– Да-да, – активно закивала головой Натали. – Все так и было. К убийству Коллин я не имею никакого отношения.
На улице коварный вечерний воздух щекотал прохладой открытые участки кожи.
– Эх, – вздохнула я, – банки уже не работают.
– А это дельная мысль, – детектив обнял меня за плечи. – Молодец, Эми. Хвалю. Только этот вопрос придется отложить до завтра. Сейчас я предлагаю отправиться домой.
– Как ты мало меня похвалил, – заметила я, недовольно надув губы.
– Похвалил бы больше, если бы эта светлая мысль пришла тебе в голову чуть раньше, – Кевин, как истинный мужчина, признавать свои промахи не спешил.
– И еще момент… – я задумчиво посмотрела на небо. – Лишь сейчас подумала: а почему Хиггенс сказал, что возмещать камни ему придется за свой счет. И в тоже время он упоминал оценку для продления страховки. Что-то не вяжется.
– А ты думаешь, страховщики занимаются благотворительностью? Без должного расследования они ни монеты не заплатят. Ты видишь здесь следователей? Вот и я нет. Хиггенс же сразу собирался связаться со мной, а не с представителями закона. Ведь в таком случае не удастся скрыть возможное участие любовницы в преступлении. А это чревато не одними скандалами с женой, но и крахом репутации. Мало кто захочет иметь дело с торговцем, которого обворовала собственная любовница. Так что Хиггенсу проще самому восстановить камни, а жене сказать, будто воришек поймали. В любом случае, нам страховщики ничем не помогут. Тут даже махинации со страховкой нет. Пора отдохнуть, вон Флойд уже спит с открытыми глазами. Явно на службе натренировался.
Не стоит недооценивать обиженных женщин. И это я не о себе. Насколько нужно быть злопамятной стервой, чтобы нанять людей, которые рискнут напасть на следователя и мага земли? Причем второй вообще легендарный боец круга Саламандры. Себя из этой компании любителей помахать кулаками я скромно исключила.
– Безобразие, – Роджер недовольно отпихнул руку отрубившегося бандита с дороги ногой. – Вообще беспредел. Уже домой спокойно прийти нельзя, чтобы не нарваться на засаду.
– Мда, – согласился с ним Кевин, – распоясались преступники. Страх совсем потеряли.
–Да что ж там за дамочка такая? – всплеснула я руками. – Зверь какой-то.
– А вот тут ты не права, Эми, – Кевин одобрительно наблюдал, как големы оттаскивают бесчувственные тела в сторону. – Это не Энн. Засада была у нашего агентства, а не у соседнего дома. И это не лоботрясы из подворотен, а вполне неплохие бойцы. Кажется, нам на что-то пытаются намекнуть.
Я устало вздохнула и, оставив мужчин разбираться с незваными гостями, побрела в дом, буркнув напоследок:
– В следующий раз пусть письма пишут лучше. Читать мы умеем. Это куда эффективнее вот таких намеков.
Очередная ночь в детективном агентстве выдалась напряженной. Сначала нас разбудила Оди, истошно мяукая на окне. Ей не понравился милый человек, решивший поджечь соседский дом. Нашей улице дополнительное освещение не требовалось, поэтому дурному любителю погреться просто вломили и отправили в больницу. Спать уже перехотелось. Где-то через час мужчины поймали еще троих, шляющихся вокруг агентства. После дружеской и миролюбивой беседы преступники признались, что их отправили побить окна в нашем доме. Ближе к утру возле соседского забора была замечена подозрительная карета. В лучших традициях теневых разведчиков следователь с детективом прокрались к транспорту, чтобы вытащить из него… брыкающуюся блондинку. Голосила она так, что во многих домах на улицах вспыхнул свет.
– Бешеная дура, – плевался Роджер, пока я обрабатывала царапины на его лице. Оди на все это взирала с неодобрением. – Психованная идиотка!
– Твоя бывшая невеста, – сладким тоном пропел Кевин и поморщился. Выдранный клок волос доставлял ему мало приятных ощущений. – Пускай связанная до утра полежит. А в начале рабочего дня как раз подарочек твоему начальству преподнесем.
Меньше всех нашему явлению с задержанной обрадовался Флеминг. Он-то уже нафантазировал, как упрячет за решетку и Роджера, и нас за компанию. Хорошо, что в этот раз мне не пришлось писать отчет.
Я бы вообще поставила под сомнение адекватность Энн. Она скандалила, бросалась на следователей, кусалась, а когда ее с трудом запихали в камеру, свернулась в углу в комочек и принялась петь песни.
Вызванный доктор настоял на перемещение Энн сразу в тюремную больницу. Ее невменяемость объяснялась приемом запрещенных препаратов, от которых она совсем потеряла связь с действительностью. Сама себя сгубила, идиотка.
Оставив Роджера разбираться со своей бывшей невестой, Кевин вывел меня на улицу и хмуро посмотрел по сторонам:
– Ну что, поедем узнавать, где хранила свои богатства Коллин Отиз?
– Разве дело не закрыто? Энн же все организовала, – я послушно пошла за начальником, крепко сжимающим мою ладошку.
– Эта ненормальная? – хмыкнул детектив. – Для следователей, которых интересует лишь сам факт трупа в кровати коллеги, здесь все ясно. Но для нас, знающих несколько больше, вопросов только прибавилось. Во-первых, куда делись ножны. Во-вторых, почему забрали одежду девушки и потом решили подкинуть. В-третьих, какое отношение Отиз имеет к подмененной шкатулке Хиггенса.
На улице светило солнышко, приятный аромат свежих булок витает в воздухе, детский смех звучит на фоне, а мы все об убийстве беседуем.
– Получается, что убийца кто-то другой, – медленно проговорила я. – Не тот, кого видел твой человек ночью возле дома Роджера.
– Я тоже так думаю, – Кевин взмахом руки подозвал к нам наемный экипаж. – Энн с ее ненормальными идеями просто была ширмой. И не факт, что к ее безумию наш неизвестный отношения не имеет.
И Кевин, естественно, оказался прав. Я даже не удивилась этому факту. Привыкла к этому, как всходу солнца каждое утро.
И помогла в этом карета с крестом, поставленном неизвестный типчик, когда нашли труп в постели Роджера. По примете экипаж нашли быстро. И через возничего, вышли на мужика, нанятого Энн. Того самого выпнутого из кареты со свертком. Они дружки, которых нанимают для нехитрых поручений.
План Энн по дискредитации Роджера состоял не в подброшенном трупе. Коллин должна была прийти, раздеться и лечь в постель, а сообщник, тот самый мужик, просто для подстраховки. Он для антуража принес с собой бутылку вина и предложил Коллин выпить «для запаха». А в напитке оказалось подмешен один нехороший препарат, прием которого карается по закону. А еще он должен был припрятать значительную дозу в доме следователя. На этом Роджер бы и погорел.
Все пошло не по плану. Пить девушка отказалась, потому что еще имела планы на остаток ночи. Пришлось ее по голове приложить. А потом из ниоткуда появился странный высокий тип в белых перчатках. Он осмотрел сомлевшую в постели Коллин и с одного удара вогнал в ее тело нож. Мужик испугался, ведь убийства не по его части, схватил вещи Коллин и выбежал вместе с ними из дома, не успев разложить улики.
Энн перспектива обнаружения трупа в доме следователя понравилась больше его якобы связи с торговцами запрещенкой и она отправила мужика обратно подложить одежду. Ведь Роджер просто не имел права жить хорошо, когда ей приходилось ютиться в доме родителей. Все что у нее осталось после развода Энн уже спустила на свою зависимость и месть следователю. Глупое решение.
Основным двигателем расследования в этот раз стали деньги и постельные связи. С этого началось, этим и закончилось.
Коллин Отиз оказалась не такой уж и дурочкой, как все считали. Мы два дня таскались по банкам, изучая истории ее переводов. Дамочка ловко запутывала следы. И все-таки нам удалось выйти на одну ячейку в банке, открытую на имя ее тетки.
– Кажется, я начинаю понимать, почему ее убили, – Кевин повертел в руках шкатулку работы мастера Стрелели. С настоящими камнями. – Она не отдала ее заказчику. Наверное, хотела потребовать еще денег.
Мда, сколько денег женщине не дай, ей всегда мало будет.
В театре в честь премьеры новой постановки собрались все сливки города. В том числе и скисшие.
Мы вежливо раскланялись со Стариной Ду. Затем нам навстречу попался начальник Роджера с женой и дочками. После Кевин перекинулся парой фраз с какой-то шишкой из Ратуши. А еще детектив нашел в толпе странного типа, у которого из-под приличной одежды обычного зажиточного гражданина выглядывали края татуировок, и завел странный разговор, состоящий сплошь из кличек. Перепись выживших бойцов, ага.
Я предпочла этой милой компании Лиззи. Она тоже с родителями пришла приобщиться к прекрасному, однако ее отец тут же сбежал к деловым партнерам, а матушка присоединилась к группе змей, шипящих в спину проходящим дамам. Зато мы с девушкой отлично побеседовали о Роджере, который, к ее сожалению, не мог присутствовать из-за работы. После истории с подкинутым трупом Лиззи утвердилась во мнении, что следователь у нас бедненький и несчастненький. Точнее, из-за прошлого Роджера. Сама диагностировала ему психологическую травму, и сама же собралась с ней бороться. Я поначалу удивлялась, откуда девушка знает все подробности дела, а потом сообразила – от любопытного носа соседей скрыть что-то очень сложно, особенно если речь идет о маме Лиззи.
Многого от спектакля с названием «Убийца – дворецкий» я не ждала. А зря. Во-первых, дворецкого там не было. Совсем. А во-вторых, наш сосед по ложе вызывал у меня исключительно одно желание – бежать из театра, заткнув за пояс подол платья, чтобы не мешал. Я еще сначала удивлялась, когда Кевин объявил о решении сходить на премьеру. Мягко говоря, не театрал он. Но присланные приглашения почему-то изменили его мнение. Тут меня слегка обуяла ревность, ведь звала его прима, однако потом все же вспомнился мне первый день работы в детективном агентстве. Кевин тогда сказал, что у мадам есть покровитель, который любит проводить встречи инкогнито во время представлений. Если это попытка быть незамеченным, то она провалилась даже не из-за двух амбалов-охранников, которые на театралов совсем не похожи, а из-за жуткого вида самого мужика. Когда он пристально посмотрел на меня, почему-то в голове всплыли молитвы к богам-покровителям. Причем из разных конфессий.
– И к чему там был дворецкий? – проворчала я, когда мучение высоким искусством наконец-то окончилось. – Тетка же отравила племянницу, чтобы все деньги достались ей.
– Это намек на стереотипное мышление, – Кевин снисходительно улыбнулся. – Ты сегодня такая красивая.
– И какая связь? – нахмурилась я. – Твоя логика меня иногда поражает.
– Только иногда? – детектив явно пребывал в хорошем настроении.
А я бы была более счастлива, если бы получила комплимент сразу, как вышла из комнаты, наряженная для поездки в театр, а не после, когда уже собираемся домой.
На выходе из театра нас неожиданно подловил Эрик Хиггенс. Пышка-жена послушно висела на его локте и выглядела утомленной. Еще бы, столько всего нужно было обсудить за какой-то жалкий антракт. И быстро оживилась, когда увидела подругу, ожидающую экипаж. Муж великодушно позволил супруге еще почесать язык, ведь определенно не все успели обсудить. Заодно и выпала возможность поговорить без свидетелей.
– У меня есть для вас работа, – в лоб осчастливил Хиггенс наше скромное детективное агентство. Я бы ему сказала, что у нас простоя не бывает. Тем более за шкатулку он выписал чек на такую сумму, что улыбка сама растягивала губы. – Моей родственнице нужна… м-м-м… назовем это консультацией. Двоюродная сестра моего деда Корнелия Флауэрс живет в уединенном поместье в трех часах езды от города. Ее почивший муж был коллекционером. Картины он собирал. После его смерти большую часть тетушка передала в музеи, оставив у себя менее ценные. – Мне показалось или в голосе Хиггенса мелькнуло неодобрение? – И все же один портрет кисти Гордела она оставила себе.
– Уж не «Дама, скрытая вуалью»? – Кевин заинтересованно склонил голову к плечу.
– Она, – кивнул мужчина. – Сами понимаете ее стоимость.
Я ничего не понимала, но старательно делала вид знатока.
– Да уж, – протянул Кевин. – И как ваша тетушка не боится такую ценность держать дома?
– Еще ее покойный муж об этом позаботился, – понизив голос и подавшись ближе к нам, фактически прошептал Хиггенс. – Для всех он собирал репродукции. Я, честно, сам думал, что настоящих картин в его коллекции нет до вчерашнего вечера, когда получил письмо от тети Корнелии.
– А ее дети в курсе? – детектив бросил быстрый взгляд по сторонам. Убедившись, что наша компания совершенно ни для кого из спешивших покинуть театр не представляет интереса, расслабился.
– Они уже давно умерли, – скорбно вздохнул Хиггенс. – Лет десять как. Лихорадка. Из прямых наследников остался один внук. Рассел Флауэрс. Он недавно отметил свое тридцатилетие. Думаю, вряд ли тетушка ему что-то рассказала. Он, как бы вам сказать, безалаберный и безответственный мальчишка.
– Это все несомненно интересно, – сдержанно проговорил Кевин, – но хотелось бы услышать суть.
– Сумма в два раза больше, чем вы получили за возвращение шкатулки, – щедро пообещал Эрик Хиггенс.
– Суть дела, – терпеливо поправил его детектив.
– Тетушка Корнелия подозревает, будто с картиной что-то не так. Она уже практически слепа и разглядеть всех нюансов не может. Для своего успокоения тетя попросила меня прислать кого-нибудь, чтобы проверили.
Кевин заботливо поправил сползшую с моего плеча шаль. Теплые пальцы коснулись моей оголенной кожи, вызывая желание побыть немного Оди и потереться о ладонь детектива.
– Я не оценщик, – чуть качнул головой Кевин. – И не эксперт.
– Корнелия, – устало вздохнул Хиггенс, надеясь этим все объяснить. – У нее уже старческое обострение. Она подозревает всех, кто имел доступ к картине, и не хочет раньше времени спугнуть преступника. Женщины, что с них возьмешь…
– И много людей под подозрением? – сухим тоном перебила я Хиггенса.
Тот удивленно моргнул, словно наличие языка у помощницы Уотерса было сюрпризом. И, тем не менее, начал перечислять:
– Внук. Сиделка или компаньонка, как будет удобнее называть. Служанка, она же горничная, она же повар. И два садовника. Больше в поместье людей нет.
– Одна служанка и два садовника? – переспросил Кевин.
– Дом у тетушки небольшой, – пожал плечами Хиггенс. – А сад огромный. Она на розах помешана. И Рассел не живет там постоянно, а бывает наездами. Ну что, возьметесь? Даже если с картиной все в порядке, с гонораром не обижу. Все-таки в свое время ее муж помог мне начать дело, и первый склад был оборудован полностью на его деньги. А я человек чести, – не без пафоса отрекомендовал себя мужчина.
Я верю, что в людях есть светлое и доброе. Увы, далеко не у всех. И вот у таких прожженных торговцев порывы души сводятся исключительно к увеличению капитала. Если вовремя подмазаться к старушке, то можно получить более жирный кусок в наследство. Хотя, возможно, я предвзята к Эрику Хиггенсу, а он является приятным исключением и обычным женоненавистником.
– Ну что, Эми? – Кевин вопросительно выгнул бровь. – Хочешь, мы один день отдохнем на свежем воздухе? Приятный выходной в милой компании.
Я радостно закивала. Выходной – какое чудное слово. Я люблю выходные. Жалко, их в детективном агентстве бывает крайне мало.
На улице коварный вечерний воздух щекотал прохладой открытые участки кожи.
– Эх, – вздохнула я, – банки уже не работают.
– А это дельная мысль, – детектив обнял меня за плечи. – Молодец, Эми. Хвалю. Только этот вопрос придется отложить до завтра. Сейчас я предлагаю отправиться домой.
– Как ты мало меня похвалил, – заметила я, недовольно надув губы.
– Похвалил бы больше, если бы эта светлая мысль пришла тебе в голову чуть раньше, – Кевин, как истинный мужчина, признавать свои промахи не спешил.
– И еще момент… – я задумчиво посмотрела на небо. – Лишь сейчас подумала: а почему Хиггенс сказал, что возмещать камни ему придется за свой счет. И в тоже время он упоминал оценку для продления страховки. Что-то не вяжется.
– А ты думаешь, страховщики занимаются благотворительностью? Без должного расследования они ни монеты не заплатят. Ты видишь здесь следователей? Вот и я нет. Хиггенс же сразу собирался связаться со мной, а не с представителями закона. Ведь в таком случае не удастся скрыть возможное участие любовницы в преступлении. А это чревато не одними скандалами с женой, но и крахом репутации. Мало кто захочет иметь дело с торговцем, которого обворовала собственная любовница. Так что Хиггенсу проще самому восстановить камни, а жене сказать, будто воришек поймали. В любом случае, нам страховщики ничем не помогут. Тут даже махинации со страховкой нет. Пора отдохнуть, вон Флойд уже спит с открытыми глазами. Явно на службе натренировался.
Не стоит недооценивать обиженных женщин. И это я не о себе. Насколько нужно быть злопамятной стервой, чтобы нанять людей, которые рискнут напасть на следователя и мага земли? Причем второй вообще легендарный боец круга Саламандры. Себя из этой компании любителей помахать кулаками я скромно исключила.
– Безобразие, – Роджер недовольно отпихнул руку отрубившегося бандита с дороги ногой. – Вообще беспредел. Уже домой спокойно прийти нельзя, чтобы не нарваться на засаду.
– Мда, – согласился с ним Кевин, – распоясались преступники. Страх совсем потеряли.
–Да что ж там за дамочка такая? – всплеснула я руками. – Зверь какой-то.
– А вот тут ты не права, Эми, – Кевин одобрительно наблюдал, как големы оттаскивают бесчувственные тела в сторону. – Это не Энн. Засада была у нашего агентства, а не у соседнего дома. И это не лоботрясы из подворотен, а вполне неплохие бойцы. Кажется, нам на что-то пытаются намекнуть.
Я устало вздохнула и, оставив мужчин разбираться с незваными гостями, побрела в дом, буркнув напоследок:
– В следующий раз пусть письма пишут лучше. Читать мы умеем. Это куда эффективнее вот таких намеков.
Очередная ночь в детективном агентстве выдалась напряженной. Сначала нас разбудила Оди, истошно мяукая на окне. Ей не понравился милый человек, решивший поджечь соседский дом. Нашей улице дополнительное освещение не требовалось, поэтому дурному любителю погреться просто вломили и отправили в больницу. Спать уже перехотелось. Где-то через час мужчины поймали еще троих, шляющихся вокруг агентства. После дружеской и миролюбивой беседы преступники признались, что их отправили побить окна в нашем доме. Ближе к утру возле соседского забора была замечена подозрительная карета. В лучших традициях теневых разведчиков следователь с детективом прокрались к транспорту, чтобы вытащить из него… брыкающуюся блондинку. Голосила она так, что во многих домах на улицах вспыхнул свет.
– Бешеная дура, – плевался Роджер, пока я обрабатывала царапины на его лице. Оди на все это взирала с неодобрением. – Психованная идиотка!
– Твоя бывшая невеста, – сладким тоном пропел Кевин и поморщился. Выдранный клок волос доставлял ему мало приятных ощущений. – Пускай связанная до утра полежит. А в начале рабочего дня как раз подарочек твоему начальству преподнесем.
Меньше всех нашему явлению с задержанной обрадовался Флеминг. Он-то уже нафантазировал, как упрячет за решетку и Роджера, и нас за компанию. Хорошо, что в этот раз мне не пришлось писать отчет.
Я бы вообще поставила под сомнение адекватность Энн. Она скандалила, бросалась на следователей, кусалась, а когда ее с трудом запихали в камеру, свернулась в углу в комочек и принялась петь песни.
Вызванный доктор настоял на перемещение Энн сразу в тюремную больницу. Ее невменяемость объяснялась приемом запрещенных препаратов, от которых она совсем потеряла связь с действительностью. Сама себя сгубила, идиотка.
Оставив Роджера разбираться со своей бывшей невестой, Кевин вывел меня на улицу и хмуро посмотрел по сторонам:
– Ну что, поедем узнавать, где хранила свои богатства Коллин Отиз?
– Разве дело не закрыто? Энн же все организовала, – я послушно пошла за начальником, крепко сжимающим мою ладошку.
– Эта ненормальная? – хмыкнул детектив. – Для следователей, которых интересует лишь сам факт трупа в кровати коллеги, здесь все ясно. Но для нас, знающих несколько больше, вопросов только прибавилось. Во-первых, куда делись ножны. Во-вторых, почему забрали одежду девушки и потом решили подкинуть. В-третьих, какое отношение Отиз имеет к подмененной шкатулке Хиггенса.
На улице светило солнышко, приятный аромат свежих булок витает в воздухе, детский смех звучит на фоне, а мы все об убийстве беседуем.
– Получается, что убийца кто-то другой, – медленно проговорила я. – Не тот, кого видел твой человек ночью возле дома Роджера.
– Я тоже так думаю, – Кевин взмахом руки подозвал к нам наемный экипаж. – Энн с ее ненормальными идеями просто была ширмой. И не факт, что к ее безумию наш неизвестный отношения не имеет.
И Кевин, естественно, оказался прав. Я даже не удивилась этому факту. Привыкла к этому, как всходу солнца каждое утро.
И помогла в этом карета с крестом, поставленном неизвестный типчик, когда нашли труп в постели Роджера. По примете экипаж нашли быстро. И через возничего, вышли на мужика, нанятого Энн. Того самого выпнутого из кареты со свертком. Они дружки, которых нанимают для нехитрых поручений.
План Энн по дискредитации Роджера состоял не в подброшенном трупе. Коллин должна была прийти, раздеться и лечь в постель, а сообщник, тот самый мужик, просто для подстраховки. Он для антуража принес с собой бутылку вина и предложил Коллин выпить «для запаха». А в напитке оказалось подмешен один нехороший препарат, прием которого карается по закону. А еще он должен был припрятать значительную дозу в доме следователя. На этом Роджер бы и погорел.
Все пошло не по плану. Пить девушка отказалась, потому что еще имела планы на остаток ночи. Пришлось ее по голове приложить. А потом из ниоткуда появился странный высокий тип в белых перчатках. Он осмотрел сомлевшую в постели Коллин и с одного удара вогнал в ее тело нож. Мужик испугался, ведь убийства не по его части, схватил вещи Коллин и выбежал вместе с ними из дома, не успев разложить улики.
Энн перспектива обнаружения трупа в доме следователя понравилась больше его якобы связи с торговцами запрещенкой и она отправила мужика обратно подложить одежду. Ведь Роджер просто не имел права жить хорошо, когда ей приходилось ютиться в доме родителей. Все что у нее осталось после развода Энн уже спустила на свою зависимость и месть следователю. Глупое решение.
Основным двигателем расследования в этот раз стали деньги и постельные связи. С этого началось, этим и закончилось.
Коллин Отиз оказалась не такой уж и дурочкой, как все считали. Мы два дня таскались по банкам, изучая истории ее переводов. Дамочка ловко запутывала следы. И все-таки нам удалось выйти на одну ячейку в банке, открытую на имя ее тетки.
– Кажется, я начинаю понимать, почему ее убили, – Кевин повертел в руках шкатулку работы мастера Стрелели. С настоящими камнями. – Она не отдала ее заказчику. Наверное, хотела потребовать еще денег.
Мда, сколько денег женщине не дай, ей всегда мало будет.
ГЛАВА 3. ДАМА, СКРЫТАЯ ВУАЛЬЮ
В театре в честь премьеры новой постановки собрались все сливки города. В том числе и скисшие.
Мы вежливо раскланялись со Стариной Ду. Затем нам навстречу попался начальник Роджера с женой и дочками. После Кевин перекинулся парой фраз с какой-то шишкой из Ратуши. А еще детектив нашел в толпе странного типа, у которого из-под приличной одежды обычного зажиточного гражданина выглядывали края татуировок, и завел странный разговор, состоящий сплошь из кличек. Перепись выживших бойцов, ага.
Я предпочла этой милой компании Лиззи. Она тоже с родителями пришла приобщиться к прекрасному, однако ее отец тут же сбежал к деловым партнерам, а матушка присоединилась к группе змей, шипящих в спину проходящим дамам. Зато мы с девушкой отлично побеседовали о Роджере, который, к ее сожалению, не мог присутствовать из-за работы. После истории с подкинутым трупом Лиззи утвердилась во мнении, что следователь у нас бедненький и несчастненький. Точнее, из-за прошлого Роджера. Сама диагностировала ему психологическую травму, и сама же собралась с ней бороться. Я поначалу удивлялась, откуда девушка знает все подробности дела, а потом сообразила – от любопытного носа соседей скрыть что-то очень сложно, особенно если речь идет о маме Лиззи.
Многого от спектакля с названием «Убийца – дворецкий» я не ждала. А зря. Во-первых, дворецкого там не было. Совсем. А во-вторых, наш сосед по ложе вызывал у меня исключительно одно желание – бежать из театра, заткнув за пояс подол платья, чтобы не мешал. Я еще сначала удивлялась, когда Кевин объявил о решении сходить на премьеру. Мягко говоря, не театрал он. Но присланные приглашения почему-то изменили его мнение. Тут меня слегка обуяла ревность, ведь звала его прима, однако потом все же вспомнился мне первый день работы в детективном агентстве. Кевин тогда сказал, что у мадам есть покровитель, который любит проводить встречи инкогнито во время представлений. Если это попытка быть незамеченным, то она провалилась даже не из-за двух амбалов-охранников, которые на театралов совсем не похожи, а из-за жуткого вида самого мужика. Когда он пристально посмотрел на меня, почему-то в голове всплыли молитвы к богам-покровителям. Причем из разных конфессий.
– И к чему там был дворецкий? – проворчала я, когда мучение высоким искусством наконец-то окончилось. – Тетка же отравила племянницу, чтобы все деньги достались ей.
– Это намек на стереотипное мышление, – Кевин снисходительно улыбнулся. – Ты сегодня такая красивая.
– И какая связь? – нахмурилась я. – Твоя логика меня иногда поражает.
– Только иногда? – детектив явно пребывал в хорошем настроении.
А я бы была более счастлива, если бы получила комплимент сразу, как вышла из комнаты, наряженная для поездки в театр, а не после, когда уже собираемся домой.
На выходе из театра нас неожиданно подловил Эрик Хиггенс. Пышка-жена послушно висела на его локте и выглядела утомленной. Еще бы, столько всего нужно было обсудить за какой-то жалкий антракт. И быстро оживилась, когда увидела подругу, ожидающую экипаж. Муж великодушно позволил супруге еще почесать язык, ведь определенно не все успели обсудить. Заодно и выпала возможность поговорить без свидетелей.
– У меня есть для вас работа, – в лоб осчастливил Хиггенс наше скромное детективное агентство. Я бы ему сказала, что у нас простоя не бывает. Тем более за шкатулку он выписал чек на такую сумму, что улыбка сама растягивала губы. – Моей родственнице нужна… м-м-м… назовем это консультацией. Двоюродная сестра моего деда Корнелия Флауэрс живет в уединенном поместье в трех часах езды от города. Ее почивший муж был коллекционером. Картины он собирал. После его смерти большую часть тетушка передала в музеи, оставив у себя менее ценные. – Мне показалось или в голосе Хиггенса мелькнуло неодобрение? – И все же один портрет кисти Гордела она оставила себе.
– Уж не «Дама, скрытая вуалью»? – Кевин заинтересованно склонил голову к плечу.
– Она, – кивнул мужчина. – Сами понимаете ее стоимость.
Я ничего не понимала, но старательно делала вид знатока.
– Да уж, – протянул Кевин. – И как ваша тетушка не боится такую ценность держать дома?
– Еще ее покойный муж об этом позаботился, – понизив голос и подавшись ближе к нам, фактически прошептал Хиггенс. – Для всех он собирал репродукции. Я, честно, сам думал, что настоящих картин в его коллекции нет до вчерашнего вечера, когда получил письмо от тети Корнелии.
– А ее дети в курсе? – детектив бросил быстрый взгляд по сторонам. Убедившись, что наша компания совершенно ни для кого из спешивших покинуть театр не представляет интереса, расслабился.
– Они уже давно умерли, – скорбно вздохнул Хиггенс. – Лет десять как. Лихорадка. Из прямых наследников остался один внук. Рассел Флауэрс. Он недавно отметил свое тридцатилетие. Думаю, вряд ли тетушка ему что-то рассказала. Он, как бы вам сказать, безалаберный и безответственный мальчишка.
– Это все несомненно интересно, – сдержанно проговорил Кевин, – но хотелось бы услышать суть.
– Сумма в два раза больше, чем вы получили за возвращение шкатулки, – щедро пообещал Эрик Хиггенс.
– Суть дела, – терпеливо поправил его детектив.
– Тетушка Корнелия подозревает, будто с картиной что-то не так. Она уже практически слепа и разглядеть всех нюансов не может. Для своего успокоения тетя попросила меня прислать кого-нибудь, чтобы проверили.
Кевин заботливо поправил сползшую с моего плеча шаль. Теплые пальцы коснулись моей оголенной кожи, вызывая желание побыть немного Оди и потереться о ладонь детектива.
– Я не оценщик, – чуть качнул головой Кевин. – И не эксперт.
– Корнелия, – устало вздохнул Хиггенс, надеясь этим все объяснить. – У нее уже старческое обострение. Она подозревает всех, кто имел доступ к картине, и не хочет раньше времени спугнуть преступника. Женщины, что с них возьмешь…
– И много людей под подозрением? – сухим тоном перебила я Хиггенса.
Тот удивленно моргнул, словно наличие языка у помощницы Уотерса было сюрпризом. И, тем не менее, начал перечислять:
– Внук. Сиделка или компаньонка, как будет удобнее называть. Служанка, она же горничная, она же повар. И два садовника. Больше в поместье людей нет.
– Одна служанка и два садовника? – переспросил Кевин.
– Дом у тетушки небольшой, – пожал плечами Хиггенс. – А сад огромный. Она на розах помешана. И Рассел не живет там постоянно, а бывает наездами. Ну что, возьметесь? Даже если с картиной все в порядке, с гонораром не обижу. Все-таки в свое время ее муж помог мне начать дело, и первый склад был оборудован полностью на его деньги. А я человек чести, – не без пафоса отрекомендовал себя мужчина.
Я верю, что в людях есть светлое и доброе. Увы, далеко не у всех. И вот у таких прожженных торговцев порывы души сводятся исключительно к увеличению капитала. Если вовремя подмазаться к старушке, то можно получить более жирный кусок в наследство. Хотя, возможно, я предвзята к Эрику Хиггенсу, а он является приятным исключением и обычным женоненавистником.
– Ну что, Эми? – Кевин вопросительно выгнул бровь. – Хочешь, мы один день отдохнем на свежем воздухе? Приятный выходной в милой компании.
Я радостно закивала. Выходной – какое чудное слово. Я люблю выходные. Жалко, их в детективном агентстве бывает крайне мало.
