— Если ты, — Хильнард вновь взъярился и придвинулся ближе к Акарнану, и он ощутил на себе жаркое дыхание, — казнишь Карлунда без суда, ты сам станешь не лучше, чем он! И тогда может случиться так, что под суд пойдёшь ты!
Последовавшие за этим слова Акарнана вырвались из его пасти помимо воли:
— Скажи сразу, что тебе жаль этого ублюдка.
Ссору друзей прервал отдалённый скрежет петель. Языки пламени, которым полыхали настенные факелы, вдруг заколебались на ветру. Сквозняк пронёсся по коридору, взлохматив густой медвежий мех. Вдали слышался топот ног, два голоса наперебой вещали. В полумраке в конце коридора возникли два молодых яка-стражника. Хильнард повернулся к Акарнану, коротко сказал:
— Это стражники из темницы.
Остановившись перед Хильнардом, яки суетливо поклонились.
— Ваше Величество, лорд Акарнан, — обратился один из них. — Нам приказали… то есть нас попросили передать вам…
— Ваше Величество… — замялся второй як. — Узурпатор Карлунд желает вас видеть!
Стражники увидели арбалет в лапах Акарнана и попятились, как будто он нацелился на них. Они воззрились на Хильнарда со страхом, словно опасались, что Акарнан на них нападёт. Хильнард тяжело вздохнул и закрыл на несколько мгновений глаза.
— Акарнан, прошу, положи арбалет на место, — тихо взмолился он, обернувшись к другу. — Не сегодня, умоляю тебя!
Яки что-то говорили Хильнарду, но Акарнан не слышал. В голове его шумело от сдерживаемой ярости, от желания отпихнуть друга с дороги и помчаться в подземелье, от неудержимого стремления убить ненавистного врага.
— Не надо, прошу, — ещё тише попросил Хильнард и осторожно взял друга за лапу. Арбалет упал на пол, эхо от удара пронеслось по коридору. Тихое дружеское обращение Хильнарда, пришедшее на смену командному тону, смогло охладить пыл Акарнана. Но оба знали — это ненадолго.
Тяжёлые цепи с оковами, которыми он был лишён свободы, звякающие при каждом его движении, порванное и запятнанное кровью исподнее бельё — таким теперь предстал перед Акарнаном избитый и окровавленный Карлунд. Сталь, висящая на нём большим грузом, сковывала его мощные лапищи и ноги, стальной пояс охватывал его необъятное брюхо. Этот пояс удерживала длинная цепь, вделанная в кольцо в стене. Длины хватало для того, чтобы дойти до решётки, и сейчас Карлунд стоял рядом с ней. Стоял и ждал. На звук открывающихся дверей он медленно поднял массивную голову и исподлобья посмотрел на приближающихся к решётке Хильнарда и Акарнана. Когда они остановились рядом, он склонил голову набок.
— Я приказал посадить его в эту же камеру, в которой он держал меня ещё день назад, — негромко произнёс Хильнард. Слова прозвучали спокойно, но в них Акарнан уловил лёгкий оттенок злорадства.
После этих слов Карлунд мерзко осклабился. Смотрел он теперь только на Акарнана. Медведь, чувствуя, как внутри него бушует настоящий шторм из гнева и желания убить, подошёл к решётке.
— Ты не представляешь, злосчастный выродок, как велико моё желание убить тебя! — прорычал он, смотря Карлунду прямо в глаза. Обоих разделяла только решётка и несколько дюймов.
— Если бы победил я в этом сражении, — ответил Карлунд, — ты был бы уже мёртв.
— Я собирался убить тебя прямо сейчас, проклятое отродье! — Слова, произносимые Акарнаном, были очень тихи, напоминали змеиное шипение, но и Хильнард, и заключённые слышали всё. — Я хотел взять сюда арбалет и вогнать болт прямо в твоё сердце! И после всего того, что ты причинил этому городу и моей семье, Император меня остановил.
— Не мне убивать тебя, Карлунд, — отрезал Хильнард, делая к решётке шаг. — Всё решит суд, и ты всё равно будешь приговорён к смерти.
— Уж не из жалости ли ко мне ты остановил его? — прохрипел Карлунд, кривясь и моргая. — Да брось ты, Хильнард! Какая жалость может быть ко мне у того, кого я сверг!
С яростным рычанием Акарнан ударил обеими лапами по решётке. Спину вновь резанула острая боль.
— Жалость? — Голос медведя срывался, переходя на хрип. — Смерть тебе будет не из сострадания, а по заслугам!
Карлунд опустил голову и затрясся. В полумраке сложно было различить сокрытое тенью выражение его морды, но тут бегемот выпрямился, и Акарнан увидел, что его огромная туша сотрясается от сдерживаемого смеха. Вместе с ней холодными перепевами звенели кандалы.
— Заслуги… — хрипло проскрежетал он. Голос его напоминал сейчас скрипящие петли дверей темниц. — Вникни в смысл этого слова, Акарнан. Все мои заслуги за один день полетели в сточную канаву! За это время я показал, на что способен! Я показал, на что должна быть нацелена власть и вся её мощь! Всех хищников надо держать от неё как можно дальше, иначе всё скатится в древнее время!
— Ты убивал и мучил всех, кто попадался тебе на пути! — не выдержал и Хильнард. — Думаешь, что безумие — твой путь к трону?!
— Это не безумие, Хильнард! — рыкнул Карлунд и начал молотить массивными кулаками по решётке. — Это власть. Власть! Власть! — Слово, имевшее для него смысл, он проревел во всю глотку. В стенах подземелий металось его хриплое эхо. — Всё в этом мире упирается во власть, регулировать город и империи надо при помощи власти!
— Но не таким путём! — пытался воззвать к разуму Хильнард. — Посмотри, к чему это привело. Вспомни историю. Ни одна империя, построенная на крови, не живёт долго!
— Ты сумасшедший, — покачал головой Акарнан. — И трус. Только сумасшедший будет решать свои проблемы путём насилия и страданий! А трус будет запугивать, окружив себя сотней стражей. Ты без причины убил мою семью. Те, кто приплыл с тобой, сожгли мой дом, зарубили моих братьев, родителей и сестёр. Мой отец успел только спасти мою жену и детей!
— Твой отец уничтожил дело моего отца! — выкрикнул Карлунд, выделяя каждое слово, словно надеясь причинить этим Акарнану ещё больше боли.
— Моя сестра! — взревел Акарнан. — Мейрэт было всего одиннадцать лет, откуда мне знать, что ты не убил её! Вы выбросили меня за борт, а она осталась на твоём корабле!
— Твоя сестра жива.
Акарнан замер. Напрягся и Хильнард. Карлунд скрипнул зубами. Все трое повернули головы в ту сторону, откуда донёсся дрожащий надтреснутый голос. Поражённый словами Акарнан подошёл к соседней камере. В самом углу сидел кто-то большой — сидел, повернувшись спиной. Не поднимая головы, зверь монотонно забубнил:
— Когда тебя выкидывали за борт, Мейрэт была в трюме. Никто из нас её не тронул. Отец посчитал, что за неё можно получить много золота, продав её им.
— Кому — им? — спросил Акарнан. — И ты кто такой?
Заключённый тяжело поднялся, пошевелил толстыми плечами и повернулся. По очертаниям массивной фигуры Акарнан определил бегемота, менее мощного, чем Карлунд. Тьма, плотным саваном окутывающая нутро камеры, скрывала внешность незнакомца. Но когда он приблизился к решётке, Акарнан не смог сдержать дрожи омерзения.
— Карнассийцам. В рабство, на рудники, — ответил молодой бегемот. — Медвежья сила на рудниках на вес золота.
— Ты, последыш порочного семени! — неожиданно взревел Карлунд и всем телом рванулся к решётке. Но цепи хватило лишь для того, чтобы ударить кулаками по стальным прутьям. — Выродок, предатель, ублюдочное дерьмо!
— Ты помнишь меня, Акарнан? — спросил молодой бегемот, не обращая на рёв Карлунда.
Акарнан на короткое время вновь провалился в свой старый кошмар, даже крики Карлунда стали звучать глуше. Он помнил всё. Он помнил, как он со связанными лапами стоял на грязной палубе корабля. Он чувствовал тогда, как его горло распирает отчаянный вопль гнева и боли, сам слышал его, чувствовал катящиеся по морде слёзы. Протестующий и испуганный крик молодого бегемота тогда разнёсся под чёрными парусами корабля, когда Карлунд приказал подать оружие. Крупный лев — как Акарнану запомнилось, слишком крупный для своего вида, больше похожий на медведя — без споров протянул ему короткий меч. Последующие мгновения Акарнан запомнил навсегда: Карлунд могучей хваткой сжал горло его старшего брата, а сталь — быстро и неуловимо — вошла в его живот и вышла, обагрённая кровью, назад. После трёх ударов тело медведя было безжалостно выброшено за борт, на пищу акулам. Акарнану оставалось только задыхаться от едкой ненависти, когда Карлунд, сохраняя полнейшее спокойствие, удалился, а позади него осталась залитая кровью палуба…
— Я этого не хотел, — с сожалением произнёс бегемот.
Акарнан потряс головой. На него смотрели Карлундовы серо-болотного цвета глаза, а их обладатель с того дня повзрослел на десять с лишним лет. В нос медведя ударил тяжкий запах грязного тела.
— Это неважно, — после короткого молчания процедил Акарнан, пока Карлунд продолжал реветь, понося сына страшными словами. — Твоему отцу после всех событий не жить.
— Я в этом не участвовал! — выкрикнул бегемот, когда Акарнан повернулся к нему спиной. — Не участвовал!
После этого разговора прошло несколько дней. Акарнан не возвращался в госпиталь. В умиротворении он находился только внутри своих просторных покоев, где гулял прохладный ветерок. Ночью, во время разговора с Карлундом, Хильнард заметил на спине Акарнана пятно крови, поэтому рана нуждалась в дальнейшей обработке и лечении. По настоянию Хильнарда к Акарнану приходила из госпиталя сестра, молодая львица.
— Вас не тревожит больше боль? — заботливо спрашивала она. — Не усиливается?
— Всё в порядке, — с улыбкой отвечал Акарнан.
— Нагноения нет, — сообщала львица, осматривая рану — глубокий, в несколько дюймов длиной, разрез в густом буром меху. Часть его, дабы не попадал в рану, пришлось удалить. Тёплые и мягкие лапы львицы действовали привычно и легко, Акарнан почти не чувствовал боли. Когда львица закончила с раной, Акарнан осторожно — он был под прицелом внимательного взгляда — надел рубаху и пошёл к террасе, но в дверь постучали. Медведь обернулся.
— Войдите.
Большая дверь отворилась, за ней стоял Капрем.
— Господин, к вам Его Величество.
— Только не пытайтесь расчесать рану или трогать её, — предупредила сестра. Её голос быстро стал строгим и наставительным. — Она заживает и не должна открываться. Не делайте резких движений.
— Я понял, — кивнул Акарнан.
Львица, увидев вошедшего, тепло улыбнулась.
— Капрем, как вы себя чувствуете?
Куда только подевалась её строгость, подумал Акарнан. Садясь на кровать, он увидел, как улыбка также тронула морду молодого льва, даже блеснули его глаза.
— Лагерта, вы — просто прекрасный лекарь! — Капрем слегка склонил голову. — Вы прекрасно выглядите.
Дверной проём заслонила большая тень, и внутрь вошёл Хильнард. Лагерта поклонилась и молча вышла в коридор, на прощание одарив Капрема улыбкой. Акарнан поднялся при виде мощной фигуры носорога.
— Ваше Величество.
— Как ты? — спросил Хильнард у друга. Не дожидаясь ответа, повернулся к Капрему: — Капрем, выйди и оставь нас. Нам надо поговорить.
— Не стоит, Хильнард, — покачал головой Акарнан. — Можешь ему доверять.
Поколебавшись мгновение, Хильнард кивнул. Капрем встал рядом с дверью.
— Когда суд? — спросил Акарнан.
— Через неделю, — ответил Хильнард. — Гвардия и войска обыскивают город и окрестности. Схватили ещё несколько приверженцев Карлунда, и все в один голос его выдают.
— Хильнард! — Акарнан сжал челюсти и поднял лапу. — Я тебя прошу — не произноси сейчас его имени!
Одно упоминание о ненавистном убийце мигом выбивало из-под ног твёрдые полы дворца. И при одном упоминании Акарнан снова вспоминал об арбалете, которым он так и не воспользовался.
— Это я тебя прошу, — Хильнард положил массивное копыто на плечо медведя. — Не приходи в ярость. Я пришёл не для того, чтобы тебя злить. Сядь.
Глаза Акарнана метали яростные искры, когда он смотрел на Императора. Он тяжело дышал, душа в себе злобу, которая норовила во что бы то ни стало прорваться наружу. Плечи и грудь тяжело вздымались, Хильнард ощущал на себе жаркое дыхание доведённого до злобы зверя.
— Сядь! — повысил голос Хильнард.
Акарнан повернулся к нему спиной и жестом усталости и безысходности поднёс ко лбу лапу. Затем, круто развернувшись, подошёл к кровати и тяжело опустился на одеяло.
— Самых опасных преступников и злодеев, — медленно заговорил Хильнард, — судим вдвоём. Император и Десница. Карлунд был десницей. Десница в Империи — глава Ордена судей, главный над семью заседателями. Со временем я присматривался к Карлунду, когда он выносил свои вердикты. Я не всегда с ним соглашался, ведь решающее слово в приговоре всегда за мной. Карлунд злился и не скрывал этого. А я замечал его злобу по глазам… особенно когда речь шла о суде над хищником. — На этот моменте Хильнард посмотрел на Акарнана, и тот увидел в глазах друга горечь. — Я был глупцом, Акарнан. Я тогда уже начинал видеть, что он рвётся к власти. Второй после Императора во всей Владычице Востока! — И Хильнард грустно усмехнулся. — А второй после кого-то, если сильно захочет, может стать первым. И для этого он пойдёт к своей цели, используя любые средства.
— И вот чем обернулась его должность Десницы! — пробормотал Акарнан, опустив взгляд в колени.
— Потому и высказал ненависть к хищникам, — грустно отозвался Хильнард. — Видимо, тогда он думал о тебе и твоей семье. Потому в подавлении восстания Карлунд проявил себя крайне жестоко.
— И ты сделал его Десницей? — всплеснул лапами Акарнан, подняв голову. — Как ты мог?!
— До недавнего времени я даже не знал, кто он такой, — тяжело вздохнул Хильнард. — Я только в плену начал осознавать, что совершил огромную ошибку. И она стоила почти трети хищников во всём городе… Уже не первый год просыпаюсь посреди ночи из-за кошмаров…
— Небо и звёзды… — прошептал Акарнан и возвёл глаза в потолок. В них стояли слёзы. Капрем стоял с таким видом, как будто его мутило. — Тысячи жизней, тысячи! Во что теперь выльется твоя слепота, Хильнард!
Хильнард вздрогнул — Акарнан резко встал и подошёл к нему. Он даже удивился, как ещё взбешённый медведь не схватил его за одежду.
— Скажи мне честно, — сдавленно прохрипел Акарнан, дыша носорогу в грудь — настолько Хильнард был выше. — Скажи честно — ты не меньше меня желаешь его смерти. Карлунд пытался убить тебя. Валгил, его главный прихвостень, подчиняясь ему, убил твоего брата Фродмара, он приказал, когда вы бежали, убить твою Диону и Миэрриса. Младенца! И всё вылилось в сражение у ручья. Мы запросто могли погибнуть! А я боюсь представить, что было бы дальше. Скажи, что Карлунд угрожал тебе ещё и моей смертью, скажи!
Хильнард отводил от Акарнана взор — сейчас ему неловко было взглянуть в глаза друга. Собравшись с духом, он подтвердил худшее его предположение. Капрем судорожно вздохнул.
— Убейте его, господин, — с мольбой попросил он.
Акарнан попеременно смотрел то на Хильнарда, то на своего молодого помощника. Первым заговорил Хильнард.
Последовавшие за этим слова Акарнана вырвались из его пасти помимо воли:
— Скажи сразу, что тебе жаль этого ублюдка.
Ссору друзей прервал отдалённый скрежет петель. Языки пламени, которым полыхали настенные факелы, вдруг заколебались на ветру. Сквозняк пронёсся по коридору, взлохматив густой медвежий мех. Вдали слышался топот ног, два голоса наперебой вещали. В полумраке в конце коридора возникли два молодых яка-стражника. Хильнард повернулся к Акарнану, коротко сказал:
— Это стражники из темницы.
Остановившись перед Хильнардом, яки суетливо поклонились.
— Ваше Величество, лорд Акарнан, — обратился один из них. — Нам приказали… то есть нас попросили передать вам…
— Ваше Величество… — замялся второй як. — Узурпатор Карлунд желает вас видеть!
Стражники увидели арбалет в лапах Акарнана и попятились, как будто он нацелился на них. Они воззрились на Хильнарда со страхом, словно опасались, что Акарнан на них нападёт. Хильнард тяжело вздохнул и закрыл на несколько мгновений глаза.
— Акарнан, прошу, положи арбалет на место, — тихо взмолился он, обернувшись к другу. — Не сегодня, умоляю тебя!
Яки что-то говорили Хильнарду, но Акарнан не слышал. В голове его шумело от сдерживаемой ярости, от желания отпихнуть друга с дороги и помчаться в подземелье, от неудержимого стремления убить ненавистного врага.
— Не надо, прошу, — ещё тише попросил Хильнард и осторожно взял друга за лапу. Арбалет упал на пол, эхо от удара пронеслось по коридору. Тихое дружеское обращение Хильнарда, пришедшее на смену командному тону, смогло охладить пыл Акарнана. Но оба знали — это ненадолго.
***
Тяжёлые цепи с оковами, которыми он был лишён свободы, звякающие при каждом его движении, порванное и запятнанное кровью исподнее бельё — таким теперь предстал перед Акарнаном избитый и окровавленный Карлунд. Сталь, висящая на нём большим грузом, сковывала его мощные лапищи и ноги, стальной пояс охватывал его необъятное брюхо. Этот пояс удерживала длинная цепь, вделанная в кольцо в стене. Длины хватало для того, чтобы дойти до решётки, и сейчас Карлунд стоял рядом с ней. Стоял и ждал. На звук открывающихся дверей он медленно поднял массивную голову и исподлобья посмотрел на приближающихся к решётке Хильнарда и Акарнана. Когда они остановились рядом, он склонил голову набок.
— Я приказал посадить его в эту же камеру, в которой он держал меня ещё день назад, — негромко произнёс Хильнард. Слова прозвучали спокойно, но в них Акарнан уловил лёгкий оттенок злорадства.
После этих слов Карлунд мерзко осклабился. Смотрел он теперь только на Акарнана. Медведь, чувствуя, как внутри него бушует настоящий шторм из гнева и желания убить, подошёл к решётке.
— Ты не представляешь, злосчастный выродок, как велико моё желание убить тебя! — прорычал он, смотря Карлунду прямо в глаза. Обоих разделяла только решётка и несколько дюймов.
— Если бы победил я в этом сражении, — ответил Карлунд, — ты был бы уже мёртв.
— Я собирался убить тебя прямо сейчас, проклятое отродье! — Слова, произносимые Акарнаном, были очень тихи, напоминали змеиное шипение, но и Хильнард, и заключённые слышали всё. — Я хотел взять сюда арбалет и вогнать болт прямо в твоё сердце! И после всего того, что ты причинил этому городу и моей семье, Император меня остановил.
— Не мне убивать тебя, Карлунд, — отрезал Хильнард, делая к решётке шаг. — Всё решит суд, и ты всё равно будешь приговорён к смерти.
— Уж не из жалости ли ко мне ты остановил его? — прохрипел Карлунд, кривясь и моргая. — Да брось ты, Хильнард! Какая жалость может быть ко мне у того, кого я сверг!
С яростным рычанием Акарнан ударил обеими лапами по решётке. Спину вновь резанула острая боль.
— Жалость? — Голос медведя срывался, переходя на хрип. — Смерть тебе будет не из сострадания, а по заслугам!
Карлунд опустил голову и затрясся. В полумраке сложно было различить сокрытое тенью выражение его морды, но тут бегемот выпрямился, и Акарнан увидел, что его огромная туша сотрясается от сдерживаемого смеха. Вместе с ней холодными перепевами звенели кандалы.
— Заслуги… — хрипло проскрежетал он. Голос его напоминал сейчас скрипящие петли дверей темниц. — Вникни в смысл этого слова, Акарнан. Все мои заслуги за один день полетели в сточную канаву! За это время я показал, на что способен! Я показал, на что должна быть нацелена власть и вся её мощь! Всех хищников надо держать от неё как можно дальше, иначе всё скатится в древнее время!
— Ты убивал и мучил всех, кто попадался тебе на пути! — не выдержал и Хильнард. — Думаешь, что безумие — твой путь к трону?!
— Это не безумие, Хильнард! — рыкнул Карлунд и начал молотить массивными кулаками по решётке. — Это власть. Власть! Власть! — Слово, имевшее для него смысл, он проревел во всю глотку. В стенах подземелий металось его хриплое эхо. — Всё в этом мире упирается во власть, регулировать город и империи надо при помощи власти!
— Но не таким путём! — пытался воззвать к разуму Хильнард. — Посмотри, к чему это привело. Вспомни историю. Ни одна империя, построенная на крови, не живёт долго!
— Ты сумасшедший, — покачал головой Акарнан. — И трус. Только сумасшедший будет решать свои проблемы путём насилия и страданий! А трус будет запугивать, окружив себя сотней стражей. Ты без причины убил мою семью. Те, кто приплыл с тобой, сожгли мой дом, зарубили моих братьев, родителей и сестёр. Мой отец успел только спасти мою жену и детей!
— Твой отец уничтожил дело моего отца! — выкрикнул Карлунд, выделяя каждое слово, словно надеясь причинить этим Акарнану ещё больше боли.
— Моя сестра! — взревел Акарнан. — Мейрэт было всего одиннадцать лет, откуда мне знать, что ты не убил её! Вы выбросили меня за борт, а она осталась на твоём корабле!
— Твоя сестра жива.
Акарнан замер. Напрягся и Хильнард. Карлунд скрипнул зубами. Все трое повернули головы в ту сторону, откуда донёсся дрожащий надтреснутый голос. Поражённый словами Акарнан подошёл к соседней камере. В самом углу сидел кто-то большой — сидел, повернувшись спиной. Не поднимая головы, зверь монотонно забубнил:
— Когда тебя выкидывали за борт, Мейрэт была в трюме. Никто из нас её не тронул. Отец посчитал, что за неё можно получить много золота, продав её им.
— Кому — им? — спросил Акарнан. — И ты кто такой?
Заключённый тяжело поднялся, пошевелил толстыми плечами и повернулся. По очертаниям массивной фигуры Акарнан определил бегемота, менее мощного, чем Карлунд. Тьма, плотным саваном окутывающая нутро камеры, скрывала внешность незнакомца. Но когда он приблизился к решётке, Акарнан не смог сдержать дрожи омерзения.
— Карнассийцам. В рабство, на рудники, — ответил молодой бегемот. — Медвежья сила на рудниках на вес золота.
— Ты, последыш порочного семени! — неожиданно взревел Карлунд и всем телом рванулся к решётке. Но цепи хватило лишь для того, чтобы ударить кулаками по стальным прутьям. — Выродок, предатель, ублюдочное дерьмо!
— Ты помнишь меня, Акарнан? — спросил молодой бегемот, не обращая на рёв Карлунда.
Акарнан на короткое время вновь провалился в свой старый кошмар, даже крики Карлунда стали звучать глуше. Он помнил всё. Он помнил, как он со связанными лапами стоял на грязной палубе корабля. Он чувствовал тогда, как его горло распирает отчаянный вопль гнева и боли, сам слышал его, чувствовал катящиеся по морде слёзы. Протестующий и испуганный крик молодого бегемота тогда разнёсся под чёрными парусами корабля, когда Карлунд приказал подать оружие. Крупный лев — как Акарнану запомнилось, слишком крупный для своего вида, больше похожий на медведя — без споров протянул ему короткий меч. Последующие мгновения Акарнан запомнил навсегда: Карлунд могучей хваткой сжал горло его старшего брата, а сталь — быстро и неуловимо — вошла в его живот и вышла, обагрённая кровью, назад. После трёх ударов тело медведя было безжалостно выброшено за борт, на пищу акулам. Акарнану оставалось только задыхаться от едкой ненависти, когда Карлунд, сохраняя полнейшее спокойствие, удалился, а позади него осталась залитая кровью палуба…
— Я этого не хотел, — с сожалением произнёс бегемот.
Акарнан потряс головой. На него смотрели Карлундовы серо-болотного цвета глаза, а их обладатель с того дня повзрослел на десять с лишним лет. В нос медведя ударил тяжкий запах грязного тела.
— Это неважно, — после короткого молчания процедил Акарнан, пока Карлунд продолжал реветь, понося сына страшными словами. — Твоему отцу после всех событий не жить.
— Я в этом не участвовал! — выкрикнул бегемот, когда Акарнан повернулся к нему спиной. — Не участвовал!
***
После этого разговора прошло несколько дней. Акарнан не возвращался в госпиталь. В умиротворении он находился только внутри своих просторных покоев, где гулял прохладный ветерок. Ночью, во время разговора с Карлундом, Хильнард заметил на спине Акарнана пятно крови, поэтому рана нуждалась в дальнейшей обработке и лечении. По настоянию Хильнарда к Акарнану приходила из госпиталя сестра, молодая львица.
— Вас не тревожит больше боль? — заботливо спрашивала она. — Не усиливается?
— Всё в порядке, — с улыбкой отвечал Акарнан.
— Нагноения нет, — сообщала львица, осматривая рану — глубокий, в несколько дюймов длиной, разрез в густом буром меху. Часть его, дабы не попадал в рану, пришлось удалить. Тёплые и мягкие лапы львицы действовали привычно и легко, Акарнан почти не чувствовал боли. Когда львица закончила с раной, Акарнан осторожно — он был под прицелом внимательного взгляда — надел рубаху и пошёл к террасе, но в дверь постучали. Медведь обернулся.
— Войдите.
Большая дверь отворилась, за ней стоял Капрем.
— Господин, к вам Его Величество.
— Только не пытайтесь расчесать рану или трогать её, — предупредила сестра. Её голос быстро стал строгим и наставительным. — Она заживает и не должна открываться. Не делайте резких движений.
— Я понял, — кивнул Акарнан.
Львица, увидев вошедшего, тепло улыбнулась.
— Капрем, как вы себя чувствуете?
Куда только подевалась её строгость, подумал Акарнан. Садясь на кровать, он увидел, как улыбка также тронула морду молодого льва, даже блеснули его глаза.
— Лагерта, вы — просто прекрасный лекарь! — Капрем слегка склонил голову. — Вы прекрасно выглядите.
Дверной проём заслонила большая тень, и внутрь вошёл Хильнард. Лагерта поклонилась и молча вышла в коридор, на прощание одарив Капрема улыбкой. Акарнан поднялся при виде мощной фигуры носорога.
— Ваше Величество.
— Как ты? — спросил Хильнард у друга. Не дожидаясь ответа, повернулся к Капрему: — Капрем, выйди и оставь нас. Нам надо поговорить.
— Не стоит, Хильнард, — покачал головой Акарнан. — Можешь ему доверять.
Поколебавшись мгновение, Хильнард кивнул. Капрем встал рядом с дверью.
— Когда суд? — спросил Акарнан.
— Через неделю, — ответил Хильнард. — Гвардия и войска обыскивают город и окрестности. Схватили ещё несколько приверженцев Карлунда, и все в один голос его выдают.
— Хильнард! — Акарнан сжал челюсти и поднял лапу. — Я тебя прошу — не произноси сейчас его имени!
Одно упоминание о ненавистном убийце мигом выбивало из-под ног твёрдые полы дворца. И при одном упоминании Акарнан снова вспоминал об арбалете, которым он так и не воспользовался.
— Это я тебя прошу, — Хильнард положил массивное копыто на плечо медведя. — Не приходи в ярость. Я пришёл не для того, чтобы тебя злить. Сядь.
Глаза Акарнана метали яростные искры, когда он смотрел на Императора. Он тяжело дышал, душа в себе злобу, которая норовила во что бы то ни стало прорваться наружу. Плечи и грудь тяжело вздымались, Хильнард ощущал на себе жаркое дыхание доведённого до злобы зверя.
— Сядь! — повысил голос Хильнард.
Акарнан повернулся к нему спиной и жестом усталости и безысходности поднёс ко лбу лапу. Затем, круто развернувшись, подошёл к кровати и тяжело опустился на одеяло.
— Самых опасных преступников и злодеев, — медленно заговорил Хильнард, — судим вдвоём. Император и Десница. Карлунд был десницей. Десница в Империи — глава Ордена судей, главный над семью заседателями. Со временем я присматривался к Карлунду, когда он выносил свои вердикты. Я не всегда с ним соглашался, ведь решающее слово в приговоре всегда за мной. Карлунд злился и не скрывал этого. А я замечал его злобу по глазам… особенно когда речь шла о суде над хищником. — На этот моменте Хильнард посмотрел на Акарнана, и тот увидел в глазах друга горечь. — Я был глупцом, Акарнан. Я тогда уже начинал видеть, что он рвётся к власти. Второй после Императора во всей Владычице Востока! — И Хильнард грустно усмехнулся. — А второй после кого-то, если сильно захочет, может стать первым. И для этого он пойдёт к своей цели, используя любые средства.
— И вот чем обернулась его должность Десницы! — пробормотал Акарнан, опустив взгляд в колени.
— Потому и высказал ненависть к хищникам, — грустно отозвался Хильнард. — Видимо, тогда он думал о тебе и твоей семье. Потому в подавлении восстания Карлунд проявил себя крайне жестоко.
— И ты сделал его Десницей? — всплеснул лапами Акарнан, подняв голову. — Как ты мог?!
— До недавнего времени я даже не знал, кто он такой, — тяжело вздохнул Хильнард. — Я только в плену начал осознавать, что совершил огромную ошибку. И она стоила почти трети хищников во всём городе… Уже не первый год просыпаюсь посреди ночи из-за кошмаров…
— Небо и звёзды… — прошептал Акарнан и возвёл глаза в потолок. В них стояли слёзы. Капрем стоял с таким видом, как будто его мутило. — Тысячи жизней, тысячи! Во что теперь выльется твоя слепота, Хильнард!
Хильнард вздрогнул — Акарнан резко встал и подошёл к нему. Он даже удивился, как ещё взбешённый медведь не схватил его за одежду.
— Скажи мне честно, — сдавленно прохрипел Акарнан, дыша носорогу в грудь — настолько Хильнард был выше. — Скажи честно — ты не меньше меня желаешь его смерти. Карлунд пытался убить тебя. Валгил, его главный прихвостень, подчиняясь ему, убил твоего брата Фродмара, он приказал, когда вы бежали, убить твою Диону и Миэрриса. Младенца! И всё вылилось в сражение у ручья. Мы запросто могли погибнуть! А я боюсь представить, что было бы дальше. Скажи, что Карлунд угрожал тебе ещё и моей смертью, скажи!
Хильнард отводил от Акарнана взор — сейчас ему неловко было взглянуть в глаза друга. Собравшись с духом, он подтвердил худшее его предположение. Капрем судорожно вздохнул.
— Убейте его, господин, — с мольбой попросил он.
Акарнан попеременно смотрел то на Хильнарда, то на своего молодого помощника. Первым заговорил Хильнард.
