Оди все-таки вывернулась из моего захвата, и с видом несломленного героя, высоко задрав хвост, потрусила прочь из кухни. Я тоже не стала тут задерживаться, у меня еще имелось важное задание от детектива.
Прогулка среди роз утомила быстро, а интриганы не спешили завлечь меня в свои сети. Я устроилась на лавочке в тени огромной яблони и не заметила, как задремала.
В сонный мозг настойчиво пробивалось жужжание шмеля. Я не глядя попыталась отмахнуться и тут шмель неожиданно чертыхнулся.
Я от удивления открыла глаза и быстро осмотрелась по сторонам. В метрах трех от лавочки стояли двое мужчин. Благодаря яблоне меня они пока не заметили. Для сохранения инкогнито я быстро спряталась за густую стену из шиповника. Кевин мной бы гордился. Наверное.
Один мужчина звонко чихнул. Это явно первый садовник с аллергией.
– Проклятые розы, – гнусаво ругнулся он. – Когда-нибудь я их сожгу подчистую!
– Ну-ну, – успокаивающе протянул второй. Голос его был каким-то сладким, как патока. И манерным. – Зато мы с тобой заработали много денег. И ты в безопасности. Власти сюда не сунутся. Да тут вообще гостей не бывает.
– А вот и нет, – с шумом высморкался садовник. – Сегодня заявились двое. Мужик и дамочка. Смазливая такая. – Я польщено улыбнулась, только рано. – Наверняка его помощница. Ну знаешь, такие… в постели и на работе. Их для удобства всегда под рукой держат.
А ведь болтуна так легко наказать за слова. Всего-то нужно сорвать букет роз побольше и отхлестать грубияна по лицу. Он сам в соплях задохнется.
– Гости? – сладость исчезла из голоса второго. – Что за гости?
– Я слышал, организаторы выставки. Хотят картины в долг попросить.
– Выставка? – прямо как попугай повторил неизвестный. – В ближайшее время планируется выставка? Почему я не в курсе?
– Пчхи! Мне то откуда знать? – сердито буркнул садовник. – Значит, ты так себе художник, раз тебя не позвали.
Какая интересная беседа. А я еще не хотела гулять. Да Кевин просто провидец.
– Ерунду не говори! – разозлился второй. – Думаешь, серьезные организаторы ходят по всем малоизвестным художникам и просят у них картины? Они обращаются к агентам. А те уже зовут своих мастеров. Мой агент самый наглый и проворный. Благодаря ему и моему таланту у нас появился шанс заработать круглую сумму.
Говоря это, парочка стала удаляться. Я поколебалась и решила остаться на месте. Незаметно перебежать до соседнего куста не вышло бы. И есть подозрения, что мужчины не обрадуются свидетелю их беседы. А как боевая единица я так себе. Это Кевин у нас маг земли, да и кулаками махать привыкший. Мне же, как некроманту, сначала нужно найти труп, затем провести ритуал призыва души и лишь после этого натравить на напавших взбесившегося призрака. Не думаю, будто все это время преступники спокойно постоят.
В любом случае у меня есть целый воз информации. И подозрительный пузырек.
Я вытащила его на свет и покатала в ладони. Очень похож на аптекарский. В подобных продают дозировку таблеток по назначению. К сожалению, нормальную надпись на таких пузырьках не делают, а только аптекарские пометки. Готова спорить на что угодно, Кевин и эти маркировки знает. В моем обучении мы пока до такого не дошли.
Поскольку никто не спешил меня найти для доверительной беседы, я решила вернуться в дом. Хотелось щелкнуть детектива по носу. Мол, пока он распивает в компании внука, я много чего узнала.
Мое внимание привлекло открытое окно на первом этаже, а точнее, чья-то наглая гладкошерстная попа и хвост, исчезающие в комнате. Оди решила изучить чужую территорию и даже представить страшно, что она там может натворить.
Я легко повторила маневр кошки, залезая на подоконник. Все-таки не зря Кевин шутит, что у нас с ней зачастую одинаковые привычки.
Комната определенно была мужской. Не думаю, будто Мэрлин или Валери станут пользоваться бритвой. Да, у женщин бывает пушок на лице, но не до такой же степени. И уж точно ни одна из женщин не будет носить растянутые мужские подштанники. Наверное, это обиталище одного из садовников.
– Оди! – я погрозила пальцем кошке, которая активно закапывала тарелку с сухарями на столе. – Негодница.
– Мяу, – она недовольно посмотрела на меня. Я почувствовала себя бдительной мамашей, не дающей деточке разгуляться на полную.
– Что «мяу»? – проворчала я, пытаясь схватить нахалку. Но, по-моему, проще удержать в руках воду, чем Оди.
В результате мы спихнули на пол стопку из книг. Одна раскрылась, и из нее вылетело несколько листов.
– Вот видишь, что ты наделала? – попыталась я воззвать к совести животного. Та лишь высокомерно мазнула меня кончиком хвоста по лицу и сбежала через окно. – Ну отлично. И зачем мы тебя с собой взяли? Мне кажется, я не преступника здесь ищу, а ловлей кошки занимаюсь. Запереть бы тебя в комнате…
Только я знаю, что за этим может последовать. Утробный вой обиженной кошечки, очень похожий на визг взбесившейся души, спокойно выдержать весьма затруднительно. А потом она начинает скрестись с жутким скрежетом, а ты в этот момент представляешь, как Оди выразительно приставляет острый коготь к твоему горлу.
Я, бросив напряженный взгляд на дверь, решила побыстрее ликвидировать следы незваных гостей и убраться из чужой комнаты. Однако первый же лист бумаги пробудил не свойственное приличной девушке и отлично подходящее помощнице детектива любопытство. Тем более, что я такой же отчет о допросе души регулярно заполняю для следователей. Пробежавшись взглядом по кривым закорючкам, я невольно пожалела начальника, которому это приходится каждый день читать. Вообще странно, потому что в графе причины смерти стоит «порок сердца». Если нет необходимости или подозрения в убийстве, мертвого стараются не трогать. Призывали душу Пруденс Хилл. Хм, родственница садовника? Судя по беседе с некромантом – матушка. Чем больше я читала корявые строчки, тем выше мои брови лезли на лоб. Бриан, оказывается, тоже Флауэрс, правда наполовину. По отцу. Мать садовника познакомилась с любовником, когда тот курировал строительство песчаного карьера в их городе. Их связь продлилась полгода, а потом гулящий сын Корнелии вернулся в родное гнездо к жене, оставив на память о себе одну беременность. Спохватилась женщина поздно, Бриану на тот момент в ее животе шел третий месяц. Да и по состоянию здоровья аборт ей оказался противопоказан. Замуж больную женщину с ребенком больше никто не хотел брать. Вот так они и жили вдвоем. Бриан рос и все чаще задавал вопросы об отце. Даже порывался сам его искать. Тогда мама ему пообещала рассказать правду, когда парню исполниться двадцать пять лет. И не дожила где-то год. Раз ее здоровье резко стало ухудшаться, женщина написала завещание с требованием призвать ее душу.
Молодец какая. Сбросила на сына информационную бомбу и устранилась, предлагая самому решать, нужно ли бодаться за наследство Флауэрсов или нет. Нет бы в свое время заявиться к любовнику и потребовать содержания. Так как в заделке ребенка участвуют двое. Но нет, мы гордые. И вот теперь сынок явился к бабушке. Интересно, а он успел показать протокол Корнелии, или нет?
А ведь, если припомнить, меня немного смутил взгляд садовника, очень похожий на старшую Флауэрс. С внешностью было чуть сложнее, кастрюля и тесто мешали опознаванию.
Еще в столь надежном тайнике, как книга, хранилась выписка из больницы с указанием, где, кто и когда родил Бриана Хилла. И трогательное слезливое письмо мамы, написанное сыну в первый год его жизни. Женщина корила себя и каялась. А еще рассказывала о светлых чувствах к отцу ребенка, явно выгораживая любовника.
И протокол, и выписка были заверены в филиале юридической конторы Нелсона Хадсона. Неплохо так Бриан потратился, чтобы доказать свое родство.
Стало немного мерзко. Я быстро все убрала на место и вытерла пальцы о юбку, словно коснулась чего-то неприятного и липкого. Теперь уж точно мне есть что рассказать Кевину.
В этот раз в дом я решила зайти как и положено, через двери. И в аккурат попала на скандал. Валери с красными от гнева щеками шипела на пьяного Рассела. Тот небрежно обнимался с дверным косяком и невнятно отвечал короткими, весьма сочными репликами. Уже приготовилась в очередной раз собрать информацию, только не повезло – парочка заметила меня. Компаньонка окатила мою персону возмущенным взглядом и, громко стуча каблуками, удалилась прочь по лестнице на второй этаж. Рассел же пьяно икнул и очень по-взрослому показал ее спине язык. Затем перевел на меня мутный взгляд красных глаз и протянул:
– А-а-а, секретутка. Не хочешь ко мне пойти? Денюжку дам на приличные тряпки.
– А я тебе в морду дам, – мрачным тоном пообещала я, отбрасывая вежливость. – А Кевин потом добавит.
– Да пошла ты… – Рассела повело, и он чуть не сполз по стенке, но дверной косяк бдел. Голова мужчины со смачным звуком впечаталась в него. – И без тебя найдется кому меня развлечь.
– Рада за тебя, – я задрала подбородок и с гордым видом прошла мимо пытающегося восстановить равновесие Рассела.
К удивлению, Кевин оказался подозрительно трезв на фоне собутыльника. Детектив лежал на кровати и гладил дремавшую под его боком Оди.
– Эм? – я непроизвольно оглянулась на дверь. – Ты разве не пил с Расселом?
– С этим слабаком? – усмехнулся Кевин. Его глаза чуть блестели, выдавая злоупотребление. – Ему нельзя ни стопку, ни деньги доверять. Почти два часа уверял меня вложиться в какое-то сомнительное дельце. Отстал лишь тогда, когда я пообещал подумать. В общем, Рассел мнит себя великим дельцом, которому вредная бабка развернуться не дает. Он мне прямым текстом сказал: «вот получу наследство и заживу». Я аккуратно попытался разузнать, откуда у него сейчас появляются деньги, помимо тех, что выделяет Корнелия. По оговоркам понятно, внучок приворовывает. По мелочи. Помнишь, за обедом упоминались миниатюры? Он их в ломбард заложил. Сейчас надеется выкупить обратно. А ты как время провела?
– Если не считать попыток призвать Оди к порядку, то вполне плодотворно. – Не упускать же шанс нажаловаться на кошку? – Тут не дом, а рассадник заговорщиков. И зачем ты меня послал гулять?
Кевин коварно подождал, пока я подойду к кровати и, схватив за руку, затащил к себе под бок. С другой стороны Оди недовольно подняла голову, но, увидев меня, успокоилась и снова задремала.
– Не моя идея, – усмехнулся детектив, зарываясь носом в мои волосы на макушке. – Корнелия хотела проверить местных на вшивость. Как я понимаю, задумка не удалась?
– И да, и нет, – призналась я.
Пока я подробно рассказывала о продуктивно проведенном времени, Кевин молчал. Даже подумала, будто он уснул.
– Занимательная информация, – усмехнулся детектив спустя пару минут тишины. – Ты говоришь, второй в саду художник? А у Корри Матирса проблемы с законом? Прибавить к этому пробивного агента и, думаю, мы вычислим, кто есть кто. И наш друг в этом поможет. Ведь следователь, который крепко спит по ночам, плохой следователь.
Да, Роджер у нас получается просто отличный специалист. Он тот еще ночной гуляка не на дежурстве, так в кабаке. Хотя после последнего случая с хладным телом в постели он много не пьет.
– Кстати, – я села на кровати, – а кто тот эксперт, что прибудет завтра? Или это была ложь?
– Чтобы я позволил так легко развеять свой блеф? – детектив с самодовольной улыбкой потянулся. Оди неприязненно на меня посмотрела, быстро вычислив виновную в нарушении ее покоя. – Конечно, завтра к нам присоединиться… Флойд. Тут вообще-то дорогущую картину подменили. Это преступление. А преступления – это по части следователей.
Все-таки странные люди живут в поместье. Лично я никогда бы не поверила, что Кевин с его цепким взглядом и холодной аурой имеет какое-либо отношение к искусству. Да и комплекция у него слишком спортивная. А тут еще и Роджер приедет. Эксперт. В рукопашном бое, если только.
– А еще этот пузырек, – я вытащила улику из кармана. – От чего он?
Детектив поднес к глазам пузырек:
– Таблетки от слабого сердца. Видишь маркировку? Вот эти буквы обозначают препарат. Вот эти дозировку. А внизу номер аптечного киоска. Их продают по рецепту. И тем не менее… если постоянно покупать их в одном и том же месте, думаю, проблем не возникнет с якобы забытой бумажкой. В принципе, они безобидные. Для людей со здоровым сердцем. Надо будет уточнить у Корнелии. Скорее всего, это ее.
Вечер мы провели неожиданно чинно. Мы в детективном агентстве давно не могли себе позволить такую неспешность. Ужин на двоих подали в малой гостиной. Затем мы немного погуляли по саду. И удивительно, даже пчелы нам не мешали. Правда, потом Кевин пошел в рабочий кабинет, отжатый у Корнелии Флауэрс.
Я с удовольствием растянулась на кровати. Сейчас как посплю… часов восемь хотя бы. Но, как назло, сон не шел. За стеной громко храпел пьяный Рассел. Вот еще плюс в копилку Кевина – он такие ужасные звуки не издает.
Спасла меня Оди. Кошка улеглась мне прямо на грудь и утробно замурлыкала колыбельную. Несколько раз я сонно хлопнула ресницами, а затем отрубилась.
Но даже в таком умиротворяющем месте, как уединенное поместье, выспаться нам не дали. У меня уже появилась собственная примета: рано утром раздался женский визг – к трупу.
Через две двери от нас стояла бледная Мэрлин и трясущейся рукой указывала вглубь комнаты Корнелии Флауэрс.
Кевин чертыхнулся и бросился внутрь. А я вздохнула и пошла успокаивать служанку. Прекрасно понимаю, что смерть может шокировать. Только работая у очень пожилой дамы, неужели нельзя быть морально готовой? Я говорю не о равнодушном протирании пыли рядом с трупом, а хотя бы не визжать, словно тебя режут. Можно же просто постучать в дверь. Между прочим, очень существенная разница как проснуться: вскочить моментально на ноги или неспешно встать с постели.
Эх, вот что работа в детективном агентстве делает с людьми, они начинают смотреть на смерть, как на обычное явление. Естественно, до уровня Кевина мне еще далеко. Например, сейчас я предпочту успокаивать Мэрлин, а не идти в комнату.
– Что тут происходит? – выглянула из комнаты Валери. – Вы почему кричите с самого утра? У Корнелии из-за вас опять голова болеть будет.
– Действительно, – широко зевая и почесывая ягодицу, вышел в коридор помятый Рассел с опухшим лицом. – Лично у меня она уже раскалывается. Мэрлин, лучше, чем визжать, рассольчику мне принеси.
У служанки снова мелко задрожали губы.
– Ну-ну, – я неловко похлопала ее по плечу.
Самыми последними прибыли садовники. Причем, судя по одежде, они прибежали прямо из сада. У одного в руках даже был секатор.
Кевин вышел из комнаты хозяйки поместья и хмуро осмотрел собравшихся:
– Боюсь, у Корнелии Флауэрс уже голова болеть не будет никогда. Она мертва.
– Да? – теперь Рассел почесал щеку. – Совсем?
– А можно умереть наполовину? – изогнул бровь Кевин.
Валери всхлипнула и прижала пальцы к губам. Мэрлин опять попыталась расплакаться. А садовники неловко топтались на месте, переглядываясь между собой.
– Ясно, – равнодушно бросил Рассел. – Ну… что говорят обычно в таких случаях? Все там будем. Осталось вызвать поверенного и прочитать завещание.
– Что ты такое несешь? – Валери сердито сжала кулаки. – Невоспитанный мальчишка! Это твоя бабушка!
– Ой, да ладно тебе, – отмахнулся благодарный внук.
Прогулка среди роз утомила быстро, а интриганы не спешили завлечь меня в свои сети. Я устроилась на лавочке в тени огромной яблони и не заметила, как задремала.
В сонный мозг настойчиво пробивалось жужжание шмеля. Я не глядя попыталась отмахнуться и тут шмель неожиданно чертыхнулся.
Я от удивления открыла глаза и быстро осмотрелась по сторонам. В метрах трех от лавочки стояли двое мужчин. Благодаря яблоне меня они пока не заметили. Для сохранения инкогнито я быстро спряталась за густую стену из шиповника. Кевин мной бы гордился. Наверное.
Один мужчина звонко чихнул. Это явно первый садовник с аллергией.
– Проклятые розы, – гнусаво ругнулся он. – Когда-нибудь я их сожгу подчистую!
– Ну-ну, – успокаивающе протянул второй. Голос его был каким-то сладким, как патока. И манерным. – Зато мы с тобой заработали много денег. И ты в безопасности. Власти сюда не сунутся. Да тут вообще гостей не бывает.
– А вот и нет, – с шумом высморкался садовник. – Сегодня заявились двое. Мужик и дамочка. Смазливая такая. – Я польщено улыбнулась, только рано. – Наверняка его помощница. Ну знаешь, такие… в постели и на работе. Их для удобства всегда под рукой держат.
А ведь болтуна так легко наказать за слова. Всего-то нужно сорвать букет роз побольше и отхлестать грубияна по лицу. Он сам в соплях задохнется.
– Гости? – сладость исчезла из голоса второго. – Что за гости?
– Я слышал, организаторы выставки. Хотят картины в долг попросить.
– Выставка? – прямо как попугай повторил неизвестный. – В ближайшее время планируется выставка? Почему я не в курсе?
– Пчхи! Мне то откуда знать? – сердито буркнул садовник. – Значит, ты так себе художник, раз тебя не позвали.
Какая интересная беседа. А я еще не хотела гулять. Да Кевин просто провидец.
– Ерунду не говори! – разозлился второй. – Думаешь, серьезные организаторы ходят по всем малоизвестным художникам и просят у них картины? Они обращаются к агентам. А те уже зовут своих мастеров. Мой агент самый наглый и проворный. Благодаря ему и моему таланту у нас появился шанс заработать круглую сумму.
Говоря это, парочка стала удаляться. Я поколебалась и решила остаться на месте. Незаметно перебежать до соседнего куста не вышло бы. И есть подозрения, что мужчины не обрадуются свидетелю их беседы. А как боевая единица я так себе. Это Кевин у нас маг земли, да и кулаками махать привыкший. Мне же, как некроманту, сначала нужно найти труп, затем провести ритуал призыва души и лишь после этого натравить на напавших взбесившегося призрака. Не думаю, будто все это время преступники спокойно постоят.
В любом случае у меня есть целый воз информации. И подозрительный пузырек.
Я вытащила его на свет и покатала в ладони. Очень похож на аптекарский. В подобных продают дозировку таблеток по назначению. К сожалению, нормальную надпись на таких пузырьках не делают, а только аптекарские пометки. Готова спорить на что угодно, Кевин и эти маркировки знает. В моем обучении мы пока до такого не дошли.
Поскольку никто не спешил меня найти для доверительной беседы, я решила вернуться в дом. Хотелось щелкнуть детектива по носу. Мол, пока он распивает в компании внука, я много чего узнала.
Мое внимание привлекло открытое окно на первом этаже, а точнее, чья-то наглая гладкошерстная попа и хвост, исчезающие в комнате. Оди решила изучить чужую территорию и даже представить страшно, что она там может натворить.
Я легко повторила маневр кошки, залезая на подоконник. Все-таки не зря Кевин шутит, что у нас с ней зачастую одинаковые привычки.
Комната определенно была мужской. Не думаю, будто Мэрлин или Валери станут пользоваться бритвой. Да, у женщин бывает пушок на лице, но не до такой же степени. И уж точно ни одна из женщин не будет носить растянутые мужские подштанники. Наверное, это обиталище одного из садовников.
– Оди! – я погрозила пальцем кошке, которая активно закапывала тарелку с сухарями на столе. – Негодница.
– Мяу, – она недовольно посмотрела на меня. Я почувствовала себя бдительной мамашей, не дающей деточке разгуляться на полную.
– Что «мяу»? – проворчала я, пытаясь схватить нахалку. Но, по-моему, проще удержать в руках воду, чем Оди.
В результате мы спихнули на пол стопку из книг. Одна раскрылась, и из нее вылетело несколько листов.
– Вот видишь, что ты наделала? – попыталась я воззвать к совести животного. Та лишь высокомерно мазнула меня кончиком хвоста по лицу и сбежала через окно. – Ну отлично. И зачем мы тебя с собой взяли? Мне кажется, я не преступника здесь ищу, а ловлей кошки занимаюсь. Запереть бы тебя в комнате…
Только я знаю, что за этим может последовать. Утробный вой обиженной кошечки, очень похожий на визг взбесившейся души, спокойно выдержать весьма затруднительно. А потом она начинает скрестись с жутким скрежетом, а ты в этот момент представляешь, как Оди выразительно приставляет острый коготь к твоему горлу.
Я, бросив напряженный взгляд на дверь, решила побыстрее ликвидировать следы незваных гостей и убраться из чужой комнаты. Однако первый же лист бумаги пробудил не свойственное приличной девушке и отлично подходящее помощнице детектива любопытство. Тем более, что я такой же отчет о допросе души регулярно заполняю для следователей. Пробежавшись взглядом по кривым закорючкам, я невольно пожалела начальника, которому это приходится каждый день читать. Вообще странно, потому что в графе причины смерти стоит «порок сердца». Если нет необходимости или подозрения в убийстве, мертвого стараются не трогать. Призывали душу Пруденс Хилл. Хм, родственница садовника? Судя по беседе с некромантом – матушка. Чем больше я читала корявые строчки, тем выше мои брови лезли на лоб. Бриан, оказывается, тоже Флауэрс, правда наполовину. По отцу. Мать садовника познакомилась с любовником, когда тот курировал строительство песчаного карьера в их городе. Их связь продлилась полгода, а потом гулящий сын Корнелии вернулся в родное гнездо к жене, оставив на память о себе одну беременность. Спохватилась женщина поздно, Бриану на тот момент в ее животе шел третий месяц. Да и по состоянию здоровья аборт ей оказался противопоказан. Замуж больную женщину с ребенком больше никто не хотел брать. Вот так они и жили вдвоем. Бриан рос и все чаще задавал вопросы об отце. Даже порывался сам его искать. Тогда мама ему пообещала рассказать правду, когда парню исполниться двадцать пять лет. И не дожила где-то год. Раз ее здоровье резко стало ухудшаться, женщина написала завещание с требованием призвать ее душу.
Молодец какая. Сбросила на сына информационную бомбу и устранилась, предлагая самому решать, нужно ли бодаться за наследство Флауэрсов или нет. Нет бы в свое время заявиться к любовнику и потребовать содержания. Так как в заделке ребенка участвуют двое. Но нет, мы гордые. И вот теперь сынок явился к бабушке. Интересно, а он успел показать протокол Корнелии, или нет?
А ведь, если припомнить, меня немного смутил взгляд садовника, очень похожий на старшую Флауэрс. С внешностью было чуть сложнее, кастрюля и тесто мешали опознаванию.
Еще в столь надежном тайнике, как книга, хранилась выписка из больницы с указанием, где, кто и когда родил Бриана Хилла. И трогательное слезливое письмо мамы, написанное сыну в первый год его жизни. Женщина корила себя и каялась. А еще рассказывала о светлых чувствах к отцу ребенка, явно выгораживая любовника.
И протокол, и выписка были заверены в филиале юридической конторы Нелсона Хадсона. Неплохо так Бриан потратился, чтобы доказать свое родство.
Стало немного мерзко. Я быстро все убрала на место и вытерла пальцы о юбку, словно коснулась чего-то неприятного и липкого. Теперь уж точно мне есть что рассказать Кевину.
В этот раз в дом я решила зайти как и положено, через двери. И в аккурат попала на скандал. Валери с красными от гнева щеками шипела на пьяного Рассела. Тот небрежно обнимался с дверным косяком и невнятно отвечал короткими, весьма сочными репликами. Уже приготовилась в очередной раз собрать информацию, только не повезло – парочка заметила меня. Компаньонка окатила мою персону возмущенным взглядом и, громко стуча каблуками, удалилась прочь по лестнице на второй этаж. Рассел же пьяно икнул и очень по-взрослому показал ее спине язык. Затем перевел на меня мутный взгляд красных глаз и протянул:
– А-а-а, секретутка. Не хочешь ко мне пойти? Денюжку дам на приличные тряпки.
– А я тебе в морду дам, – мрачным тоном пообещала я, отбрасывая вежливость. – А Кевин потом добавит.
– Да пошла ты… – Рассела повело, и он чуть не сполз по стенке, но дверной косяк бдел. Голова мужчины со смачным звуком впечаталась в него. – И без тебя найдется кому меня развлечь.
– Рада за тебя, – я задрала подбородок и с гордым видом прошла мимо пытающегося восстановить равновесие Рассела.
К удивлению, Кевин оказался подозрительно трезв на фоне собутыльника. Детектив лежал на кровати и гладил дремавшую под его боком Оди.
– Эм? – я непроизвольно оглянулась на дверь. – Ты разве не пил с Расселом?
– С этим слабаком? – усмехнулся Кевин. Его глаза чуть блестели, выдавая злоупотребление. – Ему нельзя ни стопку, ни деньги доверять. Почти два часа уверял меня вложиться в какое-то сомнительное дельце. Отстал лишь тогда, когда я пообещал подумать. В общем, Рассел мнит себя великим дельцом, которому вредная бабка развернуться не дает. Он мне прямым текстом сказал: «вот получу наследство и заживу». Я аккуратно попытался разузнать, откуда у него сейчас появляются деньги, помимо тех, что выделяет Корнелия. По оговоркам понятно, внучок приворовывает. По мелочи. Помнишь, за обедом упоминались миниатюры? Он их в ломбард заложил. Сейчас надеется выкупить обратно. А ты как время провела?
– Если не считать попыток призвать Оди к порядку, то вполне плодотворно. – Не упускать же шанс нажаловаться на кошку? – Тут не дом, а рассадник заговорщиков. И зачем ты меня послал гулять?
Кевин коварно подождал, пока я подойду к кровати и, схватив за руку, затащил к себе под бок. С другой стороны Оди недовольно подняла голову, но, увидев меня, успокоилась и снова задремала.
– Не моя идея, – усмехнулся детектив, зарываясь носом в мои волосы на макушке. – Корнелия хотела проверить местных на вшивость. Как я понимаю, задумка не удалась?
– И да, и нет, – призналась я.
Пока я подробно рассказывала о продуктивно проведенном времени, Кевин молчал. Даже подумала, будто он уснул.
– Занимательная информация, – усмехнулся детектив спустя пару минут тишины. – Ты говоришь, второй в саду художник? А у Корри Матирса проблемы с законом? Прибавить к этому пробивного агента и, думаю, мы вычислим, кто есть кто. И наш друг в этом поможет. Ведь следователь, который крепко спит по ночам, плохой следователь.
Да, Роджер у нас получается просто отличный специалист. Он тот еще ночной гуляка не на дежурстве, так в кабаке. Хотя после последнего случая с хладным телом в постели он много не пьет.
– Кстати, – я села на кровати, – а кто тот эксперт, что прибудет завтра? Или это была ложь?
– Чтобы я позволил так легко развеять свой блеф? – детектив с самодовольной улыбкой потянулся. Оди неприязненно на меня посмотрела, быстро вычислив виновную в нарушении ее покоя. – Конечно, завтра к нам присоединиться… Флойд. Тут вообще-то дорогущую картину подменили. Это преступление. А преступления – это по части следователей.
Все-таки странные люди живут в поместье. Лично я никогда бы не поверила, что Кевин с его цепким взглядом и холодной аурой имеет какое-либо отношение к искусству. Да и комплекция у него слишком спортивная. А тут еще и Роджер приедет. Эксперт. В рукопашном бое, если только.
– А еще этот пузырек, – я вытащила улику из кармана. – От чего он?
Детектив поднес к глазам пузырек:
– Таблетки от слабого сердца. Видишь маркировку? Вот эти буквы обозначают препарат. Вот эти дозировку. А внизу номер аптечного киоска. Их продают по рецепту. И тем не менее… если постоянно покупать их в одном и том же месте, думаю, проблем не возникнет с якобы забытой бумажкой. В принципе, они безобидные. Для людей со здоровым сердцем. Надо будет уточнить у Корнелии. Скорее всего, это ее.
Вечер мы провели неожиданно чинно. Мы в детективном агентстве давно не могли себе позволить такую неспешность. Ужин на двоих подали в малой гостиной. Затем мы немного погуляли по саду. И удивительно, даже пчелы нам не мешали. Правда, потом Кевин пошел в рабочий кабинет, отжатый у Корнелии Флауэрс.
Я с удовольствием растянулась на кровати. Сейчас как посплю… часов восемь хотя бы. Но, как назло, сон не шел. За стеной громко храпел пьяный Рассел. Вот еще плюс в копилку Кевина – он такие ужасные звуки не издает.
Спасла меня Оди. Кошка улеглась мне прямо на грудь и утробно замурлыкала колыбельную. Несколько раз я сонно хлопнула ресницами, а затем отрубилась.
Но даже в таком умиротворяющем месте, как уединенное поместье, выспаться нам не дали. У меня уже появилась собственная примета: рано утром раздался женский визг – к трупу.
Через две двери от нас стояла бледная Мэрлин и трясущейся рукой указывала вглубь комнаты Корнелии Флауэрс.
Кевин чертыхнулся и бросился внутрь. А я вздохнула и пошла успокаивать служанку. Прекрасно понимаю, что смерть может шокировать. Только работая у очень пожилой дамы, неужели нельзя быть морально готовой? Я говорю не о равнодушном протирании пыли рядом с трупом, а хотя бы не визжать, словно тебя режут. Можно же просто постучать в дверь. Между прочим, очень существенная разница как проснуться: вскочить моментально на ноги или неспешно встать с постели.
Эх, вот что работа в детективном агентстве делает с людьми, они начинают смотреть на смерть, как на обычное явление. Естественно, до уровня Кевина мне еще далеко. Например, сейчас я предпочту успокаивать Мэрлин, а не идти в комнату.
– Что тут происходит? – выглянула из комнаты Валери. – Вы почему кричите с самого утра? У Корнелии из-за вас опять голова болеть будет.
– Действительно, – широко зевая и почесывая ягодицу, вышел в коридор помятый Рассел с опухшим лицом. – Лично у меня она уже раскалывается. Мэрлин, лучше, чем визжать, рассольчику мне принеси.
У служанки снова мелко задрожали губы.
– Ну-ну, – я неловко похлопала ее по плечу.
Самыми последними прибыли садовники. Причем, судя по одежде, они прибежали прямо из сада. У одного в руках даже был секатор.
Кевин вышел из комнаты хозяйки поместья и хмуро осмотрел собравшихся:
– Боюсь, у Корнелии Флауэрс уже голова болеть не будет никогда. Она мертва.
– Да? – теперь Рассел почесал щеку. – Совсем?
– А можно умереть наполовину? – изогнул бровь Кевин.
Валери всхлипнула и прижала пальцы к губам. Мэрлин опять попыталась расплакаться. А садовники неловко топтались на месте, переглядываясь между собой.
– Ясно, – равнодушно бросил Рассел. – Ну… что говорят обычно в таких случаях? Все там будем. Осталось вызвать поверенного и прочитать завещание.
– Что ты такое несешь? – Валери сердито сжала кулаки. – Невоспитанный мальчишка! Это твоя бабушка!
– Ой, да ладно тебе, – отмахнулся благодарный внук.
