— Я слышал разговор нескольких стражей. Я не знал, кто именно это был, я не видел их. Но из разговора я понял следующее — они собирались убить вас ночью. Кто-то знал, что вы смените стражу. Они сейчас направляются в оружейную! Их, может быть, больше десятка!
Теомарф крикнул:
— Стража, сюда!
Услышав приказ своего командующего, стражники проворно распахнули двери и стали на пороге. Два носорога, внушительной комплекции буйвол и пожилой бурый медведь.
— Здесь четверо, а там… — нахмурился Хильнард.
— Если они вооружатся, что мы сможем сделать с ними? — заламывал лапы Капрем. И тут же замолчал под грозным взглядом, который послал ему Акарнан.
— Капрем, сколько их? — прокричал Хильнард.
— Я не знаю, Ваше Величество! Но я слышал много голосов! — выпалил Капрем и издал звук, похожий на всхлипывание. Паникуя, лев переводил взгляд с Хильнарда на Акарнана.
— Что значит «вчетвером»? — посуровел Теомарф.
Заговорили все разом, перебивая друг друга. Акарнан повернулся к Хильнарду.
— Мне это не нравится.
Акарнан увидел, как глаза Теомарфа расширились, словно в ужасе.
— Кто ещё проходил мимо императорских покоев? — сурово спросил Теомарф, повернувшись к стражникам.
— Никто, лорд-командующий, — сощурился один из них, пожилой медведь. — Вы сами приказали нам — не покидать посты.
— Стражу отослал не я, — последовал от Теомарфа ответ.
— Кто стережёт Карлунда, Теомарф?! — рявкнул Акарнан.
Хильнард схватился копытами за голову — только сейчас он осознал, что происходит. А Акарнан уже не слушал — все его мысли высказал сейчас Теомарф. Стража следует за Хильнардом неотступно, днём и ночью, куда бы он ни направлялся. Они меняются только по утрам, повинуясь приказам Теомарфа, а когда Император спит, охраняют его покой. А ведь у них — у каждого! — есть оружие. В голове прозвучали слова Теомарфа о том, что у Карлунда остались верные последователи. Если они направятся сейчас к нему, или, что хуже, сюда…
— Ты принёс мои доспехи, Теомарф? — грозно осведомился Хильнард.
— Да, — кивнул тот и принёс с террасы внушительных размеров нагрудник, щит и меч. — Нам нужно уходить в подземелье, пока не пришли сюда.
— У меня нет доспехов! — всплеснул лапами Капрем.
— Ты останешься здесь! — круто развернулся ко льву Акарнан и ткнул огромной лапой в его грудь. — Это приказ!
— Акарнан, и ты останешься, ты без оружия! — приказал Хильнард.
— Даже не надейся! — с нажимом произнёс Акарнан.
— Вперёд! — скомандовал страже Теомарф.
Хильнард, уже облачившийся в доспехи и державший наизготове меч, оказался позади выстроившейся с оружием стражи. Но едва они шагнули на порог, как тишину развеял короткий свист — и в императорские покои влетела длинная оперённая стрела. Ударившись о стену, она отлетела на огромную кровать. Стражники моментально подняли щиты и копья с мечами. Из коридора раздались крики, потом свист — и над головой Хильнарда просвистели ещё две стрелы. Одна пролетела над его плечом, вторая ударилась в щит и, бешено вращаясь, отскочила в сторону и ударилась о стену.
— Назад! — успел рявкнуть Теомарф. Хильнард заслонился щитом, рывком утянув за него Акарнана.
По коридорам ночами гуляли сквозняки, из-за которых часть факелов гасла, поэтому освещённость мешала рассмотреть, что происходило вдали. В полутёмном холле сейчас были видны несколько больших неясных силуэтов. Акарнан из-за щита Хильнарда видел, как по стенам метались тени зверей, в пляшущих языках пламени представлявшиеся гротескными монстрами. Топот множества ног смешался с криком, но те, кто стрелял из луков, не приближались к ним.
— Бейте их! — кричал чей-то голос.
— За мной!
Крик кого-то из предателей смешался с приказом Теомарфа. Сам же он решительно оттеснил дядю назад и, не раздумывая, бросился с мечом вглубь коридора, императорская стража — за ним. Обученные стражники своё дело знали — схватка, которую Акарнан видел только по беснующимся теням, уже закончилась — племянник Хильнарда успел поразить копьём одного из предателей, остальных добили стражники. Добили и обезоружили.
— У нас мало времени! — пропыхтел Теомарф, поворачиваясь к дяде. С конца его копья капала кровь. — Бегом вниз! Стража, за мной и охранять Императора с Десницей!
Путь по извилистым коридорам показался Акарнану неимоверно долгим. Повороты мчащиеся во весь дух массивные звери преодолевали, почти задыхаясь — всем им был дорог каждый миг. Хильнард, который находился в шаге от предательской кончины, бежал рядом с Акарнаном, а у Акарнана звенела, словно колокол, одна мысль в голове. Поворот, ещё один поворот. Лестница, ещё одна лестница. Дверь, ещё одна дверь… Встревоженные и взвинченные страхом звери оказались в начале коридора, который вёл в то подземелье, где томился Карлунд. Теомарф поднял кулак, и все остановились.
— Тихо! — прошипел он.
Стражники и Хильнард замерли. Темнота коридора смешалась с тишиной. Акарнан навострил уши, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Из подземелья не доносилось ни звука, а Акарнан напрягся — у него так и не было оружия. Он опасался самого худшего. Не отдавая себе отчёта, он тихо шикнул:
— Меч мне, быстро!
Кто-то из скрытых тьмой стражей подчинился — в широкой лапе медведя оказалось требуемое оружие, отнятое у одного из заговорщиков. Лапа с готовностью ощутила мимолётный холод стали, словно сливаясь с ней. Акарнан, подняв оружие, проворно пошёл вперёд.
— Акарнан, стой! — сдавленно пророкотал Хильнард сзади.
— Стражи в этом коридоре нет! Они должны стоять у этой двери! — шёпотом кинул Акарнан через плечо.
Лапы сжали меч сильнее — медведь готов был поклясться, что за дверью слышал какой-то шорох. Акарнан услышал тихий приказ Хильнарда следовать за ним. Все старались ступать как можно тише, все приближались к двери, за которой явно что-то происходило. Акарнан оказался у входа в темницу первым. Дверь открывалась вовнутрь, массивный деревянный засов был отодвинут. В ушах Акарнана зазвенело, ему словно шепнул кто-то: «Это ловушка! Не ходи туда!» Голос разума, инстинкт, самозащита… но воспоминания прошлого вновь оживили желание мести. С языка сорвался короткий приказ:
— За мной!
И Акарнан, не раздумывая, пнул дверь.
Сквозняк пронёсся по коридору, поток воздуха ворвался внутрь вместе с Хильнардом и стражей. И все замерли.
Карлунд, лишённый кандалов, стоял между двумя носорогами. Приспешники его, с окровавленными щитами, мечами и копьями, мгновенно подняли оружие на изготовку. Опасения Акарнана подтвердились — изменники времени не теряли, у них было время достать оружие и щит для Карлунда. Пары мгновений хватило Акарнану, чтобы окинуть взором обстановку — стражники, поставленные Теомарфом, были мертвы. Взгляды Акарнана и Карлунда встретились, и медведь понял — с какой бы ненавистью ни смотрел на него бегемот, его собственная ненависть была в десятки, в сотни раз сильнее. Карлунд медленно повёл головой влево, и из тьмы вышли ещё трое вооружённых зверей.
— Почему ты всегда всё портишь? — покачал головой Карлунд.
Одновременно с ним Акарнан прорычал со всей ненавистью и злобой, на какую был способен:
— Сегодня ты умрёшь! — Остриё поднятого меча нацелилось Карлунду прямо в глаза.
— Вперёд, за Императора! — раздался сзади крик Теомарфа.
Схватка назревала нелёгкая, продолжительная и кровавая, она вспыхнула словно от искры, попавшей в джадренский огонь. Этой искрой и послужил возглас племянника Императора. Жестокую битву с Карлундом Акарнан запомнил до мельчайших деталей, мало замечая то, что происходило по сторонам. Он слышал крики Хильнарда и Теомарфа, хриплое дыхание бьющихся, крики, ругань и звон оружия.
С того момента, как Акарнан увидел вооружённого врага, ненависть в его душе ощущалась куда сильнее, чем во все прошедшие дни. Она крепла, опаляя нутро жарким пламенем. Она и заставила медведя с яростным рёвом броситься на Карлунда с мечом. Карлунд был готов к этому и поднял щит. Акарнан вложил в удар всю свою колоссальную силу, но острый и тяжёлый меч для двух лап не смог нанести сильного повреждения щиту, обитому толстым слоем стали. И щит, и оружие зазвенели; криков и рёва сражающихся не было слышно за стальным какофоническим и беспорядочным хором схватки. Акарнан за это время как бы разделился — он ощущал тревогу за Хильнарда, который сейчас бился с двумя изменниками, за стражников во главе с Теомарфом, который защищали своего Императора, а одновременно с этим не выпускал из поля зрения Карлунда, сосредоточивая всё внимание и силы на нём. Вооружённый Карлунд, отбив несколько умелых атак, сделал резкий выпад, и Акарнан вовремя успел отдёрнуться в сторону. В полумраке блеснул длинный меч, чуть не скользнувший по боку Акарнана. Карлунд замахнулся вновь, его противник приготовился к атаке, но она оказалась иной. Бегемот шагнул вперёд и взмахнул щитом. Массивный круг — прочное дерево и сталь — краем врезался в широкую медвежью морду, в левую щёку. Голова мотнулась в сторону, Акарнан почувствовал, как она словно зазвенела от боли. Пасть наполнилась солоноватым привкусом крови, язык ощутил обломок одного из зубов. Торжествующий Карлунд перешёл в наступление и дальше.
— Десница! К нему! — раздался среди кровавого безумия рёв Хильнарда.
Акарнан увидел на мгновение, как между ним и рассвирепевшим от жажды крови Карлундом вырос огромный Теомарф. Племянник Императора, в отличие от Акарнана, был со щитом, и огромная фигура носорога со всей своей мощью и надёжностью заслонила Карлунда. Акарнан, не желающий, чтобы узурпатор погиб от чьих-то чужих лап, искал возможность атаковать его, но тут рядом с ним оказался Хильнард. Он был уже ранен — вражеский меч рассёк ему плечо — и пытался выстоять один против двух носорогов, едва ли не крупнее его самого. Над Императором вновь нависла угроза смерти, и Акарнан встал рядом с ним. Стражники уже понесли потери — рядом с решёткой, где томился ранее Карлунд, лежал мёртвый буйвол с наискось разрубленной грудью. Тёмная кровь обильно залила пол, рядом лежал уже не нужный ему щит. Воспользовавшись мгновением, Акарнан быстро поднял его и вместе с Хильнардом оказался против двух мощных носорогов. Одного из них Акарнан помнил — он почти всегда сопровождал Хильнарда, но сейчас он понял его истинный мотив по двум его словам.
— Помнишь Валгила?
В ответ Хильнард поднял меч, а изменник с диким рёвом бросился на того, кому он прежде служил и кого оберегал. Его собрат атаковал Акарнана. Удары обоих зверей сыпались один за другим, словно кузнец бил молотом по железу. Несмотря на всю свою могучую силу, медведь не мог долго противостоять натиску огромного зверя, хотя богатый опыт в сражениях был верным помощником. Щит погибшего стражника ещё продолжал оберегать Акарнана, но против носорожьей мощи он долго держаться не мог. Собрав все силы, Акарнан резко подался вперёд. Щит его врезался в щит врага, и несколько мгновений оба зверя пытались теснить друг друга. На два шага Акарнану удалось продвинуться, и всё время он пытался проникнуть под защиту противника. А противник, видимо, желал быстро разделаться с убийцами брата. Его очередной рёв перекрыл звон оружия, и Акарнану достался сильный толчок в грудь. На пару мгновений он потерял ориентацию и опустил щит, и того же времени хватило носорогу для того, чтобы поднять меч. Меньше двух ярдов отделяли Акарнана от смерти, и после невероятного по силе удара щит разломился. Один из тяжёлых его обломков упал на ногу Акарнану, ногу поразила боль. Вновь блеснуло оружие. Но на этот раз носорог действовал обманом — только занеся меч, он с силой пнул Акарнана в промежность, заставив его согнуться с рыком боли. Он попятился к стене, а стражник, сжав меч сильнее, пошёл вперёд. Его мощный, способный разрубить некрупного зверя пополам, отножный удар едва не достиг цели — Акарнан вовремя отшатнулся. Носорог замахнулся для последнего, как наверняка надеялся, удара.
И тут носорог вновь взревел, но уже не от злобы и желания убить, а от боли — в его левом ухе выросла стрела. Выронив щит с мечом, он схватился за голову. Шею и грудь быстро заливала кровь. Акарнану некогда было смотреть на нежданного спасителя. Боль от удара в пах ещё не позволяла ему выпрямиться, но ситуация достигла накала. Акарнан, рыча от тяжёлой боли, ухватил упавший меч и изо всех сил вонзил его в огромный живот мечущегося от боли врага. Морда, обагрённая, страшно исказилась, налитые кровью глаза почти вылезли из обрит, и Акарнан вырвал остро заточенную сталь из плоти. Пол мгновенно залили потоки крови, и брат Валгила опрокинулся навзничь. Новый крик боли заставил Акарнана обернуться. Хильнард был ещё больше в крови, он чудом не получил удар в грудь. Не раздумывая, Акарнан мечом рассёк жилы под коленом носорога. Стражник взвыл, грязно ругаясь. В тусклом свете коридорных факелов блеснула сталь — и Хильнард резким взмахом рассёк носорогу не защищённое бронёй горло. С громким плеском на пол хлынула в огромном количестве кровь. Стражник, издав страшный хрип, упал на пол и в последние мгновения жизни конвульсивно дрожащими копытами безуспешно пытался зажать страшную рану. Судороги длились совсем немного, затем враг затих навсегда. Воздух насквозь пропитался тошнотворным запахом крови.
— Хильнард, уходи! — рявкнул Акарнан.
Акарнан на миг увидел своего спасителя. Капрем суетливо перезаряжал арбалет своего господина. Но оружие для молодого льва было велико. Приказ, обращённый к другу, остался без внимания — Хильнард крикнул: «Сзади!» и Акарнан обернулся.
Слишком поздно Хильнард заметил в полумраке врага. Пожилой медведь, тот самый, что докладывал Теомарфу, неожиданно набросился на Акарнана, и правый бок того пронзила жаркая и резкая боль. Акарнан почувствовал текущую по телу кровь, на миг он скосил вниз глаза. Но увидеть то, что прокололо ему бок, не смог — его заслонила тень от мощной фигуры. Меч Акарнана с громким звоном оказался на полу. Капрем бросился было на выручку своему господину, но тут же был отброшен могучим ударом к стене. Карлунд уже закончил кровавый танец битвы с Теомарфом — молодой носорог лежал у стены неподвижно. Рядом с ним лежал труп ещё одного стражника — врага или защитника Хильнарда, Акарнан уже не разобрал. Карлунд тем временем бросился на Хильнарда, а медведь-предатель, оттеснив Акарнана назад, вжал его спиной в стену, вонзая своё оружие ему в живот ещё глубже. Страшная и враждебная муть чужих глаз мелькнула прямо перед глазами. Акарнан почувствовал, как затуманивается разум от боли, а внутри пробуждается страшная сила. Инстинкт выживания. Медведь с рычанием разинул пасть и глубоко прокусил предплечье врага. Мощные и длинные медвежьи клыки глубоко пробили плоть, и в пасти Акарнана поселился привкус горячей крови. Враг дико вскрикнул и отступил, вырвав кинжал из могучего туловища Акарнана. Сам медведь опустился, истекая кровью, на пол, с ног его валила разливающаяся по животу горячая боль. Лапой он нащупал древко глубоко ушедшего в плоть арбалетного болта.
Теомарф крикнул:
— Стража, сюда!
Услышав приказ своего командующего, стражники проворно распахнули двери и стали на пороге. Два носорога, внушительной комплекции буйвол и пожилой бурый медведь.
— Здесь четверо, а там… — нахмурился Хильнард.
— Если они вооружатся, что мы сможем сделать с ними? — заламывал лапы Капрем. И тут же замолчал под грозным взглядом, который послал ему Акарнан.
— Капрем, сколько их? — прокричал Хильнард.
— Я не знаю, Ваше Величество! Но я слышал много голосов! — выпалил Капрем и издал звук, похожий на всхлипывание. Паникуя, лев переводил взгляд с Хильнарда на Акарнана.
— Что значит «вчетвером»? — посуровел Теомарф.
Заговорили все разом, перебивая друг друга. Акарнан повернулся к Хильнарду.
— Мне это не нравится.
Акарнан увидел, как глаза Теомарфа расширились, словно в ужасе.
— Кто ещё проходил мимо императорских покоев? — сурово спросил Теомарф, повернувшись к стражникам.
— Никто, лорд-командующий, — сощурился один из них, пожилой медведь. — Вы сами приказали нам — не покидать посты.
— Стражу отослал не я, — последовал от Теомарфа ответ.
— Кто стережёт Карлунда, Теомарф?! — рявкнул Акарнан.
Хильнард схватился копытами за голову — только сейчас он осознал, что происходит. А Акарнан уже не слушал — все его мысли высказал сейчас Теомарф. Стража следует за Хильнардом неотступно, днём и ночью, куда бы он ни направлялся. Они меняются только по утрам, повинуясь приказам Теомарфа, а когда Император спит, охраняют его покой. А ведь у них — у каждого! — есть оружие. В голове прозвучали слова Теомарфа о том, что у Карлунда остались верные последователи. Если они направятся сейчас к нему, или, что хуже, сюда…
— Ты принёс мои доспехи, Теомарф? — грозно осведомился Хильнард.
— Да, — кивнул тот и принёс с террасы внушительных размеров нагрудник, щит и меч. — Нам нужно уходить в подземелье, пока не пришли сюда.
— У меня нет доспехов! — всплеснул лапами Капрем.
— Ты останешься здесь! — круто развернулся ко льву Акарнан и ткнул огромной лапой в его грудь. — Это приказ!
— Акарнан, и ты останешься, ты без оружия! — приказал Хильнард.
— Даже не надейся! — с нажимом произнёс Акарнан.
— Вперёд! — скомандовал страже Теомарф.
Хильнард, уже облачившийся в доспехи и державший наизготове меч, оказался позади выстроившейся с оружием стражи. Но едва они шагнули на порог, как тишину развеял короткий свист — и в императорские покои влетела длинная оперённая стрела. Ударившись о стену, она отлетела на огромную кровать. Стражники моментально подняли щиты и копья с мечами. Из коридора раздались крики, потом свист — и над головой Хильнарда просвистели ещё две стрелы. Одна пролетела над его плечом, вторая ударилась в щит и, бешено вращаясь, отскочила в сторону и ударилась о стену.
— Назад! — успел рявкнуть Теомарф. Хильнард заслонился щитом, рывком утянув за него Акарнана.
По коридорам ночами гуляли сквозняки, из-за которых часть факелов гасла, поэтому освещённость мешала рассмотреть, что происходило вдали. В полутёмном холле сейчас были видны несколько больших неясных силуэтов. Акарнан из-за щита Хильнарда видел, как по стенам метались тени зверей, в пляшущих языках пламени представлявшиеся гротескными монстрами. Топот множества ног смешался с криком, но те, кто стрелял из луков, не приближались к ним.
— Бейте их! — кричал чей-то голос.
— За мной!
Крик кого-то из предателей смешался с приказом Теомарфа. Сам же он решительно оттеснил дядю назад и, не раздумывая, бросился с мечом вглубь коридора, императорская стража — за ним. Обученные стражники своё дело знали — схватка, которую Акарнан видел только по беснующимся теням, уже закончилась — племянник Хильнарда успел поразить копьём одного из предателей, остальных добили стражники. Добили и обезоружили.
— У нас мало времени! — пропыхтел Теомарф, поворачиваясь к дяде. С конца его копья капала кровь. — Бегом вниз! Стража, за мной и охранять Императора с Десницей!
Путь по извилистым коридорам показался Акарнану неимоверно долгим. Повороты мчащиеся во весь дух массивные звери преодолевали, почти задыхаясь — всем им был дорог каждый миг. Хильнард, который находился в шаге от предательской кончины, бежал рядом с Акарнаном, а у Акарнана звенела, словно колокол, одна мысль в голове. Поворот, ещё один поворот. Лестница, ещё одна лестница. Дверь, ещё одна дверь… Встревоженные и взвинченные страхом звери оказались в начале коридора, который вёл в то подземелье, где томился Карлунд. Теомарф поднял кулак, и все остановились.
— Тихо! — прошипел он.
Стражники и Хильнард замерли. Темнота коридора смешалась с тишиной. Акарнан навострил уши, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце. Из подземелья не доносилось ни звука, а Акарнан напрягся — у него так и не было оружия. Он опасался самого худшего. Не отдавая себе отчёта, он тихо шикнул:
— Меч мне, быстро!
Кто-то из скрытых тьмой стражей подчинился — в широкой лапе медведя оказалось требуемое оружие, отнятое у одного из заговорщиков. Лапа с готовностью ощутила мимолётный холод стали, словно сливаясь с ней. Акарнан, подняв оружие, проворно пошёл вперёд.
— Акарнан, стой! — сдавленно пророкотал Хильнард сзади.
— Стражи в этом коридоре нет! Они должны стоять у этой двери! — шёпотом кинул Акарнан через плечо.
Лапы сжали меч сильнее — медведь готов был поклясться, что за дверью слышал какой-то шорох. Акарнан услышал тихий приказ Хильнарда следовать за ним. Все старались ступать как можно тише, все приближались к двери, за которой явно что-то происходило. Акарнан оказался у входа в темницу первым. Дверь открывалась вовнутрь, массивный деревянный засов был отодвинут. В ушах Акарнана зазвенело, ему словно шепнул кто-то: «Это ловушка! Не ходи туда!» Голос разума, инстинкт, самозащита… но воспоминания прошлого вновь оживили желание мести. С языка сорвался короткий приказ:
— За мной!
И Акарнан, не раздумывая, пнул дверь.
Сквозняк пронёсся по коридору, поток воздуха ворвался внутрь вместе с Хильнардом и стражей. И все замерли.
Карлунд, лишённый кандалов, стоял между двумя носорогами. Приспешники его, с окровавленными щитами, мечами и копьями, мгновенно подняли оружие на изготовку. Опасения Акарнана подтвердились — изменники времени не теряли, у них было время достать оружие и щит для Карлунда. Пары мгновений хватило Акарнану, чтобы окинуть взором обстановку — стражники, поставленные Теомарфом, были мертвы. Взгляды Акарнана и Карлунда встретились, и медведь понял — с какой бы ненавистью ни смотрел на него бегемот, его собственная ненависть была в десятки, в сотни раз сильнее. Карлунд медленно повёл головой влево, и из тьмы вышли ещё трое вооружённых зверей.
— Почему ты всегда всё портишь? — покачал головой Карлунд.
Одновременно с ним Акарнан прорычал со всей ненавистью и злобой, на какую был способен:
— Сегодня ты умрёшь! — Остриё поднятого меча нацелилось Карлунду прямо в глаза.
— Вперёд, за Императора! — раздался сзади крик Теомарфа.
Схватка назревала нелёгкая, продолжительная и кровавая, она вспыхнула словно от искры, попавшей в джадренский огонь. Этой искрой и послужил возглас племянника Императора. Жестокую битву с Карлундом Акарнан запомнил до мельчайших деталей, мало замечая то, что происходило по сторонам. Он слышал крики Хильнарда и Теомарфа, хриплое дыхание бьющихся, крики, ругань и звон оружия.
С того момента, как Акарнан увидел вооружённого врага, ненависть в его душе ощущалась куда сильнее, чем во все прошедшие дни. Она крепла, опаляя нутро жарким пламенем. Она и заставила медведя с яростным рёвом броситься на Карлунда с мечом. Карлунд был готов к этому и поднял щит. Акарнан вложил в удар всю свою колоссальную силу, но острый и тяжёлый меч для двух лап не смог нанести сильного повреждения щиту, обитому толстым слоем стали. И щит, и оружие зазвенели; криков и рёва сражающихся не было слышно за стальным какофоническим и беспорядочным хором схватки. Акарнан за это время как бы разделился — он ощущал тревогу за Хильнарда, который сейчас бился с двумя изменниками, за стражников во главе с Теомарфом, который защищали своего Императора, а одновременно с этим не выпускал из поля зрения Карлунда, сосредоточивая всё внимание и силы на нём. Вооружённый Карлунд, отбив несколько умелых атак, сделал резкий выпад, и Акарнан вовремя успел отдёрнуться в сторону. В полумраке блеснул длинный меч, чуть не скользнувший по боку Акарнана. Карлунд замахнулся вновь, его противник приготовился к атаке, но она оказалась иной. Бегемот шагнул вперёд и взмахнул щитом. Массивный круг — прочное дерево и сталь — краем врезался в широкую медвежью морду, в левую щёку. Голова мотнулась в сторону, Акарнан почувствовал, как она словно зазвенела от боли. Пасть наполнилась солоноватым привкусом крови, язык ощутил обломок одного из зубов. Торжествующий Карлунд перешёл в наступление и дальше.
— Десница! К нему! — раздался среди кровавого безумия рёв Хильнарда.
Акарнан увидел на мгновение, как между ним и рассвирепевшим от жажды крови Карлундом вырос огромный Теомарф. Племянник Императора, в отличие от Акарнана, был со щитом, и огромная фигура носорога со всей своей мощью и надёжностью заслонила Карлунда. Акарнан, не желающий, чтобы узурпатор погиб от чьих-то чужих лап, искал возможность атаковать его, но тут рядом с ним оказался Хильнард. Он был уже ранен — вражеский меч рассёк ему плечо — и пытался выстоять один против двух носорогов, едва ли не крупнее его самого. Над Императором вновь нависла угроза смерти, и Акарнан встал рядом с ним. Стражники уже понесли потери — рядом с решёткой, где томился ранее Карлунд, лежал мёртвый буйвол с наискось разрубленной грудью. Тёмная кровь обильно залила пол, рядом лежал уже не нужный ему щит. Воспользовавшись мгновением, Акарнан быстро поднял его и вместе с Хильнардом оказался против двух мощных носорогов. Одного из них Акарнан помнил — он почти всегда сопровождал Хильнарда, но сейчас он понял его истинный мотив по двум его словам.
— Помнишь Валгила?
В ответ Хильнард поднял меч, а изменник с диким рёвом бросился на того, кому он прежде служил и кого оберегал. Его собрат атаковал Акарнана. Удары обоих зверей сыпались один за другим, словно кузнец бил молотом по железу. Несмотря на всю свою могучую силу, медведь не мог долго противостоять натиску огромного зверя, хотя богатый опыт в сражениях был верным помощником. Щит погибшего стражника ещё продолжал оберегать Акарнана, но против носорожьей мощи он долго держаться не мог. Собрав все силы, Акарнан резко подался вперёд. Щит его врезался в щит врага, и несколько мгновений оба зверя пытались теснить друг друга. На два шага Акарнану удалось продвинуться, и всё время он пытался проникнуть под защиту противника. А противник, видимо, желал быстро разделаться с убийцами брата. Его очередной рёв перекрыл звон оружия, и Акарнану достался сильный толчок в грудь. На пару мгновений он потерял ориентацию и опустил щит, и того же времени хватило носорогу для того, чтобы поднять меч. Меньше двух ярдов отделяли Акарнана от смерти, и после невероятного по силе удара щит разломился. Один из тяжёлых его обломков упал на ногу Акарнану, ногу поразила боль. Вновь блеснуло оружие. Но на этот раз носорог действовал обманом — только занеся меч, он с силой пнул Акарнана в промежность, заставив его согнуться с рыком боли. Он попятился к стене, а стражник, сжав меч сильнее, пошёл вперёд. Его мощный, способный разрубить некрупного зверя пополам, отножный удар едва не достиг цели — Акарнан вовремя отшатнулся. Носорог замахнулся для последнего, как наверняка надеялся, удара.
И тут носорог вновь взревел, но уже не от злобы и желания убить, а от боли — в его левом ухе выросла стрела. Выронив щит с мечом, он схватился за голову. Шею и грудь быстро заливала кровь. Акарнану некогда было смотреть на нежданного спасителя. Боль от удара в пах ещё не позволяла ему выпрямиться, но ситуация достигла накала. Акарнан, рыча от тяжёлой боли, ухватил упавший меч и изо всех сил вонзил его в огромный живот мечущегося от боли врага. Морда, обагрённая, страшно исказилась, налитые кровью глаза почти вылезли из обрит, и Акарнан вырвал остро заточенную сталь из плоти. Пол мгновенно залили потоки крови, и брат Валгила опрокинулся навзничь. Новый крик боли заставил Акарнана обернуться. Хильнард был ещё больше в крови, он чудом не получил удар в грудь. Не раздумывая, Акарнан мечом рассёк жилы под коленом носорога. Стражник взвыл, грязно ругаясь. В тусклом свете коридорных факелов блеснула сталь — и Хильнард резким взмахом рассёк носорогу не защищённое бронёй горло. С громким плеском на пол хлынула в огромном количестве кровь. Стражник, издав страшный хрип, упал на пол и в последние мгновения жизни конвульсивно дрожащими копытами безуспешно пытался зажать страшную рану. Судороги длились совсем немного, затем враг затих навсегда. Воздух насквозь пропитался тошнотворным запахом крови.
— Хильнард, уходи! — рявкнул Акарнан.
Акарнан на миг увидел своего спасителя. Капрем суетливо перезаряжал арбалет своего господина. Но оружие для молодого льва было велико. Приказ, обращённый к другу, остался без внимания — Хильнард крикнул: «Сзади!» и Акарнан обернулся.
Слишком поздно Хильнард заметил в полумраке врага. Пожилой медведь, тот самый, что докладывал Теомарфу, неожиданно набросился на Акарнана, и правый бок того пронзила жаркая и резкая боль. Акарнан почувствовал текущую по телу кровь, на миг он скосил вниз глаза. Но увидеть то, что прокололо ему бок, не смог — его заслонила тень от мощной фигуры. Меч Акарнана с громким звоном оказался на полу. Капрем бросился было на выручку своему господину, но тут же был отброшен могучим ударом к стене. Карлунд уже закончил кровавый танец битвы с Теомарфом — молодой носорог лежал у стены неподвижно. Рядом с ним лежал труп ещё одного стражника — врага или защитника Хильнарда, Акарнан уже не разобрал. Карлунд тем временем бросился на Хильнарда, а медведь-предатель, оттеснив Акарнана назад, вжал его спиной в стену, вонзая своё оружие ему в живот ещё глубже. Страшная и враждебная муть чужих глаз мелькнула прямо перед глазами. Акарнан почувствовал, как затуманивается разум от боли, а внутри пробуждается страшная сила. Инстинкт выживания. Медведь с рычанием разинул пасть и глубоко прокусил предплечье врага. Мощные и длинные медвежьи клыки глубоко пробили плоть, и в пасти Акарнана поселился привкус горячей крови. Враг дико вскрикнул и отступил, вырвав кинжал из могучего туловища Акарнана. Сам медведь опустился, истекая кровью, на пол, с ног его валила разливающаяся по животу горячая боль. Лапой он нащупал древко глубоко ушедшего в плоть арбалетного болта.
