по склонам сопок.
