Где, что он увидел, когда? При каких обстоятельствах? Что вообще видел? Что знал о ней? Почувствовав как она напряглась, Глава, отложив палочки, потянулся к ней через столик, взял ее руки в свои и, успокаивающе погладил их.
- Ли Мин, нам необходимо объясниться и решить наше будущее. Ты хочешь знать, как я полюбил тебя? Я расскажу и не солгу, что не знал женщин до тебя. Не то, что бы этого не позволяло мое здоровье и не было времени, заводить романтических отношений, я просто не чувствовал ни потребности, ни интереса, ни выгоды в том. Молодых женщин я ценил как своих учениц, как соратников по клану, как союзников и не более. Не было и мысли приблизить к себе кого-то и меня несколько удивляло и раздражало, когда женщины отходили от привычных мне отношений.
- Звучит как оправдание, - пробормотала смущенная Ли Мин.
- Так и есть, - улыбнулся Глава. - Я хочу, что бы ты поняла и поверила мне.
- Я верю, но продолжайте.
- Я, конечно, понимал, что от меня хотят, но привязаться к кому бы то ни было не мог, и терялся, не представляя как ответить на чьи-то чувства. Так было до покушения на меня в «Горном Лотосе». В тот день ко мне подослали убийц.
Дафу перешел на кан и, усевшись на нем, потянул Ли Мин на к себе на колени.
- Даже если шаг от меня сделаешь, чувствую себя покинутым, - объяснил он, касаясь губами ее шеи, но с усилием заставив себя отвлечься, продолжал. - В тот день я с небольшой свитой возвращался из столицы. Опасаясь за мою жизнь, император под видом опалы, отослал меня с тем, что бы я как можно быстрее добрался до Поместья. За одну ночь мы достигли владений клана и на следующий день, в полдень были у горы Доуфань, где смогли перевести дух в таверне, дав отдых себе и загнанным лошадям. Тогда-то мне представился случай по достоинству оценить красоту замысла своего врага. Отряд вражеских лазутчиков напал на нас в наших же землях. И если бы император вдруг спросил за это с зачинщика, тот бы ответил, что не имеет отношения к тому, что твориться на чужих землях. И если во владениях клана Северного Ветра кто-то бесчинствует, то разве это его касается? К тому же напали на нас в тот момент, когда мы отдыхали и были беспечны, решив, что опасность уже позади. Они застали нас врасплох. Мы подкреплялись, чувствуя, насколько вымотаны бешенной поездкой, когда полетели стрелы. Несколько моих людей полегли сразу. И все же, придя в себя, мы смогли дать отпор, используя выгоду нашего положения. Мы обедали на втором этаже трактира и оттуда же обстреливали нападавших, не позволяя прорваться внутрь заведения. Нашим преимуществом стало то, что мы вовремя вступили в схватку, не дав окончательно застигнуть себя врасплох и то, что находились выше атакующих, расстреливая их со второго этажа обеденной залы. К тому же Цао меткий и опытный лучник, целился в окружавших трактир с крыши.
Ли Мин уже поняла, о чем пойдет речь, но все равно слушала с неослабевающим интересом и удивлением, потому что опять не могла вспомнить, чтобы в тот день там был дафу. Он улыбнулся.
- Конечно, ты меня не заметила, потому что была занята и тебе тогда ни до кого не было дела. А я не просто заметил тебя, ты меня поразила. Когда завязался бой, и нас пытались перебить, в пылу битвы я услышал вопли мучительной боли. Сердце во мне вскипело, когда подумалось, что кто-то их напавших взялся пытать какого-то бедолагу прямо на месте схватки. Потому начал прорываться в сторону, откуда слышались жуткие вопли. И, конечно, изумился, когда в огороженном углу, за опрокинутом столом, увидел роженицу и повитуху, что повернувшись спиной к кровавой резне, прикрывала собой роженицу. Единственным их защитником был мужчина, что не подпускал к ним двух наседавших. Он бился яростно, но не умело, так что исход поединка был очевиден. Когда я расправился с двумя головорезами, бой в таверне закончился и те немногие нападавшие, что уцелели поспешно отступили. Напоследок кто-то второпях пустил в меня стрелу, но промахнулся, и та стрела угодила в плечо повитухи, не обратившей внимание на то, что ранена, помогая младенцу появиться на свет. Я же пользуясь тем, что она поглощена ребенком, которого только что приняла, подойдя к ней сзади, выдернул засевшую в ее плече стрелу. Без чувств упала она ко мне в руки и я, зажимая ее рану, увидел, что повитухой оказалась чумазая девчонка. Пока мы перевязывали твою рану, трактирщик, перемежая свой рассказ причитаниями о разгромленном трактире, охая от собственных ран, поведал, что юная повитуха ученица лекаря Бина. Потому, прежде повез тебя к усадьбам лекаря и мага. Весь короткий путь до деревни, я придерживал коня, чтобы подольше держать тебя в своих объятиях.
Увидев в каком состоянии ты вернулась из Сяофена, старики не на шутку перепугались и, не обращали на меня никакого внимания, а, страшно разволновавшись, хлопотали над тобой. При этом лекарь Бин грозился строго наказать тебя, так что пришлось вступиться за тебя, рассказав, как и при каких обстоятельствах ты была ранена, но, кажется, тем еще больше подлил масла в огонь. Услышав, что ты принимала роды под градом стрел, достопочтенному Фэй Я стало нехорошо. Помнится, они, даже, не заметили моего ухода, так были поглощены тобой. С того дня, я уже не упускал тебя из виду, лишь выжидая момент, что бы как-то приблизить тебя к себе, ловя о тебе каждый слух. Была надежда на лекаря Бина, но мудрейший ни словечком не упоминал о своей ученице. Я же не смел, расспрашивать в открытую, опасаясь шпионов своего недруга, которых он засылал в Поместье. Но ты молодец, сама давала о себе знать всякими историями в которые попадала, так что я мог видеть тебя и говорить с тобой, провинившейся, знать о всех твоих делах и передрягах и негласно помогать тебе. Сколько же седых волос появилось у меня из-за тебя, несносной девчонки. Ты нагнала на меня хорошего страха и потрепала мои нервы, когда решила отправиться с Пэн Хэном в Песчаную хижину, и когда случился мор, я места себе не находил тревожась за тебя, твердо решив привязать, приковать тебя к себе. До тебя я выживал ради клана, стремясь до своей кончины усилить и укрепить его для императора и Поднебесной. С твоим же появлением страстно захотел жить, жить с тобой, для тебя, жить долго, чтобы видеть, как растут наши дети и наши внуки. К тому же тебе необходима моя забота, без моего пригляда ты вечно попадаешь в передряги и неприятности. Я должен жить для тебя, потому соглашался на все, что сулило мне выздоровление. Я ответил на твой вопрос?
Ли Мин вздохнула.
- Вот больше не нужно прикрывать меня. ладно. Лучше позаботьтесь о себе. Вы приняли правильное решение – вам необходимо выжить.
- Ты думаешь, я допущу, чтобы ты безрассудно рисковала собой, или, что бы тебя ранили снова, и ты вновь испытала боль?
Ли Мин, сидела у него на коленях, молча глядя в сторону. Глава не сводил с нее глаз.
- Вы ведь ничего толком не знаете обо мне, - с усилием проговорила она и, повернувшись к нему, посмотрела ему в глаза. - Стоит ли рисковать так своим сердцем и привязанностью?
Каждое сказанное сейчас ею слово причиняло ей боль, хоть и начала она издалека.
- Мне все равно кто ты и откуда, важно, что ты есть. Если намекаешь, что ты демон, пряча от меня вон ту пентаграмму под сундуком, то я отмолю тебя у преисподнии. И хочу еще раз напомнить, что ты станешь непобедима и защитишь себя всегда и везде, если освоишь тайный прием клана.
- Не по мне это, - вздохнув, покачала головой Ди Мин, - не боец я, моя судьба лечить людей.
- Однако, это не мешает лекарю Бину и магу быть отличными воинами. Не многие могут взять над ними вверх.
- Думаю, маг мог бы обучить меня кое чему и этого мне будет достаточно... - начала опять отговариваться Ли Мин, когда ее перебили решительным:
- Это я стану твоим учителем, а не Фэй Я.
- Не думаю, что лекарь Бин разрешит мне учиться этому, - зашла с другой стороны Ли Мин..
- Я поговорю с ним, - улыбнулся дафу, забавляясь этой игрой. - И еще... Ты покинешь это место и поселишься в Поместье.
- Что? Не-не-не! – выпалила она, дернувшись в его объятиях и вмиг взъерошившись.
- Ты здесь не останешься, - отрезал он. - Через двенадцать лун начнутся осенние дожди, за ними холода Большого снега и тебе придется покинуть эту пещеру.
- Нет, - последовал твердый ответ.
- Нет? - изумился он. - Ты перечишь своему господину и мужу?
Ли Мин подскочив у него на коленях, потрясенно уставилась на дафу круглыми глазами. Что это значит? Прощай свобода? На нее поднял тяжелую лапу замаячивший призрак деспотичного брака?
- М-муж? Но мы… мы разве женаты? - в тихой панике выдавила она.
Чуть отстранившись, он смотрел на нее как на некую невидаль, взметнув вверх брови.
- Ты... боишься брака со мной?
- Нет, но... то есть... да... и вообще, я не могу покинуть пещеру.
Оглядевшись вокруг, будто ища подсказку в столь непонятном и противоречивом ответе возлюбленной, озадаченный Глава вновь посмотрел на Ли Мин и задал тот самый, страшный вопрос:
- Почему?
Он ждал, она молчала.
- Это из-за пентаграммы, на которую ты задвинула сундук? – решился спросить он. - Даже, если ты демон, и преисподняя взамен тебя, захочет моей крови - дам ее.
Что ей было сказать на это? Как ответить на такое предложение руки и сердца? Как бы ни хотелось пойти навстречу любви, она не имела права обнадеживать Главу, зная, что ничего не может обещать. Кто-то из них должен быть сильнее и это будет она, как бы ни была слаба и труслива. Поэтому Ли Мин как раненный, стараясь обойти кровоточащую рану, болезненным, но необходимым нанесением лекарства, быстро сменила тему.
- Лучше вспомните, что я незаслуженно обидела вас и, вряд ли, заслуживаю такое отношение к себе, - напомнила она.
- О да, твое обвинение сильно задело меня. Я вовсе такого не заслужил. Сказала обо мне при всем клане и придворном чиновнике на площади Поместья, что я тебя валял в кустах, - смакуя каждое слово, проговорил он.
Ли Мин замерла в предчувствие надвигавшегося возмездия.
- Тогда-то я твердо решил, что должен заслужить все, что ты обо мне выдумала. И все это время мечтал, что сделаю это, как сделаю это …
- Подождите, - перебила она Главу, упершись руками в его грудь. – Вспомните, ведь не я одна обвиняла вас, а еще и вдова Е… Тогда вы и ее должны… э-м… наказать…
- Вдова Е… - ехидно протянул он, схватив ее за запястье и отводя руки. – Подумать только! А разве не виноват всегда подстрекатель…
Договорить он не успел. Сообразив, к чему он ведет, Ли Мин, вывернувшись из его рук, выбежала и пещеры. Рванувший за ней Глава, не увидев ее на тропе, ломанулся в те заросли кустов, чьи потревоженные ветви еще покачивались.
И еще долго из леса, недалеко от пещеры, раздавался смех резвящейся молодежи, что порядком забавляло довольно порыкивающего тысячелетнего Горного духа.
На этом их разговоры по душам не закончились. Неожиданно стало то, что из них двоих, более откровенным и охотно рассказывающим о себе, оказался, всегда закрытый и сдержанный Глава. Тогда как открытая, простодушная Ли Мин сразу замыкалась, когда он спрашивал о ней. Глава не настаивал и не принуждал ее, решив быть терпеливым, больше всего боясь спугнуть ее. Поэтому втайне радовался ее интересу к нему и охотно рассказывал о себе.
Вот и сейчас сидя рядышком за столиком за вечерней трапезой на ее вопрос:
- Господин, а где ваши родители?
Он, прожевав кусок вареной курицы, ответил:
- Они погибли, защищая клан, - чуть помедлив, ответил он, видимо решив, пока, не настаивать на своем. Пусть пока пообвыкнется с этой мыслью.
Ли Мин удовлетворилась этим коротким сухим ответом, видя, что Главе трудно говорить на столь неоднозначную тему. Зачем отягощать сердце печалью, напоминая о личной трагедии. Но Глава, после заминки, все же продолжил рассказывать:
- Брак родителей свершился по взаимной любви. Матушку, будучи еще девочкой, отдали в клан на обучение. Семья матушки была знатного, но обедневшего рода. Когда ее старшую сестру выдавали замуж, на семейном совете было решено отправить младшую в клан, так как ее приданое отдавали за старшей сестрой. А обучившись мастерству мечного боя, младшая могла бы позаботиться о себе, не завися ни от кого. Дед оказался хорошим знакомцем тогдашнего Главы Северного Ветра, потому и попросил взять внучку в клан. Матушка рассказывала, что поначалу ей, пусть и бедной, но избалованной барышне, было непросто привыкать к суровому укладу Северного Ветра, тем более поначалу ее ждали обязанности служанки, а уж после отдали под начало опытного Первого мастера мечного боя, никогда и никого не выделявшего из учеников, одинаково спрашивая с каждого. Однако именно матушке от него сильно доставалось. Он терял терпение, обучая ее, бранил, уверяя, что ее место за вышиванием. Матушка все сносила, потому что уже тогда была безнадежно влюблена в него и, уверенная в том, что она худшая из худших, старалась изо всех сил, что бы угодить учителю. В своей бесталанности она была уверена до тех пор, пока не повстречалась на пустынной дороге с тремя мерзавцами. Она возвращалась из города, куда ее послали по какой-то надобности. Зайдя в придорожную чайную и подкрепившись, она продолжила путь, не обращая внимания на то, что стала предметом пристального внимания троих отщепенцев, решивших грязно позабавиться с беззащитной девушкой, в одиночку державшей путь по небезопасной лесной дороге. Окружив ее, эти собаки принялись домогаться ее и, чтобы сделать свою жертву посговорчивей, угрожали ей оружием. Матушка рассказывала, что сама не поняла как у нее получилось разобраться с негодяями. Она словно повторяла урок, вымуштрованными движениями. Даже не успев, как следует подумать, выбила мечи из рук мерзавцев, завладела клинками и тяжко ранила ими всех троих, после чего пришла с повинной к Главе. Матушка рассказывала, что никогда не забудет с какой гордостью смотрел тогда на нее Первый мастер. А через год она уже сразилась с ним самим. Когда умер старый Глава, на его место Советом Хранителей и мастеров был избран Первый мастер, тогда-то матушка получила ранг Третьего мастера. Только побыть в нем ей недолго пришлось. Бывший учитель, а ныне Глава клана, просил ее стать его супругой. Они погибли вместе, когда их призвали к границе империи отбивать атаки варваров. Меня воспитывали Хранители и мастера, словом весь клан.
Слушая Ли Мин вдруг спохватилась. Она снова забылась. Ей нужно не врастать в его жизнь, не открываться ему, а рвать с ним сейчас, сразу, не раздумывая. Но даже от мысли об этом становилось плохо. Но оставив все, как есть, и дать всему затянуться, будет еще хуже. В этот миг Глава провел ладонью по ее пояснице и бедру.
- Ты такая худенькая, тебе нужно хорошенько есть. О, Ли Мин...
О нет! Он опять...
На разрыв она решалась три дня, сделать это было необходимо и чем раньше, тем лучше. Но как начать разговор, который причинит ему боль? Тем более сейчас, когда он шел на поправку и наслаждался жизнью, любя безоглядно.
- Ли Мин, что с тобой? – позвал ее Глава через некоторое время, после того, как они разошлись по разным углам пещеры: она к очагу, он к доске го с расставленными по ней игровыми камнями. А она-то пребывала в полной уверенности, что он погружен в стратегические изыски ходов.
- Ли Мин, нам необходимо объясниться и решить наше будущее. Ты хочешь знать, как я полюбил тебя? Я расскажу и не солгу, что не знал женщин до тебя. Не то, что бы этого не позволяло мое здоровье и не было времени, заводить романтических отношений, я просто не чувствовал ни потребности, ни интереса, ни выгоды в том. Молодых женщин я ценил как своих учениц, как соратников по клану, как союзников и не более. Не было и мысли приблизить к себе кого-то и меня несколько удивляло и раздражало, когда женщины отходили от привычных мне отношений.
- Звучит как оправдание, - пробормотала смущенная Ли Мин.
- Так и есть, - улыбнулся Глава. - Я хочу, что бы ты поняла и поверила мне.
- Я верю, но продолжайте.
- Я, конечно, понимал, что от меня хотят, но привязаться к кому бы то ни было не мог, и терялся, не представляя как ответить на чьи-то чувства. Так было до покушения на меня в «Горном Лотосе». В тот день ко мне подослали убийц.
Дафу перешел на кан и, усевшись на нем, потянул Ли Мин на к себе на колени.
- Даже если шаг от меня сделаешь, чувствую себя покинутым, - объяснил он, касаясь губами ее шеи, но с усилием заставив себя отвлечься, продолжал. - В тот день я с небольшой свитой возвращался из столицы. Опасаясь за мою жизнь, император под видом опалы, отослал меня с тем, что бы я как можно быстрее добрался до Поместья. За одну ночь мы достигли владений клана и на следующий день, в полдень были у горы Доуфань, где смогли перевести дух в таверне, дав отдых себе и загнанным лошадям. Тогда-то мне представился случай по достоинству оценить красоту замысла своего врага. Отряд вражеских лазутчиков напал на нас в наших же землях. И если бы император вдруг спросил за это с зачинщика, тот бы ответил, что не имеет отношения к тому, что твориться на чужих землях. И если во владениях клана Северного Ветра кто-то бесчинствует, то разве это его касается? К тому же напали на нас в тот момент, когда мы отдыхали и были беспечны, решив, что опасность уже позади. Они застали нас врасплох. Мы подкреплялись, чувствуя, насколько вымотаны бешенной поездкой, когда полетели стрелы. Несколько моих людей полегли сразу. И все же, придя в себя, мы смогли дать отпор, используя выгоду нашего положения. Мы обедали на втором этаже трактира и оттуда же обстреливали нападавших, не позволяя прорваться внутрь заведения. Нашим преимуществом стало то, что мы вовремя вступили в схватку, не дав окончательно застигнуть себя врасплох и то, что находились выше атакующих, расстреливая их со второго этажа обеденной залы. К тому же Цао меткий и опытный лучник, целился в окружавших трактир с крыши.
Ли Мин уже поняла, о чем пойдет речь, но все равно слушала с неослабевающим интересом и удивлением, потому что опять не могла вспомнить, чтобы в тот день там был дафу. Он улыбнулся.
- Конечно, ты меня не заметила, потому что была занята и тебе тогда ни до кого не было дела. А я не просто заметил тебя, ты меня поразила. Когда завязался бой, и нас пытались перебить, в пылу битвы я услышал вопли мучительной боли. Сердце во мне вскипело, когда подумалось, что кто-то их напавших взялся пытать какого-то бедолагу прямо на месте схватки. Потому начал прорываться в сторону, откуда слышались жуткие вопли. И, конечно, изумился, когда в огороженном углу, за опрокинутом столом, увидел роженицу и повитуху, что повернувшись спиной к кровавой резне, прикрывала собой роженицу. Единственным их защитником был мужчина, что не подпускал к ним двух наседавших. Он бился яростно, но не умело, так что исход поединка был очевиден. Когда я расправился с двумя головорезами, бой в таверне закончился и те немногие нападавшие, что уцелели поспешно отступили. Напоследок кто-то второпях пустил в меня стрелу, но промахнулся, и та стрела угодила в плечо повитухи, не обратившей внимание на то, что ранена, помогая младенцу появиться на свет. Я же пользуясь тем, что она поглощена ребенком, которого только что приняла, подойдя к ней сзади, выдернул засевшую в ее плече стрелу. Без чувств упала она ко мне в руки и я, зажимая ее рану, увидел, что повитухой оказалась чумазая девчонка. Пока мы перевязывали твою рану, трактирщик, перемежая свой рассказ причитаниями о разгромленном трактире, охая от собственных ран, поведал, что юная повитуха ученица лекаря Бина. Потому, прежде повез тебя к усадьбам лекаря и мага. Весь короткий путь до деревни, я придерживал коня, чтобы подольше держать тебя в своих объятиях.
Увидев в каком состоянии ты вернулась из Сяофена, старики не на шутку перепугались и, не обращали на меня никакого внимания, а, страшно разволновавшись, хлопотали над тобой. При этом лекарь Бин грозился строго наказать тебя, так что пришлось вступиться за тебя, рассказав, как и при каких обстоятельствах ты была ранена, но, кажется, тем еще больше подлил масла в огонь. Услышав, что ты принимала роды под градом стрел, достопочтенному Фэй Я стало нехорошо. Помнится, они, даже, не заметили моего ухода, так были поглощены тобой. С того дня, я уже не упускал тебя из виду, лишь выжидая момент, что бы как-то приблизить тебя к себе, ловя о тебе каждый слух. Была надежда на лекаря Бина, но мудрейший ни словечком не упоминал о своей ученице. Я же не смел, расспрашивать в открытую, опасаясь шпионов своего недруга, которых он засылал в Поместье. Но ты молодец, сама давала о себе знать всякими историями в которые попадала, так что я мог видеть тебя и говорить с тобой, провинившейся, знать о всех твоих делах и передрягах и негласно помогать тебе. Сколько же седых волос появилось у меня из-за тебя, несносной девчонки. Ты нагнала на меня хорошего страха и потрепала мои нервы, когда решила отправиться с Пэн Хэном в Песчаную хижину, и когда случился мор, я места себе не находил тревожась за тебя, твердо решив привязать, приковать тебя к себе. До тебя я выживал ради клана, стремясь до своей кончины усилить и укрепить его для императора и Поднебесной. С твоим же появлением страстно захотел жить, жить с тобой, для тебя, жить долго, чтобы видеть, как растут наши дети и наши внуки. К тому же тебе необходима моя забота, без моего пригляда ты вечно попадаешь в передряги и неприятности. Я должен жить для тебя, потому соглашался на все, что сулило мне выздоровление. Я ответил на твой вопрос?
Ли Мин вздохнула.
- Вот больше не нужно прикрывать меня. ладно. Лучше позаботьтесь о себе. Вы приняли правильное решение – вам необходимо выжить.
- Ты думаешь, я допущу, чтобы ты безрассудно рисковала собой, или, что бы тебя ранили снова, и ты вновь испытала боль?
Ли Мин, сидела у него на коленях, молча глядя в сторону. Глава не сводил с нее глаз.
- Вы ведь ничего толком не знаете обо мне, - с усилием проговорила она и, повернувшись к нему, посмотрела ему в глаза. - Стоит ли рисковать так своим сердцем и привязанностью?
Каждое сказанное сейчас ею слово причиняло ей боль, хоть и начала она издалека.
- Мне все равно кто ты и откуда, важно, что ты есть. Если намекаешь, что ты демон, пряча от меня вон ту пентаграмму под сундуком, то я отмолю тебя у преисподнии. И хочу еще раз напомнить, что ты станешь непобедима и защитишь себя всегда и везде, если освоишь тайный прием клана.
- Не по мне это, - вздохнув, покачала головой Ди Мин, - не боец я, моя судьба лечить людей.
- Однако, это не мешает лекарю Бину и магу быть отличными воинами. Не многие могут взять над ними вверх.
- Думаю, маг мог бы обучить меня кое чему и этого мне будет достаточно... - начала опять отговариваться Ли Мин, когда ее перебили решительным:
- Это я стану твоим учителем, а не Фэй Я.
- Не думаю, что лекарь Бин разрешит мне учиться этому, - зашла с другой стороны Ли Мин..
- Я поговорю с ним, - улыбнулся дафу, забавляясь этой игрой. - И еще... Ты покинешь это место и поселишься в Поместье.
- Что? Не-не-не! – выпалила она, дернувшись в его объятиях и вмиг взъерошившись.
- Ты здесь не останешься, - отрезал он. - Через двенадцать лун начнутся осенние дожди, за ними холода Большого снега и тебе придется покинуть эту пещеру.
- Нет, - последовал твердый ответ.
- Нет? - изумился он. - Ты перечишь своему господину и мужу?
Ли Мин подскочив у него на коленях, потрясенно уставилась на дафу круглыми глазами. Что это значит? Прощай свобода? На нее поднял тяжелую лапу замаячивший призрак деспотичного брака?
- М-муж? Но мы… мы разве женаты? - в тихой панике выдавила она.
Чуть отстранившись, он смотрел на нее как на некую невидаль, взметнув вверх брови.
- Ты... боишься брака со мной?
- Нет, но... то есть... да... и вообще, я не могу покинуть пещеру.
Оглядевшись вокруг, будто ища подсказку в столь непонятном и противоречивом ответе возлюбленной, озадаченный Глава вновь посмотрел на Ли Мин и задал тот самый, страшный вопрос:
- Почему?
Он ждал, она молчала.
- Это из-за пентаграммы, на которую ты задвинула сундук? – решился спросить он. - Даже, если ты демон, и преисподняя взамен тебя, захочет моей крови - дам ее.
Что ей было сказать на это? Как ответить на такое предложение руки и сердца? Как бы ни хотелось пойти навстречу любви, она не имела права обнадеживать Главу, зная, что ничего не может обещать. Кто-то из них должен быть сильнее и это будет она, как бы ни была слаба и труслива. Поэтому Ли Мин как раненный, стараясь обойти кровоточащую рану, болезненным, но необходимым нанесением лекарства, быстро сменила тему.
- Лучше вспомните, что я незаслуженно обидела вас и, вряд ли, заслуживаю такое отношение к себе, - напомнила она.
- О да, твое обвинение сильно задело меня. Я вовсе такого не заслужил. Сказала обо мне при всем клане и придворном чиновнике на площади Поместья, что я тебя валял в кустах, - смакуя каждое слово, проговорил он.
Ли Мин замерла в предчувствие надвигавшегося возмездия.
- Тогда-то я твердо решил, что должен заслужить все, что ты обо мне выдумала. И все это время мечтал, что сделаю это, как сделаю это …
- Подождите, - перебила она Главу, упершись руками в его грудь. – Вспомните, ведь не я одна обвиняла вас, а еще и вдова Е… Тогда вы и ее должны… э-м… наказать…
- Вдова Е… - ехидно протянул он, схватив ее за запястье и отводя руки. – Подумать только! А разве не виноват всегда подстрекатель…
Договорить он не успел. Сообразив, к чему он ведет, Ли Мин, вывернувшись из его рук, выбежала и пещеры. Рванувший за ней Глава, не увидев ее на тропе, ломанулся в те заросли кустов, чьи потревоженные ветви еще покачивались.
И еще долго из леса, недалеко от пещеры, раздавался смех резвящейся молодежи, что порядком забавляло довольно порыкивающего тысячелетнего Горного духа.
На этом их разговоры по душам не закончились. Неожиданно стало то, что из них двоих, более откровенным и охотно рассказывающим о себе, оказался, всегда закрытый и сдержанный Глава. Тогда как открытая, простодушная Ли Мин сразу замыкалась, когда он спрашивал о ней. Глава не настаивал и не принуждал ее, решив быть терпеливым, больше всего боясь спугнуть ее. Поэтому втайне радовался ее интересу к нему и охотно рассказывал о себе.
Вот и сейчас сидя рядышком за столиком за вечерней трапезой на ее вопрос:
- Господин, а где ваши родители?
Он, прожевав кусок вареной курицы, ответил:
- Они погибли, защищая клан, - чуть помедлив, ответил он, видимо решив, пока, не настаивать на своем. Пусть пока пообвыкнется с этой мыслью.
Ли Мин удовлетворилась этим коротким сухим ответом, видя, что Главе трудно говорить на столь неоднозначную тему. Зачем отягощать сердце печалью, напоминая о личной трагедии. Но Глава, после заминки, все же продолжил рассказывать:
- Брак родителей свершился по взаимной любви. Матушку, будучи еще девочкой, отдали в клан на обучение. Семья матушки была знатного, но обедневшего рода. Когда ее старшую сестру выдавали замуж, на семейном совете было решено отправить младшую в клан, так как ее приданое отдавали за старшей сестрой. А обучившись мастерству мечного боя, младшая могла бы позаботиться о себе, не завися ни от кого. Дед оказался хорошим знакомцем тогдашнего Главы Северного Ветра, потому и попросил взять внучку в клан. Матушка рассказывала, что поначалу ей, пусть и бедной, но избалованной барышне, было непросто привыкать к суровому укладу Северного Ветра, тем более поначалу ее ждали обязанности служанки, а уж после отдали под начало опытного Первого мастера мечного боя, никогда и никого не выделявшего из учеников, одинаково спрашивая с каждого. Однако именно матушке от него сильно доставалось. Он терял терпение, обучая ее, бранил, уверяя, что ее место за вышиванием. Матушка все сносила, потому что уже тогда была безнадежно влюблена в него и, уверенная в том, что она худшая из худших, старалась изо всех сил, что бы угодить учителю. В своей бесталанности она была уверена до тех пор, пока не повстречалась на пустынной дороге с тремя мерзавцами. Она возвращалась из города, куда ее послали по какой-то надобности. Зайдя в придорожную чайную и подкрепившись, она продолжила путь, не обращая внимания на то, что стала предметом пристального внимания троих отщепенцев, решивших грязно позабавиться с беззащитной девушкой, в одиночку державшей путь по небезопасной лесной дороге. Окружив ее, эти собаки принялись домогаться ее и, чтобы сделать свою жертву посговорчивей, угрожали ей оружием. Матушка рассказывала, что сама не поняла как у нее получилось разобраться с негодяями. Она словно повторяла урок, вымуштрованными движениями. Даже не успев, как следует подумать, выбила мечи из рук мерзавцев, завладела клинками и тяжко ранила ими всех троих, после чего пришла с повинной к Главе. Матушка рассказывала, что никогда не забудет с какой гордостью смотрел тогда на нее Первый мастер. А через год она уже сразилась с ним самим. Когда умер старый Глава, на его место Советом Хранителей и мастеров был избран Первый мастер, тогда-то матушка получила ранг Третьего мастера. Только побыть в нем ей недолго пришлось. Бывший учитель, а ныне Глава клана, просил ее стать его супругой. Они погибли вместе, когда их призвали к границе империи отбивать атаки варваров. Меня воспитывали Хранители и мастера, словом весь клан.
Слушая Ли Мин вдруг спохватилась. Она снова забылась. Ей нужно не врастать в его жизнь, не открываться ему, а рвать с ним сейчас, сразу, не раздумывая. Но даже от мысли об этом становилось плохо. Но оставив все, как есть, и дать всему затянуться, будет еще хуже. В этот миг Глава провел ладонью по ее пояснице и бедру.
- Ты такая худенькая, тебе нужно хорошенько есть. О, Ли Мин...
О нет! Он опять...
Глава 19. Разрыв и примирение
На разрыв она решалась три дня, сделать это было необходимо и чем раньше, тем лучше. Но как начать разговор, который причинит ему боль? Тем более сейчас, когда он шел на поправку и наслаждался жизнью, любя безоглядно.
- Ли Мин, что с тобой? – позвал ее Глава через некоторое время, после того, как они разошлись по разным углам пещеры: она к очагу, он к доске го с расставленными по ней игровыми камнями. А она-то пребывала в полной уверенности, что он погружен в стратегические изыски ходов.
