— Средства у города есть. У города нормального коронера нет, — раздраженно бросил тот, сплюнув на землю. — Большего разгильдяя я в жизни не видал. Да вы это и сами уже, наверное, заметили.
— Да, судя по всему, он не самый исполнительный работник, — дипломатично ответил Макс.
— А без его запроса машину мы купить не можем, — недовольно продолжил Дэн. — Я ему уже не раз предлагал купить какие-нибудь нормальные «колеса» взамен этого ведра с болтами, но он постоянно отказывается. Его, видите ли, и так все устраивает. Ну а то, что оно жрет дизель как корабельный движок и ломается чуть ли не каждый месяц, а городу приходится все это оплачивать, его ни капли не волнует.
— Ну, так уволили бы его, — хмыкнул Макс в ответ на тираду шефа полиции. — Зачем вам нужен работник, от которого столько проблем?
— Хех, думаете, простые решения — самые лучшие? Как бы не так. Я бы смог, конечно, добиться его увольнения, но где нам тогда взять нового коронера? У нас тут не Манхэттен, если вы заметили. В этой глуши сложно найти хоть какого-нибудь специалиста, и уж тем более — хорошего. А Марксман, как бы мне ни хотелось этого признавать, — специалист отличный. Вот и приходится как-то работать вместе, хоть и хотелось бы его видеть пореже, — ответил Дэн и немного резковато дернул сползший ремень сумки, висевшей у него на плече.
Впрочем, новая встреча с коронером произошла гораздо раньше, чем они ожидали. Его фургон застрял, немного не доезжая до припаркованного Pontiac-а Макса, на грунтовой дороге, которую заметно усилившийся к тому времени дождь за прошедшие пять минут успел превратить в скользкое труднопроходимое месиво.
Помощники коронера подпирали фургон сзади, пытаясь вытолкать его из особенно глубокой ямы, которая стала западней для задней оси. Периодически фургон газовал, и из-под его шлифующих колес вылетали потоки грязи, чудом не достающие до толкавших его мужчин.
Когда они поравнялись с передней дверью фургона, Марко остановился и заглянул внутрь.
— А я ведь говорил тебе, Эйдан, что пешие прогулки полезны для здоровья. Зря ты мне не верил, — издевательским тоном протянул он.
— Иди ты к черту, Мендоза, — донеслось оттуда в ответ. — Чем зубоскалить, лучше помогите нам выбраться, тут всего-то футов двадцать до твердого асфальта осталось, — пробурчал Эйдан, высовываясь из окна.
Дэн придирчивым взглядом оглядел место действия, что-то прикинул в уме и обратился к Максу:
— Макс, вы сможете их вытащить магией? Не хотелось бы вызывать сюда эвакуатор — к нашему делу лишнего внимания лучше не привлекать.
— Не-ет, навряд ли, — протянул тот, разглядывая фургон. — Там тысяч пять фунтов весу, если не больше.
— Пять с половиной, если точнее, — отозвался Эйдан.
— Еще лучше, — хмыкнул Макс. — Я маг, а не Геракл, такой вес мне не поднять. Но дайте-ка подумать, — продолжил он, обходя фургон вокруг. — У кого-нибудь найдется веревка, достаточно крепкая, чтобы выдержать эти самые пять с половиной тысяч фунтов? Неважно, какой длины — пусть даже и с пару футов.
После десяти минут поисков под сиденьем в фургоне Дэном был найден непонятно как там оказавшийся обрывок фиолетовой синтетической веревки в полфута длинной. Он выбрался из салона и передал находку Максу.
— Эх, коротковата, — недовольно буркнул тот, вертя этот обрывок в руках. Ну да ладно, сейчас что-нибудь попробуем изобразить, — продолжил он, бросая ее на капот своего Pontiacа.
Вокруг Макса столпились все присутствующие, с интересом наблюдая за его действиями. Он размял руки, закрыл глаза и поднес раскрытую ладонь к обрывку несколько раз, будто к чему-то примеряясь.
«Згржатур литарин», — наконец произнес он, накрывая с размаху обрывок рукой, сжатой в кулак.
Из кулака, подобно змее, в разные стороны тут же поползла удлиняющаяся на глазах веревка, буквально за полминуты выросшая футов до сорока и свисавшая теперь по обе стороны машины.
Повинуясь взмаху другой руки охотника, концы веревки поднялись в воздух, и она свернулась на капоте в аккуратный моток.
— Так, как же оно там было?.. — протянул, подняв шляпу и почесав затылок, Макс, разглядывая получившуюся веревку.
Немного подумав, но, по всей видимости, не придя к устраивающему его решению, он вернул шляпу на место, достал из кармана плаща свой блокнот и принялся что-то черкать в нем ручкой, периодически перечеркивая часть написанного.
Спустя несколько минут он захлопнул блокнот, вернул его на место и энергично потер руки.
— Хм, ну, вроде бы, должно получиться, — неуверенно пробормотал Макс. — Посторонитесь-ка, — сказал он стоящим почти вплотную к нему полицейским и членам коронерской бригады.
После того, как все отступили на пару шагов, он достал из мотка один из концов веревки, несколькими щелчками пальцев заставил его засветиться тусклым красноватым светом, и долго водил левой рукой вокруг него, будто выплетая какой-то невидимый узор. Постепенно огонек на конце веревки разгорался все сильнее и через пару минут уже напоминал миниатюрное красное Солнце.
Наконец Макс закончил с магическими жестами, взял конец веревки обоими руками, поднес его ко рту, прошептал в него как в микрофон несколько фраз, которые не удалось разобрать никому из окружающих, глубоко вдохнул и выдул на него воздух со всей мочи своих легких.
Свечение, подобно бегущей неоновой строке, быстро распространилось по всей длине веревки, постепенно затухая к противоположному ее концу.
Дождавшись, пока свечение погасло совсем и веревка приняла свой нормальный вид, Макс отстранился от нее, шумно выдохнул и утер со лба испарину.
— Вот вам веревка, — произнес он, повернувшись к коронеру и протягивая ему обозначенный предмет. — Она может увеличить прикладываемые к ней усилия почти вдвое. Так что привязывайте ее к машине и вытаскивайте из грязи. А еще постарайтесь не медлить, — добавил Макс, передавая веревку, — магия из нее выветрится самое большее минут через десять.
С заколдованной веревкой дело пошло гораздо бодрее. Ее привязали к передней балке застрявшего фургона, коронер вскочил на водительское сидение, а Ганс и Грубер впряглись в импровизированную упряжку подобно лошадям.
Буквально три-четыре рывка — и машина выбралась из грязевой западни, выскочив на твердый асфальт и чуть не сбив по пути вытаскивающих ее мужчин, которые с удивительной для их комплекции ловкостью успели отскочить в сторону.
Высунувшийся из окна фургона коронер очень эмоционально поблагодарил Макса за помощь. Ганс и Грубер сели обратно в машину; их начальник дождался, пока Макс уничтожит привязанную к балке веревку, бросив отрывисто: «Шпёрбёхет» и взмахом руки отправив в нее небольшой шарик красного цвета, после чего рывком воткнул передачу, дернув рычаг на руле, и фургон сорвался с места, подмигнув напоследок своими стоп-сигналами оставшимся на парковке Максу, Дэну и Марко.
Впрочем, они тоже не стали там задерживаться сверх необходимого. Положив в багажник Pontiac-а Макса взятые ранее из полицейской машины, но так и не пригодившиеся сумки с криминологическими принадлежностями, они тоже погрузились в машину, пустив на сей раз за руль Марко. И вскоре черный Pontiac тоже покинул территорию, сопровождаемый внимательным взглядом черных глазок-бусинок опоссума, который выглядывал из-за опоры старой водонапорной башни, стоявшей почти у самых ворот завода.
* * *
Подбросив по пути Дэна до полицейского департамента, Макс и Марко направились в сторону больницы Спринг-Харбора, где находился городской морг, в который и отвезли тело жертвы.
Больница располагалась на южной окраине города, посреди живописного смешанного леса. Попетляв немного по двухполосной лесной дороге между холмами, густо поросшими сосной, сахарным кленом, ясенем и буком и раскрашенными в яркие осенние краски, они выехали на небольшую возвышенность, на которой стояло длинное трехэтажное здание больницы, судя по его виду, построенное относительно недавно.
Морг, впрочем, помещался в здании поменьше — оно располагалось в глубине территории, за основной постройкой, и своим видом напоминало больше какую-то котельную или склад.
Припарковавшись рядом с уже стоящим под зданием фургоном коронерской службы, Марко вышел из машины и дернул за ручку входной двери, которая ожидаемо оказалась закрыта. Негромко ругнувшись, он полез обратно в машину и достал из своей сумки рацию.
— Эйдан, мы приехали. Открывай дверь, — сказал он, зажав пару кнопок.
— Минутку, — коротко ответила десять секунд спустя рация голосом коронера.
По прошествии пары минут дверь отворилась, и из нее выглянул Эйдан. Он оглядел стоящих на улице Макса и Марко, и слегка посторонился, жестом приглашая их войти вовнутрь.
Пройдя по длинному, тускло освещенному коридору, они подошли к широкой двустворчатой двери, из-под которой бил свет
— Добро пожаловать в нашу прозекторскую, — хмыкнул Эйдан, распахивая дверь в ярко освещенную комнату.
Проморгавшись от слегка ослепившего их света люминесцентных ламп, они увидели за дверью довольно-таки большую комнату, полностью выложенную белой керамической плиткой. Посередине стояло несколько металлических столов, на одном из которых лежало накрытое голубой материей тело.
Мужчины расположились вокруг стола, и коронер отбросил прочь покрывавшую его ткань.
Открывшаяся их взгляду картина была странной донельзя — тело, без сомнения, принадлежавшее ребенку, сейчас выглядело глубоким, прожившим долгую жизнь стариком.
— Обратите внимание, — начал коронер, коротко прокашлявшись для привлечения внимания присутствующих. — Практически все пропорции тела остались неизменны. Пока вы добирались сюда, я успел запросить в больнице его медицинскую карту и немного ее изучить. Его рост — пятьдесят пять дюймов, и он полностью соответствует указанному в записях. Также в точности совпадает размер ноги, обхват груди и талии.
— Хм-м, — задумчиво протянул Макс. — Исходя из этого, можно предположить, что убившее его существо не производило никаких дополнительных магических манипуляций с жертвой или с ее телом, — произнес он не слишком уверенным голосом. — Так, позвольте-ка, — он аккуратно отодвинул стоявшего рядом с ним Марко и наклонился к своему чемодану, стоявшему на полу, для того, чтобы достать из него кожаный мешочек, в котором глухо звякнуло что-то металлическое.
Макс ткнул указательным пальцем в печать, скрепляющую кожаные же ремешки, которыми был завязан мешочек, тихо прошептав несколько фраз, которые не смог расслышать даже стоявший почти вплотную к нему Марко, а потом добавил чуть погромче: «Шпёрбёхет». Короткая красная вспышка — и печать растворилась в воздухе, ремешки развязались сами собой и обвились вокруг запястья Макса подобно браслету, а мешочек опал на стол, обнажив старинного вида бронзовую чашу, в которой лежали толстый, покрытый зеленой патиной, медный пестик и несколько небольших холщовых мешочков.
Макс поставил чашу на прозекторский стол, вынул из нее все содержимое и описал несколько кругов пестиком по верхней грани ее стенок. В помещении раздался короткий мелодичный звон, и внутренняя поверхность чаши засветилась тусклым желто-оранжевым светом, а несколько секунд спустя на ее стенках снаружи загорелись странного вида символы, отдаленно напоминающие иероглифы. Они горели таким же, только чуть более ярким и насыщенным светом, и слегка мерцали, подобно огоньку свечи.
Развязав холщовые мешочки, Макс поочередно доставал из каждого по щепотке трав, паре небольших камешков или какому-то корешку, и бросал их в чашу, свечение которой с каждым новым дополнением к содержимому становилось все ярче.
Когда в чашу было добавлено понемногу из каждого мешочка, Макс завязал их и убрал в сторону. Следующим из чемодана было извлечено огниво, современный вид которого ярко контрастировал с чашей, выглядевшей так, как будто ей было не менее нескольких сотен лет.
Появившиеся от нескольких ударов кремнем по кресалу искры тут же подожгли лежащие в чаше травы, которые загорелись неровным, чуть красноватым пламенем.
Макс подождал несколько секунд, пока пламя разгорится посильнее, после чего достал из чемодана грубые кожаные ножны, сшитые из потертой темно-коричневой кожи. Из ножен был извлечен странного вида кинжал. Он был сделан из цельного куска какого-то черного матового материала, напоминавшего то ли камень, то ли металл. Вычурные округлые узоры, начинавшиеся на его рукояти, продолжались по всей длине клинка, который, утончаясь к концу, напоминал своими изгибами язык пламени.
Примерившись, Макс отрезал прядь седых волос с головы жертвы и притрусил ими огонь, который от этого разгорелся сильнее.
«Дьег, миш и нгордхур!», — громко проговорил он, отрезая кинжалом кусочек плоти с руки жертвы, и бросая его в огонь, красный цвет которого от этого стал еще насыщеннее.
«Дьег, гьяк и вдекур!», — еще громче произнес он, четким, выверенным движением протыкая кончиком кинжала палец жертвы и капая несколько капель крови в огонь.
Спустя несколько секунд, когда по помещению распространился какой-то странный сладковатый запах, а теперь уже ярко-красный огонь разгорелся еще сильнее, Макс сунул в него пестик и, обжегши его на огне в течение нескольких десятков секунд, ударил им по стенке чаши.
Символы, горевшие снаружи, на стенках чаши, загорелись ярче, а некоторые из них начали окрашиваться в тот же красный цвет, которым горел огонь внутри. Макс отбросил пестик в сторону, вынул из кармана плаща блокнот и начал быстро туда что-то записывать, поворачивая чашу по часовой стрелке.
Спустя еще минуту огонь в чаше начал постепенно затухать, а вместе с ним затухали и символы, горевшие на ее стенках. Ускоривший письмо Макс записал последний из них уже после того, как чаша погасла окончательно, довольно хмыкнул и отстранился от стола.
— Замечательно, просто замечательно, — пробормотал он, рассматривая полученные записи.
— И-и… и что это значит? — неуверенным голосом спросил несколько ошарашенный происходящим коронер.
— Погодите, господа. Имейте немного терпения, — ответил Макс, отходя в сторону и выкатывая из-под письменного стола круглый лабораторный стул. Взгромоздившись на него, он цапнул лежащий рядом планшет для бумаг, расположил на нем свой блокнот и принялся за расчеты, периодически заглядывая куда-то в начало блокнота и с чем-то сверяясь.
— Хм. Это еще что такое? — вдруг удивленно пробормотал коронер, осматривающий тем временем тело.
— Да? В чем дело? — Макс отвлекся от своих расчетов и с интересом посмотрел в его сторону.
— Идите сюда, мистер Вербери. Сюда, скорее! Вы должны это видеть! — немного взволнованно заговорил тот, жестом подзывая к себе охотника.
Макс оставил блокнот на стуле и присоединился к склонившимся над столом Марко и Эйдану.
— В чем дело, Эйдан? — спросил он, разглядывая тело. — Я не вижу тут ничего нового.
— Приглядитесь вот сюда, — ответил тот, тыкая пальцем в макушку жертвы. — Я думаю, это определенно по вашей части.
— Ну-ка, что тут у нас, — пробормотал Макс, наклоняясь к голове мальчика. — Ничего себе! — удивленно воскликнул он, разглядев то, что ему хотел показать коронер.
— Три идеально круглых отверстия, выглядят как будто сделанные каким-то очень острым инструментом, — произнес Эйдан, раздвигая пряди седых волос.
— Да, судя по всему, он не самый исполнительный работник, — дипломатично ответил Макс.
— А без его запроса машину мы купить не можем, — недовольно продолжил Дэн. — Я ему уже не раз предлагал купить какие-нибудь нормальные «колеса» взамен этого ведра с болтами, но он постоянно отказывается. Его, видите ли, и так все устраивает. Ну а то, что оно жрет дизель как корабельный движок и ломается чуть ли не каждый месяц, а городу приходится все это оплачивать, его ни капли не волнует.
— Ну, так уволили бы его, — хмыкнул Макс в ответ на тираду шефа полиции. — Зачем вам нужен работник, от которого столько проблем?
— Хех, думаете, простые решения — самые лучшие? Как бы не так. Я бы смог, конечно, добиться его увольнения, но где нам тогда взять нового коронера? У нас тут не Манхэттен, если вы заметили. В этой глуши сложно найти хоть какого-нибудь специалиста, и уж тем более — хорошего. А Марксман, как бы мне ни хотелось этого признавать, — специалист отличный. Вот и приходится как-то работать вместе, хоть и хотелось бы его видеть пореже, — ответил Дэн и немного резковато дернул сползший ремень сумки, висевшей у него на плече.
Впрочем, новая встреча с коронером произошла гораздо раньше, чем они ожидали. Его фургон застрял, немного не доезжая до припаркованного Pontiac-а Макса, на грунтовой дороге, которую заметно усилившийся к тому времени дождь за прошедшие пять минут успел превратить в скользкое труднопроходимое месиво.
Помощники коронера подпирали фургон сзади, пытаясь вытолкать его из особенно глубокой ямы, которая стала западней для задней оси. Периодически фургон газовал, и из-под его шлифующих колес вылетали потоки грязи, чудом не достающие до толкавших его мужчин.
Когда они поравнялись с передней дверью фургона, Марко остановился и заглянул внутрь.
— А я ведь говорил тебе, Эйдан, что пешие прогулки полезны для здоровья. Зря ты мне не верил, — издевательским тоном протянул он.
— Иди ты к черту, Мендоза, — донеслось оттуда в ответ. — Чем зубоскалить, лучше помогите нам выбраться, тут всего-то футов двадцать до твердого асфальта осталось, — пробурчал Эйдан, высовываясь из окна.
Дэн придирчивым взглядом оглядел место действия, что-то прикинул в уме и обратился к Максу:
— Макс, вы сможете их вытащить магией? Не хотелось бы вызывать сюда эвакуатор — к нашему делу лишнего внимания лучше не привлекать.
— Не-ет, навряд ли, — протянул тот, разглядывая фургон. — Там тысяч пять фунтов весу, если не больше.
— Пять с половиной, если точнее, — отозвался Эйдан.
— Еще лучше, — хмыкнул Макс. — Я маг, а не Геракл, такой вес мне не поднять. Но дайте-ка подумать, — продолжил он, обходя фургон вокруг. — У кого-нибудь найдется веревка, достаточно крепкая, чтобы выдержать эти самые пять с половиной тысяч фунтов? Неважно, какой длины — пусть даже и с пару футов.
После десяти минут поисков под сиденьем в фургоне Дэном был найден непонятно как там оказавшийся обрывок фиолетовой синтетической веревки в полфута длинной. Он выбрался из салона и передал находку Максу.
— Эх, коротковата, — недовольно буркнул тот, вертя этот обрывок в руках. Ну да ладно, сейчас что-нибудь попробуем изобразить, — продолжил он, бросая ее на капот своего Pontiacа.
Вокруг Макса столпились все присутствующие, с интересом наблюдая за его действиями. Он размял руки, закрыл глаза и поднес раскрытую ладонь к обрывку несколько раз, будто к чему-то примеряясь.
«Згржатур литарин», — наконец произнес он, накрывая с размаху обрывок рукой, сжатой в кулак.
Из кулака, подобно змее, в разные стороны тут же поползла удлиняющаяся на глазах веревка, буквально за полминуты выросшая футов до сорока и свисавшая теперь по обе стороны машины.
Повинуясь взмаху другой руки охотника, концы веревки поднялись в воздух, и она свернулась на капоте в аккуратный моток.
— Так, как же оно там было?.. — протянул, подняв шляпу и почесав затылок, Макс, разглядывая получившуюся веревку.
Немного подумав, но, по всей видимости, не придя к устраивающему его решению, он вернул шляпу на место, достал из кармана плаща свой блокнот и принялся что-то черкать в нем ручкой, периодически перечеркивая часть написанного.
Спустя несколько минут он захлопнул блокнот, вернул его на место и энергично потер руки.
— Хм, ну, вроде бы, должно получиться, — неуверенно пробормотал Макс. — Посторонитесь-ка, — сказал он стоящим почти вплотную к нему полицейским и членам коронерской бригады.
После того, как все отступили на пару шагов, он достал из мотка один из концов веревки, несколькими щелчками пальцев заставил его засветиться тусклым красноватым светом, и долго водил левой рукой вокруг него, будто выплетая какой-то невидимый узор. Постепенно огонек на конце веревки разгорался все сильнее и через пару минут уже напоминал миниатюрное красное Солнце.
Наконец Макс закончил с магическими жестами, взял конец веревки обоими руками, поднес его ко рту, прошептал в него как в микрофон несколько фраз, которые не удалось разобрать никому из окружающих, глубоко вдохнул и выдул на него воздух со всей мочи своих легких.
Свечение, подобно бегущей неоновой строке, быстро распространилось по всей длине веревки, постепенно затухая к противоположному ее концу.
Дождавшись, пока свечение погасло совсем и веревка приняла свой нормальный вид, Макс отстранился от нее, шумно выдохнул и утер со лба испарину.
— Вот вам веревка, — произнес он, повернувшись к коронеру и протягивая ему обозначенный предмет. — Она может увеличить прикладываемые к ней усилия почти вдвое. Так что привязывайте ее к машине и вытаскивайте из грязи. А еще постарайтесь не медлить, — добавил Макс, передавая веревку, — магия из нее выветрится самое большее минут через десять.
С заколдованной веревкой дело пошло гораздо бодрее. Ее привязали к передней балке застрявшего фургона, коронер вскочил на водительское сидение, а Ганс и Грубер впряглись в импровизированную упряжку подобно лошадям.
Буквально три-четыре рывка — и машина выбралась из грязевой западни, выскочив на твердый асфальт и чуть не сбив по пути вытаскивающих ее мужчин, которые с удивительной для их комплекции ловкостью успели отскочить в сторону.
Высунувшийся из окна фургона коронер очень эмоционально поблагодарил Макса за помощь. Ганс и Грубер сели обратно в машину; их начальник дождался, пока Макс уничтожит привязанную к балке веревку, бросив отрывисто: «Шпёрбёхет» и взмахом руки отправив в нее небольшой шарик красного цвета, после чего рывком воткнул передачу, дернув рычаг на руле, и фургон сорвался с места, подмигнув напоследок своими стоп-сигналами оставшимся на парковке Максу, Дэну и Марко.
Впрочем, они тоже не стали там задерживаться сверх необходимого. Положив в багажник Pontiac-а Макса взятые ранее из полицейской машины, но так и не пригодившиеся сумки с криминологическими принадлежностями, они тоже погрузились в машину, пустив на сей раз за руль Марко. И вскоре черный Pontiac тоже покинул территорию, сопровождаемый внимательным взглядом черных глазок-бусинок опоссума, который выглядывал из-за опоры старой водонапорной башни, стоявшей почти у самых ворот завода.
* * *
Подбросив по пути Дэна до полицейского департамента, Макс и Марко направились в сторону больницы Спринг-Харбора, где находился городской морг, в который и отвезли тело жертвы.
Больница располагалась на южной окраине города, посреди живописного смешанного леса. Попетляв немного по двухполосной лесной дороге между холмами, густо поросшими сосной, сахарным кленом, ясенем и буком и раскрашенными в яркие осенние краски, они выехали на небольшую возвышенность, на которой стояло длинное трехэтажное здание больницы, судя по его виду, построенное относительно недавно.
Морг, впрочем, помещался в здании поменьше — оно располагалось в глубине территории, за основной постройкой, и своим видом напоминало больше какую-то котельную или склад.
Припарковавшись рядом с уже стоящим под зданием фургоном коронерской службы, Марко вышел из машины и дернул за ручку входной двери, которая ожидаемо оказалась закрыта. Негромко ругнувшись, он полез обратно в машину и достал из своей сумки рацию.
— Эйдан, мы приехали. Открывай дверь, — сказал он, зажав пару кнопок.
— Минутку, — коротко ответила десять секунд спустя рация голосом коронера.
По прошествии пары минут дверь отворилась, и из нее выглянул Эйдан. Он оглядел стоящих на улице Макса и Марко, и слегка посторонился, жестом приглашая их войти вовнутрь.
Пройдя по длинному, тускло освещенному коридору, они подошли к широкой двустворчатой двери, из-под которой бил свет
— Добро пожаловать в нашу прозекторскую, — хмыкнул Эйдан, распахивая дверь в ярко освещенную комнату.
Проморгавшись от слегка ослепившего их света люминесцентных ламп, они увидели за дверью довольно-таки большую комнату, полностью выложенную белой керамической плиткой. Посередине стояло несколько металлических столов, на одном из которых лежало накрытое голубой материей тело.
Мужчины расположились вокруг стола, и коронер отбросил прочь покрывавшую его ткань.
Открывшаяся их взгляду картина была странной донельзя — тело, без сомнения, принадлежавшее ребенку, сейчас выглядело глубоким, прожившим долгую жизнь стариком.
— Обратите внимание, — начал коронер, коротко прокашлявшись для привлечения внимания присутствующих. — Практически все пропорции тела остались неизменны. Пока вы добирались сюда, я успел запросить в больнице его медицинскую карту и немного ее изучить. Его рост — пятьдесят пять дюймов, и он полностью соответствует указанному в записях. Также в точности совпадает размер ноги, обхват груди и талии.
— Хм-м, — задумчиво протянул Макс. — Исходя из этого, можно предположить, что убившее его существо не производило никаких дополнительных магических манипуляций с жертвой или с ее телом, — произнес он не слишком уверенным голосом. — Так, позвольте-ка, — он аккуратно отодвинул стоявшего рядом с ним Марко и наклонился к своему чемодану, стоявшему на полу, для того, чтобы достать из него кожаный мешочек, в котором глухо звякнуло что-то металлическое.
Макс ткнул указательным пальцем в печать, скрепляющую кожаные же ремешки, которыми был завязан мешочек, тихо прошептав несколько фраз, которые не смог расслышать даже стоявший почти вплотную к нему Марко, а потом добавил чуть погромче: «Шпёрбёхет». Короткая красная вспышка — и печать растворилась в воздухе, ремешки развязались сами собой и обвились вокруг запястья Макса подобно браслету, а мешочек опал на стол, обнажив старинного вида бронзовую чашу, в которой лежали толстый, покрытый зеленой патиной, медный пестик и несколько небольших холщовых мешочков.
Макс поставил чашу на прозекторский стол, вынул из нее все содержимое и описал несколько кругов пестиком по верхней грани ее стенок. В помещении раздался короткий мелодичный звон, и внутренняя поверхность чаши засветилась тусклым желто-оранжевым светом, а несколько секунд спустя на ее стенках снаружи загорелись странного вида символы, отдаленно напоминающие иероглифы. Они горели таким же, только чуть более ярким и насыщенным светом, и слегка мерцали, подобно огоньку свечи.
Развязав холщовые мешочки, Макс поочередно доставал из каждого по щепотке трав, паре небольших камешков или какому-то корешку, и бросал их в чашу, свечение которой с каждым новым дополнением к содержимому становилось все ярче.
Когда в чашу было добавлено понемногу из каждого мешочка, Макс завязал их и убрал в сторону. Следующим из чемодана было извлечено огниво, современный вид которого ярко контрастировал с чашей, выглядевшей так, как будто ей было не менее нескольких сотен лет.
Появившиеся от нескольких ударов кремнем по кресалу искры тут же подожгли лежащие в чаше травы, которые загорелись неровным, чуть красноватым пламенем.
Макс подождал несколько секунд, пока пламя разгорится посильнее, после чего достал из чемодана грубые кожаные ножны, сшитые из потертой темно-коричневой кожи. Из ножен был извлечен странного вида кинжал. Он был сделан из цельного куска какого-то черного матового материала, напоминавшего то ли камень, то ли металл. Вычурные округлые узоры, начинавшиеся на его рукояти, продолжались по всей длине клинка, который, утончаясь к концу, напоминал своими изгибами язык пламени.
Примерившись, Макс отрезал прядь седых волос с головы жертвы и притрусил ими огонь, который от этого разгорелся сильнее.
«Дьег, миш и нгордхур!», — громко проговорил он, отрезая кинжалом кусочек плоти с руки жертвы, и бросая его в огонь, красный цвет которого от этого стал еще насыщеннее.
«Дьег, гьяк и вдекур!», — еще громче произнес он, четким, выверенным движением протыкая кончиком кинжала палец жертвы и капая несколько капель крови в огонь.
Спустя несколько секунд, когда по помещению распространился какой-то странный сладковатый запах, а теперь уже ярко-красный огонь разгорелся еще сильнее, Макс сунул в него пестик и, обжегши его на огне в течение нескольких десятков секунд, ударил им по стенке чаши.
Символы, горевшие снаружи, на стенках чаши, загорелись ярче, а некоторые из них начали окрашиваться в тот же красный цвет, которым горел огонь внутри. Макс отбросил пестик в сторону, вынул из кармана плаща блокнот и начал быстро туда что-то записывать, поворачивая чашу по часовой стрелке.
Спустя еще минуту огонь в чаше начал постепенно затухать, а вместе с ним затухали и символы, горевшие на ее стенках. Ускоривший письмо Макс записал последний из них уже после того, как чаша погасла окончательно, довольно хмыкнул и отстранился от стола.
— Замечательно, просто замечательно, — пробормотал он, рассматривая полученные записи.
— И-и… и что это значит? — неуверенным голосом спросил несколько ошарашенный происходящим коронер.
— Погодите, господа. Имейте немного терпения, — ответил Макс, отходя в сторону и выкатывая из-под письменного стола круглый лабораторный стул. Взгромоздившись на него, он цапнул лежащий рядом планшет для бумаг, расположил на нем свой блокнот и принялся за расчеты, периодически заглядывая куда-то в начало блокнота и с чем-то сверяясь.
— Хм. Это еще что такое? — вдруг удивленно пробормотал коронер, осматривающий тем временем тело.
— Да? В чем дело? — Макс отвлекся от своих расчетов и с интересом посмотрел в его сторону.
— Идите сюда, мистер Вербери. Сюда, скорее! Вы должны это видеть! — немного взволнованно заговорил тот, жестом подзывая к себе охотника.
Макс оставил блокнот на стуле и присоединился к склонившимся над столом Марко и Эйдану.
— В чем дело, Эйдан? — спросил он, разглядывая тело. — Я не вижу тут ничего нового.
— Приглядитесь вот сюда, — ответил тот, тыкая пальцем в макушку жертвы. — Я думаю, это определенно по вашей части.
— Ну-ка, что тут у нас, — пробормотал Макс, наклоняясь к голове мальчика. — Ничего себе! — удивленно воскликнул он, разглядев то, что ему хотел показать коронер.
— Три идеально круглых отверстия, выглядят как будто сделанные каким-то очень острым инструментом, — произнес Эйдан, раздвигая пряди седых волос.
