Часть первая.
Анималия. Акарнан. I
Тысяча триста пятьдесят пятый год вошёл в историю как самый неурожайный и голодный с момента отделения Карнассии от Анималийской империи. Летом температуры не поднимались выше средних значений, и историки, ведшие летописи, не раз сходились во мнении, что этот год стал самым холодным за всё время наблюдений. Несмотря на конец августа, на завершающие нотки пасмурного лета, неумолимо тянущие за собой слякотный сентябрь, во многих городах Империи по ночам уже шагали заморозки. Из-за сильных ветров, свирепствующих на континенте и на океане, многочисленные суда постоянно сбивались с курса и приходили в порты с большим запозданием. А некоторые и вовсе не доплывали, и их останки разбивали беспощадные волны, обрекая несчастных матросов, капитанов, пассажиров и ценные грузы на неминуемую гибель…
Свист ветра, скрип дерева, плеск воды и постоянная качка не давали Акарнану Медведковски покоя уже не один день. Положив широкие лапы на массивный живот, пожилой медведь, уроженец острова Дроффар, лежал на своей кровати и бездумно смотрел в потолок. Откуда-то сверху доносились крики матросов — кто-то упрекал за неправильно закреплённые шкоты и оружие, кто-то огрызался в ответ. А через несколько минут раздался крик боли — особо зарвавшегося матроса в ответ «угощали» ударами плети.
«Нет, надеяться на раннее прибытие было глупо!» — со злостью подумал Акарнан и повернул голову на бок.
Рядом с кроватью стоял прибитый к полу небольшой столик с выдвижным ящиком. Именно на него обратился взор Акарнана, когда из ящика послышался звук перекатывающегося по его дну кувшина с вином. Медведь неуклюже повернулся на кровати, протянул лапу к столу и вытащил из задвижки кувшин. Горлышко было плотно закупорено, на боку было впечатано клеймо — символ Дроффарской торговой компании. Пробка была покрыта пылью, и год разлива — тысяча триста сорок седьмой — различался с трудом. Чуть прищуренным взором Акарнан осмотрел кувшин, словно искал на нём повреждения, затем осторожно вытащил пробку и сделал небольшой глоток. Вообще Акарнан был сторонником этикета, даже наедине с собой, ведь вино полагалось налить в золотой кубок, а не пить прямиком из горлышка, как пьяный матрос в Каррэнтиане или на Дроффаре. Можно было позвать своего слугу Капрема. Но сейчас Акарнан чувствовал себя разбитым, ему не хотелось утруждать себя лишними хлопотами, даже требовать к себе слугу.
Сделав глоток, он облизнулся, причмокивая языком — виноделы с острова Дроффар не первый век славились своим искусством. Каждый месяц с острова, который в Анималийской империи и на остальных континентах прозвали Винным домом, уходили суда, гружённые вином, и уплывали во все уголки мира, начиная от соседних островов и заканчивая крайне отдалёнными Орестией и Эрнатисом. Всеми винными промыслами на Дроффаре и владел Акарнан, многие века династия Медведковски, основавшая Дроффарскую торговую компанию, играючи разбивала неумелых, по их мнению, конкурентов, в жёстких кулаках держа свои традиции, технологии и торговлю.
Это была лишь половина большой власти, которая принадлежала Акарнану. Во времена тирана Мараода, захватившего власть над Западом Арвиэра, прадед Акарнана, Рагвир, поднял восстание против гнёта. Восстание вылилось в продолжительную войну, которая закончилась поражением Мараода и его гибелью на берегу острова Дроффар. Рагвир, искусный воин, и Мараод, не уступавший ему в силе, бились добрый час, пока боевой топор Рагвира не снёс Мараоду половину головы. После войны престол Арвиэра занял Мараодов племянник Барральд, поскольку Мараод не имел сыновей, а брата своего он убил. Союз Четырёх островов, главенство в которых принадлежало Дроффару, был вскоре признан Барральдом независимым архипелагом, свою присягу верности принесли жители островов Ардарос, Вангатор и Белая Скала. Рагвир в свою очередь принёс клятву прийти со своим могущественным флотом на помощь Барральду, если разгорится очередная война. Ещё до этой войны династия Медведковски была на пике своего могущества и влиятельности, их флот выигрывал крупные морские сражения на юге и даже на западе Арвиэра. С течением времени к Союзу Четырёх островов присоединились и Северные острова, Скалистые Уделы, и группа из десяти островов вскоре превратилась в могучую морскую империю, именуемую Островной Твердыней. И уже двадцать лет власть над ней находилась в крепких лапах Акарнана, но сейчас правитель плыл за океан.
— Хоть что-то хорошее в дороге, — вслух произнёс Акарнан и отпил ещё. Вино пронеслось согревающей струёй по пищеводу и упало в желудок.
Медведь достал из нагрудного кармана сложенный вчетверо белый платок, протёр им пасть и посмотрел в узкое окно. В каюте Акарнана царил полумрак, значит, дело клонилось к вечеру. Уставший от длительного пути и ничуть не выспавшийся, Акарнан, с трудом подавляя зевоту, встал с кровати и аккуратно накинул на неё расшитое цветами пурпурное покрывало. В этот момент корабль качнуло ещё раз, и медведь ухватился за расшитый золотом балдахин, чтобы не упасть, и чуть не оборвал его. Из внушительного шкафа донёсся звук удара. Акарнан повернулся к шкафу и уже сделал к нему несколько шагов — проверить, что там упало, — но передумал. Он мимоходом заглянул в окно и вновь увидел привычную за две недели путешествия картину — неспокойное море и дождь. Акарнан позвал Капрема и велел затушить свечи в каюте, затем оделся, взял трость и, опираясь на неё, поднялся наверх.
Сразу в бурую морду медведя ударил резкий порыв ветра, несколько капель дождя попали в глаза. С верхней палубы фрегата «Сокровища Дроффара» обзор на панораму Анималийского океана был гораздо шире, но сама картина была неизменной третьи сутки — бескрайние просторы бездонного моря, тяжёлые свинцовые облака, ветер и дождь. Акарнан застегнул великолепный бордовый плащ на одну пуговицу у шеи и медленно пошёл по палубе к капитану. Ступал он неровно из-за качки корабля на волнах. Порывы ветра трепали полы плаща. Матросы — львы и тигры, — занятые своим делом и давно уже промокшие от дождя и волн, поспешно склоняли головы перед своим Императором, а некоторые молчаливыми и недобрыми взглядами провожали массивного зверя.
— Сколько нам ещё плыть? — недовольным голосом спросил Акарнан, без стука войдя в капитанскую каюту. Сэйрах Мбого, тучный буйвол неопределённого возраста, бывший пират, заложил ногу на ногу и ответил:
— Если бы не непогода, Ваше Величество, мы бы были в Зверополисе на пять дней раньше. Ветер с севера, сбивает с курса, так что плыть придётся ещё неделю. Это точно.
— Я за что тебе заплатил столько денег, Сэйрах? — упёр лапы в бока Акарнан. — Я буквально набил твои карманы золотом и серебром до отказа.
— Да, заплатил. Но разве тебе невдомёк, что у погоды свои планы? — фыркнул Сэйрах, перейдя на фамильярное, привычное для пиратов «ты», потом достал из кармана кисет с эрнатийским табаком и, набив бумажную трубочку, закурил.
— Я тебе заплатил, — заявил Акарнан, сделав ударение на последнем слове. — После этого плавания ты можешь только на один мой задаток жить, ни в чём себе не отказывая. Твоя команда, включая тебя, каждый вечер напивается моим вином. Я вас всех со своих лап кормлю. А ты сидишь и ничего не делаешь. Ты знаешь, кто меня ждёт, и знаешь, что меня вызвал сам Император Анималии!
— Пират служит двум Императорам! — проворчал Сэйрах и пожал плечами. — По-моему, у тебя денег и власти предостаточно. В твоих лапах и так почти все винные производства Арвиэра, и ты решил на другой край мира податься?
— Я так и знал, что платить надо было после прибытия в Зверополис, — буркнул Акарнан. Ещё до отбытия в Анималию он заплатил огромную сумму Сэйраху. И не только.
— Я купил этот корабль вместе с командой, Сэйрах, не забудь, — прищурился Акарнан. — Когда ты говорил, что твой корабль самый быстроходный в Межостровных Жилах, я решил, что ты преувеличиваешь. Как оказалось, очень сильно.
— Объясни это шторму, денежный мешок! — пренебрежительно бросил неуважительный, как и большинство пиратов, Сэйрах. — Моя команда тоже имеет ценность. Не все же обречены нежиться в деньгах, как ты. — И встал. — Я всегда прибываю раньше срока, Акарнан. Так что не надейся на то, что сможешь вычесть что-то из задатка за опоздание.
— И не собираюсь, — буркнул Акарнан уже с порога, но, закрывая дверь, вспомнил кое-что. — Скажи своим молодым матросам-пиратам, чтобы не ошивались около моей каюты и не пытались открыть дверь. Я сплю слишком чутко для этого.
— За ваши деньги — любые пожелания! — хмыкнул Сэйрах, когда Акарнан закрыл дверь.
«Зачем я согласился плыть с пиратами?» — возмущённо подумал Акарнан, услышавший ворчание буйвола.
Ветер за время разговора Акарнана с Сэйрахом усилился. Он дул с севера, мощным потоком развевая ярко-золотистые паруса. Шум моря заглушал голоса матросов, брызги холодной морской воды смешивались с дождевой и водопадом обрушивались на крепкую деревянную палубу. Порывы ветра нещадно трепали красивую и дорогую одежду Акарнана, бросали капли воды в глаза. Акарнан, пройдя половину пути до своей каюты по идеально подогнанным друг к дружке доскам, поморщился от вспыхнувшей в правом колене боли — сказывался недавний вывих. Потому Акарнан и брал с собой трость. С виду — для антуража, придающего его массивной фигуре ещё большей солидности, что так и сквозила в его походке.
— А ну прочь от двери! — рявкнул медведь, завидев очередных любопытных созерцателей и замахнувшись на них тростью. Львы, презрительно фыркнув, скрылись.
Акарнан отпер дверь и вставил ключ в замочную скважину с внутренней стороны. Заболевшее колено требовало врачебного вмешательства, и Акарнан пошёл к шкафу. Едва он распахнул дверцу, на пол выпал арбалет. Чуть слышно выругавшись, медведь нагнулся за ним и убрал обратно. Порывшись в небольшом сундуке, Акарнан достал маленькую склянку c нужным снадобьем и ложечку для намазывания. Под крышкой, которую медведь с видимым трудом открутил, оказалась тёмно-зелёная мазь. По каюте разнёсся терпкий и не очень приятный запах. Акарнан обернулся к двери, услышав шёпот — его крик не возымел никакого действия для обладателей любопытных глаз. Ключ, оставленный в замке, был серьёзным препятствием для подглядывания, чем Акарнан и воспользовался, неслышно подойдя к двери. Один могучий удар по створке из цельного массива — и львы, схватившись за лбы, повалились на пол. Затем, испуганные, вскочили и в мгновение ока исчезли.
Акарнан только усмехнулся. Детская забава, но действенная. Грозясь про себя в следующий раз выколоть «шпионам» глаза, Акарнан собрался запереть дверь, но передумал и трижды постучал в стену. Через мгновение в каюту вошёл молодой лев, личный слуга и помощник.
— Что угодно, Ваше Величество? — спросил Капрем.
— Скажи, пусть готовят ужин, — коротко распорядился Акарнан. — Я голодный.
Цепкий взгляд молодого слуги скользнул по каюте и остановился на открытой банке с мазью.
— Вам помочь обработать колено?
— Нет, не нужно. Этим займусь сам. Распорядись об ужине, Капрем. После ужина зайди ко мне.
Лев коротко кивнул и помчался выполнять приказ. Сев на кровать, Акарнан осторожно снял с себя брюки и поморщился — колено сгибалось, причиняя боль хозяину. Акарнан осторожно устроил ногу на кровати и, зачерпнув ложкой немного мази, нанёс её на колено и начал осторожно втирать в густой мех так, чтобы она достигла шкуры. Некоторое время у медведя ушло на процедуру, затем он аккуратно обмотал ногу бинтом и лёг.
Через полчаса, когда боль отступила, Акарнан спросил об ужине.
— Его ещё готовят, господин, — ответил Капрем. Акарнан раздражённо вздохнул. Уже пятый день подряд еду готовят для него слишком долго.
— По-моему, там не столько готовят, сколько вас обсуждают, — добавил бесхитростный Капрем. — Не настолько, как я слышал, легко содержать огромного медведя. Арниф, помощник кока, вообще позволил себе резкость после того, как сказал: «Когда еда закончится, следующими в его брюхе окажемся мы».
— Слабые всегда горазды говорить гадости за спиной более сильных — это правда жизни, Капрем, — покачал головой Акарнан. — Но рано или поздно длинные языки становятся проблемами для всех.
— Вы должны наказать его. — Капрем произнёс это ровным тоном как само собой разумеющееся. Ведь и самому слуге было обидно за своего повелителя, а Акарнан всегда относился к нему хорошо. Акарнан только кивнул и велел Капрему идти. Лев ушёл в свою маленькую каюту, унося на морде торжествующее выражение. Его хозяин всегда держал своё слово, а сам Арниф с первого дня позволял себе наглость отпускать грубые шутки в адрес богатого пассажира, и каждый раз в присутствии Капрема.
Когда слуга вышел, медведь достал из-под подушки письмо, доставленное несколько недель назад в виде тугого свитка, и сел за широкий стол. Акарнан столько раз перечитывал послание, написанное крупным разборчивым почерком, что оно сделалось совершенно прямым, а в памяти запечатлелось слово в слово.
«Его Императорское Величество Хильнард Четвёртый, великий Император Анималии и покровитель её великой столицы Зверополиса — ныне здравствующему лорду-императору Акарнану Медведковски с острова Дроффар, правителю Островной Твердыни» — так начиналось письмо, адресованное лично Акарнану. Сдвинув брови, он медленно пробегался глазами по строчкам, словно пытался вникнуть в каждое слово. Дочитав письмо до конца, Акарнан, как и каждый раз при прочтении, нахмурился и покосился на большой шкаф.
Это было не одно письмо, полученное Акарнаном. Вместе с ним пришло ещё одно, написанное более мелким почерком, нежели письмо Хильнарда. Именно оно заставило Акарнана бросить почти всё и отплыть на другой край мира.
В каюту постучался Капрем. Любознательный лев сразу увидел Акарнана, изучающего свиток пергамента.
«Я обязан спасти его!» Это единственная мысль, которая билась в голове Акарнана с момента получения послания.
— Как вы думаете, это может быть ловушкой, господин? — понизив голос, как будто могли услышать стены корабля, спросил Капрем.
— Не исключено, Капрем, — выдохнул Акарнан. — Прибудем и узнаем.
— А та Императрица, что отправила письмо… как думаете, она поможет?
Акарнан оставил вопрос без ответа.
***
Корабль достиг своего пункта назначения через неделю ранним вечером, когда непогода уже стихла. Циклон уходил на юг, и впервые за многие дни Акарнан увидел солнце. Оно уже клонилось к закату, ещё немного — и ослепительный большой диск коснётся вершин гор. Массивный хребет врезал свои острые пики в небеса. Багровые блики играли на окраинах облаков. Акарнан, надевший на этот раз тёмно-зелёный плащ, стоял рядом с Сэйрахом, опираясь на трость, левую лапу он сунул в карман плаща. Буйвол сосредоточенным взором вглядывался в серую даль. «Сокровища Дроффара» медленно и величественно плыл по Зверополитскому заливу, несколько миль отделяли корабль от порта. Акарнан с быстро бьющимся сердцем смотрел на раскинувшийся на берегу залива огромный город.
