К слову, они так и не разобрались, кем же считать друг друга. По батюшке-Велесу Древолюб, получается, приходился Лесораду племянником, потому как сам родился от Велесова сына. А по человеческому роду Лесорад был ему, если можно так сказать, двоюродным правнуком, потомком его родного брата.
Времени им хватило. И всё же настала пора прощаться – навсегда.
Древолюб не хотел уходить как обычные люди, а потому решил воспользоваться одним из умений Лесных Пастырей. Когда-то один из лешаков рассказал ему, как это сделать.
– Останусь в лесу деревом, – говорил он. – Всё лучше, чем безымянная могилка вдали от родных мест… да и там я давно уж чужак.
Кроме Лесорада, которому заодно дал кое-какие поручения к межеводской родне, Древолюб позвал здешнего ведуна и своего давнего приятеля-лешего.
Вчетвером они вышли на лесную полянку, которую Древолюб приглядел загодя. Здесь старик простился с ними. Всё прочее было уже сказано раньше, в избушке, и сейчас повторять не требовалось.
Древолюб сделал несколько шагов вперёд, к середине полянки, и остановился, обеими руками опершись на посох. Со стороны казалось, что он просто задумался о чём-то, однако его спутники видели, как его окутывает туманная дымка, как одевается корой тело старика… И вскоре на месте его уже стоял могучий столетний дуб.
Леший вздохнул, кивнул людям и исчез. Говорить о чём-то у него явно не было охоты.
Здешний ведун, коренастый мужичок годов на десяток постарше Лесорада, взглянув на него, ворчливо заметил:
– Одного не пойму – чего ему надо было кому-то стороннему свои знания передавать? Почему не мне, к примеру?
Лесорад, которого его неудовольствие нисколько не удивило, откликнулся спокойно и ровно:
– Потому что ты не Лесной Пастырь.
Он слегка повёл рукой и шагнул, казалось, прямо сквозь стоявшее рядом дерево. Ведун, которому почудилось, что он просто исчез, на миг крепко зажмурился, покрутил головой и, что-то бурча себе под нос, отправился к родовичам – известить, что старику уже больше не нужно носить припасы.
На самом деле Лесорад никуда не девался – просто отвёл ведуну глаза. Как и леший, он сейчас не хотел ни о чём говорить и ничего объяснять. Проводив ведуна взглядом, он вздохнул, вернулся в избушку, взял собранный загодя пестерь и, подперев дверь поленцем, зашагал по тропинке, которая полмесяца назад привела его сюда.
На самом деле он мог, пожалуй, заночевать в избушке и пуститься в путь с рассветом. Однако ещё не миновал и полдень, потому не стоило терять почти целый день. Да и ничего не держало его здесь. Всё, что Древолюб счёл нужным отдать ему, ещё накануне было уложено в пестерь. Да и много ли там было-то – кое-какие снадобья да пара свитков с записями, принесённых из дальних росавичских княжеств. Ну, и припасы на ближайшее время. Всё остальное осталось в избушке ждать нового хозяина или просто того, кому пригодится.
С холма ближняя долинка просматривалась полностью. Был он невысок, однако довольно крут, а миновать его, не поднимаясь на вершину, не получилось бы. Одна сторона спускалась к сырой, местами болотистой лощинке, по которой протекал ручей, другая обрывалась прямо в реку. Будь здесь хоть чуть больше простору, лучшее место для сторожевой крепостицы трудно было бы сыскать. Однако на вершинке поместилась бы разве только вежа нескольких саженей в длину и ширину. Впрочем, место вполне годилось для краткого отдыха или ночёвки, потому в стороне от тропы темнело широкое пятно кострища, а вокруг него лежали с полдюжины крупных валунов. Кто и когда затащил их сюда – едва ли знал хоть один человек. Что, понятно, не мешало пользоваться этим местом.
Сейчас на вершинке устроились четверо. Двое отдыхали, третий, самый младший, возился у небольшого костерка, а ещё один, стоя под деревом, оглядывал окрестности. Место было удачное, за листвой его не разглядел бы и самый зоркий человек, пересекающий долинку.
Неожиданно дозорный негромко свистнул и махнул рукой товарищам. На противоположной стороне долинки появился человек. Посох, на который он опирался при ходьбе (хотя, похоже, не сильно в том нуждался), выдавал то ли волхва, то ли ведуна – одним словом, служителя кого-то из богов.
Вожак довольно потёр руки:
– Сама рыбка в руки плывёт!
– Не трогать бы нам его, – хмуро остерёг младший. – Чай, не просто человек мимохожий…
– От же дурной ты, Нерадко! Да нам его сам Велес послал! Мужик крепкий, глядишь, немало за него получим.
Его слова, однако, не убедили упрямца. Качнув головой, он гнул своё:
– А после хлопот не оберёмся. Едва ли Велес обрадуется, ежели мы его служителя того, в холопы-то, да ещё в чужие края…
– А ну тебя! – отмахнулся вожак. – Боишься – без тебя управимся, а ты покуда ступай вон котёл да миски помой. Да на деньгу не рассчитывай!
Нерад, не пытаясь более убеждать его, собрал миски, прихватил котёл и спустился по противоположному склону к ручью. Всё это время вожак молча, не скрывая враждебной настороженности, наблюдал за ним, чтобы парень не вздумал как-нибудь упредить столь удачно подвернувшегося прохожего.
Один из ватажников засомневался:
– А может, и впрямь ну его? Кто их, ведунов этих, знает, ещё обратит в чего-нибудь…
– Да нешто мы втроём-то с ним не сладим? Главное – как ухватим, держите покрепче, а я ему в рот снадобье волью, что Рябой дал. Он тогда не то что нас зачаровать – имя своё вспомнить не сможет. Ну, а тогда уж без хлопот отвезём да Рябому сдадим.
Его уверенность вполне убедила обоих ватажников, и они начали готовиться к встрече гостя. Собственно, особых приготовлений и не требовалось, просто все втроём вернулись к костерку и устроились так, словно и не вставали с места.
На первый взгляд всё выглядело мирно и вполне обыденно, когда на вершинку поднялся ведун. Вожак, словно лишь теперь заметил его, приветливо проговорил:
– По здорову, человек добрый! Далеко ли путь держишь?
– А как дорога ляжет. Может, далече, а на деле – рукой подать. А может, и рядом, да не вдруг дойдёшь.
Такой уклончивый ответ никого особо не удивил. И то сказать, не след чужим-то людям про свои пути-дороги без нужды рассказывать. Потому вожак лишь усмехнулся в бороду и предложил:
– Посиди с нами маленько. Отдохнёшь, да и нам, глядишь, расскажешь, что хорошего видал. Чай, немало дорог-то прошёл?
Лесорад (а это был именно он) не стал отказываться, присел на камень. Если бы не посох, легко было принять его за обычного человека – свою медвежью безрукавку он по жаре надевать не стал, свернул и спрятал в пестерь. Однако, чутко вслушиваясь в шум деревьев, он ещё на подходе к холму уловил предостережение – «Опасность!» Потому на всякий случай постарался не упускать из виду никого из троих.
Разговор шёл не сказать чтобы очень оживлённо. Мужики вроде бы и расспрашивали ведуна, где бывал да что видал, а сами нет-нет да и косились на вожака, ожидая сигнала.
Наконец вожак и сам решил, что пора. По его знаку ватажники ухватили ведуна за руки. Вернее, попытались ухватить. Худощавый и не больно-то могутный на вид ведун на деле оказался куда сильнее, чем можно было подумать.
На самом-то деле житьё на займище у Темняты пошло ему на пользу ещё и в этом. И сыновей, и внуков Темнята выучил не только работать в кузне, но и сражаться. И врукопашную, и с оружием. Все понимали, что им это, может, и не понадобится никогда (да и к лучшему, коли так), да уж лучше уметь, но не пользоваться, чем после спохватиться, что не умеешь, когда оно вдруг понадобится… Однако когда Лесорад, понаблюдав за их занятиями, неожиданно попросил Темняту поучить заодно и его, парни удивились. Вроде и ни к чему это ведуну. Однако он спокойно пояснил:
– Кто его знает, куда меня занесёт, с какими людьми встретиться придётся. Окажутся чужаки какие, которые наших богов не знают и знать не желают, или изгои, так хоть защитить себя.
Темнята, выслушав, одобрил это решение. Понятно, учить Лесорада владеть мечом или рогатиной он не собирался, это и впрямь было вовсе ни к чему. А вот уйти от захвата или освободиться, если всё же схватили, – этой науке он Лесорада обучил.
Никто из троих так и не сумел понять, как ведуну удалось вывернуться из их рук. Однако он вывернулся, подхватил посох и встал перед ними. Зелёные глаза полыхнули так, что мужикам, привыкшим не бояться никого и ничего, разом сделалось не по себе. Голос, вроде бы негромкий, и вовсе заставил их замереть:
– Коли вы по-людски не умеете, быть по сему! Три дня стоять вам деревьями. После снова людьми станете. Но ежели вновь за прежнее возьмётесь – не обессудьте.
А после всем троим показалось, что их словно опутывает какая-то неведомая сила, тело становится непослушным и неподвижным, ноги врастают в землю… Вскоре на месте троих людей стояли три дерева – невысоких, кривых, из тех, что даже и на дрова никто рубить не станет, когда всяко легко найти получше.
Переводя дыхание, Лесорад смотрел на деревья, только что бывшие людьми. Кто ж знал, что наука Древолюба понадобится всего через несколько деньков после их прощания!
Изумлённо-испуганный возглас заставил его оглянуться. У края прогалины, там, где была тропинка к ручью, стоял парень. Сжимая дужку котла, в котором лежали мокрые миски, он широко раскрытыми глазами смотрел на ведуна и тех, с кем не далее как нынче утром делил хлеб.
Лесорад устало махнул рукой:
– Не бойся, не трону я тебя.
Чуть позже Нерад, всё ещё не без страха поглядывавший на него, нехотя рассказал о том, что предшествовало появлению здесь ведуна. Из его рассказа Лесорад понял куда больше, чем предполагал парень, посоветовал:
– Остерегайся их. В человеческий-то облик они денька через три вернутся, да на тебя ведь волками смотреть станут.
– Так я ж пытался их отговорить!
– Вот именно поэтому. Что умнее их оказался. Вожак-то уж точно тебе этого не простит. Гляди, как бы и самого тебя тем торговцам не продал.
Он всё же не стал говорить парню, что для ватажников попытка продать Нерада или кого бы то ни было ещё торговцам людьми станет последней. Сгоряча он воспользовался именно такими «возвратными» чарами. Поначалу обращение в деревья длится всего несколько дней, однако если после возвращения в человеческий облик ватажники вновь возьмутся за старое, не миновать им одеревенеть уже навсегда. И неважно, где в это время будет Лесорад. Чары уже наложены.
Поразмыслив, Нерад вздохнул, вытащил из общей кучи свою котомку, убрал в неё одну из мисок. Ждать здесь возвращения ватажников в человеческий облик он не собирался. Да и то – прав ведь ведун, Нераду от них теперь лучше держаться подалее…
Поклонившись ведуну, он зашагал по той тропе, которой пришёл сюда Лесорад. Посмотрев ему вслед, тот невесело улыбнулся, ещё раз окинул взглядом три дерева, вскинул на плечи пестерь и продолжил свой путь.
До Светлояра оставалось меньше полудня пути, когда на опушке леса Лесорад увидел несколько десятков людей, расположившихся на отдых. Поодаль под присмотром отроков щипали траву кони.
Стоя под деревьями, Лесорад вгляделся. Судя по всему, перед ним была ближняя дружина княжича Молнеслава, отдыхавшая после лова. Об этом говорило и их снаряжение – по большей части (во всяком случае, на виду) луки и рогатины, и туши двух или трёх оленей и кабана.
Княжича он узнал сразу, хоть и видел всего один раз, да и то без малого полтора десятка лет тому. Мимолётно удовлетворённо улыбнулся: получается, вдобавок ко всему он и просьбу Темняты исполнит. И, даже не думая таиться, неторопливо направился к Молнеславу. Гридей, которые было попытались его задержать, он словно и вовсе не заметил. Впрочем, особо ретивых взмахом руки остановил сам Молнеслав. Сидя на поваленном дереве в окружении своих ближников, он с интересом смотрел на приближающегося ведуна.
Лесорад остановился в нескольких шагах от княжича, наклонил голову:
– Здрав будь, княжич! Темнята-кузнец тебе и побратимам твоим кланяться велел.
Его слова явно обрадовали и самого Молнеслава, и двоих гридей, сидевших на траве неподалёку. Лесорада усадили, принялись расспрашивать. Когда же узнали, что он женат на внучке Темняты и путь держит как раз к нему, разве что, может быть, с заходом к родичам в Межеводье, Молнеслав предложил ему нынче отправиться с ними в Светлояр. А там, глядишь, сыщутся купцы, что в нужную сторону едут, подвезут его. Видно было, что княжич и не прочь бы поговорить с ним ещё, но добычу-то надо бы всё же отвезти.
Отказываться от приглашения Лесорад не стал. Да и то – куда уж лучше, ежели с купцами до места доберётся! И быстрее, и ноги не трудить, без того уж сколько дорог позади.
Уговорились, что ночевать он устроится у одного из гридей Молнеслава. Благо для этого не требовалось идти в детинец, все женатые гриди жили в Слободе, примыкавшей к детинцу со стороны, противоположной реке. Там и впрямь было вольготнее. Княжич собирался наведаться к ним чуть позже, чтобы поговорить уже спокойно, никуда не торопясь. К тому же Твердята, который как раз и вызвался приютить ведуна, тоже участвовал в том давнем походе на Ту Сторону, да вдобавок, как и его друг и родич Громобой, живший по соседству, был кузнецом.
Собственно, дружина княжича и вошла в город со стороны Слободы. Молнеслав позволил Твердяте отправиться домой сразу – вместе с гостем. Остальные гриди с княжичем повезли добычу в детинец.
На следующий день Молнеслав прислал отрока, который рассказал, что князя заинтересовало появление ведуна, так что он не прочь познакомиться с таким гостем. Лесорада это почему-то не удивило. Вместе с гридями он отправился в детинец.
Князь с семьёй ожидал гостя в малой гриднице. Это был человек примерно одних лет с Темнятой, полностью поседевший, но ещё крепкий. При взгляде на него Лесорад подумал, что, пожалуй, княжий стол не перейдёт в руки Молнеслава по меньшей мере ещё годков пяток, а то и побольше. Впрочем, княжич, кажется, был и не против такого хода дел. Да и то – чай, нагляделся, как побратиму, войнарическому князю, каждый раз, отправляясь в поход, приходится решать, кому из бояр доверить править в его отсутствие, какие решения они могут принимать и сами, а для каких всё равно должны ждать его возвращения… Впрочем, едва ли Молнеслав стал бы с кем-то говорить об этом. К тому же сейчас всех много больше занимал ведун.
– Нешто и не боязно тебе – в одиночку-то через леса ходить? – с удивлением и любопытством расспрашивала его княгиня.
Лесорад улыбнулся:
– Не боязно, княгини, Лесному Пастырю лес – что дом родной. Да и не так я беззащитен, как кажется.
Князь задумчиво качнул головой:
– Доводилось мне слышать про Лесных Пастырей, а вот встречать по се поры не пришлось…
– Так ведь и надобности в том не было, – отозвался Лесорад. – Вот ежели у лешаков промеж собой или с людьми нелады какие – тут Лесные Пастыри и берутся за дело. На то нам и сила наша дана. А людские какие заботы – их людям и разбирать.
Разговор с князем вышел долгим, однако интересным. Потом Молнеслав увёл его к себе. Здесь кроме них были только двое гридей – всё те же Громобой и Твердята. И на сей раз можно было беседовать столько, сколько получится.
Княжич сразу сказал, что отправил своих людей поспрошать купцов, не собирается ли кто из них в могутические земли – в Межеводье либо Верховье.
Времени им хватило. И всё же настала пора прощаться – навсегда.
Древолюб не хотел уходить как обычные люди, а потому решил воспользоваться одним из умений Лесных Пастырей. Когда-то один из лешаков рассказал ему, как это сделать.
– Останусь в лесу деревом, – говорил он. – Всё лучше, чем безымянная могилка вдали от родных мест… да и там я давно уж чужак.
Кроме Лесорада, которому заодно дал кое-какие поручения к межеводской родне, Древолюб позвал здешнего ведуна и своего давнего приятеля-лешего.
Вчетвером они вышли на лесную полянку, которую Древолюб приглядел загодя. Здесь старик простился с ними. Всё прочее было уже сказано раньше, в избушке, и сейчас повторять не требовалось.
Древолюб сделал несколько шагов вперёд, к середине полянки, и остановился, обеими руками опершись на посох. Со стороны казалось, что он просто задумался о чём-то, однако его спутники видели, как его окутывает туманная дымка, как одевается корой тело старика… И вскоре на месте его уже стоял могучий столетний дуб.
Леший вздохнул, кивнул людям и исчез. Говорить о чём-то у него явно не было охоты.
Здешний ведун, коренастый мужичок годов на десяток постарше Лесорада, взглянув на него, ворчливо заметил:
– Одного не пойму – чего ему надо было кому-то стороннему свои знания передавать? Почему не мне, к примеру?
Лесорад, которого его неудовольствие нисколько не удивило, откликнулся спокойно и ровно:
– Потому что ты не Лесной Пастырь.
Он слегка повёл рукой и шагнул, казалось, прямо сквозь стоявшее рядом дерево. Ведун, которому почудилось, что он просто исчез, на миг крепко зажмурился, покрутил головой и, что-то бурча себе под нос, отправился к родовичам – известить, что старику уже больше не нужно носить припасы.
На самом деле Лесорад никуда не девался – просто отвёл ведуну глаза. Как и леший, он сейчас не хотел ни о чём говорить и ничего объяснять. Проводив ведуна взглядом, он вздохнул, вернулся в избушку, взял собранный загодя пестерь и, подперев дверь поленцем, зашагал по тропинке, которая полмесяца назад привела его сюда.
На самом деле он мог, пожалуй, заночевать в избушке и пуститься в путь с рассветом. Однако ещё не миновал и полдень, потому не стоило терять почти целый день. Да и ничего не держало его здесь. Всё, что Древолюб счёл нужным отдать ему, ещё накануне было уложено в пестерь. Да и много ли там было-то – кое-какие снадобья да пара свитков с записями, принесённых из дальних росавичских княжеств. Ну, и припасы на ближайшее время. Всё остальное осталось в избушке ждать нового хозяина или просто того, кому пригодится.
С холма ближняя долинка просматривалась полностью. Был он невысок, однако довольно крут, а миновать его, не поднимаясь на вершину, не получилось бы. Одна сторона спускалась к сырой, местами болотистой лощинке, по которой протекал ручей, другая обрывалась прямо в реку. Будь здесь хоть чуть больше простору, лучшее место для сторожевой крепостицы трудно было бы сыскать. Однако на вершинке поместилась бы разве только вежа нескольких саженей в длину и ширину. Впрочем, место вполне годилось для краткого отдыха или ночёвки, потому в стороне от тропы темнело широкое пятно кострища, а вокруг него лежали с полдюжины крупных валунов. Кто и когда затащил их сюда – едва ли знал хоть один человек. Что, понятно, не мешало пользоваться этим местом.
Сейчас на вершинке устроились четверо. Двое отдыхали, третий, самый младший, возился у небольшого костерка, а ещё один, стоя под деревом, оглядывал окрестности. Место было удачное, за листвой его не разглядел бы и самый зоркий человек, пересекающий долинку.
Неожиданно дозорный негромко свистнул и махнул рукой товарищам. На противоположной стороне долинки появился человек. Посох, на который он опирался при ходьбе (хотя, похоже, не сильно в том нуждался), выдавал то ли волхва, то ли ведуна – одним словом, служителя кого-то из богов.
Вожак довольно потёр руки:
– Сама рыбка в руки плывёт!
– Не трогать бы нам его, – хмуро остерёг младший. – Чай, не просто человек мимохожий…
– От же дурной ты, Нерадко! Да нам его сам Велес послал! Мужик крепкий, глядишь, немало за него получим.
Его слова, однако, не убедили упрямца. Качнув головой, он гнул своё:
– А после хлопот не оберёмся. Едва ли Велес обрадуется, ежели мы его служителя того, в холопы-то, да ещё в чужие края…
– А ну тебя! – отмахнулся вожак. – Боишься – без тебя управимся, а ты покуда ступай вон котёл да миски помой. Да на деньгу не рассчитывай!
Нерад, не пытаясь более убеждать его, собрал миски, прихватил котёл и спустился по противоположному склону к ручью. Всё это время вожак молча, не скрывая враждебной настороженности, наблюдал за ним, чтобы парень не вздумал как-нибудь упредить столь удачно подвернувшегося прохожего.
Один из ватажников засомневался:
– А может, и впрямь ну его? Кто их, ведунов этих, знает, ещё обратит в чего-нибудь…
– Да нешто мы втроём-то с ним не сладим? Главное – как ухватим, держите покрепче, а я ему в рот снадобье волью, что Рябой дал. Он тогда не то что нас зачаровать – имя своё вспомнить не сможет. Ну, а тогда уж без хлопот отвезём да Рябому сдадим.
Его уверенность вполне убедила обоих ватажников, и они начали готовиться к встрече гостя. Собственно, особых приготовлений и не требовалось, просто все втроём вернулись к костерку и устроились так, словно и не вставали с места.
На первый взгляд всё выглядело мирно и вполне обыденно, когда на вершинку поднялся ведун. Вожак, словно лишь теперь заметил его, приветливо проговорил:
– По здорову, человек добрый! Далеко ли путь держишь?
– А как дорога ляжет. Может, далече, а на деле – рукой подать. А может, и рядом, да не вдруг дойдёшь.
Такой уклончивый ответ никого особо не удивил. И то сказать, не след чужим-то людям про свои пути-дороги без нужды рассказывать. Потому вожак лишь усмехнулся в бороду и предложил:
– Посиди с нами маленько. Отдохнёшь, да и нам, глядишь, расскажешь, что хорошего видал. Чай, немало дорог-то прошёл?
Лесорад (а это был именно он) не стал отказываться, присел на камень. Если бы не посох, легко было принять его за обычного человека – свою медвежью безрукавку он по жаре надевать не стал, свернул и спрятал в пестерь. Однако, чутко вслушиваясь в шум деревьев, он ещё на подходе к холму уловил предостережение – «Опасность!» Потому на всякий случай постарался не упускать из виду никого из троих.
Разговор шёл не сказать чтобы очень оживлённо. Мужики вроде бы и расспрашивали ведуна, где бывал да что видал, а сами нет-нет да и косились на вожака, ожидая сигнала.
Наконец вожак и сам решил, что пора. По его знаку ватажники ухватили ведуна за руки. Вернее, попытались ухватить. Худощавый и не больно-то могутный на вид ведун на деле оказался куда сильнее, чем можно было подумать.
На самом-то деле житьё на займище у Темняты пошло ему на пользу ещё и в этом. И сыновей, и внуков Темнята выучил не только работать в кузне, но и сражаться. И врукопашную, и с оружием. Все понимали, что им это, может, и не понадобится никогда (да и к лучшему, коли так), да уж лучше уметь, но не пользоваться, чем после спохватиться, что не умеешь, когда оно вдруг понадобится… Однако когда Лесорад, понаблюдав за их занятиями, неожиданно попросил Темняту поучить заодно и его, парни удивились. Вроде и ни к чему это ведуну. Однако он спокойно пояснил:
– Кто его знает, куда меня занесёт, с какими людьми встретиться придётся. Окажутся чужаки какие, которые наших богов не знают и знать не желают, или изгои, так хоть защитить себя.
Темнята, выслушав, одобрил это решение. Понятно, учить Лесорада владеть мечом или рогатиной он не собирался, это и впрямь было вовсе ни к чему. А вот уйти от захвата или освободиться, если всё же схватили, – этой науке он Лесорада обучил.
Никто из троих так и не сумел понять, как ведуну удалось вывернуться из их рук. Однако он вывернулся, подхватил посох и встал перед ними. Зелёные глаза полыхнули так, что мужикам, привыкшим не бояться никого и ничего, разом сделалось не по себе. Голос, вроде бы негромкий, и вовсе заставил их замереть:
– Коли вы по-людски не умеете, быть по сему! Три дня стоять вам деревьями. После снова людьми станете. Но ежели вновь за прежнее возьмётесь – не обессудьте.
А после всем троим показалось, что их словно опутывает какая-то неведомая сила, тело становится непослушным и неподвижным, ноги врастают в землю… Вскоре на месте троих людей стояли три дерева – невысоких, кривых, из тех, что даже и на дрова никто рубить не станет, когда всяко легко найти получше.
Переводя дыхание, Лесорад смотрел на деревья, только что бывшие людьми. Кто ж знал, что наука Древолюба понадобится всего через несколько деньков после их прощания!
Изумлённо-испуганный возглас заставил его оглянуться. У края прогалины, там, где была тропинка к ручью, стоял парень. Сжимая дужку котла, в котором лежали мокрые миски, он широко раскрытыми глазами смотрел на ведуна и тех, с кем не далее как нынче утром делил хлеб.
Лесорад устало махнул рукой:
– Не бойся, не трону я тебя.
Чуть позже Нерад, всё ещё не без страха поглядывавший на него, нехотя рассказал о том, что предшествовало появлению здесь ведуна. Из его рассказа Лесорад понял куда больше, чем предполагал парень, посоветовал:
– Остерегайся их. В человеческий-то облик они денька через три вернутся, да на тебя ведь волками смотреть станут.
– Так я ж пытался их отговорить!
– Вот именно поэтому. Что умнее их оказался. Вожак-то уж точно тебе этого не простит. Гляди, как бы и самого тебя тем торговцам не продал.
Он всё же не стал говорить парню, что для ватажников попытка продать Нерада или кого бы то ни было ещё торговцам людьми станет последней. Сгоряча он воспользовался именно такими «возвратными» чарами. Поначалу обращение в деревья длится всего несколько дней, однако если после возвращения в человеческий облик ватажники вновь возьмутся за старое, не миновать им одеревенеть уже навсегда. И неважно, где в это время будет Лесорад. Чары уже наложены.
Поразмыслив, Нерад вздохнул, вытащил из общей кучи свою котомку, убрал в неё одну из мисок. Ждать здесь возвращения ватажников в человеческий облик он не собирался. Да и то – прав ведь ведун, Нераду от них теперь лучше держаться подалее…
Поклонившись ведуну, он зашагал по той тропе, которой пришёл сюда Лесорад. Посмотрев ему вслед, тот невесело улыбнулся, ещё раз окинул взглядом три дерева, вскинул на плечи пестерь и продолжил свой путь.
Глава 52
До Светлояра оставалось меньше полудня пути, когда на опушке леса Лесорад увидел несколько десятков людей, расположившихся на отдых. Поодаль под присмотром отроков щипали траву кони.
Стоя под деревьями, Лесорад вгляделся. Судя по всему, перед ним была ближняя дружина княжича Молнеслава, отдыхавшая после лова. Об этом говорило и их снаряжение – по большей части (во всяком случае, на виду) луки и рогатины, и туши двух или трёх оленей и кабана.
Княжича он узнал сразу, хоть и видел всего один раз, да и то без малого полтора десятка лет тому. Мимолётно удовлетворённо улыбнулся: получается, вдобавок ко всему он и просьбу Темняты исполнит. И, даже не думая таиться, неторопливо направился к Молнеславу. Гридей, которые было попытались его задержать, он словно и вовсе не заметил. Впрочем, особо ретивых взмахом руки остановил сам Молнеслав. Сидя на поваленном дереве в окружении своих ближников, он с интересом смотрел на приближающегося ведуна.
Лесорад остановился в нескольких шагах от княжича, наклонил голову:
– Здрав будь, княжич! Темнята-кузнец тебе и побратимам твоим кланяться велел.
Его слова явно обрадовали и самого Молнеслава, и двоих гридей, сидевших на траве неподалёку. Лесорада усадили, принялись расспрашивать. Когда же узнали, что он женат на внучке Темняты и путь держит как раз к нему, разве что, может быть, с заходом к родичам в Межеводье, Молнеслав предложил ему нынче отправиться с ними в Светлояр. А там, глядишь, сыщутся купцы, что в нужную сторону едут, подвезут его. Видно было, что княжич и не прочь бы поговорить с ним ещё, но добычу-то надо бы всё же отвезти.
Отказываться от приглашения Лесорад не стал. Да и то – куда уж лучше, ежели с купцами до места доберётся! И быстрее, и ноги не трудить, без того уж сколько дорог позади.
Уговорились, что ночевать он устроится у одного из гридей Молнеслава. Благо для этого не требовалось идти в детинец, все женатые гриди жили в Слободе, примыкавшей к детинцу со стороны, противоположной реке. Там и впрямь было вольготнее. Княжич собирался наведаться к ним чуть позже, чтобы поговорить уже спокойно, никуда не торопясь. К тому же Твердята, который как раз и вызвался приютить ведуна, тоже участвовал в том давнем походе на Ту Сторону, да вдобавок, как и его друг и родич Громобой, живший по соседству, был кузнецом.
Собственно, дружина княжича и вошла в город со стороны Слободы. Молнеслав позволил Твердяте отправиться домой сразу – вместе с гостем. Остальные гриди с княжичем повезли добычу в детинец.
На следующий день Молнеслав прислал отрока, который рассказал, что князя заинтересовало появление ведуна, так что он не прочь познакомиться с таким гостем. Лесорада это почему-то не удивило. Вместе с гридями он отправился в детинец.
Князь с семьёй ожидал гостя в малой гриднице. Это был человек примерно одних лет с Темнятой, полностью поседевший, но ещё крепкий. При взгляде на него Лесорад подумал, что, пожалуй, княжий стол не перейдёт в руки Молнеслава по меньшей мере ещё годков пяток, а то и побольше. Впрочем, княжич, кажется, был и не против такого хода дел. Да и то – чай, нагляделся, как побратиму, войнарическому князю, каждый раз, отправляясь в поход, приходится решать, кому из бояр доверить править в его отсутствие, какие решения они могут принимать и сами, а для каких всё равно должны ждать его возвращения… Впрочем, едва ли Молнеслав стал бы с кем-то говорить об этом. К тому же сейчас всех много больше занимал ведун.
– Нешто и не боязно тебе – в одиночку-то через леса ходить? – с удивлением и любопытством расспрашивала его княгиня.
Лесорад улыбнулся:
– Не боязно, княгини, Лесному Пастырю лес – что дом родной. Да и не так я беззащитен, как кажется.
Князь задумчиво качнул головой:
– Доводилось мне слышать про Лесных Пастырей, а вот встречать по се поры не пришлось…
– Так ведь и надобности в том не было, – отозвался Лесорад. – Вот ежели у лешаков промеж собой или с людьми нелады какие – тут Лесные Пастыри и берутся за дело. На то нам и сила наша дана. А людские какие заботы – их людям и разбирать.
Разговор с князем вышел долгим, однако интересным. Потом Молнеслав увёл его к себе. Здесь кроме них были только двое гридей – всё те же Громобой и Твердята. И на сей раз можно было беседовать столько, сколько получится.
Княжич сразу сказал, что отправил своих людей поспрошать купцов, не собирается ли кто из них в могутические земли – в Межеводье либо Верховье.
