Он был серьёзно ранен. На плече, почти от шеи и до локтя, зиял глубокий разрез, из которого ручьём стекала кровь. Однако с Аллаем ему удалось справиться — буйвол уже не угрожал им. Дёргая ногами, он с разрубленной шеей лежал на полу, утопая в собственной крови, в десяти ярдах от них.
— Всё в порядке, — мотнул головой Фродмар в ответ на немой вопрос Хильнарда. — Надо идти, быстрее.
— Где малыш? — спросил Хильнард у жены, потом запоздало возмутился: — Я велел бежать, а не возвращаться!
Ничего ответить Диона не успела — позади них раздались крики, которые заглушил голос Валгила:
— Фродмар, тебе не уйти!
— Бегите прямо и налево, — шёпотом приказал Фродмар.
Всего несколько секунд бега — а Хильнарду казалось, что всё внутри него напряжено и натянуто, как струны на эллюде*. Его терзала тревога за Фродмара, который прямо ослушался приказа Карлунда и бросился спасать родных.
— Это выход наружу. Идти долго, больше двух миль, но это единственный шанс на спасение, — произнёс Фродмар, когда компания остановилась рядом с ещё одной дверью. Высокая, выкрашенная чёрной краской, она вела к спасению, но точно ли к спасению? Этого никто не знал, но был ли у Хильнарда другой шанс.
— Идём с нами, брат! — Хильнард уже схватил брата за локоть, но Фродмар оттолкнул его. Он по пути запер ещё несколько дверей, но разве могли они устоять против злобного Валгила и его стражников-убийц?
— Они близко, я их задержу.
Вдруг Диона закричала, глядя Фродмару за спину. Было поздно, и он не успел даже повернуться — выскочивший из одного из потайных ходов носорог вонзил меч ему глубоко в спину. Крик, наполненный болью и мукой, эхом разнёсся по подземелью, и Фродмар рухнул на пол, истекая кровью. До Хильнарда только сейчас дошло, что он сжимает меч, отнятый братом у сражённого Римара.
— Сюда! — позвал стражник, вытащив меч из тела смертельно раненного Фродмара.
И больше крикнуть ничего не успел — резким прямым ударом Хильнард вогнал широкий и длинный клинок прямо в раскрытую пасть сородича. Страшно булькая льющейся кровью, носорог рухнул на колени. Хильнард мельком заметил блеснувший окровавленный меч, вышедший из затылка врага, и тут в воздухе раздался свист. Диона вскрикнула, пригнувшись от летящей стрелы. Хильнард увидел Валгила с внушительным арбалетом, ещё один был у кого-то из его спутников.
— Беги, брат… — прохрипел с пола Фродмар. В тот же миг один из арбалетных болтов вонзился Хильнарду в левое плечо. Если ещё на миг задержаться…
«Я не должен был его бросать!» — билась в голове Хильнарда мысль, когда он бежал по тёмному коридору к спасению. Фродмар выбрал более далёкий путь для спасения брата и его семьи, но никто не гарантировал, что там они будут в безопасности. И никто не обещал, что Фродмар вырвется живым, Небесный Страж иначе распорядился его судьбой, призвав его к себе. «Не останавливайся, родная!» — хотел кричать Хильнард, подталкивая жену, но Диона в этом не нуждалась. Страх и горе мужа передавались ей, она, всхлипывая, мчалась в полутьме, ударяясь о стены. Раны Хильнарда болели, кровь продолжала покидать тело через них, но ещё сильнее была душевная боль — боль из-за гибели брата, который рисковал жизнью.
— Я больше не могу… — прохрипела Диона и остановилась. Она тяжело дышала, а Миэррис всё это время плакал. — Хильнард, твоё плечо… — Дрожащим копытом носорожица указала на деревянный черенок болта. Боль становилась всё сильнее.
— Мы должны… бежать… милая, давай!
Хильнард не помнил, как они добрались до запертой решётки, которая выходила наружу. Каждый миг спешки отдалял их от смерти, каждый миг промедления сокращал шансы спастись. Предсмертный шёпот брата словно толкал Хильнарда в спину, жёг его душу и сознание. Они пробежали почти три мили, чтобы оказаться у пути к спасению. Диона на бегу пнула решётку. Она заскрежетала, с неё посыпались куски ржавчины, но не поддалась. Вдруг раздался голос:
— Вырвать решётку!
«Спасибо, Фродмар!» — мысленно поблагодарил Хильнард погибшего брата. Два медведя и три волка вырвали решётку из прохода, и Хильнард с Дионой и малышом оказались в лесу, почти вплотную подступающему к стенам Зверополиса. Хильнард осмотрелся кругом, потом устремил взгляд на город, который сейчас закрывал лес. До ближайшей башни было около восьмисот ярдов. Спасшиеся полной грудью вдыхали свежий воздух.
— Ваше Величество, — склонились медведи перед Хильнардом — законным Императором.
— Ваш брат смог передать весть владычице Джаин, — сказал один из волков. — Она прислала нас.
— Нам некогда спорить! — оборвал их Хильнард. — Надо бежать. Фродмар сказал, что в тридцати милях отсюда ждёт корабль. Нужно успеть до рассвета! Бегите, спасите моих родных.
Диона повернулась к мужу.
— Что ты сказал?
— Беги, милая, — велел Хильнард. — Спасайтесь!
— Не смей! — закричала Диона. Словно в ответ её панике малыш заплакал ещё сильнее.
— Ваше Величество! — обратился к нему медведь. — Вы не можете здесь оста…
— Выполняйте приказ! — рявкнул Хильнард.
— Хильнард! — закричала Диона, бросившись к мужу. Медведи с трудом удержали словно обезумевшую носорожицу. Хильнард взял её за копыто, но она крепко обняла его и поцеловала.
— Останься, — плача, выдавила она. — Иди с нами!
— Всё будет хорошо, обещаю, — прошептал он. Прошептал — и отпустил, а чувство такое, как будто он теряет жену и сына навсегда. Как потерял Фродмара. Чувство падения в бездну…
— Нет, прошу! Иди с нами, нет! — Диона почти кричала. Союзники с Бериародского Севера уводили жену и сына прочь, крики Дионы, смешиваясь с плачем её и ребёнка, затихали вдали.
Что двигало Хильнардом в тот момент — он сам не мог внятно объяснить. На его глазах убили Фродмара, последними его словами был призыв спасаться. Он хотел мести тем, кто устроил весь этот ужас и кто вверг в него весь город. Главное, что жена и сын будут в безопасности. «Это мой город!» — прорычал Хильнард, почувствовав, что боль вернулась удесятерённо сильная. Она вызвала ярость. Хильнард ухватился за черенок арбалетного болта и потянул.
Плечо словно взвыло, ощущение было такое, что в плоть вонзился раскалённый стальной прут.
«Моя страна!»
Ещё усилие… боль становится неимоверной.
«Мой брат, который помог моей семье!»
Ещё рывок — и из пасти носорога вырвался рёв боли, которая, казалось, заполонила весь свет. Хильнард сжимал окровавленный болт с маленькими кусками плоти, а кровь хлестала из раны на землю, исчезая в траве. Хильнард упал на траву, рядом с отверстием в земле. Он уже утратил ориентацию в пространстве и времени, не видел усеянного крапинками звёзд неба, не видел деревьев, не слышал голосов Валгила и его стражников, которые приближались. Значение имело лишь одно — боль. Боль и всепоглощающая злость. Злость металась в душе Хильнарда, пытаясь вырваться наружу, но её тут же сдерживала боль, которую причиняли не только раны, но и удары мощных кулаков Валгила.
Хильнард временами терял сознание, беспомощно барахтаясь в бескрайнем океане боли. Приходя в себя, он чувствовал, что безвольно обвисает на плечах тащащих его носорогов, а его ноги волочатся по полу. Знакомый коридор маячил перед его взором, но глаза готовы были закрыться вновь.
— Закрой дверь! — словно издалека, донёсся голос Валгила.
Удар дверью на миг заставил Хильнарда вынырнуть из небытия. Он посмотрел вниз и почувствовал, кроме боли, холодок, пробежавший по нутру и по спине. В нескольких шагах лежало окровавленное тело Фродмара, глаза носорога, ярко-голубые при жизни, начали стекленеть и теперь казались мрачными. Такими бывают они, когда из них уходит жизнь, мелькнуло в голове Хильнарда. Жизнь из тела Фродмара не ушла сама, её отняли силой.
Взгляд Хильнарда задержался на теле брата. Мёртвые глаза смотрели в одну точку куда-то в стену, но Хильнарду казалось, что их взгляд устремлён прямо на него. В голове зазвучал голос брата: «Не оставь это так, брат!»
— Ты за это ответишь… — прорычал Хильнард.
За это он сразу получил два удара в живот и один по морде. Пасть наполнилась привкусом крови, боль растеклась по туловищу… хотя казалось, что для боли в теле больше нет места. Последовали новые удары, они продолжали сыпаться, пока Валгил не утолил свою жажду жестокости. Хильнард уже не слышал чужих голосов, не знал, кто потом остановил Валгила. Но в голове звучало только одно: «Не оставь это так, брат!» Эти слова держали Хильнарда в сознании, пока его, безвольного и окровавленного, волокли по сумрачным коридорам и подземельям темницы, они служили ему светом во тьме, кажущейся теперь бесконечной. Хильнард с трудом замечал взгляды мучимых сограждан — травоядных и хищников.
«Никогда… Никогда не оставлю!» — это было первой мыслью Хильнарда, когда он очнулся.
Хильнард не мог спать.
Те редкие часы, когда ему удавалось забыться, сразу превращались в сущий ужас, затягивающий Хильнарда в свой омут склизкими щупальцами. Он видел перед собой маленького сына, которого мог потерять в любой миг, свою жену, которую Карлунд мог отдать на потеху стражникам-носорогам. Страх за них вновь заставлял Хильнарда обратиться за помощью к Небесному Стражу, но немые призывы оставались без внимания. Прошло очень много времени, которому Хильнард уже потерял счёт. Всё тянулось однообразно — мрачно, тяжело и без надежды на изменение. Пока не пришёл Карлунд, в окружении своей свиты — Валгила, командира стражи Десницы, и нескольких носорогов.
— Что тебе надо? — прохрипел Хильнард.
Самым страшным и суровым испытанием для него теперь было видеть обрюзгшую широкую морду бегемота. Карлунд пытался подавить настроение Хильнарда событиями в городе, рассказывая о том, что происходит по вине хищников, и виня в этом Хильнарда. Он подробно описывал кровавые пытки и истребление хищников, и тогда на Хильнарда накатывала ярость. Она побуждала наброситься на Карлунда прямо сейчас, как и в первые недели плена. Но тогда Хильнарду очень сильно досталось от Валгила и остальной стражи, вдобавок он чуть не умер от лихорадки, охватившей его после ранений. И каждый раз перед этими тяжёлыми моментами морда Карлунда озарялась насмешливым выражением, но на дне его глаз, мерцающих огнями в свете факелов, таилась злоба и ненависть.
— Что тебе надо? — повторил Хильнард.
— О, совсем ничего, уверяю, — процедил Карлунд. Он подал знак Валгилу открыть камеру. Хильнард сидел в углу, одетый в рубище, свисавшее с исхудавшего, но всё же огромного тела лохмотьями. Несколько долгих месяцев он здесь провёл, лишённый заботы о внешнем виде, и запах от его тела исходил соответственный. Карлунд с напускной брезгливостью поморщился, посмотрев на темневший в углу камеры зев трубы, куда уходили под замком остальные нечистоты, затем посмотрел на свергнутого им Императора, которого поклялся оберегать и править вместо него.
— Ты знаешь, мне давно плевать на твою семью, — заговорил Карлунд. — Последнее, что я слышал — это то, что она сбежала с какими-то странниками с Севера на корабле, который потом попал в шторм.
«Одной заботой для тебя меньше, мразь!» — пронеслось в голове Хильнарда.
— Но шпионы у меня есть везде. Есть кое-что поважнее. — Карлунд приблизился к Хильнарду, но потом, вдохнув, отступил назад. — Ты меня услышишь с такого расстояния, ибо твой аромат не позволяет подойти ближе.
— Не скажу тебе ни слова! — прорычал Хильнард. Карлунд повернулся и коротко кивнул Валгилу. Носорог грузно вошёл в камеру, игнорируя тяжёлый запах немытого тела и испражнений. Схватив за рог Хильнарда, он с лёгкостью поднял его с пола; кулак, одетый в железо, врезался Хильнарду в живот. Хильнард закашлялся. Последовало ещё несколько ударов.
— Валгил, хватит! — остановил его Карлунд. Стражник послушно отступил, морщась от запаха.
— Слушай меня, — процедил Карлунд, — мерзость. Мне мерзко находиться здесь, мерзко смотреть на тебя. Мне стоит подать знак Валгилу, и он снесёт тебе голову и отправит вслед за твоими испражнениями! Я в любой момент могу с тобой покончить. Ты жив только по той причине, что я к тебе добр!
— Ты уничтожил весь город, уб… — Глаза Карлунда расширились. Хильнард с трудом удержался от оскорбления. Каждое бранное слово влекло за собой сильные побои и жертвы среди населения Зверополиса. Карлунд с видимым удовольствием рассказывал, как его стража лично убивала хищников, топила их в реке, пытала в темницах, продавала в рабство на рудники…
— Вижу, ты усвоил уроки, — без улыбки вздохнул Карлунд. — Теперь слушай меня — внимательно, без резких слов и ненужных реакций, и тогда кто-то из твоих сограждан мирно проживёт ещё пару дней.
Хильнард услышал из речи Карлунда только одно имя. Имя друга детства, друга, с которым он был разлучён расстоянием в тысячи миль, но они виделись раз в полгода каждый год. Всегда, из года в год. Но, услышав планы Карлунда, Хильнард не удержался от срыва.
— Не смей его трогать, Карлунд!
Валгил уже без приказа с силой пнул Хильнарда в пах. Карлунд рявкнул на носорога:
— Я сейчас приказывал его трогать, Валгил?
— Нет, государь, — рычащим тоном пробасил Валгил.
— Либо ты поможешь мне, — Карлунд повернулся обратно к Хильнарду, — свести старые счёты с Акарнаном, либо я на самом деле убью тебя. Потом отыщу твою семью и отправлю её следом за тобой. Поверь, у меня хватит власти и могущества отыскать Диону с твоим Миэррисом и предать их мечу или огню!
Всё в сознании Хильнарда смешалось. Он теперь боялся за каждого из жителей Зверополиса, что были ещё живы или в городе, за своих родных, которые не подавали никаких известий, за Акарнана Медведковски, своего верного и преданного друга. Но лишь последние слова Карлунда дали Хильнарду надежду:
— Этот Акарнан плывёт сюда. Ты сделаешь так, как я прикажу.
Хильнард только злобно сжал губы. Видимо, Карлунд ожидал этого. И он окликнул Валгила. Тот ввёл за собой маленького тигрёнка семи лет. Мальчик дрожал и плакал от боли, носорог крепко держал его за ухо.
— Это будет для тебя стимулом, Хильнард, — рыкнул Карлунд. — Сейчас умирают даже дети.
«Больше ты не тронешь ни одного ребёнка! — подумал Хильнард, пока слуги одевали его в императорские одежды, а Карлунд стоял и смотрел. — Небесный Страж, если ты не отверг меня окончательно, сбереги жизнь Акарнану!»
Время пролетело стремительно, и вот сейчас Хильнард обнимал своего лучшего друга. Все окружавшие его звери — стража, Карлунд и свита — знали о происходящем, но не Акарнан и его спутник, молодой и крепкий лев с красивой тёмно-рыжей гривой. В эти мгновения, до того, как распахнулись двери дворца, Хильнард ловил от кого-то ободряющие взгляды из обитателей дворца.
«Будь сильным, Хильнард!» — сказал он сам себе.
«Будь сильным, милый», — теперь в его голове звучал голос Дионы. Жива ли она?
Акарнан, плотный и могучий пожилой медведь, широко улыбался, глядя на друга. Хильнард, одетый в лучшие одежды, по настоянию коварного Карлунда, развёл копыта в стороны и крепко обнял прибывшего.
— Всё в порядке, — мотнул головой Фродмар в ответ на немой вопрос Хильнарда. — Надо идти, быстрее.
— Где малыш? — спросил Хильнард у жены, потом запоздало возмутился: — Я велел бежать, а не возвращаться!
Ничего ответить Диона не успела — позади них раздались крики, которые заглушил голос Валгила:
— Фродмар, тебе не уйти!
— Бегите прямо и налево, — шёпотом приказал Фродмар.
Всего несколько секунд бега — а Хильнарду казалось, что всё внутри него напряжено и натянуто, как струны на эллюде*. Его терзала тревога за Фродмара, который прямо ослушался приказа Карлунда и бросился спасать родных.
— Это выход наружу. Идти долго, больше двух миль, но это единственный шанс на спасение, — произнёс Фродмар, когда компания остановилась рядом с ещё одной дверью. Высокая, выкрашенная чёрной краской, она вела к спасению, но точно ли к спасению? Этого никто не знал, но был ли у Хильнарда другой шанс.
— Идём с нами, брат! — Хильнард уже схватил брата за локоть, но Фродмар оттолкнул его. Он по пути запер ещё несколько дверей, но разве могли они устоять против злобного Валгила и его стражников-убийц?
— Они близко, я их задержу.
Вдруг Диона закричала, глядя Фродмару за спину. Было поздно, и он не успел даже повернуться — выскочивший из одного из потайных ходов носорог вонзил меч ему глубоко в спину. Крик, наполненный болью и мукой, эхом разнёсся по подземелью, и Фродмар рухнул на пол, истекая кровью. До Хильнарда только сейчас дошло, что он сжимает меч, отнятый братом у сражённого Римара.
— Сюда! — позвал стражник, вытащив меч из тела смертельно раненного Фродмара.
И больше крикнуть ничего не успел — резким прямым ударом Хильнард вогнал широкий и длинный клинок прямо в раскрытую пасть сородича. Страшно булькая льющейся кровью, носорог рухнул на колени. Хильнард мельком заметил блеснувший окровавленный меч, вышедший из затылка врага, и тут в воздухе раздался свист. Диона вскрикнула, пригнувшись от летящей стрелы. Хильнард увидел Валгила с внушительным арбалетом, ещё один был у кого-то из его спутников.
— Беги, брат… — прохрипел с пола Фродмар. В тот же миг один из арбалетных болтов вонзился Хильнарду в левое плечо. Если ещё на миг задержаться…
«Я не должен был его бросать!» — билась в голове Хильнарда мысль, когда он бежал по тёмному коридору к спасению. Фродмар выбрал более далёкий путь для спасения брата и его семьи, но никто не гарантировал, что там они будут в безопасности. И никто не обещал, что Фродмар вырвется живым, Небесный Страж иначе распорядился его судьбой, призвав его к себе. «Не останавливайся, родная!» — хотел кричать Хильнард, подталкивая жену, но Диона в этом не нуждалась. Страх и горе мужа передавались ей, она, всхлипывая, мчалась в полутьме, ударяясь о стены. Раны Хильнарда болели, кровь продолжала покидать тело через них, но ещё сильнее была душевная боль — боль из-за гибели брата, который рисковал жизнью.
— Я больше не могу… — прохрипела Диона и остановилась. Она тяжело дышала, а Миэррис всё это время плакал. — Хильнард, твоё плечо… — Дрожащим копытом носорожица указала на деревянный черенок болта. Боль становилась всё сильнее.
— Мы должны… бежать… милая, давай!
Хильнард не помнил, как они добрались до запертой решётки, которая выходила наружу. Каждый миг спешки отдалял их от смерти, каждый миг промедления сокращал шансы спастись. Предсмертный шёпот брата словно толкал Хильнарда в спину, жёг его душу и сознание. Они пробежали почти три мили, чтобы оказаться у пути к спасению. Диона на бегу пнула решётку. Она заскрежетала, с неё посыпались куски ржавчины, но не поддалась. Вдруг раздался голос:
— Вырвать решётку!
«Спасибо, Фродмар!» — мысленно поблагодарил Хильнард погибшего брата. Два медведя и три волка вырвали решётку из прохода, и Хильнард с Дионой и малышом оказались в лесу, почти вплотную подступающему к стенам Зверополиса. Хильнард осмотрелся кругом, потом устремил взгляд на город, который сейчас закрывал лес. До ближайшей башни было около восьмисот ярдов. Спасшиеся полной грудью вдыхали свежий воздух.
— Ваше Величество, — склонились медведи перед Хильнардом — законным Императором.
— Ваш брат смог передать весть владычице Джаин, — сказал один из волков. — Она прислала нас.
— Нам некогда спорить! — оборвал их Хильнард. — Надо бежать. Фродмар сказал, что в тридцати милях отсюда ждёт корабль. Нужно успеть до рассвета! Бегите, спасите моих родных.
Диона повернулась к мужу.
— Что ты сказал?
— Беги, милая, — велел Хильнард. — Спасайтесь!
— Не смей! — закричала Диона. Словно в ответ её панике малыш заплакал ещё сильнее.
— Ваше Величество! — обратился к нему медведь. — Вы не можете здесь оста…
— Выполняйте приказ! — рявкнул Хильнард.
— Хильнард! — закричала Диона, бросившись к мужу. Медведи с трудом удержали словно обезумевшую носорожицу. Хильнард взял её за копыто, но она крепко обняла его и поцеловала.
— Останься, — плача, выдавила она. — Иди с нами!
— Всё будет хорошо, обещаю, — прошептал он. Прошептал — и отпустил, а чувство такое, как будто он теряет жену и сына навсегда. Как потерял Фродмара. Чувство падения в бездну…
— Нет, прошу! Иди с нами, нет! — Диона почти кричала. Союзники с Бериародского Севера уводили жену и сына прочь, крики Дионы, смешиваясь с плачем её и ребёнка, затихали вдали.
Что двигало Хильнардом в тот момент — он сам не мог внятно объяснить. На его глазах убили Фродмара, последними его словами был призыв спасаться. Он хотел мести тем, кто устроил весь этот ужас и кто вверг в него весь город. Главное, что жена и сын будут в безопасности. «Это мой город!» — прорычал Хильнард, почувствовав, что боль вернулась удесятерённо сильная. Она вызвала ярость. Хильнард ухватился за черенок арбалетного болта и потянул.
Плечо словно взвыло, ощущение было такое, что в плоть вонзился раскалённый стальной прут.
«Моя страна!»
Ещё усилие… боль становится неимоверной.
«Мой брат, который помог моей семье!»
Ещё рывок — и из пасти носорога вырвался рёв боли, которая, казалось, заполонила весь свет. Хильнард сжимал окровавленный болт с маленькими кусками плоти, а кровь хлестала из раны на землю, исчезая в траве. Хильнард упал на траву, рядом с отверстием в земле. Он уже утратил ориентацию в пространстве и времени, не видел усеянного крапинками звёзд неба, не видел деревьев, не слышал голосов Валгила и его стражников, которые приближались. Значение имело лишь одно — боль. Боль и всепоглощающая злость. Злость металась в душе Хильнарда, пытаясь вырваться наружу, но её тут же сдерживала боль, которую причиняли не только раны, но и удары мощных кулаков Валгила.
Хильнард временами терял сознание, беспомощно барахтаясь в бескрайнем океане боли. Приходя в себя, он чувствовал, что безвольно обвисает на плечах тащащих его носорогов, а его ноги волочатся по полу. Знакомый коридор маячил перед его взором, но глаза готовы были закрыться вновь.
— Закрой дверь! — словно издалека, донёсся голос Валгила.
Удар дверью на миг заставил Хильнарда вынырнуть из небытия. Он посмотрел вниз и почувствовал, кроме боли, холодок, пробежавший по нутру и по спине. В нескольких шагах лежало окровавленное тело Фродмара, глаза носорога, ярко-голубые при жизни, начали стекленеть и теперь казались мрачными. Такими бывают они, когда из них уходит жизнь, мелькнуло в голове Хильнарда. Жизнь из тела Фродмара не ушла сама, её отняли силой.
Взгляд Хильнарда задержался на теле брата. Мёртвые глаза смотрели в одну точку куда-то в стену, но Хильнарду казалось, что их взгляд устремлён прямо на него. В голове зазвучал голос брата: «Не оставь это так, брат!»
— Ты за это ответишь… — прорычал Хильнард.
За это он сразу получил два удара в живот и один по морде. Пасть наполнилась привкусом крови, боль растеклась по туловищу… хотя казалось, что для боли в теле больше нет места. Последовали новые удары, они продолжали сыпаться, пока Валгил не утолил свою жажду жестокости. Хильнард уже не слышал чужих голосов, не знал, кто потом остановил Валгила. Но в голове звучало только одно: «Не оставь это так, брат!» Эти слова держали Хильнарда в сознании, пока его, безвольного и окровавленного, волокли по сумрачным коридорам и подземельям темницы, они служили ему светом во тьме, кажущейся теперь бесконечной. Хильнард с трудом замечал взгляды мучимых сограждан — травоядных и хищников.
«Никогда… Никогда не оставлю!» — это было первой мыслью Хильнарда, когда он очнулся.
Хильнард не мог спать.
Те редкие часы, когда ему удавалось забыться, сразу превращались в сущий ужас, затягивающий Хильнарда в свой омут склизкими щупальцами. Он видел перед собой маленького сына, которого мог потерять в любой миг, свою жену, которую Карлунд мог отдать на потеху стражникам-носорогам. Страх за них вновь заставлял Хильнарда обратиться за помощью к Небесному Стражу, но немые призывы оставались без внимания. Прошло очень много времени, которому Хильнард уже потерял счёт. Всё тянулось однообразно — мрачно, тяжело и без надежды на изменение. Пока не пришёл Карлунд, в окружении своей свиты — Валгила, командира стражи Десницы, и нескольких носорогов.
— Что тебе надо? — прохрипел Хильнард.
Самым страшным и суровым испытанием для него теперь было видеть обрюзгшую широкую морду бегемота. Карлунд пытался подавить настроение Хильнарда событиями в городе, рассказывая о том, что происходит по вине хищников, и виня в этом Хильнарда. Он подробно описывал кровавые пытки и истребление хищников, и тогда на Хильнарда накатывала ярость. Она побуждала наброситься на Карлунда прямо сейчас, как и в первые недели плена. Но тогда Хильнарду очень сильно досталось от Валгила и остальной стражи, вдобавок он чуть не умер от лихорадки, охватившей его после ранений. И каждый раз перед этими тяжёлыми моментами морда Карлунда озарялась насмешливым выражением, но на дне его глаз, мерцающих огнями в свете факелов, таилась злоба и ненависть.
— Что тебе надо? — повторил Хильнард.
— О, совсем ничего, уверяю, — процедил Карлунд. Он подал знак Валгилу открыть камеру. Хильнард сидел в углу, одетый в рубище, свисавшее с исхудавшего, но всё же огромного тела лохмотьями. Несколько долгих месяцев он здесь провёл, лишённый заботы о внешнем виде, и запах от его тела исходил соответственный. Карлунд с напускной брезгливостью поморщился, посмотрев на темневший в углу камеры зев трубы, куда уходили под замком остальные нечистоты, затем посмотрел на свергнутого им Императора, которого поклялся оберегать и править вместо него.
— Ты знаешь, мне давно плевать на твою семью, — заговорил Карлунд. — Последнее, что я слышал — это то, что она сбежала с какими-то странниками с Севера на корабле, который потом попал в шторм.
«Одной заботой для тебя меньше, мразь!» — пронеслось в голове Хильнарда.
— Но шпионы у меня есть везде. Есть кое-что поважнее. — Карлунд приблизился к Хильнарду, но потом, вдохнув, отступил назад. — Ты меня услышишь с такого расстояния, ибо твой аромат не позволяет подойти ближе.
— Не скажу тебе ни слова! — прорычал Хильнард. Карлунд повернулся и коротко кивнул Валгилу. Носорог грузно вошёл в камеру, игнорируя тяжёлый запах немытого тела и испражнений. Схватив за рог Хильнарда, он с лёгкостью поднял его с пола; кулак, одетый в железо, врезался Хильнарду в живот. Хильнард закашлялся. Последовало ещё несколько ударов.
— Валгил, хватит! — остановил его Карлунд. Стражник послушно отступил, морщась от запаха.
— Слушай меня, — процедил Карлунд, — мерзость. Мне мерзко находиться здесь, мерзко смотреть на тебя. Мне стоит подать знак Валгилу, и он снесёт тебе голову и отправит вслед за твоими испражнениями! Я в любой момент могу с тобой покончить. Ты жив только по той причине, что я к тебе добр!
— Ты уничтожил весь город, уб… — Глаза Карлунда расширились. Хильнард с трудом удержался от оскорбления. Каждое бранное слово влекло за собой сильные побои и жертвы среди населения Зверополиса. Карлунд с видимым удовольствием рассказывал, как его стража лично убивала хищников, топила их в реке, пытала в темницах, продавала в рабство на рудники…
— Вижу, ты усвоил уроки, — без улыбки вздохнул Карлунд. — Теперь слушай меня — внимательно, без резких слов и ненужных реакций, и тогда кто-то из твоих сограждан мирно проживёт ещё пару дней.
Хильнард услышал из речи Карлунда только одно имя. Имя друга детства, друга, с которым он был разлучён расстоянием в тысячи миль, но они виделись раз в полгода каждый год. Всегда, из года в год. Но, услышав планы Карлунда, Хильнард не удержался от срыва.
— Не смей его трогать, Карлунд!
Валгил уже без приказа с силой пнул Хильнарда в пах. Карлунд рявкнул на носорога:
— Я сейчас приказывал его трогать, Валгил?
— Нет, государь, — рычащим тоном пробасил Валгил.
— Либо ты поможешь мне, — Карлунд повернулся обратно к Хильнарду, — свести старые счёты с Акарнаном, либо я на самом деле убью тебя. Потом отыщу твою семью и отправлю её следом за тобой. Поверь, у меня хватит власти и могущества отыскать Диону с твоим Миэррисом и предать их мечу или огню!
Всё в сознании Хильнарда смешалось. Он теперь боялся за каждого из жителей Зверополиса, что были ещё живы или в городе, за своих родных, которые не подавали никаких известий, за Акарнана Медведковски, своего верного и преданного друга. Но лишь последние слова Карлунда дали Хильнарду надежду:
— Этот Акарнан плывёт сюда. Ты сделаешь так, как я прикажу.
Хильнард только злобно сжал губы. Видимо, Карлунд ожидал этого. И он окликнул Валгила. Тот ввёл за собой маленького тигрёнка семи лет. Мальчик дрожал и плакал от боли, носорог крепко держал его за ухо.
— Это будет для тебя стимулом, Хильнард, — рыкнул Карлунд. — Сейчас умирают даже дети.
«Больше ты не тронешь ни одного ребёнка! — подумал Хильнард, пока слуги одевали его в императорские одежды, а Карлунд стоял и смотрел. — Небесный Страж, если ты не отверг меня окончательно, сбереги жизнь Акарнану!»
Время пролетело стремительно, и вот сейчас Хильнард обнимал своего лучшего друга. Все окружавшие его звери — стража, Карлунд и свита — знали о происходящем, но не Акарнан и его спутник, молодой и крепкий лев с красивой тёмно-рыжей гривой. В эти мгновения, до того, как распахнулись двери дворца, Хильнард ловил от кого-то ободряющие взгляды из обитателей дворца.
«Будь сильным, Хильнард!» — сказал он сам себе.
«Будь сильным, милый», — теперь в его голове звучал голос Дионы. Жива ли она?
Акарнан, плотный и могучий пожилой медведь, широко улыбался, глядя на друга. Хильнард, одетый в лучшие одежды, по настоянию коварного Карлунда, развёл копыта в стороны и крепко обнял прибывшего.
