Ли Мин вышла из пещеры, сделав вид, что не услышала его, потому что еще была не готова к предстоящему разговору. Не сейчас.
Только он, оставив игру, последовал за ней. Она сидела на камне с которого вечерами наблюдала за освещенной пагодой и любовалась луной с дафу.
- Что случилось? - спросил он, встав перед нею.
Она молчала, стараясь не смотреть на него, собираясь с духом. Сможет она, вот прямо сейчас, отказаться от этого человека?
- Я же вижу, что с тобой что-то происходит и виновник твоих беспокойств - я. Ты чуждаешься меня все больше. Выскажи свои мысли, что бы я мог поспорить с ними. Ты устала от моей ненасытности? Тогда я освобожу тебя, но только на время.
- Хорошо, - сказала она, взглянув на него. Лучше бы ей этого не делать. Ни он, ни она не выдержат последствия правды, но есть ли у нее выбор? И выдохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, выпалила:
- Нам необходимо расстаться и не на время, а навсегда... вот!
- Что? – пошатнувшись, на шаг отступил он. - Но почему?
Это был именно тот вопрос, на который она не могла ответить правдиво.
- Я тебя не люблю, - замирая от собственной жестокости, отчеканила она.
Он засмеялся.
- Ты же лжешь. Зачем ты это сказала?
- Уходи. Ты мне надоел и больше не нужен.
Над ними, неотвратимым роком, повисло молчание, грозное, тяжелое, будто занесенная для удара рука. Глава, взяв девушку за подбородок, испытующе вгляделся в ее лицо. Это было самое трудное - смотреть на него сухими глазами, отстраненно и равнодушно.
Тогда, не сказав ни слова, Глава повернувшись, ушел по тропе вниз, даже не зайдя в пещеру. Его молчаливый уход и был тем беспощадным, оглушающим ударом, что довершил их объяснение. Так плохо Ли Мин не было еще никогда. Как она вообще пережила последующие за разрывом дни? Не помогали ни слезы, ни крики в равнодушную ночь, а мысль, что она поступила правильно, как должна была поступить, ни сколько не помогла.
Однажды она обнаружила, что бродит в ночном лесу. Убивать еще только зарождающуюся любовь, было невыносимо больно, и выжить после этого самой, можно было лишь на пределе сил, потому что любовь оказалась сильнее и невероятно живуча. Пришлось как-то смиряться с ее существованием, потому что это она скорее погубит Ли Мин, чем Ли Мин победит ее. Слишком неравными были силы, что значит слабая девушка, против вечной любовью.
После ухода Главы в пещере стало тихо, пусто и просторно. И вновь принадлежала Ли Мин, что лежала на кане в полном одиночестве, слушая шум леса, а вечером выходила посмотреть на освещенную фонарями пагоду. Но так было лишь первые три дна, когда Ли Мин пребывала в твердой уверенности, что справилась со своими чувствами. А вот после... Словно могильным камнем ее придавила тоска. И уже ни минуты не могла находиться в пещере, где все напоминало о дафу. А круг пентаграммы казался не спасительным выходом в ее мир, а корявым бессмысленным рисунком.
С этого дня Ли Мин перебралась в деревню к вдове Е, быть в пещере стало невыносимым, там господствовали воспоминания о Главе в каждом предмете в каждом шаге по ней. Там еще витали отголоски его голоса, а ложе упрямо хранило запах его тела. У старичков жить как прежде она тоже не могла, просто не хватит сил выдерживать упорные расспросы лекаря Бина и сочувствующие взгляды добросердечного Фэй Я.
В деревне к ней вдруг начали приходить лечиться из Поместья: мечники после потасовок, просто слуги и другие обитатели усадьбы, прослышав, что она свободно принимает в Снежных Листопадах. Вообще, после эпидемии ее репутация и доверие к ней как к лекарю возросло неимоверно. К тому же для девушек-прислужниц она наловчилась изготовлять крема и ароматную воду красоты, настоянную на лепестках луговых цветов, а главное - отвары для облегчения месячных болей.
Именно от них она во всех подробностях узнавала, что происходило в Поместье: об отношениях и разборках среди адептов клана, об очередных закидонах надменной Ся Гэ, о новых указах Хранителей, о нарядах печальной красавицы Ли Ло и о Главе, который после «возвращения» из буддистского монастыря показывался еще реже, точнее не показывался совсем. Подозревали, что болезнь все же его одолела и ему осталось недолго.
В тот вечер она навестила своих старичков и, уступая их уговорам, осталась у них заночевать. Готовя ужин, невольно прислушивалась к их беседе за игрой го. Этот неторопливый разговор начался с глобальных проблем всего Срединного Китая и незаметно перешел к смакованию свежей местной сплетни. Ну, точно деревенские кумушки у колодца.
- Благородная невеста Главы прибудет дня через три, а господин все никак не оправится. Его болезненное состояние держится вот уже полмесяца, - сокрушался лекарь, к досаде Фэй Я, позабыв об игре, - и я не понимаю в чем тут дело. Ведь чувствовал он после курса, прекрасно и выглядел бодро. А тут как в воду опущенный, все забывает, смотрит воспаленными глазами и не помнит, что ему только что сказали.
Маг с беспокойством взглянул на свою девочку. Она задумчиво смотрела в сдвинутую дверь на начавшийся снаружи дождь, что уже шуршал по крыше. Маг перевел взгляд на лекаря, встретив ответный полный тревоги взгляд. В последнее время с их подопечной тоже творилось что-то неладное. Она словно погасла, ребячество и задор покинули ее, она повзрослела как-то вдруг, словно что-то надломило ее, но упорно отмалчивалась на их беспокойные расспросы. Дождь прошел, вымыв доски галереи внутреннего дворика. Негромко позвякивали на ветру медные колокольчики, свисавшие с края крыши, да мерно падали с черепицы дождевые капли. Воздух, лес и трава омылись летним дождем.
- Ты не на то смотришь, друг мой, - продолжил неторопливый разговор маг, беря игровой камень и кладя на поле доски.
Сегодня он играл белыми. Лекарь, теребя бороду, хмурился то ли над своим предстоящим ходом, то ли над замечанием друга.
- Может быть и так... - пробормотал он неопределенно.
Дни еще хранили летнюю жару, но ночи уже приносили осенний холод. Переночевав у старичков, Ли Мин утром вернулась к пещере застав возле нее слугу Главы Хоу и двух уже знакомых плотников, что однажды обустраивали ее пещеру. На этот раз они от души ругались, браня друг дружку, вставляя в неровный проем хода дверь из толстых обструганных досок.
Хоу, присматривающий за их работой, при виде Ли Мин, поднялся с ее излюбленного камня на котором сидел.
- Что это такое? - неприятно удивилась Ли Мин, оглядывая мусорный бардак на утоптанном пятачке возле пещеры.
- Пришли осенние дожди и вам нужна дверь, коли вы решили остаться жить здесь, - объяснил Хоу.
- Но я не просила ни о какой двери. Мне она не нужна, да и заплатить вам нечем.
На что Хоу лишь покачал головой, разочарованный ее бестолковостью.
- То приказ Главы и вам лучше переждать эти два часа, пока мастера будут работать, в доме почтенных мага и лекаря, - посоветовал он. - А еще лучше в Поместье. Сегодня ожидается приезда невесты Главы. Вам не интересно?
Ли Мин недобро глянула на него. Похоже, он все знает о ней и дафу и да... ей вовсе не интересен приезд его невесты. Но потоптавшись немного возле порога своей пещеры, она с независимым видом ушла по тропинке вниз, к старичкам, которых застала взволнованными и нарядными.
- Глава призывает нас, - важно ответил на ее изумление, одетый в парадное ханьфу, тщательно причесанный маг. Культяпку его седых волос, собранных на макушке, держало широкое серебряное кольцо с небольшим нефритом посередине.
Лекарь же облаченный в официальные одежды, выглядел не менее торжественно, но более сдержанно.
- Глава принимает в Поместье свою невесту. Мы будем в свите встречающих ее.
- Нынешнее долгожданное событие станет незабываемым,-волнуясь предвещал, подавшийся к ней маг, возбужденно блестя глазами. - Ты же пойдешь полюбоваться на это действо? О Небо, хоть бы на этот раз все сложилось и их брак, наконец, свершился!
Ли Мин вздрогнула - маг не намеоенно саданул в ее прямо по открытой ране. Ее старики, благодаря Небу, ничего не знали о ней и Главе и пусть дальше остаются в блаженном неведение.
Как бы плохо ей не было, она, все же, затесавшись в толпе зевак, смотрела, как ее старички степенно раскланиваются с каждым из свиты Главы. Вскоре появился сам дафу в светлых одеждах и в своем неизменном, подбитым мехом белой лисицы, жемчужно-сером плаще. Выглядел он как всегда – невозмутимым, отрешенным и болезненным, с темными кругами под запавшими глазами, будто не спал три ночь подряд. Стража на воротах зычно оповестила о приближении эскорта гостей. Свита выстроилась по чинам: впереди Хранители, за ними мастера трех отрядов, дальше, уважаемые люди клана. Все приняли чинный вид и слаженно поклонились богатому возку в окружении сопровождавшего его отряда стражников и свиты слуг. Парчовые занавески, опущенные на оконце возка, чуть дрогнули. Ли Мин старалась, как все стоящие рядом с ней, разглядеть невесту Главы, остро завидуя тем, кто оказался ближе всех к прибывшим.
Дафу подошел к трехступенчатой приступке, которые слуги поторопились приставить к возку, и протянул руку, чтобы поддержать выбиравшуюся из экипажа молодую барышню. После учтиво поклонился выбравшейся вслед за ней пожилой особе и пригласил обеих пройти в павильон Торжеств. Разглядев девушку, у Ли Мин упало сердце - невеста Главы оказалась изыскана и хороша собой. Она грациозно поприветствовала Главу, и тот поклонился в ответ. Девушка вся светилась, смотря на болезненно утомленного жениха. Процессия, растянувшись, медленно втянулась в павильон Торжеств. Стоявшие вокруг Ли Мин, зашептались, обмениваясь впечатлениями. В общем-то, никто не удивлялся равнодушию жениха, зная, что Глава всех держит на расстоянии, но мог бы потеплее приветить свою невесту и выказать хотя бы чуточку вежливой заинтересованности к ней. Зеваки стали расходиться и Ли Мин посмотрев вслед своим старичкам, что важно вышагивали в длинной процессии позади Хранителей, двинулась к воротам, когда ее окликнули.
- Эй, ученица лекаря!
Теперь-то что? Остановившись, Ли Мин обернулась. К ней быстрым шагом шла Ся Гэ, она же "первая красавица" клана.
- Да, Третий мастер? - равнодушно откликнулась Ли Мин.
- Ты, так и не научилась манерам, - пренебрежительно заметила "первая красавица" Северного Ветра.
Ну, понятно. Ей просто необходимо выместить на ком-нибудь свою ревность и досаду.
- Вы очень проницательны, Третий мастер, - иронично ответила Ли Мин.
- Как давно ты осматривала Главу? Каково его состояние на сегодня?
- Сами видите, такое же как всегда.
- Небо! До чего же ты тупа! Я спрашиваю тебя не о том, что видят все, а о том, что видишь только ты. Иначе не обратилась бы к худородной.
- Прошу прощения, но я не вправе разглашать сведения о состоянии здоровья моего пациента без его на то соизволения, - заучено отбарабанила Ли Мин.
- Что?! Да как ты смеешь?! - задохнулась от возмущения Третий мастер так, что кожа ее залоснилась жирным блеском. - Немедленно отвечай!
- Сожалею... - начала Ли Мин, но ей была тут же отвешена пощечина.
- Что здесь происходит?! - раздался позади них грозный окрик и девушки обернулись на стоящего на ступенях крыльца Хранителя - самого вредного из них. Обе девушки поклонились ему. – Почему устраиваете скандал в такой день? В Казематное ущелье захотелось?
- Достопочтенный господин, - тут же бросилась ябедничать Ся Гэ. - Я только спросила ученицу лекаря о здоровье Главы, но наткнулась на недопустимую дерзость и грубость.
- И что же она сказала тебе? – с издевкой поинтересовался Хранитель, кинув на Ли Мин недобрый взгляд.
- Она посмела заявить, что это не мое дело, - буркнула Ся Гэ.
- Но это действительно не твое дело, - едко заметил старик.
- Но я его ученица, - гордо выпрямилась Третий мастер.
- Да, но не жена Главы, не сестра, даже не наложница, - пренебрежительно хмыкнул Хранитель.
Резко развернувшись Третий мастер пошла прочь от павильона Торжеств, Ли Мин и Хранитель смотрели ей вслед.
Ли Мин прекрасно понимала, почему Третий мастер не вернулась в павильон Торжеств, где все чествовали невесту Главы. Ей невыносимо находиться там и видеть Главу рядом с другой, потому попросту отыгралась на ученице лекаря, сорвав свое дурное настроение. Если бы не это, Ли Мин бы посочувствовала ей, потому что терзалась той же болью, что и Ся Гэ. Вот странно, от ее пощечины Ли Мин стало как будто полегче.
- Подойди, - подозвал ее Хранитель слабым голосом.
- Вам не хорошо? - с беспокойством подалась к нему Ли Мин вглядываясь в старика и, видя как его морщинистое лицо залила восковая бледность, поддержала под дрожащую руку, которую он ей протянул.
Хриплое дыхание Хранителя участилось.
- Да... что-то... - начал он оседать на ступени крыльца.
У Ли Мин на поясе всегда висел при себе мешочек с пилюлями на случай, если с ее старичками случиться нечто подобное.
Вложив в рот Хранителя пилюлю, заставила проглотить ее, сбегала к ближайшему колодцу и принесла в бамбуковом ковшике воды. Она сидела с Хранителем на ступенях до тех пор, пока старику не полегчало и к нему не вернулся нормальный цвет лица, а синюшность спала с его сухих губ.
- Пойду я, - произнес он хриплым голосом и, опираясь на ее плечо, поднялся.
Когда Ли Мин довела Хранителя вверх по лестнице до трехстворчатых дверей, откуда доносились звуки циня, говор и смех пирующих, Хранитель спросил:
- Не желаешь зайти со мной, ученица Лю Биня?
- Нет, у меня много дел, - отказалась она, подзывая слугу и передавая Хранителя на его попечение.
Ли Мин брела к пещере едва передвигая ноги. Тот путь, на который раньше уходило самое большее четверть часа, теперь растянулся едва ли не на час с лишним.
Как же она ненавидела себя за то, что оказалась банальной брошенкой. А ведь раньше, смотря все эти дурацкие дорамы с таким вот сюжетом, была твердо уверена, что уж с ней-то ничего подобного не произойдет. И вот тебе.... приехали! Она словно героиня низкопробной дорамы, по собственной глупости, оказалась в столь нелепой ситуации. Как будто не она прогнала Главу, а ею попользовались и бросили за ненадобностью. Ли Мин села на корточки и заревела. Больно ведь и обидно! И некого винить, кроме самой себя! Перед глазами проходил каждый миг проведенный с Главой.
Проревевшись, поднялась и тупо пошла вперед. Как ни будь переживет, а что делать? Хочешь не хочешь, надо продержаться этот год. После, в своем мире позабудет какой дурой была, а горький опыт пойдет ей впрок. Подступали сумерки. Мастеровые Хао должно быть уже поставили дверь в ее пещере и она сможет в одиночестве вдоволь погоревать и наплакаться над своей разнесчастной судьбой и тем что уродилась идиоткой. И с Главой нельзя быть и без него хоть ложись и помирай.
Показался вход в ее пещеру, в которую теперь, даже ее старички, любившие появляться у нее неожиданно, уже не смогут зайти когда заблагорассудиться.
Когда она подошла ближе, стоящий у новых дверей пещеры человек, обернулся к ней. Ли Мин было больно видеть этого человека, больно смотреть на него, она не хотела слышать того, что он ей сейчас скажет. Мог бы не приходил, она и так с ним сегодня попрощалась навсегда.
Он осунулся и действительно выглядел болезненным, но держался с прежним горделивым достоинством. Глаза словно воспалились, под ними залегли темные круги. Первое, что он сказал, когда она остановилась, настороженно глядя на него:
Только он, оставив игру, последовал за ней. Она сидела на камне с которого вечерами наблюдала за освещенной пагодой и любовалась луной с дафу.
- Что случилось? - спросил он, встав перед нею.
Она молчала, стараясь не смотреть на него, собираясь с духом. Сможет она, вот прямо сейчас, отказаться от этого человека?
- Я же вижу, что с тобой что-то происходит и виновник твоих беспокойств - я. Ты чуждаешься меня все больше. Выскажи свои мысли, что бы я мог поспорить с ними. Ты устала от моей ненасытности? Тогда я освобожу тебя, но только на время.
- Хорошо, - сказала она, взглянув на него. Лучше бы ей этого не делать. Ни он, ни она не выдержат последствия правды, но есть ли у нее выбор? И выдохнув, словно перед прыжком в ледяную воду, выпалила:
- Нам необходимо расстаться и не на время, а навсегда... вот!
- Что? – пошатнувшись, на шаг отступил он. - Но почему?
Это был именно тот вопрос, на который она не могла ответить правдиво.
- Я тебя не люблю, - замирая от собственной жестокости, отчеканила она.
Он засмеялся.
- Ты же лжешь. Зачем ты это сказала?
- Уходи. Ты мне надоел и больше не нужен.
Над ними, неотвратимым роком, повисло молчание, грозное, тяжелое, будто занесенная для удара рука. Глава, взяв девушку за подбородок, испытующе вгляделся в ее лицо. Это было самое трудное - смотреть на него сухими глазами, отстраненно и равнодушно.
Тогда, не сказав ни слова, Глава повернувшись, ушел по тропе вниз, даже не зайдя в пещеру. Его молчаливый уход и был тем беспощадным, оглушающим ударом, что довершил их объяснение. Так плохо Ли Мин не было еще никогда. Как она вообще пережила последующие за разрывом дни? Не помогали ни слезы, ни крики в равнодушную ночь, а мысль, что она поступила правильно, как должна была поступить, ни сколько не помогла.
Однажды она обнаружила, что бродит в ночном лесу. Убивать еще только зарождающуюся любовь, было невыносимо больно, и выжить после этого самой, можно было лишь на пределе сил, потому что любовь оказалась сильнее и невероятно живуча. Пришлось как-то смиряться с ее существованием, потому что это она скорее погубит Ли Мин, чем Ли Мин победит ее. Слишком неравными были силы, что значит слабая девушка, против вечной любовью.
После ухода Главы в пещере стало тихо, пусто и просторно. И вновь принадлежала Ли Мин, что лежала на кане в полном одиночестве, слушая шум леса, а вечером выходила посмотреть на освещенную фонарями пагоду. Но так было лишь первые три дна, когда Ли Мин пребывала в твердой уверенности, что справилась со своими чувствами. А вот после... Словно могильным камнем ее придавила тоска. И уже ни минуты не могла находиться в пещере, где все напоминало о дафу. А круг пентаграммы казался не спасительным выходом в ее мир, а корявым бессмысленным рисунком.
С этого дня Ли Мин перебралась в деревню к вдове Е, быть в пещере стало невыносимым, там господствовали воспоминания о Главе в каждом предмете в каждом шаге по ней. Там еще витали отголоски его голоса, а ложе упрямо хранило запах его тела. У старичков жить как прежде она тоже не могла, просто не хватит сил выдерживать упорные расспросы лекаря Бина и сочувствующие взгляды добросердечного Фэй Я.
В деревне к ней вдруг начали приходить лечиться из Поместья: мечники после потасовок, просто слуги и другие обитатели усадьбы, прослышав, что она свободно принимает в Снежных Листопадах. Вообще, после эпидемии ее репутация и доверие к ней как к лекарю возросло неимоверно. К тому же для девушек-прислужниц она наловчилась изготовлять крема и ароматную воду красоты, настоянную на лепестках луговых цветов, а главное - отвары для облегчения месячных болей.
Именно от них она во всех подробностях узнавала, что происходило в Поместье: об отношениях и разборках среди адептов клана, об очередных закидонах надменной Ся Гэ, о новых указах Хранителей, о нарядах печальной красавицы Ли Ло и о Главе, который после «возвращения» из буддистского монастыря показывался еще реже, точнее не показывался совсем. Подозревали, что болезнь все же его одолела и ему осталось недолго.
В тот вечер она навестила своих старичков и, уступая их уговорам, осталась у них заночевать. Готовя ужин, невольно прислушивалась к их беседе за игрой го. Этот неторопливый разговор начался с глобальных проблем всего Срединного Китая и незаметно перешел к смакованию свежей местной сплетни. Ну, точно деревенские кумушки у колодца.
- Благородная невеста Главы прибудет дня через три, а господин все никак не оправится. Его болезненное состояние держится вот уже полмесяца, - сокрушался лекарь, к досаде Фэй Я, позабыв об игре, - и я не понимаю в чем тут дело. Ведь чувствовал он после курса, прекрасно и выглядел бодро. А тут как в воду опущенный, все забывает, смотрит воспаленными глазами и не помнит, что ему только что сказали.
Маг с беспокойством взглянул на свою девочку. Она задумчиво смотрела в сдвинутую дверь на начавшийся снаружи дождь, что уже шуршал по крыше. Маг перевел взгляд на лекаря, встретив ответный полный тревоги взгляд. В последнее время с их подопечной тоже творилось что-то неладное. Она словно погасла, ребячество и задор покинули ее, она повзрослела как-то вдруг, словно что-то надломило ее, но упорно отмалчивалась на их беспокойные расспросы. Дождь прошел, вымыв доски галереи внутреннего дворика. Негромко позвякивали на ветру медные колокольчики, свисавшие с края крыши, да мерно падали с черепицы дождевые капли. Воздух, лес и трава омылись летним дождем.
- Ты не на то смотришь, друг мой, - продолжил неторопливый разговор маг, беря игровой камень и кладя на поле доски.
Сегодня он играл белыми. Лекарь, теребя бороду, хмурился то ли над своим предстоящим ходом, то ли над замечанием друга.
- Может быть и так... - пробормотал он неопределенно.
Дни еще хранили летнюю жару, но ночи уже приносили осенний холод. Переночевав у старичков, Ли Мин утром вернулась к пещере застав возле нее слугу Главы Хоу и двух уже знакомых плотников, что однажды обустраивали ее пещеру. На этот раз они от души ругались, браня друг дружку, вставляя в неровный проем хода дверь из толстых обструганных досок.
Хоу, присматривающий за их работой, при виде Ли Мин, поднялся с ее излюбленного камня на котором сидел.
- Что это такое? - неприятно удивилась Ли Мин, оглядывая мусорный бардак на утоптанном пятачке возле пещеры.
- Пришли осенние дожди и вам нужна дверь, коли вы решили остаться жить здесь, - объяснил Хоу.
- Но я не просила ни о какой двери. Мне она не нужна, да и заплатить вам нечем.
На что Хоу лишь покачал головой, разочарованный ее бестолковостью.
- То приказ Главы и вам лучше переждать эти два часа, пока мастера будут работать, в доме почтенных мага и лекаря, - посоветовал он. - А еще лучше в Поместье. Сегодня ожидается приезда невесты Главы. Вам не интересно?
Ли Мин недобро глянула на него. Похоже, он все знает о ней и дафу и да... ей вовсе не интересен приезд его невесты. Но потоптавшись немного возле порога своей пещеры, она с независимым видом ушла по тропинке вниз, к старичкам, которых застала взволнованными и нарядными.
- Глава призывает нас, - важно ответил на ее изумление, одетый в парадное ханьфу, тщательно причесанный маг. Культяпку его седых волос, собранных на макушке, держало широкое серебряное кольцо с небольшим нефритом посередине.
Лекарь же облаченный в официальные одежды, выглядел не менее торжественно, но более сдержанно.
- Глава принимает в Поместье свою невесту. Мы будем в свите встречающих ее.
- Нынешнее долгожданное событие станет незабываемым,-волнуясь предвещал, подавшийся к ней маг, возбужденно блестя глазами. - Ты же пойдешь полюбоваться на это действо? О Небо, хоть бы на этот раз все сложилось и их брак, наконец, свершился!
Ли Мин вздрогнула - маг не намеоенно саданул в ее прямо по открытой ране. Ее старики, благодаря Небу, ничего не знали о ней и Главе и пусть дальше остаются в блаженном неведение.
Как бы плохо ей не было, она, все же, затесавшись в толпе зевак, смотрела, как ее старички степенно раскланиваются с каждым из свиты Главы. Вскоре появился сам дафу в светлых одеждах и в своем неизменном, подбитым мехом белой лисицы, жемчужно-сером плаще. Выглядел он как всегда – невозмутимым, отрешенным и болезненным, с темными кругами под запавшими глазами, будто не спал три ночь подряд. Стража на воротах зычно оповестила о приближении эскорта гостей. Свита выстроилась по чинам: впереди Хранители, за ними мастера трех отрядов, дальше, уважаемые люди клана. Все приняли чинный вид и слаженно поклонились богатому возку в окружении сопровождавшего его отряда стражников и свиты слуг. Парчовые занавески, опущенные на оконце возка, чуть дрогнули. Ли Мин старалась, как все стоящие рядом с ней, разглядеть невесту Главы, остро завидуя тем, кто оказался ближе всех к прибывшим.
Дафу подошел к трехступенчатой приступке, которые слуги поторопились приставить к возку, и протянул руку, чтобы поддержать выбиравшуюся из экипажа молодую барышню. После учтиво поклонился выбравшейся вслед за ней пожилой особе и пригласил обеих пройти в павильон Торжеств. Разглядев девушку, у Ли Мин упало сердце - невеста Главы оказалась изыскана и хороша собой. Она грациозно поприветствовала Главу, и тот поклонился в ответ. Девушка вся светилась, смотря на болезненно утомленного жениха. Процессия, растянувшись, медленно втянулась в павильон Торжеств. Стоявшие вокруг Ли Мин, зашептались, обмениваясь впечатлениями. В общем-то, никто не удивлялся равнодушию жениха, зная, что Глава всех держит на расстоянии, но мог бы потеплее приветить свою невесту и выказать хотя бы чуточку вежливой заинтересованности к ней. Зеваки стали расходиться и Ли Мин посмотрев вслед своим старичкам, что важно вышагивали в длинной процессии позади Хранителей, двинулась к воротам, когда ее окликнули.
- Эй, ученица лекаря!
Теперь-то что? Остановившись, Ли Мин обернулась. К ней быстрым шагом шла Ся Гэ, она же "первая красавица" клана.
- Да, Третий мастер? - равнодушно откликнулась Ли Мин.
- Ты, так и не научилась манерам, - пренебрежительно заметила "первая красавица" Северного Ветра.
Ну, понятно. Ей просто необходимо выместить на ком-нибудь свою ревность и досаду.
- Вы очень проницательны, Третий мастер, - иронично ответила Ли Мин.
- Как давно ты осматривала Главу? Каково его состояние на сегодня?
- Сами видите, такое же как всегда.
- Небо! До чего же ты тупа! Я спрашиваю тебя не о том, что видят все, а о том, что видишь только ты. Иначе не обратилась бы к худородной.
- Прошу прощения, но я не вправе разглашать сведения о состоянии здоровья моего пациента без его на то соизволения, - заучено отбарабанила Ли Мин.
- Что?! Да как ты смеешь?! - задохнулась от возмущения Третий мастер так, что кожа ее залоснилась жирным блеском. - Немедленно отвечай!
- Сожалею... - начала Ли Мин, но ей была тут же отвешена пощечина.
- Что здесь происходит?! - раздался позади них грозный окрик и девушки обернулись на стоящего на ступенях крыльца Хранителя - самого вредного из них. Обе девушки поклонились ему. – Почему устраиваете скандал в такой день? В Казематное ущелье захотелось?
- Достопочтенный господин, - тут же бросилась ябедничать Ся Гэ. - Я только спросила ученицу лекаря о здоровье Главы, но наткнулась на недопустимую дерзость и грубость.
- И что же она сказала тебе? – с издевкой поинтересовался Хранитель, кинув на Ли Мин недобрый взгляд.
- Она посмела заявить, что это не мое дело, - буркнула Ся Гэ.
- Но это действительно не твое дело, - едко заметил старик.
- Но я его ученица, - гордо выпрямилась Третий мастер.
- Да, но не жена Главы, не сестра, даже не наложница, - пренебрежительно хмыкнул Хранитель.
Резко развернувшись Третий мастер пошла прочь от павильона Торжеств, Ли Мин и Хранитель смотрели ей вслед.
Ли Мин прекрасно понимала, почему Третий мастер не вернулась в павильон Торжеств, где все чествовали невесту Главы. Ей невыносимо находиться там и видеть Главу рядом с другой, потому попросту отыгралась на ученице лекаря, сорвав свое дурное настроение. Если бы не это, Ли Мин бы посочувствовала ей, потому что терзалась той же болью, что и Ся Гэ. Вот странно, от ее пощечины Ли Мин стало как будто полегче.
- Подойди, - подозвал ее Хранитель слабым голосом.
- Вам не хорошо? - с беспокойством подалась к нему Ли Мин вглядываясь в старика и, видя как его морщинистое лицо залила восковая бледность, поддержала под дрожащую руку, которую он ей протянул.
Хриплое дыхание Хранителя участилось.
- Да... что-то... - начал он оседать на ступени крыльца.
У Ли Мин на поясе всегда висел при себе мешочек с пилюлями на случай, если с ее старичками случиться нечто подобное.
Вложив в рот Хранителя пилюлю, заставила проглотить ее, сбегала к ближайшему колодцу и принесла в бамбуковом ковшике воды. Она сидела с Хранителем на ступенях до тех пор, пока старику не полегчало и к нему не вернулся нормальный цвет лица, а синюшность спала с его сухих губ.
- Пойду я, - произнес он хриплым голосом и, опираясь на ее плечо, поднялся.
Когда Ли Мин довела Хранителя вверх по лестнице до трехстворчатых дверей, откуда доносились звуки циня, говор и смех пирующих, Хранитель спросил:
- Не желаешь зайти со мной, ученица Лю Биня?
- Нет, у меня много дел, - отказалась она, подзывая слугу и передавая Хранителя на его попечение.
Ли Мин брела к пещере едва передвигая ноги. Тот путь, на который раньше уходило самое большее четверть часа, теперь растянулся едва ли не на час с лишним.
Как же она ненавидела себя за то, что оказалась банальной брошенкой. А ведь раньше, смотря все эти дурацкие дорамы с таким вот сюжетом, была твердо уверена, что уж с ней-то ничего подобного не произойдет. И вот тебе.... приехали! Она словно героиня низкопробной дорамы, по собственной глупости, оказалась в столь нелепой ситуации. Как будто не она прогнала Главу, а ею попользовались и бросили за ненадобностью. Ли Мин села на корточки и заревела. Больно ведь и обидно! И некого винить, кроме самой себя! Перед глазами проходил каждый миг проведенный с Главой.
Проревевшись, поднялась и тупо пошла вперед. Как ни будь переживет, а что делать? Хочешь не хочешь, надо продержаться этот год. После, в своем мире позабудет какой дурой была, а горький опыт пойдет ей впрок. Подступали сумерки. Мастеровые Хао должно быть уже поставили дверь в ее пещере и она сможет в одиночестве вдоволь погоревать и наплакаться над своей разнесчастной судьбой и тем что уродилась идиоткой. И с Главой нельзя быть и без него хоть ложись и помирай.
Показался вход в ее пещеру, в которую теперь, даже ее старички, любившие появляться у нее неожиданно, уже не смогут зайти когда заблагорассудиться.
Когда она подошла ближе, стоящий у новых дверей пещеры человек, обернулся к ней. Ли Мин было больно видеть этого человека, больно смотреть на него, она не хотела слышать того, что он ей сейчас скажет. Мог бы не приходил, она и так с ним сегодня попрощалась навсегда.
Он осунулся и действительно выглядел болезненным, но держался с прежним горделивым достоинством. Глаза словно воспалились, под ними залегли темные круги. Первое, что он сказал, когда она остановилась, настороженно глядя на него:
