— Жену свою бабой будешь называть, — рыкнул молодая ликанша.
— Что ты хочешь от орка, малышка? — хмыкнула Тивилия и дружески хлопнула Барста по плечу (орк заметно пошатнулся): — Не переживай, не убьем тебя. Ладно, пойду предупрежу мальчиков, чтобы не нервничали, а то увидят чужаков, начнут бить. Стели, проводи гостей в дом.
— Да, мам, — недовольно проворчала молоденькая ликанша и поманила троицу за собой.
По дороге из желтого камня они прошли к поместью. Сквозь заросли были слышны мужские голоса и женская ругань, но разобрать слова не получалось. В целом поместье производило впечатление какого-то сумасшедшего дома, спрятанного под маской спокойствия. И слава Забытым Богам! Будь поместье Агнет (Таи!) похоже на особняки знатных господ, полные чинного высокомерия, Ворон бы уже обплевался и довел бы ворчанием друзей, а так он всего лишь с неодобрением поглядывал по сторонам. Ему здесь нравилось, и это было хуже всего.
— Спасите меня Забытые Боги! — воскликнули кусты справа, когда Стелиса и троица друзей уже подходили к крыльцу.
Колючие ветки раздвинулись, и через проем протиснулась худощавая девушка с зеленоватыми волосами и серебристыми глазами с ромбовидным зрачком.
«Помесь фейри, точно есть кровь дриад, возможно еще русалок или нимф, — навскидку определил Ворон. — Нет, выглядит взросло, а нимфы и феи мелкие. Значит, русалки и дриады, но кровь людей тоже есть».
Полукровка выругалась (совершенно без фантазии, по мнению Ворона и Барста), с любопытством глянула на троицу чужаков, подмигнула ликанше и исчезла в кустах напротив. С той стороны, откуда она минуту назад появилась, раздались два слаженных мужских голоса. Они ругались куда изощреннее.
— Опять, — закатила глаза Стелиса и махнула друзьями: — Идемте, пока это парочка не догнала Линер. В доме потише.
Девушка поднялась на крыльцо и толкнула дверь из темно-красного дерева. Ворон первым шагнул за ней и тут же чуть не оглох от женского визга.
— Потише? — сипло переспросил оборотень, растирая уши и гадая, пойдет у него кровь от этой звуковой атаки или обойдется.
— Гвенти долго не орет, — "успокоила" его Стелиса, обернувшись, а потом хихикнула, услышав очередную порцию визга.
Ларон поморщился вслед за Вороном, и только Барст по достоинству оценил громкостью неизвестной женщины.
— Я хорошо готовлю!!! — послышалось в этом нечленораздельном визге, и тут же все стихло. Из-за неприметной дверцы под лестницей раздались спокойные голоса, а потом наступила тишина.
Пользуясь временной остановкой, Ворон бегло оглядел холл поместья. Здесь было уютно и просто, словно они попали в домик сельского помещика, добродушного старичка. Стиль довольно простой, хотя в этих штучках Ворон не разбирался. Дом хранил следы былых сражений (похоже, ликанши с кем-то тут дрались), но при этом они были мастерски замаскированы. Здесь не было ровных ковровых дорожек и стройных рядов канделябров, каждая вещь обладала своим уникальным шармом. Ворон готов был поспорить, что половина мебели и сувениров попали в поместье с других краев мира. Дары, покупки? Ворон склонялся к первому варианту, потому что висящий на стене топор с изогнутыми острыми лезвиями, расходящимися веером, являлся реликвией одного юго-западного народа весьма воинственных полукровок — к какой расе они принадлежали, не знали даже сами береговые пираты. Ворона однажды занесло в те края, и он едва смог выбраться. Ребята оказались слишком воинственными, жившими по каким-то своим законам чести, вполне успешно сосуществующими с грабительскими наклонностями. Зато из этого путешествия Ворон многое вынес, в частности он теперь знал, что подобные топоры с волнистыми лезвиями в виде звезды дарили вожди береговых пиратов тем, кто завоевал их доверие и признательность. Подобная вещица весьма "удачно" соседствовала с картиной работы фей, буквально источавшей волны тепла и света.
«Богатая у тебя на приключения жизнь была, леди Тая», — зло подумал Ворон и обернулся к хлопнувшей двери.
Из кухни — именно она пряталась за неприметной дверцей под лестницей — вылетело существо невообразимой красоты. Тонкий, словно стебель цветка, изящный невысокий мужчина с волосами цвета сияющих звезд и идеальными чертами лица был прекрасен, как картина, как самое невероятное полотно художника-гения. Его хрупкую красоту еще больше подчеркивали огромные серебристые глаза с длинными светлыми ресницами и ромбовидны и зрачками. Казалось, на все в этом мире мужчина смотрел с каким-то детским восторгом.
Плавной походкой, какой не добился бы самый старательный танцор, дитя народов фейри подошел к ним, сияя, словно начищенный серебряный сервиз к юбилею дедушки. Взглядом своих огромных невинных глаз он окинул троицу незваных гостей и произнес мелодичным, словно перезвон маленьких колокольчиков, голосом:
— Доброго дня, господа. Рад вас приветствовать в поместье леди Таи.
Сложив изящные ручки с тонкими, словно у юной девушки, запястьями, он повернулся к Стелисе. Та подавила смешок и представила их:
— Это Сильэль, управляющий поместья леди Таи. По всем хозяйственным вопросам вы может обращаться к нему. Пап, это Ларон, Барст и Угрюмый Ворон.
— Белый, — процедил Ворон, мысленно отмечая вкусы ликанши Тивилии. И почему чем воинственнее женщина, тем слабее и тщедушнее у нее мужчина? Хотя, если заводить такого для красоты, то выбор вполне объясним. Все равно семью будет успешно защищать сама Тивилия.
— Прости, — с улыбкой повинилась Стелиса, по-свойски пихая его локтем в бок. — Ты просто такой угрюмый.
— Стелиса! — ахнул Сильэль и тут же затараторил: — Мы так рады, что вы появилась. Вы, наверное, лорд Феланэ, да? Леди Тая рассказала нам вашу историю, это ужасно. Черное дело — разлучить семью! — негодующе произнесло это чудо. — Ох, не будем больше об этом. Я подготовлю для вас комнату с видом на озеро и сад, совершенно прекрасный пейзаж, вам понравится. А вам, — управляющий со скоростью маленькой, но очень быстрой собачонки повернулся к Барсту, — я могу предложить комнату на первом этаже, обед я подам совсем скоро, Гвенти как раз заканчивает с кабаном. Ну а вы… — Сильэль обернулся к Ворону. За его спиной беззвучно хихикала Стелиса.
— А я, — перебил балабола Ворон, — на правах любовника вашей леди займу ее спальню. Раз пока она не предоставила мне свое тело, буду довольствоваться ее покоями.
Ларон чуть не убил его укоризной во взгляде, но Ворону было плевать. Его раздражение росло с каждой минутой, проведенной в доме Агнет, которая оказалась Таей. Знатной, демон ее побери, леди, могущественной женщиной и такой же великолепной обманщицей, на чью удочку попался самый глупый наемник на свете.
В общем, Ворона, откровенно говоря, понесло, и он не смог противиться желанию сказать какую-нибудь гадость этому наивному полукровке с серебряными глазами, чтобы хоть на мгновение этот бешеный восторг сменился разочарованием или даже злостью. Ворону было плохо, и смириться с весельем и радостью окружающих он был не в силах.
Однако все его усилия пошли прахом — Сильэль, услышав более чем грубую речь наемника, просиял ярче золотого, брошенного на солнцепеке.
— Замечательно! — воскликнул он, разве что в ладоши не захлопал, и унесся раздавать указания.
— Пойдемте в столовую, папа туда все принесет, — пряча ухмылку, предложила Стелиса и тише добавила, обращаясь к Ворону: — Зря сказал.
Загадочное предостережение прошло мимо ушей злого оборотня. Хотелось догнать этого безумного в своей идиотской радости полукровку-фейри и пройтись по его довольному кукольному личику. Но совесть и инстинкт самосохранения (Стелиса за папу точно прибьет) не позволили Ворону повторно дать волю чувствам. Угрюмый и мрачный, он последовал за Лароном и Барстом в просторную столовую, залитую солнечным светом. Окна выходили как раз на запад, позволяя гостям любоваться закатом в ожидании ужина.
— Мы по утрам с мамой, мальчиками и Роской тренируемся на заднем дворе, — вдруг произнесла Стелиса, обращаясь главным образом к Ворону и Барсту. — Если хотите, можете присоединиться. Наемникам здесь может показаться скучновато, — понимающе усмехнувшись, добавила ликанша и оставила их.
В одном Сильэль не соврал — ужин был готов в рекордные сроки. Видимо, таинственная Гвенти умела не только визжать, но и готовить, причем быстро и очень хорошо. По крайней мере, Ларону с Барстом понравилось. Ворон же ел, не ощущая вкуса еды.
После ужина их проводили в подготовленные для них комнаты. Пока кто-то мылся, приводя себя в порядок после долгого путешествия (Ларон), и доедал второй ужин, выделенный ему одному сердобольной поварихой (Барст), Ворон планомерно рылся в вещах Агн… Таи! Из мести! Он перерыл все в ее комнатах, заглянул в каждый шкаф, ящик стола, под кровать и диваны. Удивительно, но нигде не было заперто. Даже дверца потайного шкафа, искусно спрятанного в стене кабинета, легко открылась, стоило Ворону только потянуть. Сначала он решил, что дело в небывалом легкомыслии, беспечности и доверчивости этой демонской магички, но потом одумался, вспомнив, что речь не о наивном Лароне, а о практичной и хитрой стерве. Нет, Агнет (проклятье, Тая!) не оставила бы секретные документы в открытом доступе, на виду.
Выйдя из покоев в коридор, Ворон оглянулся и, не увидев мелькавшей всюду серебристой шевелюры, громко позвал:
— Сильэль!
Секунды не прошло, как это глазастое сияющее чудо (в борделях Рестании такие экземпляры собирали горы золота за день, обслуживая богатых толстых дамочек) явилось перед оборотнем.
— Да? Можно просто Силь. Что-то случилось? — с невероятным беспокойством затараторил управляющий, словно для него огорчение гостя было самой великой трагедией в мире.
— Где комната Ларона? — не тратя времени на ерунду, четко спросил Ворон.
— Я провожу!
— Не над… — начал оборотень, а потом махнул рукой — проще было позволить Силю показать самому, чем спорить с ним. И как они тут все его терпят? Это же какой-то бешеный маленький ураган!
Без стука зайдя в комнату Ларона, оказавшейся целыми покоями, весьма изысканными, словно их специально готовили для светлого эльфа, Ворон без стеснения (проще говоря, нагло) ухватил за локоть одевающегося в чистое друга и потащил наверх, к хозяйским покоям.
— Мне нужна твоя помощь, — по пути оповестил Ларона Ворон. Кажется, друг уже привык к нему, потому что даже не стал спорить, лишь тяжело вздохнул, бросив завязывать шнуровку рубашки. Такое ощущение, что Ворон его без штанов вытащил!
Подавив волну раздражения, оборотень втащил эльф в кабинет Таи и приказал:
— Открой вот этот ящик.
— Но, Ворон, это же чужие вещи… — начал Ларон, но осекся, заметив звериное выражение лица Ворона. Решив за лучшее повиноваться, пока друг не наделал глупостей, эльф потянулся к ручке указанного ящика. Не успели тонкие пальцы бессмертного коснуться резного дерева, как кожу что-то обожгло. Ларон ойкнул, отдернул руку и с укоризной посмотрел на Ворона: "Что я тебе говорил!".
— Очень хорошо, — как ни в чем не бывало похвалил друга наемник и бросил: — Ты свободен.
— Только из уважения к твоим чувствам я не выскажу свое мнение и не обижусь, — холодно обронил Ларон и вышел. Это задело Ворона. Ему не нужно было лишнее напоминание о собственной глупости. Какой же он идиот, что остался с Агнет, поверил ей, позволил себе увлечься, полюбить ее! Идиот! Да лучше бы сдох! И зачем он, вообще, пошел в это поместье? Что он забыл в гостях у Таи? Агнет больше нет, как нет его чувств к ней. На место доброй, храброй и умной женщины пришла хитрая двуликая змея. Так зачем он вновь ее слушается? Плату за поиски Ральфа он получил, а с демоном эта стерва легко разделается, у нее есть помощники среди паладинов.
От мыслей о том, что Агнет сейчас с этим проклятым Верховным паладином (и еще неизвестно, чем они там занимаются!), Ворона скрутило в приступе жесточайшей боли. К сожалению, болело не тело, а его то ли сердце, которое он считал каменным, то ли душа, в существовании которой он столь часто сомневался.
Посмотрев на темнеющее за окном небо, Ворон опустился на мягкую постель. Все здесь бесило его, выводило из себя. Каждая вещь напоминала об Агнет. Секунды тянулись вечность, и Ворон вновь задался простым вопросом: зачем он здесь?
Возникнув прямо в спальне своего поместья, Тая покачнулась, но устояла. Сегодняшний день стал испытанием даже для нее, и больше всего на свете ей сейчас хотелось просто упасть на постель и забыться сном хотя бы часов на пять-шесть. Однако желания и действительность — это две совершенно разные вещи. Тая заставила себя не рухнуть на маячащую в полутьме кровать, а вместо этого добрести до ванной, где ее ждала купель с нагретой водой (наверняка Силь позаботился, знал ведь, что она придет, и гонял служанок греть воду). Здесь же, расслабляясь после насыщенного дня, Тая заметила следы присутствия чужого. Во-первых, все баночки и склянки с мылом и прочими средствами для мытья были потрачены наполовину. Во-вторых, все полотенца оказались чуть мокрыми, к тому же лежащими не на своих местах. Создавалось впечатление, что до Таи здесь помылся кто-то очень расточительный (или наглый, что ближе к действительности). Она даже знала, кто мог быть настолько мстителен и мелочен, чтобы перепробовать все ванной, не оставив ей чистой тряпки.
— Ворон, — устало пробормотала себе под нос Тая и вылезла из остывающей воды.
Вытершись самым сухим полотенцем и завернувшись в халат, который, к счастью, оказался "не осквернен", Тая вернулась в спальню. Сквозь не полностью отдернутые шторы в комнату падал лунный свет, однако его было мало, чтобы она разглядела в полутьме путь до постели. Не прошло и пары секунд, как Тая споткнулась о пуфик (демон, слишком давно не была дома, забыла, где они стоят!). Стремительное падение закончилось так же быстро, как и началось — сильные мужские руки подхватили ее и прижали к горячему мускулистому телу. Если бы на этом описание любимого мужчины заканчивалось, было бы замечательно, но, к сожалению, к прекрасному телу прилагался еще острый язык и гордый нрав.
— Что же ты вечно падаешь?! — раздраженно прошипел Ворон, при этом продолжая осторожно придерживать ее за талию и даже едва заметно, нежно поглаживать по спине.
— Такая уродилась, — огрызнулась Тая, уставшая и расстроенная. — Спасибо.
Сложно было злиться и думать о чем-либо другом, находясь в объятиях любимого мужчины. Как бы хотелось сейчас Тае просто лечь с Вороном в постель и заснуть, оставив все сложные разговоры на завтра, но, увы, чудеса, в отличие от магии, в их мире не случались. Мгновенно напрягшись, Ворон отступил, оставляя Таю одну во тьме. Спустя секунду спальню озарил теплый свет магического ночника. Теперь Тае хорошо были видны не только пуфики, тумбочки и другая мебель, но и недовольное лицо Ворона. Кажется, мрачнее него была только смерть.
Минуту они молчали.
— Я понимаю, ты злишься, — начала Тая, осознавая, что надо что-то сказать. Эта проклятая тишина давила на нее, ломала вернее, чем хлесткие слова обиды. Пусть уж лучше Ворон выскажет ей все, что думает, чем смотрит вот так: зло и чуждо, словно между ними не было ничего. Ничего хорошего.
— Понимаешь? — холодно усмехнулся мужчина и сложил руки на груди. Защитный жест. Эта деталь резанула по глазам. Тая шагнула вперед, вглядываясь в закаменевшее лицо Ворона. Сквозь маску холода и отчужденность проглядывала боль…
— Что ты хочешь от орка, малышка? — хмыкнула Тивилия и дружески хлопнула Барста по плечу (орк заметно пошатнулся): — Не переживай, не убьем тебя. Ладно, пойду предупрежу мальчиков, чтобы не нервничали, а то увидят чужаков, начнут бить. Стели, проводи гостей в дом.
— Да, мам, — недовольно проворчала молоденькая ликанша и поманила троицу за собой.
По дороге из желтого камня они прошли к поместью. Сквозь заросли были слышны мужские голоса и женская ругань, но разобрать слова не получалось. В целом поместье производило впечатление какого-то сумасшедшего дома, спрятанного под маской спокойствия. И слава Забытым Богам! Будь поместье Агнет (Таи!) похоже на особняки знатных господ, полные чинного высокомерия, Ворон бы уже обплевался и довел бы ворчанием друзей, а так он всего лишь с неодобрением поглядывал по сторонам. Ему здесь нравилось, и это было хуже всего.
— Спасите меня Забытые Боги! — воскликнули кусты справа, когда Стелиса и троица друзей уже подходили к крыльцу.
Колючие ветки раздвинулись, и через проем протиснулась худощавая девушка с зеленоватыми волосами и серебристыми глазами с ромбовидным зрачком.
«Помесь фейри, точно есть кровь дриад, возможно еще русалок или нимф, — навскидку определил Ворон. — Нет, выглядит взросло, а нимфы и феи мелкие. Значит, русалки и дриады, но кровь людей тоже есть».
Полукровка выругалась (совершенно без фантазии, по мнению Ворона и Барста), с любопытством глянула на троицу чужаков, подмигнула ликанше и исчезла в кустах напротив. С той стороны, откуда она минуту назад появилась, раздались два слаженных мужских голоса. Они ругались куда изощреннее.
— Опять, — закатила глаза Стелиса и махнула друзьями: — Идемте, пока это парочка не догнала Линер. В доме потише.
Девушка поднялась на крыльцо и толкнула дверь из темно-красного дерева. Ворон первым шагнул за ней и тут же чуть не оглох от женского визга.
— Потише? — сипло переспросил оборотень, растирая уши и гадая, пойдет у него кровь от этой звуковой атаки или обойдется.
— Гвенти долго не орет, — "успокоила" его Стелиса, обернувшись, а потом хихикнула, услышав очередную порцию визга.
Ларон поморщился вслед за Вороном, и только Барст по достоинству оценил громкостью неизвестной женщины.
— Я хорошо готовлю!!! — послышалось в этом нечленораздельном визге, и тут же все стихло. Из-за неприметной дверцы под лестницей раздались спокойные голоса, а потом наступила тишина.
Пользуясь временной остановкой, Ворон бегло оглядел холл поместья. Здесь было уютно и просто, словно они попали в домик сельского помещика, добродушного старичка. Стиль довольно простой, хотя в этих штучках Ворон не разбирался. Дом хранил следы былых сражений (похоже, ликанши с кем-то тут дрались), но при этом они были мастерски замаскированы. Здесь не было ровных ковровых дорожек и стройных рядов канделябров, каждая вещь обладала своим уникальным шармом. Ворон готов был поспорить, что половина мебели и сувениров попали в поместье с других краев мира. Дары, покупки? Ворон склонялся к первому варианту, потому что висящий на стене топор с изогнутыми острыми лезвиями, расходящимися веером, являлся реликвией одного юго-западного народа весьма воинственных полукровок — к какой расе они принадлежали, не знали даже сами береговые пираты. Ворона однажды занесло в те края, и он едва смог выбраться. Ребята оказались слишком воинственными, жившими по каким-то своим законам чести, вполне успешно сосуществующими с грабительскими наклонностями. Зато из этого путешествия Ворон многое вынес, в частности он теперь знал, что подобные топоры с волнистыми лезвиями в виде звезды дарили вожди береговых пиратов тем, кто завоевал их доверие и признательность. Подобная вещица весьма "удачно" соседствовала с картиной работы фей, буквально источавшей волны тепла и света.
«Богатая у тебя на приключения жизнь была, леди Тая», — зло подумал Ворон и обернулся к хлопнувшей двери.
Из кухни — именно она пряталась за неприметной дверцей под лестницей — вылетело существо невообразимой красоты. Тонкий, словно стебель цветка, изящный невысокий мужчина с волосами цвета сияющих звезд и идеальными чертами лица был прекрасен, как картина, как самое невероятное полотно художника-гения. Его хрупкую красоту еще больше подчеркивали огромные серебристые глаза с длинными светлыми ресницами и ромбовидны и зрачками. Казалось, на все в этом мире мужчина смотрел с каким-то детским восторгом.
Плавной походкой, какой не добился бы самый старательный танцор, дитя народов фейри подошел к ним, сияя, словно начищенный серебряный сервиз к юбилею дедушки. Взглядом своих огромных невинных глаз он окинул троицу незваных гостей и произнес мелодичным, словно перезвон маленьких колокольчиков, голосом:
— Доброго дня, господа. Рад вас приветствовать в поместье леди Таи.
Сложив изящные ручки с тонкими, словно у юной девушки, запястьями, он повернулся к Стелисе. Та подавила смешок и представила их:
— Это Сильэль, управляющий поместья леди Таи. По всем хозяйственным вопросам вы может обращаться к нему. Пап, это Ларон, Барст и Угрюмый Ворон.
— Белый, — процедил Ворон, мысленно отмечая вкусы ликанши Тивилии. И почему чем воинственнее женщина, тем слабее и тщедушнее у нее мужчина? Хотя, если заводить такого для красоты, то выбор вполне объясним. Все равно семью будет успешно защищать сама Тивилия.
— Прости, — с улыбкой повинилась Стелиса, по-свойски пихая его локтем в бок. — Ты просто такой угрюмый.
— Стелиса! — ахнул Сильэль и тут же затараторил: — Мы так рады, что вы появилась. Вы, наверное, лорд Феланэ, да? Леди Тая рассказала нам вашу историю, это ужасно. Черное дело — разлучить семью! — негодующе произнесло это чудо. — Ох, не будем больше об этом. Я подготовлю для вас комнату с видом на озеро и сад, совершенно прекрасный пейзаж, вам понравится. А вам, — управляющий со скоростью маленькой, но очень быстрой собачонки повернулся к Барсту, — я могу предложить комнату на первом этаже, обед я подам совсем скоро, Гвенти как раз заканчивает с кабаном. Ну а вы… — Сильэль обернулся к Ворону. За его спиной беззвучно хихикала Стелиса.
— А я, — перебил балабола Ворон, — на правах любовника вашей леди займу ее спальню. Раз пока она не предоставила мне свое тело, буду довольствоваться ее покоями.
Ларон чуть не убил его укоризной во взгляде, но Ворону было плевать. Его раздражение росло с каждой минутой, проведенной в доме Агнет, которая оказалась Таей. Знатной, демон ее побери, леди, могущественной женщиной и такой же великолепной обманщицей, на чью удочку попался самый глупый наемник на свете.
В общем, Ворона, откровенно говоря, понесло, и он не смог противиться желанию сказать какую-нибудь гадость этому наивному полукровке с серебряными глазами, чтобы хоть на мгновение этот бешеный восторг сменился разочарованием или даже злостью. Ворону было плохо, и смириться с весельем и радостью окружающих он был не в силах.
Однако все его усилия пошли прахом — Сильэль, услышав более чем грубую речь наемника, просиял ярче золотого, брошенного на солнцепеке.
— Замечательно! — воскликнул он, разве что в ладоши не захлопал, и унесся раздавать указания.
— Пойдемте в столовую, папа туда все принесет, — пряча ухмылку, предложила Стелиса и тише добавила, обращаясь к Ворону: — Зря сказал.
Загадочное предостережение прошло мимо ушей злого оборотня. Хотелось догнать этого безумного в своей идиотской радости полукровку-фейри и пройтись по его довольному кукольному личику. Но совесть и инстинкт самосохранения (Стелиса за папу точно прибьет) не позволили Ворону повторно дать волю чувствам. Угрюмый и мрачный, он последовал за Лароном и Барстом в просторную столовую, залитую солнечным светом. Окна выходили как раз на запад, позволяя гостям любоваться закатом в ожидании ужина.
— Мы по утрам с мамой, мальчиками и Роской тренируемся на заднем дворе, — вдруг произнесла Стелиса, обращаясь главным образом к Ворону и Барсту. — Если хотите, можете присоединиться. Наемникам здесь может показаться скучновато, — понимающе усмехнувшись, добавила ликанша и оставила их.
В одном Сильэль не соврал — ужин был готов в рекордные сроки. Видимо, таинственная Гвенти умела не только визжать, но и готовить, причем быстро и очень хорошо. По крайней мере, Ларону с Барстом понравилось. Ворон же ел, не ощущая вкуса еды.
После ужина их проводили в подготовленные для них комнаты. Пока кто-то мылся, приводя себя в порядок после долгого путешествия (Ларон), и доедал второй ужин, выделенный ему одному сердобольной поварихой (Барст), Ворон планомерно рылся в вещах Агн… Таи! Из мести! Он перерыл все в ее комнатах, заглянул в каждый шкаф, ящик стола, под кровать и диваны. Удивительно, но нигде не было заперто. Даже дверца потайного шкафа, искусно спрятанного в стене кабинета, легко открылась, стоило Ворону только потянуть. Сначала он решил, что дело в небывалом легкомыслии, беспечности и доверчивости этой демонской магички, но потом одумался, вспомнив, что речь не о наивном Лароне, а о практичной и хитрой стерве. Нет, Агнет (проклятье, Тая!) не оставила бы секретные документы в открытом доступе, на виду.
Выйдя из покоев в коридор, Ворон оглянулся и, не увидев мелькавшей всюду серебристой шевелюры, громко позвал:
— Сильэль!
Секунды не прошло, как это глазастое сияющее чудо (в борделях Рестании такие экземпляры собирали горы золота за день, обслуживая богатых толстых дамочек) явилось перед оборотнем.
— Да? Можно просто Силь. Что-то случилось? — с невероятным беспокойством затараторил управляющий, словно для него огорчение гостя было самой великой трагедией в мире.
— Где комната Ларона? — не тратя времени на ерунду, четко спросил Ворон.
— Я провожу!
— Не над… — начал оборотень, а потом махнул рукой — проще было позволить Силю показать самому, чем спорить с ним. И как они тут все его терпят? Это же какой-то бешеный маленький ураган!
Без стука зайдя в комнату Ларона, оказавшейся целыми покоями, весьма изысканными, словно их специально готовили для светлого эльфа, Ворон без стеснения (проще говоря, нагло) ухватил за локоть одевающегося в чистое друга и потащил наверх, к хозяйским покоям.
— Мне нужна твоя помощь, — по пути оповестил Ларона Ворон. Кажется, друг уже привык к нему, потому что даже не стал спорить, лишь тяжело вздохнул, бросив завязывать шнуровку рубашки. Такое ощущение, что Ворон его без штанов вытащил!
Подавив волну раздражения, оборотень втащил эльф в кабинет Таи и приказал:
— Открой вот этот ящик.
— Но, Ворон, это же чужие вещи… — начал Ларон, но осекся, заметив звериное выражение лица Ворона. Решив за лучшее повиноваться, пока друг не наделал глупостей, эльф потянулся к ручке указанного ящика. Не успели тонкие пальцы бессмертного коснуться резного дерева, как кожу что-то обожгло. Ларон ойкнул, отдернул руку и с укоризной посмотрел на Ворона: "Что я тебе говорил!".
— Очень хорошо, — как ни в чем не бывало похвалил друга наемник и бросил: — Ты свободен.
— Только из уважения к твоим чувствам я не выскажу свое мнение и не обижусь, — холодно обронил Ларон и вышел. Это задело Ворона. Ему не нужно было лишнее напоминание о собственной глупости. Какой же он идиот, что остался с Агнет, поверил ей, позволил себе увлечься, полюбить ее! Идиот! Да лучше бы сдох! И зачем он, вообще, пошел в это поместье? Что он забыл в гостях у Таи? Агнет больше нет, как нет его чувств к ней. На место доброй, храброй и умной женщины пришла хитрая двуликая змея. Так зачем он вновь ее слушается? Плату за поиски Ральфа он получил, а с демоном эта стерва легко разделается, у нее есть помощники среди паладинов.
От мыслей о том, что Агнет сейчас с этим проклятым Верховным паладином (и еще неизвестно, чем они там занимаются!), Ворона скрутило в приступе жесточайшей боли. К сожалению, болело не тело, а его то ли сердце, которое он считал каменным, то ли душа, в существовании которой он столь часто сомневался.
Посмотрев на темнеющее за окном небо, Ворон опустился на мягкую постель. Все здесь бесило его, выводило из себя. Каждая вещь напоминала об Агнет. Секунды тянулись вечность, и Ворон вновь задался простым вопросом: зачем он здесь?
Глава 3. Ночные разговоры о сокровенном
Возникнув прямо в спальне своего поместья, Тая покачнулась, но устояла. Сегодняшний день стал испытанием даже для нее, и больше всего на свете ей сейчас хотелось просто упасть на постель и забыться сном хотя бы часов на пять-шесть. Однако желания и действительность — это две совершенно разные вещи. Тая заставила себя не рухнуть на маячащую в полутьме кровать, а вместо этого добрести до ванной, где ее ждала купель с нагретой водой (наверняка Силь позаботился, знал ведь, что она придет, и гонял служанок греть воду). Здесь же, расслабляясь после насыщенного дня, Тая заметила следы присутствия чужого. Во-первых, все баночки и склянки с мылом и прочими средствами для мытья были потрачены наполовину. Во-вторых, все полотенца оказались чуть мокрыми, к тому же лежащими не на своих местах. Создавалось впечатление, что до Таи здесь помылся кто-то очень расточительный (или наглый, что ближе к действительности). Она даже знала, кто мог быть настолько мстителен и мелочен, чтобы перепробовать все ванной, не оставив ей чистой тряпки.
— Ворон, — устало пробормотала себе под нос Тая и вылезла из остывающей воды.
Вытершись самым сухим полотенцем и завернувшись в халат, который, к счастью, оказался "не осквернен", Тая вернулась в спальню. Сквозь не полностью отдернутые шторы в комнату падал лунный свет, однако его было мало, чтобы она разглядела в полутьме путь до постели. Не прошло и пары секунд, как Тая споткнулась о пуфик (демон, слишком давно не была дома, забыла, где они стоят!). Стремительное падение закончилось так же быстро, как и началось — сильные мужские руки подхватили ее и прижали к горячему мускулистому телу. Если бы на этом описание любимого мужчины заканчивалось, было бы замечательно, но, к сожалению, к прекрасному телу прилагался еще острый язык и гордый нрав.
— Что же ты вечно падаешь?! — раздраженно прошипел Ворон, при этом продолжая осторожно придерживать ее за талию и даже едва заметно, нежно поглаживать по спине.
— Такая уродилась, — огрызнулась Тая, уставшая и расстроенная. — Спасибо.
Сложно было злиться и думать о чем-либо другом, находясь в объятиях любимого мужчины. Как бы хотелось сейчас Тае просто лечь с Вороном в постель и заснуть, оставив все сложные разговоры на завтра, но, увы, чудеса, в отличие от магии, в их мире не случались. Мгновенно напрягшись, Ворон отступил, оставляя Таю одну во тьме. Спустя секунду спальню озарил теплый свет магического ночника. Теперь Тае хорошо были видны не только пуфики, тумбочки и другая мебель, но и недовольное лицо Ворона. Кажется, мрачнее него была только смерть.
Минуту они молчали.
— Я понимаю, ты злишься, — начала Тая, осознавая, что надо что-то сказать. Эта проклятая тишина давила на нее, ломала вернее, чем хлесткие слова обиды. Пусть уж лучше Ворон выскажет ей все, что думает, чем смотрит вот так: зло и чуждо, словно между ними не было ничего. Ничего хорошего.
— Понимаешь? — холодно усмехнулся мужчина и сложил руки на груди. Защитный жест. Эта деталь резанула по глазам. Тая шагнула вперед, вглядываясь в закаменевшее лицо Ворона. Сквозь маску холода и отчужденность проглядывала боль…