«Браво, девы! Любовница-ведьма! Ещё версии будут?»
Заслушавшись трепом работниц, совершенно забыла, куда спешила. Но полученная информация того стоила. По сему выходит, мне надо быть крайне осторожной. Это же красавицы сейчас с удвоенным энтузиазмом продолжат слежку! Съезжать надо с этого приличного «Усталого путника». Но вот куда?
Покинув сорок, мышью взбежала по лестнице, ворвалась в комнату и... успела затормозить, чуть не сбив с ног милорда.
– Ух ты! Уже сами, без поддержки? Какой молодец! – восхищенно воскликнула, глядя, как медленно и еще неуверенно по прямой – три шага в одну сторону, разворот, три шага в другую – прохаживается виконт.
– Вашими заботами, – как-то не очень благодарно прозвучала из уст обладателя титула реакция на мой восторг.
Старушка, стоя в сторонке, виновато посмотрела в мою сторону, поджала губы и отвела взгляд. Ну и что могло случиться за то короткое время, пока меня не было?
Господин Карре остановился и, видимо потеряв ориентир, повел руками вокруг себя в поисках опоры.
– Сделайте еще один шаг вперед, и вы у кровати, – пришла на выручку я, помрачнев. – Чем опять ваша душенька недовольна?
– Вы обшаривали мои карманы?
Я опешила.
– Да, – ответила тихо, – только не обшаривала, как вы изволили выразиться, а искала какие-нибудь документы, удостоверяющие личность избитого и бессознательного человека. И да, взяла из вашего кошелька две монетки – расплатиться с трактирщиком и знахаркой, я вам говорила об этом. Больше ничего не брала, все бумаги вернула обратно. – Милорд, насупившись, молчал. – Вы что, мне не верите?
– Почему я должен верить? Кому? – Он резко развернулся ко мне, пошатнулся, но устоял. – Я не знаю, кто вы, откуда… В конце концов, я не вижу, кто живет в моем номере вместе со мной!
– Ах, вон оно что! – Разочарование и обида захлестнули меня. – Вы считаете меня аферисткой, воспользовавшейся вашим беспомощным состоянием. Что ж, прошу прощения за... – Замолчала, поняв, что оправдываться не буду. – Можете пригласить достопочтенного Дорана, пусть он заверит состояние ваших карманов и бумажника, подтвердит количество денег и пуговиц на вашем сюртуке, а я... – Проморгалась от подступивших слез. – Думаю, хозяин этого заведения не откажет состоятельному господину в сиделке. Вот с ней и решите вопрос с весточкой родным. Прощайте.
Развернулась и распахнула дверь, собираясь ступить за порог. Бабулька из своего угла только тихо ахнула.
– Постойте, Анна! – остановил окриком. – Постойте. Мне тяжело сейчас понять, разобраться. Я попал в неприятную ситуацию и подозревать, согласитесь, имею право всех и каждого, пока меня не заберут отсюда. Простите, что незаслуженно обидел вас. Слепота не способствует хорошему расположению духа, и... мне все еще нужна ваша помощь. – Выделив слово «ваша», замолчал и нервно потер ладонью лоб, отчего ткань на глазах с одной стороны переместилась выше под кромку волос, перекосившись. Вот теперь виконт стал похож на неправильного пирата: с перевязью на одно око из белой тряпки.
Моё колебание в дверном проеме не осталось без последствия. Из-за угла вынырнула Улья со стопкой чистого белья. Дойдя до нашего номера, сбавила скорость, глазками быстро просканировала помещение сквозь меня, «споткнулась» о фигуру мужчины в тоге из простыни, из-под которой торчали голые ноги, и с шальным выражением лица продолжила путь, до последнего выворачивая и вытягивая шею.
– Поверьте, мое положение много хуже вашего, – сказала устало и закрыла створку. – И уж если вам есть к кому обратиться, есть куда вернуться, то я, увы, не могу этого сделать. Не обижайте меня своими сомнениями в порядочности, не изливайте горечь, и мы просуществуем рядом вполне мирно и без драки, как добрые соседи, до приезда ваших родных… или знакомых, кому вы там отпишетесь.
– Вы отпишетесь, – поправил Карре. – Если успеем отправить сегодня письмо, то его получат уже завтра. Два дня – и мы избавимся от общества друг друга.
– Благодарствую, ваша милость, за доверие и приют!
Вот не знала, что слюна может быть такой горькой!
– Ну и ладненько, ну и хорошо! – ожила знахарка и заторопилась уйти, прихватив одежду виконта. – Отдам Одиле, чтобы почистила. А тебя, голуба, я жду вечером к себе в гости. Крайний домик у дороги, с зеленой крышей.
И умчалась, оставив удивленную меня и мрачного хозяина номера, стоящего в позе античного мыслителя.
– Диктуйте! – скомандовала лежащей на кровати титулованной особе.
Я была невероятно воодушевлена! Каждое мысленное слово на русском выходило из-под пера слегка коряво, но разборчиво на языке народа, в коем государстве мне «посчастливилось» очутиться. Рука сама выводила вензелёчки, крючочки, кружочки местного алфавита из тридцати пяти букв! Для сравнения вспомнила азбуку в стихах Самуила Маршака – «Аист жил у нас на крыше… Бегемот разинул рот…» и, когда дошла до «Ягод нет кислее клюквы…», почувствовала, что это ещё не все! Будто движимый невидимой рукой, в конце стихотворного столбца «Паркер» изобразил две закорючки с петельками, похожие на английские «Y» и «R». От усердия даже высунула кончик языка – немного практики, и каллиграфию сдам на высший балл!
– Отец, я нахожусь на постоялом дворе «Усталый путник» близ деревни Маревики. Пришлите за мной карету. Все объяснения при встрече. Ваш сын Леонард Карре.
Я честно написала все, что продиктовал мужчина, а потом представила пожилого человека, который сон потерял от переживаний за своё пропавшее без вести чадо, пусть и великовозрастное. А если еще дитятко вернётся в таком ужасном состоянии, то нетрудно представить, что ждет старика, – удар, если слаб здоровьем. Неправильно это, сухими четырьмя предложениями отписаться. Надо как-то подготовить родственников к неожиданному зрелищу.
– Может быть… – решила предложить немного «обогатить» информацией короткую записку, но меня перебили резко и непреклонно.
– Этого достаточно. Поднесите мне, я поставлю подпись.
Закусив кончик пера, сидела, глядя на конверт, в который вложила «SOS» от младшего Карре старшему, и убеждала себя в правильности своего поступка. Получив слегка отредактированное послание, главе семейства будет тревожено, но не инфарктно.
«Здравствуйте, отец!..»
Каждый день не может быть хорошим,
но есть что-то хорошее в каждом дне.
( Элис Морз Эрл )
– Откуда вы, Анна?
– Издалека.
– Лагос? Эмер? Готуар?
– Еще дальше… – Тяжело вздохнула. Вот и наступил тот момент, когда нужна легенда.
– Из-за моря? – Мужчина даже приподнялся от подушки в глубочайшем изумлении, а я насторожилась.
– Что такого ужасного за морем, что вы так удивились? – спросила не подумав.
– Это известный факт – там не живут люди. Неосвоенные земли. И вы хотите сказать, что приплыли с дикого континента? Я не верю вам! – Фыркнул. – Не хотите говорить? От кого вы скрываетесь?
Я усмехнулась.
– Мне и скрываться не надо, все равно никто не найдет. Не гадайте, ваша милость, я ничего вам не скажу.
– Почему? Может, в моих силах помочь вам.
– Есть уже один помощник, – недовольно пробурчала себе под нос, нащупав оберег. – Послушайте, зачем вам это знать? Через несколько дней наши дороги разойдутся – вам в одну сторону, мне в другую. День-два – и даже не вспомните обо мне.
– Скучно.
Промолчала, погрузившись в безрадостные мысли: увезут соседа, а я? Что мне делать? Жить в трактире, переселяясь из одного пустого номера в другой? Воровать еду? Переквалифицироваться в призрака, роняющего тяжелую крышку «унитаза» в уборной по ночам? Или прыгнуть на запятки буржуйской кареты и рвануть за постояльцем в его имение? В большом доме легче скрываться. Всю оставшуюся жизнь?!
Ему скучно! А мне от «веселых» перспектив выть хочется…
За окном стемнело. Бросила взгляд на трость господина Карре, сиротливо стоящую в углу. Не помешает взять с собой. Идти через лес, да еще и по незнакомой местности… Нет, не людей боялась – зверей. У человека только зрение, у животного еще и хороший нюх. Да и мало ли, в каком диапазоне они меня увидят. Вспомнила встречу с котом – вот вам и пример!
– Вы доели? – Поднялась со стула забрать пустую тарелку у милорда.
– Отвратительная отбивная.
– Согласна. Компотик? – Впихнула в его ладонь кружку. Мои пальчики неожиданно прижали к керамическим стенкам, не давая отпустить посудину.
– Вы спешите? – вдруг севшим голосом спросил мужчина.
– Меня ждет знахарка, а вы отдыхайте.
– Надоело лежать. А возьмите меня с собой.
– Голым? – Улыбнулась.
– Дьявол!
– Письмо. – Я положила на ближайший стол конверт из темной бумаги и отступила к лестнице, встав вполоборота и искоса наблюдая, как трактирщик неторопливо подошел, взял послание и вчитался.
– Графство Виннет, усадьба… Его сиятельству графу Гектору Карре? – Неподдельное изумление проскочило на лице уважаемого Дорана.
– Что-то не так с адресом? – забеспокоилась я.
Мотнул головой.
– Просто уточняю, чтобы знать, какой каретой отправлять.
– Как долго оно будет идти?
Теперь удивленный взгляд устремили на меня. Мысленно ругнулась: я ж вроде как сестра и вообще местная!
– Если утренней… то завтра к вечеру должны уже будут доставить, – задумчиво протянул хозяин заведения, подозрительно прищурившись.
– Позаботьтесь. – Решительно направилась к выходу, сбегая от неудобных вопросов. – Хорошего вечера!
– Вы надолго, госпожа?
– Если до полуночи не вернусь – запирайтесь.
– Вы никак к ведьме? Возьмите лампу, сегодня один Кин на небе.
– Что-то хотели ей передать? – Пришлось у самого порога резко свернуть налево и взять с деревянной полки, прибитой к стене, чуть тлевшую «летучую мышь».
– Моя жена поясницу потянула, а знахарка мазь делает хорошую на змеином яде. Я буду вам признателен, если она передаст её через вас.
– Ок!
– Что?
«Черт!»
Массивная дверь с лязгом захлопнулась за спиной. Прибавила огня в масляном светильнике, но сделала только хуже. Чтобы видеть дорогу под ногами, нужно было высоко поднять руку с «мышью» – неудачная идея. Спутник Планиды вполне достаточно освещал путь, чтобы не заплутать.
От поворота шагнула с колотящимся сердцем в тоннель из густых зарослей местной флоры и, пожалев об оставленной на крыльце лампе, погрузилась в гробовую тишину и прохладу. Вдохнула запах прелой листвы и коры. Мгла неприятно окутала своими крыльями одинокую путницу. Вдруг то тут, то там, меж стволов деревьев, замелькали зелёные огоньки светлячков. Глаза постепенно привыкли к кромешной тьме. Предупредительно махая герцогской тростью в сторону особенно подозрительных и страшных теней, крепче сжала пальцами плащ на груди. Скинула с головы капюшон: ткань все-таки глушит звуки, а боязливой сестре милосердия важно было, чтобы органам слуха и зрения ничего не мешало. Представила, как я выгляжу со стороны. Меня бы сейчас на лошадь – и вот вам воплощенный дьявол с прерий от Майн Рида! Нервно хихикнула и ускорила шаг.
Лес наконец закончился, и на фоне черничного неба показались первые черные треугольники крыш с трубами. И как я буду искать среди них зеленую? Помянула «добрым» словом капризного пациента палаты номер пять, который задержал меня до десятых звезд.
Крайний домик у дороги. Таких оказалось два по обе стороны. Рискнула подойти к первому и негромко кликнуть через забор хозяйку. Из темноты двора раздалось приглушенное рычание, а потом что-то огромное и лохматое с ревом кинулось на высокий и густой плетень, едва не завалив его под своим весом. Вскрикнула, шарахнулась в ужасе от чужой ограды и чуть не запустила в злобного четвероногого сторожа трость.
– Девонька, ты ли? – Оклик знакомым голосом принес невиданное облегчение. Спотыкаясь и путаясь в полах плаща, бросилась к своей спасительнице, вышедшей из второго дома. Запричитала:
– Тельма, миленькая! Господи, что ж у вас темень-то такая! Меня чуть не сожрали! Такие зубы только у медведей бывают!..
– Я уж думала, ты не придешь, – подхватила она меня, зацепившуюся носком туфли за какую-то корягу.
– Наша милость сегодня был в ударе: то ему одно, то другое, то до туалета раз пять проводи и обратно – ножки размять. Побил все рекорды по аристократичному самодурству. А потом резиновую отбивную жевал целый час, будто нарочно время тянул...
И жаловалась, жаловалась, жаловалась – отводила душу, снимала напряжение. Не заметила, как пересекли двор и зашли в дом. Как с меня сняли грязную и влажную накидку, перчатки и посадили за стол.
– Сейчас провожу тебя в баньку, там и постираешься.
– Как вы сказали? – Не поверила своим ушам.
– В домик жарко натопленный…
– Я знаю, что такое баня, Тельма! – И счастью моему не было конца!
– А мы сейчас ещё травок добавим…
Коварный замысел упарить меня до состояния полной отрешенности от суетного мира старуха воплотила с нездоровым энтузиазмом. Помещение наполнилось тягучим жаром с запахом смородины, ромашки и эвкалипта. Натерев меня всю какой-то коричневой кашицей, знахарка обернула тело тонкой холстиной и велела не вставать с полки, пока семь потов не сойдет.
– Изнеженная ты, девка, тонкая, что тростиночка. У нас такие только дочки аристократов бывают.
Облепленные чудодейственной массой, формы мои приняли визуальные очертания. Волосы, обмазанные зеленой желеобразной бякой, тяжелой каплей свисали с края лежака до самого пола.
– И не «бяка» это вовсе, а мыло. Сама варила с добавлением травок.
– А выглядит, как из слизней, – еле ворочая языком, пошутила я.
– И с ними, а куда ж без них, – мстительно парировала старая Тельма, добравшись до моих ног.
По икре провели чем-то шершавым и сухим, будто песком.
– Кожу с меня снять хотите? – От неожиданности дернула конечностью. – Так и знала, что заманили к себе наивную деву, чтобы собрать ингредиенты для своих колдовских зелий.
– Лежи спокойно, языкастая! Лишнее все удалю с тебя. До самой старости не будешь волноваться.
– А когда состарюсь, снова вырастет?
– А старухой станешь – тогда лишнее греть будет в холодную пору!
Я не выдержала – расхохоталась. Чудо, а не бабка!
Трижды окатив себя водой прохладной, родниковой, блаженно вздохнула. Чувство, будто на свет заново родилась!
– Ты глянь, чудо какое! – ахнула знахарка в восхищении. – Точно из хрусталя тончайшего сделана! Прикоснуться страшно – вдруг рассыплешься.
Жидкость стекала с мокрого полупрозрачного тела, переливаясь бриллиантовыми каплями, ловя на себе блики подрагивающего пламени от трёх толстых свечей. Красиво!
– Попадешь под дождь при свидетелях – и не найти тебе потом покоя от преследователей, милая, – вздохнула хозяйка дома, разрушив очарование момента. – Опасная у тебя сущность – для людей, нечистых на руку, ты как лакомый кусочек.
Заслушавшись трепом работниц, совершенно забыла, куда спешила. Но полученная информация того стоила. По сему выходит, мне надо быть крайне осторожной. Это же красавицы сейчас с удвоенным энтузиазмом продолжат слежку! Съезжать надо с этого приличного «Усталого путника». Но вот куда?
Покинув сорок, мышью взбежала по лестнице, ворвалась в комнату и... успела затормозить, чуть не сбив с ног милорда.
– Ух ты! Уже сами, без поддержки? Какой молодец! – восхищенно воскликнула, глядя, как медленно и еще неуверенно по прямой – три шага в одну сторону, разворот, три шага в другую – прохаживается виконт.
– Вашими заботами, – как-то не очень благодарно прозвучала из уст обладателя титула реакция на мой восторг.
Старушка, стоя в сторонке, виновато посмотрела в мою сторону, поджала губы и отвела взгляд. Ну и что могло случиться за то короткое время, пока меня не было?
Господин Карре остановился и, видимо потеряв ориентир, повел руками вокруг себя в поисках опоры.
– Сделайте еще один шаг вперед, и вы у кровати, – пришла на выручку я, помрачнев. – Чем опять ваша душенька недовольна?
– Вы обшаривали мои карманы?
Я опешила.
– Да, – ответила тихо, – только не обшаривала, как вы изволили выразиться, а искала какие-нибудь документы, удостоверяющие личность избитого и бессознательного человека. И да, взяла из вашего кошелька две монетки – расплатиться с трактирщиком и знахаркой, я вам говорила об этом. Больше ничего не брала, все бумаги вернула обратно. – Милорд, насупившись, молчал. – Вы что, мне не верите?
– Почему я должен верить? Кому? – Он резко развернулся ко мне, пошатнулся, но устоял. – Я не знаю, кто вы, откуда… В конце концов, я не вижу, кто живет в моем номере вместе со мной!
– Ах, вон оно что! – Разочарование и обида захлестнули меня. – Вы считаете меня аферисткой, воспользовавшейся вашим беспомощным состоянием. Что ж, прошу прощения за... – Замолчала, поняв, что оправдываться не буду. – Можете пригласить достопочтенного Дорана, пусть он заверит состояние ваших карманов и бумажника, подтвердит количество денег и пуговиц на вашем сюртуке, а я... – Проморгалась от подступивших слез. – Думаю, хозяин этого заведения не откажет состоятельному господину в сиделке. Вот с ней и решите вопрос с весточкой родным. Прощайте.
Развернулась и распахнула дверь, собираясь ступить за порог. Бабулька из своего угла только тихо ахнула.
– Постойте, Анна! – остановил окриком. – Постойте. Мне тяжело сейчас понять, разобраться. Я попал в неприятную ситуацию и подозревать, согласитесь, имею право всех и каждого, пока меня не заберут отсюда. Простите, что незаслуженно обидел вас. Слепота не способствует хорошему расположению духа, и... мне все еще нужна ваша помощь. – Выделив слово «ваша», замолчал и нервно потер ладонью лоб, отчего ткань на глазах с одной стороны переместилась выше под кромку волос, перекосившись. Вот теперь виконт стал похож на неправильного пирата: с перевязью на одно око из белой тряпки.
Моё колебание в дверном проеме не осталось без последствия. Из-за угла вынырнула Улья со стопкой чистого белья. Дойдя до нашего номера, сбавила скорость, глазками быстро просканировала помещение сквозь меня, «споткнулась» о фигуру мужчины в тоге из простыни, из-под которой торчали голые ноги, и с шальным выражением лица продолжила путь, до последнего выворачивая и вытягивая шею.
– Поверьте, мое положение много хуже вашего, – сказала устало и закрыла створку. – И уж если вам есть к кому обратиться, есть куда вернуться, то я, увы, не могу этого сделать. Не обижайте меня своими сомнениями в порядочности, не изливайте горечь, и мы просуществуем рядом вполне мирно и без драки, как добрые соседи, до приезда ваших родных… или знакомых, кому вы там отпишетесь.
– Вы отпишетесь, – поправил Карре. – Если успеем отправить сегодня письмо, то его получат уже завтра. Два дня – и мы избавимся от общества друг друга.
– Благодарствую, ваша милость, за доверие и приют!
Вот не знала, что слюна может быть такой горькой!
– Ну и ладненько, ну и хорошо! – ожила знахарка и заторопилась уйти, прихватив одежду виконта. – Отдам Одиле, чтобы почистила. А тебя, голуба, я жду вечером к себе в гости. Крайний домик у дороги, с зеленой крышей.
И умчалась, оставив удивленную меня и мрачного хозяина номера, стоящего в позе античного мыслителя.
– Диктуйте! – скомандовала лежащей на кровати титулованной особе.
Я была невероятно воодушевлена! Каждое мысленное слово на русском выходило из-под пера слегка коряво, но разборчиво на языке народа, в коем государстве мне «посчастливилось» очутиться. Рука сама выводила вензелёчки, крючочки, кружочки местного алфавита из тридцати пяти букв! Для сравнения вспомнила азбуку в стихах Самуила Маршака – «Аист жил у нас на крыше… Бегемот разинул рот…» и, когда дошла до «Ягод нет кислее клюквы…», почувствовала, что это ещё не все! Будто движимый невидимой рукой, в конце стихотворного столбца «Паркер» изобразил две закорючки с петельками, похожие на английские «Y» и «R». От усердия даже высунула кончик языка – немного практики, и каллиграфию сдам на высший балл!
– Отец, я нахожусь на постоялом дворе «Усталый путник» близ деревни Маревики. Пришлите за мной карету. Все объяснения при встрече. Ваш сын Леонард Карре.
Я честно написала все, что продиктовал мужчина, а потом представила пожилого человека, который сон потерял от переживаний за своё пропавшее без вести чадо, пусть и великовозрастное. А если еще дитятко вернётся в таком ужасном состоянии, то нетрудно представить, что ждет старика, – удар, если слаб здоровьем. Неправильно это, сухими четырьмя предложениями отписаться. Надо как-то подготовить родственников к неожиданному зрелищу.
– Может быть… – решила предложить немного «обогатить» информацией короткую записку, но меня перебили резко и непреклонно.
– Этого достаточно. Поднесите мне, я поставлю подпись.
Закусив кончик пера, сидела, глядя на конверт, в который вложила «SOS» от младшего Карре старшему, и убеждала себя в правильности своего поступка. Получив слегка отредактированное послание, главе семейства будет тревожено, но не инфарктно.
«Здравствуйте, отец!..»
Глава 8
Каждый день не может быть хорошим,
но есть что-то хорошее в каждом дне.
( Элис Морз Эрл )
– Откуда вы, Анна?
– Издалека.
– Лагос? Эмер? Готуар?
– Еще дальше… – Тяжело вздохнула. Вот и наступил тот момент, когда нужна легенда.
– Из-за моря? – Мужчина даже приподнялся от подушки в глубочайшем изумлении, а я насторожилась.
– Что такого ужасного за морем, что вы так удивились? – спросила не подумав.
– Это известный факт – там не живут люди. Неосвоенные земли. И вы хотите сказать, что приплыли с дикого континента? Я не верю вам! – Фыркнул. – Не хотите говорить? От кого вы скрываетесь?
Я усмехнулась.
– Мне и скрываться не надо, все равно никто не найдет. Не гадайте, ваша милость, я ничего вам не скажу.
– Почему? Может, в моих силах помочь вам.
– Есть уже один помощник, – недовольно пробурчала себе под нос, нащупав оберег. – Послушайте, зачем вам это знать? Через несколько дней наши дороги разойдутся – вам в одну сторону, мне в другую. День-два – и даже не вспомните обо мне.
– Скучно.
Промолчала, погрузившись в безрадостные мысли: увезут соседа, а я? Что мне делать? Жить в трактире, переселяясь из одного пустого номера в другой? Воровать еду? Переквалифицироваться в призрака, роняющего тяжелую крышку «унитаза» в уборной по ночам? Или прыгнуть на запятки буржуйской кареты и рвануть за постояльцем в его имение? В большом доме легче скрываться. Всю оставшуюся жизнь?!
Ему скучно! А мне от «веселых» перспектив выть хочется…
За окном стемнело. Бросила взгляд на трость господина Карре, сиротливо стоящую в углу. Не помешает взять с собой. Идти через лес, да еще и по незнакомой местности… Нет, не людей боялась – зверей. У человека только зрение, у животного еще и хороший нюх. Да и мало ли, в каком диапазоне они меня увидят. Вспомнила встречу с котом – вот вам и пример!
– Вы доели? – Поднялась со стула забрать пустую тарелку у милорда.
– Отвратительная отбивная.
– Согласна. Компотик? – Впихнула в его ладонь кружку. Мои пальчики неожиданно прижали к керамическим стенкам, не давая отпустить посудину.
– Вы спешите? – вдруг севшим голосом спросил мужчина.
– Меня ждет знахарка, а вы отдыхайте.
– Надоело лежать. А возьмите меня с собой.
– Голым? – Улыбнулась.
– Дьявол!
– Письмо. – Я положила на ближайший стол конверт из темной бумаги и отступила к лестнице, встав вполоборота и искоса наблюдая, как трактирщик неторопливо подошел, взял послание и вчитался.
– Графство Виннет, усадьба… Его сиятельству графу Гектору Карре? – Неподдельное изумление проскочило на лице уважаемого Дорана.
– Что-то не так с адресом? – забеспокоилась я.
Мотнул головой.
– Просто уточняю, чтобы знать, какой каретой отправлять.
– Как долго оно будет идти?
Теперь удивленный взгляд устремили на меня. Мысленно ругнулась: я ж вроде как сестра и вообще местная!
– Если утренней… то завтра к вечеру должны уже будут доставить, – задумчиво протянул хозяин заведения, подозрительно прищурившись.
– Позаботьтесь. – Решительно направилась к выходу, сбегая от неудобных вопросов. – Хорошего вечера!
– Вы надолго, госпожа?
– Если до полуночи не вернусь – запирайтесь.
– Вы никак к ведьме? Возьмите лампу, сегодня один Кин на небе.
– Что-то хотели ей передать? – Пришлось у самого порога резко свернуть налево и взять с деревянной полки, прибитой к стене, чуть тлевшую «летучую мышь».
– Моя жена поясницу потянула, а знахарка мазь делает хорошую на змеином яде. Я буду вам признателен, если она передаст её через вас.
– Ок!
– Что?
«Черт!»
Массивная дверь с лязгом захлопнулась за спиной. Прибавила огня в масляном светильнике, но сделала только хуже. Чтобы видеть дорогу под ногами, нужно было высоко поднять руку с «мышью» – неудачная идея. Спутник Планиды вполне достаточно освещал путь, чтобы не заплутать.
От поворота шагнула с колотящимся сердцем в тоннель из густых зарослей местной флоры и, пожалев об оставленной на крыльце лампе, погрузилась в гробовую тишину и прохладу. Вдохнула запах прелой листвы и коры. Мгла неприятно окутала своими крыльями одинокую путницу. Вдруг то тут, то там, меж стволов деревьев, замелькали зелёные огоньки светлячков. Глаза постепенно привыкли к кромешной тьме. Предупредительно махая герцогской тростью в сторону особенно подозрительных и страшных теней, крепче сжала пальцами плащ на груди. Скинула с головы капюшон: ткань все-таки глушит звуки, а боязливой сестре милосердия важно было, чтобы органам слуха и зрения ничего не мешало. Представила, как я выгляжу со стороны. Меня бы сейчас на лошадь – и вот вам воплощенный дьявол с прерий от Майн Рида! Нервно хихикнула и ускорила шаг.
Лес наконец закончился, и на фоне черничного неба показались первые черные треугольники крыш с трубами. И как я буду искать среди них зеленую? Помянула «добрым» словом капризного пациента палаты номер пять, который задержал меня до десятых звезд.
Крайний домик у дороги. Таких оказалось два по обе стороны. Рискнула подойти к первому и негромко кликнуть через забор хозяйку. Из темноты двора раздалось приглушенное рычание, а потом что-то огромное и лохматое с ревом кинулось на высокий и густой плетень, едва не завалив его под своим весом. Вскрикнула, шарахнулась в ужасе от чужой ограды и чуть не запустила в злобного четвероногого сторожа трость.
– Девонька, ты ли? – Оклик знакомым голосом принес невиданное облегчение. Спотыкаясь и путаясь в полах плаща, бросилась к своей спасительнице, вышедшей из второго дома. Запричитала:
– Тельма, миленькая! Господи, что ж у вас темень-то такая! Меня чуть не сожрали! Такие зубы только у медведей бывают!..
– Я уж думала, ты не придешь, – подхватила она меня, зацепившуюся носком туфли за какую-то корягу.
– Наша милость сегодня был в ударе: то ему одно, то другое, то до туалета раз пять проводи и обратно – ножки размять. Побил все рекорды по аристократичному самодурству. А потом резиновую отбивную жевал целый час, будто нарочно время тянул...
И жаловалась, жаловалась, жаловалась – отводила душу, снимала напряжение. Не заметила, как пересекли двор и зашли в дом. Как с меня сняли грязную и влажную накидку, перчатки и посадили за стол.
– Сейчас провожу тебя в баньку, там и постираешься.
– Как вы сказали? – Не поверила своим ушам.
– В домик жарко натопленный…
– Я знаю, что такое баня, Тельма! – И счастью моему не было конца!
– А мы сейчас ещё травок добавим…
Коварный замысел упарить меня до состояния полной отрешенности от суетного мира старуха воплотила с нездоровым энтузиазмом. Помещение наполнилось тягучим жаром с запахом смородины, ромашки и эвкалипта. Натерев меня всю какой-то коричневой кашицей, знахарка обернула тело тонкой холстиной и велела не вставать с полки, пока семь потов не сойдет.
– Изнеженная ты, девка, тонкая, что тростиночка. У нас такие только дочки аристократов бывают.
Облепленные чудодейственной массой, формы мои приняли визуальные очертания. Волосы, обмазанные зеленой желеобразной бякой, тяжелой каплей свисали с края лежака до самого пола.
– И не «бяка» это вовсе, а мыло. Сама варила с добавлением травок.
– А выглядит, как из слизней, – еле ворочая языком, пошутила я.
– И с ними, а куда ж без них, – мстительно парировала старая Тельма, добравшись до моих ног.
По икре провели чем-то шершавым и сухим, будто песком.
– Кожу с меня снять хотите? – От неожиданности дернула конечностью. – Так и знала, что заманили к себе наивную деву, чтобы собрать ингредиенты для своих колдовских зелий.
– Лежи спокойно, языкастая! Лишнее все удалю с тебя. До самой старости не будешь волноваться.
– А когда состарюсь, снова вырастет?
– А старухой станешь – тогда лишнее греть будет в холодную пору!
Я не выдержала – расхохоталась. Чудо, а не бабка!
Трижды окатив себя водой прохладной, родниковой, блаженно вздохнула. Чувство, будто на свет заново родилась!
– Ты глянь, чудо какое! – ахнула знахарка в восхищении. – Точно из хрусталя тончайшего сделана! Прикоснуться страшно – вдруг рассыплешься.
Жидкость стекала с мокрого полупрозрачного тела, переливаясь бриллиантовыми каплями, ловя на себе блики подрагивающего пламени от трёх толстых свечей. Красиво!
– Попадешь под дождь при свидетелях – и не найти тебе потом покоя от преследователей, милая, – вздохнула хозяйка дома, разрушив очарование момента. – Опасная у тебя сущность – для людей, нечистых на руку, ты как лакомый кусочек.
