Калеб и Патрисия молча разошлись по периметру. Лидер команды убийц неслышно проникла за ограду и переступила поле иллюзии. Как она и думала, здание лишь казалось старым и заброшенным, на деле же это был укрепленный форт, который по периметру патрулировали маги-повстанцы. Ассина уже собиралась устранить их, как все они резко попадали. Калеб раньше применил свою способность, сумев устранить всех разом.
Через несколько секунд вся команда воссоединилась. Патрисия, как всегда, начала дуться на Калеба и ругать его отборной бранью за то, что он «выскочка и наглец», который забирает себе все трофеи без спроса. Вместе с этим она, как обычно, пригрозила ему применением кукольной магии с лишением мужского достоинства. Глядя на них, Ассина вдруг почувствовала то, чего никогда у нее не было: необъяснимую легкость на душе. Она молча жестом показала заходить в здание. Убийцы были готовы к жесткому отпору целой армии повстанцев, но внутри не было ни души. В недоумении переглянувшись друг с другом и держа в поле зрения каждый темный угол, они тихо продвинулись вглубь здания. Обстановка внутри напоминала бомбоубежище, но вокруг не было ни души. Некоторые вещи и оружие беспорядочно валялись на полу, будто все спешно эвакуировались. Ассина, Калеб и Патрисия прошли длинный коридор, который упирался в массивные дубовые двери с золотистыми узорами, вместе формирующими десятиконечную звезду с крестом в центре – символ повстанческого единства. Калеб достал «жука» и просканировал здание: не обнаружилось ни одного человека, однако локация за дверями упорно не просвечивалась. Ассина жестом показала всем готовиться к штурму. Вместе с Калебом они с пинка ударили по двери, которые тут же распахнулись. Убийцы оказались в обширном мраморном зале, подобно какому-то древнему амфитеатру.
Внезапная атака была ожидаемой, но гораздо более стремительной, чем Ассина могла представить. Её резко толкнуло сильным порывом ветра и понесло вглубь здания. Она попыталась сгруппироваться, но тело могло двинуться, будто его удерживали незримые путы. Выхода не было, решений тоже. Она начала дергаться со всей силы, и вдруг невидимые оковы спали, а она устремилась в полет, не успела сгруппироваться и ударилась об стену спиной и головой. Дальнейшие события происходили на её глазах будто в замедленной съемке. Калеб рванулся на одного из глав повстанцев, но вдруг резко остановился. Мужчина, который стоял рядом, подскочил к нему и с размаху ударил в живот - Калеб отлетел прочь. Патрисия успела сунуть руку в сумку, но тут же упала с аккуратной дыркой в груди. Из тени вышла высокая фигуристая девушку, в которой Ассина тут же узнала Сердцеедку – самую жестокую из трех глав коалиции. Та подошла к Патрисии и ногой перевернула её тело. Ассина хотела рвануться, но в голове будто все заволокло туманом. Первый глава коалиции, маг воздуха первого уровня, Джонас Винд подошел к Ассине и ногой ударил ниже живота. Девушка многое могла стерпеть, но такой удар всегда был болезненным. Джонас схватил её за волосы и ударил лицом об колено, Ассина потеряла ориентацию в пространстве, упала и почувствовала, как её поволокли по гладкому полу.
Джонас вытащил беспомощную девушку в центр зала и грубо кинул между безвольно лежащим Калебом и трупом Патрисии, лицо которой застыло в плаксивом удивлении с остекленевшими широко открытыми глазами.
— Ты гляди, Джонас, да этим двоим лет семнадцать на вид. А вон та мертвая девочка вообще еще ребенок. Мы что, такие ничтожные для короля, что за нами стали школьников и детсадовцев посылать? — сказал, ехидно улыбнувшись седовласый крупный мужчина со шрамом, перечеркивающим левый глаз.
— Я не знаю, глава Лесс. Возможно, детьми не так жалко жертвовать, нежели опытными взрослыми ассасинами. Леди Хартфилл, давайте заканчивать с этим. Уберите труп, — спокойно сказал мужчина с коричневой окладистой бородой, который и был Джонасом Виндом.
Люси Хартфилл, которую за её маниакальную привычку выбивать сердце из человека своей способностью вытаскивать любой человеческий орган прозвали Сердцеедкой. Высокая стройная маньячка направилась к мертвой Патрисии. В это время Вейнан Лесс подошел к лежащему Калебу, схватил его за плечи и резко поставил на ноги.
— Ты сейчас не можешь ничего чувствовать, видеть, слышать – все отключено, будто щелкнули выключателем внутри тебя. Это моя способность, юнец. Я повелеваю чувствами человека, так что все, что ты услышишь перед смертью – это мой голос у себя в голове. Зря ты выбрал профессию убийцы.
Калеб стоял спокойно и слушал, не пытаясь пошевелиться, а когда Лесс умолк, то сказал всего одну фразу.
— Край клинков.
Тут же весь пол, будто дикобраз, обратился в поле из клинков, которые тут же пронзили все вокруг, включая правое плечо Калеба и стоящего почти вплотную главу повстанцев Лесса. В это же время Ассина взяла себя в руки и закипятила кровь внутри Джонаса Винда, из-за чего тот взорвался изнутри, художественно изукрасив зал и всех присутствующих алыми брызгами. Сердцеедка с отвращением принялась вытирать лицо рукавом шерстяной коричневой кофточки, пытаясь очистить глаза, которые залило кровью первого главы коалиции. Когда нормальное зрение вернулось, она с ужасом обнаружила, что тело маленькой девочки, убитой ей несколько минут назад, пропало.
— Меня ищешь, тварь? — послышался за её спиной детский голос.
Она резко обернулась и увидела ту самую девочку с дырой в груди, но живую и невредимую. В горле Сердцеедки образовался горький привкус, её резко затошнило, а внутри груди что-то болезненно сжалось.
— К-как? Ты же… умерла, — сквозь силы проговорила она.
— Кукольная магия, — спокойно произнесла девочка с плаксивым лицом. — Мое сердце все это время было в этой сумке. Смотри. Оно было таким же вязаным, и в груди его просто не было.
Девочка вытащила из сумки вязаную игрушку, которая точь-в-точь была человеческим сердцем. Сердцеедка с холодным ужасом в глазах смотрела, как дыра в груди девочки затягивается шерстяными нитями.
— Вот только куколка у меня в руках – это уже не мое сердце. Теперь оно твое, — спокойна произнесла Патрисия и резко разорвала игрушку на две половины.
Сердцеедка, даже не успев осознать увиденное до конца, рухнула замертво. Патрисия подошла к ней и тихонько пнула ногой.
— Ну вот, подохла. Ассина, работаешь впечатляюще Кровавый дождик был крутой, — отрешенно сказала Патрисия.
— Нам нужно уходить. Калеб ранен, — сказала Ассина.
— Не переживайте за меня. Я ничего не чувствовал, так что пришлось бить наугад, надеясь, что этот скот стоит рядом. Я не задел жизненно важных органов. Вернемся и сразу сходим к магу исцеления.
— Хорошо, — тихо сказала Ассина. — Миссия выполнена. Нам пора возвращаться.
— Только заявим о себе и спалим все дотла! — воскликнула Патрисия.
Трое товарищей молча кивнули друг другу и принялись за поджог штаба повстанческой коалиции.
***
— Где он? — громко спросил Гофрим в ответ на доклад своего первого советника.
— В подземелье, за решеткой! Где же еще? Позвольте, Ваше Величество, выразить все негодование по поводу того, что этот скот, Питер Валлон, вот так просто чуть все не изгадил! — начал возмущаться, трясясь от гнева, Мирим Корвс.
— Уймитесь уже, советник. И так голова с утра раскалывается. Меньше всего мне нужны сейчас ваши эмоциональные переигрывания. Где сейчас Юриус Клэм? — грозно спросил Гофрим.
— В лазарете. Он перенапрягся, потерял сознание. Пролежал так около восьми часов. Хорошо, что у нас работают лучшие маги-целители…
— Ладно, довольно. Я навещу нашего милого господина Валлона.
— Тогда я тоже… — начал было Корвс.
— Не тоже. Вы отправитесь в лазарет и убедитесь лично, что с героем все в порядке. Заодно поговорите с учеником Смэйта, может, удастся что полезное выведать.
— Если на то Ваша воля, — спокойно сказал Корвс, поклонился и ушел.
Не успел Гофрим подойти к двери, как она с шумом распахнулась, и в кабинет короля ворвалась принцесса Астрелла.
— Что случилось? Как Юриус?
— Успокойся, милая. Он в порядке, просто немного перестарался.
— Оматывание времени, в ходе которого произошло воскрешение человека – это не просто «перестарался». Это прямое и бесцеремонное нарушение законов…
— Уймись, Астрелла! Не здесь. У стен есть уши, знаешь ли. Скажи лучше, ты закончила с нашими делами.
— Да, маг удачи больше нас не побеспокоит. А вот я очень волнуюсь по поводу Смэйта. Если даже он не смог его победить… Хотя и расклад был идеальный, — задумчиво, дрожащим голосом произнесла Астрелла.
— Рано или поздно мы найдем слабость Смэйта. В этом будь уверена. Мои скворцы следят за ним. Пойдем, проведаем нашего виновника торжества.
Гофрим жестом показал Астрелле пройти вперед, и пошел сзади, чуть поодаль. Они быстро спустились на самый нижний этаж Башни Наказания, где содержались многие преступники, в основном, политического, инакомыслящего толка. Пройдя длинный, скудно освещенный коридор, Гофрим остановился у старой клетки, охраняющейся тремя магами среднего уровня. Внутри, прикованный за руки и ноги, избитый, висел на цепях Питер Валлон.
— Добрый вечер, господин Валлон. Господа, оставьте нас, погуляйте. Мне с пленником надо серьезно поговорить.
Трое магов беспрекословно кивнули и поспешно убрались прочь в глубины темных коридоров. Гофрим улыбнулся, медленно подошел к прикованному узнику, схватил рукой подбородок.
— Ну что, как ощущения? Чувствуешь себя крутым, Питер?
Валлон медленно поднял голову, посмотрел на него единственным здоровым глазом.
— Чувствую щебя настояшим д-дворянином…
— Настоящим дворянином, говоришь? Гордишься своим поступком? Противостоял самому герою! Скажи, Астрелла, настоящий подвиг аристократа высокого рода?
— Едва ли, — спокойно сказала принцесса, даже не вошедшая в камеру.
— Мой предок б-был героем…
— А, так все это бахвальство из-за твоего деда? Серьезно? А-ха-ха, — рассмеялся Гофрим, показно вытирая слезы белым платком. — Так знай же, что твой дед просто сдох, никакого подвига не было. Он жил для того, чтобы стать жертвой, и он ей стал. Чертоги славы ему не открылись. Он просто стал сырьем для нашего светлого будущего!
Питер увидел, как на мгновение вместо короля Гофрима появилось безликое существо с горящими зелеными глазами. Парень начал дергаться и извиваться, кричать, пытаться что-то отчаянно промычать.
— Вырывайся, сопротивляйся. Видишь ли, ты кое-что увидел и теперь знаешь важную информацию, но рассказать её никому не сможешь. Сейчас мы с принцессой уйдем, а тебя подготовят к казни. Вырвут твой гордый язык, выдавят твои бесстыжие глаза. А завтра леди Эмия прелюдно тебя казнит. Ты ничего не скажешь, ничего не увидишь. Лишь почувствуешь. И это еще не все. Ты не представляешь, щенок, какой ты опасности нас всех подверг! Поэтому я уничтожу весь твой род. Они просто исчезнут: отец, мать, маленькая наглая сестрица Пимия. Все сгинут, а ты завтра будешь разложен на атомы медленно и мучительно, и в итоге ты умрешь, зная все это, но ничего не сумев сделать.
После этих слов король резко отвернулся и ушел прочь, хлопнув дверью Принцесса Астрелла одарила пленника напоследок уничижительным высокомерным взглядом, ехидно усмехнулась и отправилась вслед за существом, которое успешно выдавало себя за её отца. По щекам Питера покатились слезы, в голове шел непрекращающийся шум. Еще с минуту подергавшись, он затих, уснув от усталости.
Юриусу снился сон про людей, которых он никогда не знал. Он смотрел на силуэты мужчины и женщины, стоящие напротив него. Они будто звали его за собой. Света было недостаточно, он никак не мог рассмотреть их лица. Более того, не получалось рассмотреть какие-нибудь детали одежды. Все, что Юриус мог, это слышать их задорный смех. Сначала незнакомые ему люди звали его, потом обнялись друг с другом, а затем, и вовсе пустились в пляс. Зазвучала знакомая музыка. Они танцевали красивый вальс, Юриус поймал себя на мысли, что мелодия ему знакома. И этот смех, особенно, женский волнует его внутри, заставляет вспомнить то, что было утрачено много лет назад. Он тянется к этим людям, пытается взять женщину за руку, но она ускользает. Силуэты поворачиваются к нему и начинают медленно растворяться в туманной дымке. Юриус пытается обратить время вспять, но ничего не получается. Он кричит, но крика не слышно. Пытается добежать и ухватить ускользающие тени, но что-то резко толкает его назад…
— Юриус, очнись! Друг, ну же, ты должен прийти в себя! — раздался над ухом просыпающегося героя старческий надтреснутый голос.
Юриус не сразу узнал в сморщенном, высохшем лице Брайса. Но взгляд своего лучшего друга он узнал сразу. Рядом стояло еще двое пожилых людей: какая-то старушка в одежде Ульрии Мун с вечеринки и сгорбленный бородатый старик во врачебном халате. Юриус, еще до конца не осознав произошедшее, вовремя спохватился и откатил время назад. Состаренные люди вновь вернули свой прежний возраст. Брайс, Ульрия и помолодевший маг-целитель мозговых нейронов Бирон Анс с облегчением стали осматривать себя со всех сторон.
— Ну ты даешь, друг! — воскликнул все еще не верящий в происходящее Брайс. — Ты так во сне и убить можешь! А я, кажется, напрудил в штаны!
— Юриус, тебе кошмар, что ли, приснился? — спросила тяжело дышащая Ульрия.
Юриус вновь оглядел больничную палату, она была белая и стерильно чистая. Сам он лежал на койке, а к голове были приклеены какие-то присоски для облегчения пользования магом-целителем своих способностей. Юриус не мог поверить, что едва не убил своего лучшего друга.
Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вбежал запыхавшийся первый советник короля, Мирим Корвс. Он судорожно достал синий мятый платок и судорожно вытер пот со лба. После этого прошелся вглубь палаты до самой койки Юриуса и с опаской посмотрел на него, явно намереваясь что-то сказать, но как будто страшась при этом открыть рот. Маг-целитель поспешно покинул палату, будто вспомнив о каких-то важных делах. Корвса многие недолюбливали и побаивались из-за его вездесущей способности слышать и видеть все вокруг. Постояв в таком молчании и страхе около минуты, советник все же взял себя в руки и начал непростую беседу.
— Испугали вы нас всех, конечно, будущий герой, не на шутку! Вся больница резко состарилась! Кое-кто даже своих потомков успел увидеть в будущем этого здания! — чуть дрожащим голосом воскликнул он.
— П-простите, — виновато сказал Юриус. — А скажите, известно ли о том, кто еще в королевстве пострадал? Кто-то умер?
— Нет, обошлось без жертв и воскрешений во времени, слава Древним. Как я понял, ты потерял контроль не полностью и вперед во времени отправил лишь здание больницы. Благо, что совсем древних стариков сегодня здесь не было. В общем, чудом мы не сделали хуже, чем и так есть.
— Вы про то, что случилось вчера ночью? — спросил Брайс. — Как мы поняли, есть последствия… Ну, вы знаете…
Ульрия, которая до этого молча наблюдала за беседой, громко вздохнула и подошла ближе к Брайсу.
— Перестань меня жалеть, Брайс! Я знаю, что Питер Валлон убил меня, а Юриус откатил время назад. Наши воспоминания остаются с нами, помнишь?
Через несколько секунд вся команда воссоединилась. Патрисия, как всегда, начала дуться на Калеба и ругать его отборной бранью за то, что он «выскочка и наглец», который забирает себе все трофеи без спроса. Вместе с этим она, как обычно, пригрозила ему применением кукольной магии с лишением мужского достоинства. Глядя на них, Ассина вдруг почувствовала то, чего никогда у нее не было: необъяснимую легкость на душе. Она молча жестом показала заходить в здание. Убийцы были готовы к жесткому отпору целой армии повстанцев, но внутри не было ни души. В недоумении переглянувшись друг с другом и держа в поле зрения каждый темный угол, они тихо продвинулись вглубь здания. Обстановка внутри напоминала бомбоубежище, но вокруг не было ни души. Некоторые вещи и оружие беспорядочно валялись на полу, будто все спешно эвакуировались. Ассина, Калеб и Патрисия прошли длинный коридор, который упирался в массивные дубовые двери с золотистыми узорами, вместе формирующими десятиконечную звезду с крестом в центре – символ повстанческого единства. Калеб достал «жука» и просканировал здание: не обнаружилось ни одного человека, однако локация за дверями упорно не просвечивалась. Ассина жестом показала всем готовиться к штурму. Вместе с Калебом они с пинка ударили по двери, которые тут же распахнулись. Убийцы оказались в обширном мраморном зале, подобно какому-то древнему амфитеатру.
Внезапная атака была ожидаемой, но гораздо более стремительной, чем Ассина могла представить. Её резко толкнуло сильным порывом ветра и понесло вглубь здания. Она попыталась сгруппироваться, но тело могло двинуться, будто его удерживали незримые путы. Выхода не было, решений тоже. Она начала дергаться со всей силы, и вдруг невидимые оковы спали, а она устремилась в полет, не успела сгруппироваться и ударилась об стену спиной и головой. Дальнейшие события происходили на её глазах будто в замедленной съемке. Калеб рванулся на одного из глав повстанцев, но вдруг резко остановился. Мужчина, который стоял рядом, подскочил к нему и с размаху ударил в живот - Калеб отлетел прочь. Патрисия успела сунуть руку в сумку, но тут же упала с аккуратной дыркой в груди. Из тени вышла высокая фигуристая девушку, в которой Ассина тут же узнала Сердцеедку – самую жестокую из трех глав коалиции. Та подошла к Патрисии и ногой перевернула её тело. Ассина хотела рвануться, но в голове будто все заволокло туманом. Первый глава коалиции, маг воздуха первого уровня, Джонас Винд подошел к Ассине и ногой ударил ниже живота. Девушка многое могла стерпеть, но такой удар всегда был болезненным. Джонас схватил её за волосы и ударил лицом об колено, Ассина потеряла ориентацию в пространстве, упала и почувствовала, как её поволокли по гладкому полу.
Джонас вытащил беспомощную девушку в центр зала и грубо кинул между безвольно лежащим Калебом и трупом Патрисии, лицо которой застыло в плаксивом удивлении с остекленевшими широко открытыми глазами.
— Ты гляди, Джонас, да этим двоим лет семнадцать на вид. А вон та мертвая девочка вообще еще ребенок. Мы что, такие ничтожные для короля, что за нами стали школьников и детсадовцев посылать? — сказал, ехидно улыбнувшись седовласый крупный мужчина со шрамом, перечеркивающим левый глаз.
— Я не знаю, глава Лесс. Возможно, детьми не так жалко жертвовать, нежели опытными взрослыми ассасинами. Леди Хартфилл, давайте заканчивать с этим. Уберите труп, — спокойно сказал мужчина с коричневой окладистой бородой, который и был Джонасом Виндом.
Люси Хартфилл, которую за её маниакальную привычку выбивать сердце из человека своей способностью вытаскивать любой человеческий орган прозвали Сердцеедкой. Высокая стройная маньячка направилась к мертвой Патрисии. В это время Вейнан Лесс подошел к лежащему Калебу, схватил его за плечи и резко поставил на ноги.
— Ты сейчас не можешь ничего чувствовать, видеть, слышать – все отключено, будто щелкнули выключателем внутри тебя. Это моя способность, юнец. Я повелеваю чувствами человека, так что все, что ты услышишь перед смертью – это мой голос у себя в голове. Зря ты выбрал профессию убийцы.
Калеб стоял спокойно и слушал, не пытаясь пошевелиться, а когда Лесс умолк, то сказал всего одну фразу.
— Край клинков.
Тут же весь пол, будто дикобраз, обратился в поле из клинков, которые тут же пронзили все вокруг, включая правое плечо Калеба и стоящего почти вплотную главу повстанцев Лесса. В это же время Ассина взяла себя в руки и закипятила кровь внутри Джонаса Винда, из-за чего тот взорвался изнутри, художественно изукрасив зал и всех присутствующих алыми брызгами. Сердцеедка с отвращением принялась вытирать лицо рукавом шерстяной коричневой кофточки, пытаясь очистить глаза, которые залило кровью первого главы коалиции. Когда нормальное зрение вернулось, она с ужасом обнаружила, что тело маленькой девочки, убитой ей несколько минут назад, пропало.
— Меня ищешь, тварь? — послышался за её спиной детский голос.
Она резко обернулась и увидела ту самую девочку с дырой в груди, но живую и невредимую. В горле Сердцеедки образовался горький привкус, её резко затошнило, а внутри груди что-то болезненно сжалось.
— К-как? Ты же… умерла, — сквозь силы проговорила она.
— Кукольная магия, — спокойно произнесла девочка с плаксивым лицом. — Мое сердце все это время было в этой сумке. Смотри. Оно было таким же вязаным, и в груди его просто не было.
Девочка вытащила из сумки вязаную игрушку, которая точь-в-точь была человеческим сердцем. Сердцеедка с холодным ужасом в глазах смотрела, как дыра в груди девочки затягивается шерстяными нитями.
— Вот только куколка у меня в руках – это уже не мое сердце. Теперь оно твое, — спокойна произнесла Патрисия и резко разорвала игрушку на две половины.
Сердцеедка, даже не успев осознать увиденное до конца, рухнула замертво. Патрисия подошла к ней и тихонько пнула ногой.
— Ну вот, подохла. Ассина, работаешь впечатляюще Кровавый дождик был крутой, — отрешенно сказала Патрисия.
— Нам нужно уходить. Калеб ранен, — сказала Ассина.
— Не переживайте за меня. Я ничего не чувствовал, так что пришлось бить наугад, надеясь, что этот скот стоит рядом. Я не задел жизненно важных органов. Вернемся и сразу сходим к магу исцеления.
— Хорошо, — тихо сказала Ассина. — Миссия выполнена. Нам пора возвращаться.
— Только заявим о себе и спалим все дотла! — воскликнула Патрисия.
Трое товарищей молча кивнули друг другу и принялись за поджог штаба повстанческой коалиции.
***
— Где он? — громко спросил Гофрим в ответ на доклад своего первого советника.
— В подземелье, за решеткой! Где же еще? Позвольте, Ваше Величество, выразить все негодование по поводу того, что этот скот, Питер Валлон, вот так просто чуть все не изгадил! — начал возмущаться, трясясь от гнева, Мирим Корвс.
— Уймитесь уже, советник. И так голова с утра раскалывается. Меньше всего мне нужны сейчас ваши эмоциональные переигрывания. Где сейчас Юриус Клэм? — грозно спросил Гофрим.
— В лазарете. Он перенапрягся, потерял сознание. Пролежал так около восьми часов. Хорошо, что у нас работают лучшие маги-целители…
— Ладно, довольно. Я навещу нашего милого господина Валлона.
— Тогда я тоже… — начал было Корвс.
— Не тоже. Вы отправитесь в лазарет и убедитесь лично, что с героем все в порядке. Заодно поговорите с учеником Смэйта, может, удастся что полезное выведать.
— Если на то Ваша воля, — спокойно сказал Корвс, поклонился и ушел.
Не успел Гофрим подойти к двери, как она с шумом распахнулась, и в кабинет короля ворвалась принцесса Астрелла.
— Что случилось? Как Юриус?
— Успокойся, милая. Он в порядке, просто немного перестарался.
— Оматывание времени, в ходе которого произошло воскрешение человека – это не просто «перестарался». Это прямое и бесцеремонное нарушение законов…
— Уймись, Астрелла! Не здесь. У стен есть уши, знаешь ли. Скажи лучше, ты закончила с нашими делами.
— Да, маг удачи больше нас не побеспокоит. А вот я очень волнуюсь по поводу Смэйта. Если даже он не смог его победить… Хотя и расклад был идеальный, — задумчиво, дрожащим голосом произнесла Астрелла.
— Рано или поздно мы найдем слабость Смэйта. В этом будь уверена. Мои скворцы следят за ним. Пойдем, проведаем нашего виновника торжества.
Гофрим жестом показал Астрелле пройти вперед, и пошел сзади, чуть поодаль. Они быстро спустились на самый нижний этаж Башни Наказания, где содержались многие преступники, в основном, политического, инакомыслящего толка. Пройдя длинный, скудно освещенный коридор, Гофрим остановился у старой клетки, охраняющейся тремя магами среднего уровня. Внутри, прикованный за руки и ноги, избитый, висел на цепях Питер Валлон.
— Добрый вечер, господин Валлон. Господа, оставьте нас, погуляйте. Мне с пленником надо серьезно поговорить.
Трое магов беспрекословно кивнули и поспешно убрались прочь в глубины темных коридоров. Гофрим улыбнулся, медленно подошел к прикованному узнику, схватил рукой подбородок.
— Ну что, как ощущения? Чувствуешь себя крутым, Питер?
Валлон медленно поднял голову, посмотрел на него единственным здоровым глазом.
— Чувствую щебя настояшим д-дворянином…
— Настоящим дворянином, говоришь? Гордишься своим поступком? Противостоял самому герою! Скажи, Астрелла, настоящий подвиг аристократа высокого рода?
— Едва ли, — спокойно сказала принцесса, даже не вошедшая в камеру.
— Мой предок б-был героем…
— А, так все это бахвальство из-за твоего деда? Серьезно? А-ха-ха, — рассмеялся Гофрим, показно вытирая слезы белым платком. — Так знай же, что твой дед просто сдох, никакого подвига не было. Он жил для того, чтобы стать жертвой, и он ей стал. Чертоги славы ему не открылись. Он просто стал сырьем для нашего светлого будущего!
Питер увидел, как на мгновение вместо короля Гофрима появилось безликое существо с горящими зелеными глазами. Парень начал дергаться и извиваться, кричать, пытаться что-то отчаянно промычать.
— Вырывайся, сопротивляйся. Видишь ли, ты кое-что увидел и теперь знаешь важную информацию, но рассказать её никому не сможешь. Сейчас мы с принцессой уйдем, а тебя подготовят к казни. Вырвут твой гордый язык, выдавят твои бесстыжие глаза. А завтра леди Эмия прелюдно тебя казнит. Ты ничего не скажешь, ничего не увидишь. Лишь почувствуешь. И это еще не все. Ты не представляешь, щенок, какой ты опасности нас всех подверг! Поэтому я уничтожу весь твой род. Они просто исчезнут: отец, мать, маленькая наглая сестрица Пимия. Все сгинут, а ты завтра будешь разложен на атомы медленно и мучительно, и в итоге ты умрешь, зная все это, но ничего не сумев сделать.
После этих слов король резко отвернулся и ушел прочь, хлопнув дверью Принцесса Астрелла одарила пленника напоследок уничижительным высокомерным взглядом, ехидно усмехнулась и отправилась вслед за существом, которое успешно выдавало себя за её отца. По щекам Питера покатились слезы, в голове шел непрекращающийся шум. Еще с минуту подергавшись, он затих, уснув от усталости.
Глава 5. Процесс распада.
Юриусу снился сон про людей, которых он никогда не знал. Он смотрел на силуэты мужчины и женщины, стоящие напротив него. Они будто звали его за собой. Света было недостаточно, он никак не мог рассмотреть их лица. Более того, не получалось рассмотреть какие-нибудь детали одежды. Все, что Юриус мог, это слышать их задорный смех. Сначала незнакомые ему люди звали его, потом обнялись друг с другом, а затем, и вовсе пустились в пляс. Зазвучала знакомая музыка. Они танцевали красивый вальс, Юриус поймал себя на мысли, что мелодия ему знакома. И этот смех, особенно, женский волнует его внутри, заставляет вспомнить то, что было утрачено много лет назад. Он тянется к этим людям, пытается взять женщину за руку, но она ускользает. Силуэты поворачиваются к нему и начинают медленно растворяться в туманной дымке. Юриус пытается обратить время вспять, но ничего не получается. Он кричит, но крика не слышно. Пытается добежать и ухватить ускользающие тени, но что-то резко толкает его назад…
— Юриус, очнись! Друг, ну же, ты должен прийти в себя! — раздался над ухом просыпающегося героя старческий надтреснутый голос.
Юриус не сразу узнал в сморщенном, высохшем лице Брайса. Но взгляд своего лучшего друга он узнал сразу. Рядом стояло еще двое пожилых людей: какая-то старушка в одежде Ульрии Мун с вечеринки и сгорбленный бородатый старик во врачебном халате. Юриус, еще до конца не осознав произошедшее, вовремя спохватился и откатил время назад. Состаренные люди вновь вернули свой прежний возраст. Брайс, Ульрия и помолодевший маг-целитель мозговых нейронов Бирон Анс с облегчением стали осматривать себя со всех сторон.
— Ну ты даешь, друг! — воскликнул все еще не верящий в происходящее Брайс. — Ты так во сне и убить можешь! А я, кажется, напрудил в штаны!
— Юриус, тебе кошмар, что ли, приснился? — спросила тяжело дышащая Ульрия.
Юриус вновь оглядел больничную палату, она была белая и стерильно чистая. Сам он лежал на койке, а к голове были приклеены какие-то присоски для облегчения пользования магом-целителем своих способностей. Юриус не мог поверить, что едва не убил своего лучшего друга.
Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вбежал запыхавшийся первый советник короля, Мирим Корвс. Он судорожно достал синий мятый платок и судорожно вытер пот со лба. После этого прошелся вглубь палаты до самой койки Юриуса и с опаской посмотрел на него, явно намереваясь что-то сказать, но как будто страшась при этом открыть рот. Маг-целитель поспешно покинул палату, будто вспомнив о каких-то важных делах. Корвса многие недолюбливали и побаивались из-за его вездесущей способности слышать и видеть все вокруг. Постояв в таком молчании и страхе около минуты, советник все же взял себя в руки и начал непростую беседу.
— Испугали вы нас всех, конечно, будущий герой, не на шутку! Вся больница резко состарилась! Кое-кто даже своих потомков успел увидеть в будущем этого здания! — чуть дрожащим голосом воскликнул он.
— П-простите, — виновато сказал Юриус. — А скажите, известно ли о том, кто еще в королевстве пострадал? Кто-то умер?
— Нет, обошлось без жертв и воскрешений во времени, слава Древним. Как я понял, ты потерял контроль не полностью и вперед во времени отправил лишь здание больницы. Благо, что совсем древних стариков сегодня здесь не было. В общем, чудом мы не сделали хуже, чем и так есть.
— Вы про то, что случилось вчера ночью? — спросил Брайс. — Как мы поняли, есть последствия… Ну, вы знаете…
Ульрия, которая до этого молча наблюдала за беседой, громко вздохнула и подошла ближе к Брайсу.
— Перестань меня жалеть, Брайс! Я знаю, что Питер Валлон убил меня, а Юриус откатил время назад. Наши воспоминания остаются с нами, помнишь?
