«Возможно, это было слишком поспешное решение», — подумала Матушка, входя в предоставленную ей комнату в западном крыле.
Прогнав всех слуг, Джен робко прилегла на кровать и, окинув взглядом тонкую резьбу, украшавшую боковые деревянные стены, постаралась вспомнить, когда последний раз отдыхала на подобной роскоши.
Рассматривая переплетение стеблей и листьев, женщина не заметила, как провалилась сон, в котором она, вновь молодая, оказалась на улицах Гондаге. День был серым, сырым, но таким сладким и наполненным ароматом жасмина, что хотелось, чтобы он никогда не заканчивался.
Оливер шел рядом. Эльгардец, с которым она случайно столкнулась, когда отправилась в аптеку, принадлежавшую в те времена учителю Мэй, попросил разрешения проводить ее до Храма. И Джен согласилась.
Всю дорогу они непринужденно разговаривали о богах, о его родине, и что небо над Эльгардом и Хорсой совершенно разное. Со стороны могло казаться, будто монахиня пытается обратить чужестранца в свою веру, однако на самом деле этого не было — Джен всегда считала, что человек должен сам прийти в храм и только тогда можно попытаться открыть ему глаза на истину.
Временами Джен и Оливера останавливали хорсийцы и дарили монахине то, что находилось у них в руках — хорсийскую капусту, гранаты, яйца — и просили передать продукты богам. Женщина вежливо улыбалась и заверяла, что непременно выполнит их просьбы.
В конце концов, подарков стало так много, что они перестали умещаться в одной корзине. Оливер рассмеялся, заметив, что богов ожидает роскошный пир, и, купив вторую, взял ношу в свои руки.
А затем им внезапно преградил путь подслеповатый нищий.
— Госпожа, дайте монетку, — просил он. — А я расскажу вам будущее. Вы и ваш возлюбленный связаны нитью богов, которую сможет оборвать только смерть, — говорил незнакомец, протягивая дрожащую руку. — Умнейший господин и прекраснейшая госпожа, вы будете жить долго и умрете в один день, держась за руки.
Сердце женщины внезапно пропустило удар от ужаса, что кто-то смог угадать ее мечты. Но она поспешила успокоиться, в то время как Оливер непонимающе уставился на монахиню.
— Пожалуйста, не обращайте внимания. Он почти ослеп и принял нас за пару, — объяснила спутнику Джен, вручая старику милостыню. — У нас это очень хорошие слова, которые желают услышать все влюбленные.
Джен старалась улыбаться и говорить спокойно, ведь тогда внутри нее еще теплилась надежда, что Оливер предложит ей сбежать. А затем она получила от него письмо с просьбой помочь Тинг спрятаться…
Матушка проснулась.
«Он будет держать тебя за руку», — неустанно крутились в голове женщины слова нищего, хотя прежде она о них не вспоминала.
— Вот только этого никогда не будет, — пробормотала Джен, вставая.
Подойдя к окну, она обнаружила, что ночь почти прошла. В этот миг кто-то проскользнул в еще темную комнату.
— Матушка? — позвала Сюин. — Вы уже проснулись, — улыбнулась девушка. — Вы вчера так устали! Я решила не будить вас, тем более, что надо было собираться…
— Собираться? — удивилась женщина.
— Вэя срочно вызвали к императору. Он решил взять меня с собой. Я зашла попрощаться.
Вместе с племянницей Джен вышла во двор, где уже была приготовленная повозка и люди генерала.
— Сюин, когда будешь во дворце, вспомни все, чему я тебя учила, — напутствовала племянницу Матушка. — Придворная дама и служанка, по сути, мало в чем отличаются, разве что тебе не придется мыть полы. Хотя, если император прикажет…
Девушка кивнула, обняла тетю и пошла в сторону мужа. Налетевший ветер раздул светло-голубое платье, а первые лучи солнца так озарили фигуру племянницы, что Джен на миг испугалась — ей показалось, будто Сюин беременная.
Внезапно Матушку охватило дурное предчувствие. Ей захотелось кинуться вдогонку за повозкой, вытащить оттуда девушку и запретить той куда-либо уезжать, но лошади уже тронулись.
Растерянная Джен побрела к себе, а в голове у нее по-прежнему крутились слова нищего: «Он будет держать тебя за руку».
Ели сменялись соснами, сосны — елями, а стоило горам Пяти драконов скрыться из виду, вдоль дороги все чаще и чаще стали мелькать дубы, липы и ореховые деревья.
— Когда мы уже приедем? — проворчала я, выглядывая в окно и ощущая усталость из-за столь частых путешествий.
Хоть я и провела в Тигриной скале лишь часть дня и одну ночь, но мне уже хотелось вернуться назад и забраться на вершину башни, чтобы любоваться видами. Я достала из сумочки маленькую еловую веточку, подобранную на прогулке во время привала, и втянула приятный смолистый аромат. Вкусно!
Я блаженно зажмурилась, а в следующий миг ощутила острое желание оторвать одну иголку и съесть ее. Убедившись, что меня никто не видит, я положила хвоинку в рот и принялась жевать, наслаждаясь приятной горечью.
«Хорошо, что меня сейчас Матушка не видит», — подумала я, улыбнувшись, но радость мгновенно сменилась грустью и тревогой. Как она там?
— Потерпи, осталось немного, — сказал ехавший рядом Вэй. — К вечеру будем в Хайбине. Остановимся там в моем новом доме.
— Его подарил тебе император? — спросила я, вспоминая разговор генерала и господина Ливэя в день смотрин.
Муж кивнул. Мне же вновь стало не по себе, даже слегка затошнило, и я поспешила оторвать еще одну еловую иголку. Эх, была бы я служанкой, сейчас бы скакала от радости из-за свалившейся на меня удачи! А так — страшно и непонятно. И совета спросить не у кого. Я вновь потянулась к веточке, но оказалось, что все хвоинки куда-то пропали…
Как и обещал Вэй, к закату мы подъехали к высоченным крепостным стенам, которые казались красными из-за закатных лучей.
Приоткрыв занавесь, я с жадностью припала к окну, стараясь разглядеть в сгущавшихся сумерках столицу. И мне показалось, что Хайбин совсем не походил на Гондаге, где не так давно проживали толпы иноземцев, строившие свои невероятные здания с белыми колоннами и статуями.
Здесь же — в древнем городе, расположенном не на морском берегу, — были только старые традиционные дома и храмы с изогнутыми крышами. Мне даже подумалось, что в центре Хорсы люди никогда не сталкивались ни с чем чужеземным. И я вдруг ощутила себя путешественницей, прибывшей в Хайбин, например, из Эльгарда.
Так как Вэй заранее отправил гонца в свои владения, нас уже ждали — повсюду горели фонари, а слуги встречали хозяев во дворе, готовые проводить нас в комнаты и выполнить любое поручение.
После долгой дороги мне жутко хотелось умыться, причем без помощи ньонг. Я забралась в ароматную ванную и закрыла глаза, радуясь теплу и наслаждению. Вот только мое одиночество не длилось долго. Горячие ладони легли на мою грудь и начали плавно скользить ниже.
— Подвинься, — шепнул Вэй.
Он устроился рядом, а я некоторое время оторопело смотрела на выглядывающие из воды плечи мужа, по которым стекали тонкие извилистые струйки.
— Сюин, — пробормотал он, притягивая меня к себе и усаживая сверху, — мы женаты уже не первый день, а ты опять смотришь на меня так, будто это брачная ночь… может, хватит?
Я закусила губу, размышляя, что ответить, потому как внутри меня вновь боролись два противоречивых чувства — страх того, что муж в любой момент скажет, будто наш брак ничего не значит, и с каждым днем нарастающее желание быть «его женщиной». Мне все чаще хотелось ощущать на себе его тяжесть, а внутри – жар, растекающийся по венам трепетными сладкими волнами.
Справившись со смущением, я молча взяла мыло и стала водить им по шее, по рельефной груди и сильным рукам мужа, радуясь тому, что Вэй расслабляется от моих прикосновений. Сама не заметила, как практически легла на него, продолжая плавно поглаживать разные части тела, ластясь, словно кошка, вслушиваясь в исходившие от него иногда звуки, так похожие на мурлыканье.
— Так мне нравится больше, — признался муж, ладони которого сжимали мои бедра.
Когда мы уже переместились в кровать, я вдруг снова почувствовала умопомрачительный запах хвои, но вставать и искать его источник уже не было сил.
— Вэй, а здесь, во Внутреннем дворе, растет ель? — спросила я, засыпая.
— Должна, — ответил он.
И я подумала, что перед поездкой во дворец надо непременно зайти в сад и взять веточку с собой. Не уверена, что она мне пригодится, но на всякий случай – пусть лучше будет.
Едва рассвело, мы отправились к императору, чей дом, по сути, являлся отдельным городом, окружённым не только высокими стенами со сторожевыми башнями, но и глубоким рвом, через который было перекинуто пять мостов.
Центральный, украшенный резными столбиками и позолоченными статуями вставших на дыбы драконов, предназначался для потомка сына Неба и его семьи.
По желтому, расположенному слева от главного, могла передвигаться знать, получившая свой титул относительно недавно — сто-двести лет назад.
Еще два — крайние и невзрачные — были отведены для императорских слуг и торговцев.
Мы пересекли ров по черному мосту, который находился справа от пути владыки и на который имели право ступать только те аристократы, чей род по преданию вел свое начало со времен возникновения Хорсы и появления династии правителя.
Стоило нам проехать через первые ворота и выйти из повозки посреди площади, где между статуями тигров и волков несли караул воины, как я почувствовала, будто на плечи начало что-то давить.
Пожалуй, я погорячилась в своих детских фантазиях, воображая себя одной из лучших императорских ньонг. Судя по атмосфере, здесь не так и хорошо. Темновато, душновато, холодновато… А может, я просто переволновалась? Я ведь уже не служанка, а девушка из рода Тицзы, жена генерала Шиана, любая оплошность которой может опозорить имя мужа...
Что-то сжалось в животе, и я почувствовала, как меня начало мутить. Захотелось ослабить широкий, расшитый жемчугом, пояс, подаренный Юном, и достать из сумочки еловую веточку, но я испугалась сплетен.
— Сюин? — обеспокоился Вэй. — Что с тобой?
— Прости, я немного перенервничала. Всё хорошо.
— Уверена?
Я кивнула, взяла Вэя под руку, и мы продолжили наш путь.
Наконец вторые и третьи ворота остались позади, а я и невозмутимый генерал, совсем не смущенный пребыванием на территории владыки Хорсы, очутились перед огромным зданием с красной многоярусной крышей, из-под которой выглядывали золотистые головы разинувших пасти ящеров.
Поднявшись по ступеням, мы замерли на площадке перед входом в зал, откуда открывался вид на другие павильоны и пагоды. Муж показал слуге печать и свиток. И когда тот исчез в глубине здания, я присела на скамью, чувствуя усталость – не только из-за волнения, но еще и потому, что перешитое за ночь по указаниям Юна платье было узковато в талии. А вот декольте, наоборот, углубили, и теперь промозглый ветерок забирался под изумрудный шелк, пробуждая мурашки и заставляя их бегать по телу. Нос противно защекотало, а в горле неприятно запершило… О нет! Только бы не расчихаться или не раскашляться!
— Сюин, — сказал Вэй, кладя мне на плечи горячие ладони.
Я недовольно поджала губы. Ему хорошо — на нем черный халат с серебристым контуром тигра без каких-либо вырезов, а не «последнее веяние моды»! Спасибо хоть длинные рукава оставили!
— По правилам этикета я пойду впереди, а ты должна следовать за мной. Взять тебя за руку я, к сожалению, не смогу. Ты справишься?
Я слабо улыбнулась и кивнула. Небо, дай мне сил пережить этот день! А я-то, глупая, думала, будто убираться в храме тяжело!
«Сюин, служанка и придворная дама по сути одно и то же», — вспомнились слова Матушки. Что ж, ее совет оказался как нельзя кстати. Возможно, это поможет мне не упасть в обморок при виде императора — надо только представить, что он простой господин, а я обычная ньонг, устраивающаяся на работу. Все равно, конечно, страшно, но уже не так сильно.
— И, пожалуйста, помни, что я тебе говорил… — закончить муж не успел — вернулся слуга и пригласил нас пройти внутрь.
Вэй, как положено, вошел в зал первым. Я поспешила за ним.
Первое, что меня поразило — кружевные, напоминавшие паутину, тени на полу от резных панелей, которые украшали высоченные окна. А затем я увидела трон — огромную разинутую пасть золотого чудовища, сияющую от падающего на нее солнечного света.
Я нервно сглотнула, когда заметила, что отстала от мужа. Взяв себя в руки, я направилась к императору и, остановившись в нескольких шагах от Вэя, склонилась, дожидаясь, когда мне позволят выпрямиться, и с недоумением отмечая, что жизнь в роли госпожи расслабила меня, из-за чего в пояснице появились неприятные ощущения. А ведь не так давно я могла стоять в таком положении сколь угодно долго!
— Рад видеть вас, генерал Шиан, — раздался мелодичный голос сверху. — Особенно меня радует быстрота, с которой вы исполнили мой приказ. Можете подняться.
Я поспешила вернуться в вертикальное положение.
— Пусть ваша спутница подойдет ко мне, — сказал император.
Я оторопело хлопнула глазами и беспомощно уставилась на спину Вэя, не зная, что делать. Я ведь должна подчиниться?
Муж повернулся и направился ко мне.
— Генерал, вы, кажется, не расслышали. Я просил подняться только девушку, без вас.
— Ваше величество, в силу сложившихся обстоятельств, госпожа Тицзы стала моей женой, — спокойно ответил Вэй. — Я обязан проводить ее к вам.
В зале повисла напряженная тишина. Мне казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди, а я упаду на ступени и позорно умру от страха. Эмоции немного отступили, только когда моя ладонь оказалась в ладони Вэя, и я вспомнила, что должна думать не только о себе, но и о чести мужа, а потому расправила спину. Вместе мы поднялись к сидевшему на троне человеку, где меня ждало новое потрясение.
Я оторопело, вопреки всем мыслимым и немыслимым правилам приличия, уставилась на мужчину, устроившегося на красной подушке, потому как мне казалось, будто пасть дракона блестит из-за солнечных лучей, но нет — императора Хорсы окружало собственное золотистое сияние.
— Что-то не так, госпожа Ти… Шиан? — спросил правитель, поднимаясь и подходя ко мне.
Я же, прежде чем вновь склониться, успела отметить, что сияние вокруг императора поблекло, но никуда не делось. Особенно оно было сильно в районе головы, где на темени возвышался тугой узел волос, обрамленный золотым кольцом и пронзенный шпилькой.
— Все прекрасно, ваше величество. Простите, я просто поражена вашим великолепием, — пробормотала я, рассматривая полы черного, как у Вэя, ничем не украшенного халата, и носки золотистых атласных туфель, расшитых угольными змеями. — Никогда не думала, что Небо наградит меня возможностью не только встретиться с вами, но и говорить…
Надеюсь, я все правильно сказала! Пожалуйста, умоляю, боги всех миров, поддержите меня сейчас!
— Выпрямитесь, — приказал император.
И я повиновалась, бросив взгляд на Вэя — муж стоял в трех шагах от меня, внимательно наблюдая за происходящим.
— У вас необычные глаза, госпожа, — заметил его величество.
А я вдруг растерялась, не зная, что ответить. Уместно ли произносить слово «полукровка» во дворце? Разве это не бросит тень на имя Вэя? Но и врать нет смысла, ведь и так все понятно. Небо, лучше бы я была лисицей!
— Да, ваше величество. И временами я жалею, что у меня нет девяти хвостов.
Прогнав всех слуг, Джен робко прилегла на кровать и, окинув взглядом тонкую резьбу, украшавшую боковые деревянные стены, постаралась вспомнить, когда последний раз отдыхала на подобной роскоши.
Рассматривая переплетение стеблей и листьев, женщина не заметила, как провалилась сон, в котором она, вновь молодая, оказалась на улицах Гондаге. День был серым, сырым, но таким сладким и наполненным ароматом жасмина, что хотелось, чтобы он никогда не заканчивался.
Оливер шел рядом. Эльгардец, с которым она случайно столкнулась, когда отправилась в аптеку, принадлежавшую в те времена учителю Мэй, попросил разрешения проводить ее до Храма. И Джен согласилась.
Всю дорогу они непринужденно разговаривали о богах, о его родине, и что небо над Эльгардом и Хорсой совершенно разное. Со стороны могло казаться, будто монахиня пытается обратить чужестранца в свою веру, однако на самом деле этого не было — Джен всегда считала, что человек должен сам прийти в храм и только тогда можно попытаться открыть ему глаза на истину.
Временами Джен и Оливера останавливали хорсийцы и дарили монахине то, что находилось у них в руках — хорсийскую капусту, гранаты, яйца — и просили передать продукты богам. Женщина вежливо улыбалась и заверяла, что непременно выполнит их просьбы.
В конце концов, подарков стало так много, что они перестали умещаться в одной корзине. Оливер рассмеялся, заметив, что богов ожидает роскошный пир, и, купив вторую, взял ношу в свои руки.
А затем им внезапно преградил путь подслеповатый нищий.
— Госпожа, дайте монетку, — просил он. — А я расскажу вам будущее. Вы и ваш возлюбленный связаны нитью богов, которую сможет оборвать только смерть, — говорил незнакомец, протягивая дрожащую руку. — Умнейший господин и прекраснейшая госпожа, вы будете жить долго и умрете в один день, держась за руки.
Сердце женщины внезапно пропустило удар от ужаса, что кто-то смог угадать ее мечты. Но она поспешила успокоиться, в то время как Оливер непонимающе уставился на монахиню.
— Пожалуйста, не обращайте внимания. Он почти ослеп и принял нас за пару, — объяснила спутнику Джен, вручая старику милостыню. — У нас это очень хорошие слова, которые желают услышать все влюбленные.
Джен старалась улыбаться и говорить спокойно, ведь тогда внутри нее еще теплилась надежда, что Оливер предложит ей сбежать. А затем она получила от него письмо с просьбой помочь Тинг спрятаться…
Матушка проснулась.
«Он будет держать тебя за руку», — неустанно крутились в голове женщины слова нищего, хотя прежде она о них не вспоминала.
— Вот только этого никогда не будет, — пробормотала Джен, вставая.
Подойдя к окну, она обнаружила, что ночь почти прошла. В этот миг кто-то проскользнул в еще темную комнату.
— Матушка? — позвала Сюин. — Вы уже проснулись, — улыбнулась девушка. — Вы вчера так устали! Я решила не будить вас, тем более, что надо было собираться…
— Собираться? — удивилась женщина.
— Вэя срочно вызвали к императору. Он решил взять меня с собой. Я зашла попрощаться.
Вместе с племянницей Джен вышла во двор, где уже была приготовленная повозка и люди генерала.
— Сюин, когда будешь во дворце, вспомни все, чему я тебя учила, — напутствовала племянницу Матушка. — Придворная дама и служанка, по сути, мало в чем отличаются, разве что тебе не придется мыть полы. Хотя, если император прикажет…
Девушка кивнула, обняла тетю и пошла в сторону мужа. Налетевший ветер раздул светло-голубое платье, а первые лучи солнца так озарили фигуру племянницы, что Джен на миг испугалась — ей показалось, будто Сюин беременная.
Внезапно Матушку охватило дурное предчувствие. Ей захотелось кинуться вдогонку за повозкой, вытащить оттуда девушку и запретить той куда-либо уезжать, но лошади уже тронулись.
Растерянная Джен побрела к себе, а в голове у нее по-прежнему крутились слова нищего: «Он будет держать тебя за руку».
Глава 12
Ели сменялись соснами, сосны — елями, а стоило горам Пяти драконов скрыться из виду, вдоль дороги все чаще и чаще стали мелькать дубы, липы и ореховые деревья.
— Когда мы уже приедем? — проворчала я, выглядывая в окно и ощущая усталость из-за столь частых путешествий.
Хоть я и провела в Тигриной скале лишь часть дня и одну ночь, но мне уже хотелось вернуться назад и забраться на вершину башни, чтобы любоваться видами. Я достала из сумочки маленькую еловую веточку, подобранную на прогулке во время привала, и втянула приятный смолистый аромат. Вкусно!
Я блаженно зажмурилась, а в следующий миг ощутила острое желание оторвать одну иголку и съесть ее. Убедившись, что меня никто не видит, я положила хвоинку в рот и принялась жевать, наслаждаясь приятной горечью.
«Хорошо, что меня сейчас Матушка не видит», — подумала я, улыбнувшись, но радость мгновенно сменилась грустью и тревогой. Как она там?
— Потерпи, осталось немного, — сказал ехавший рядом Вэй. — К вечеру будем в Хайбине. Остановимся там в моем новом доме.
— Его подарил тебе император? — спросила я, вспоминая разговор генерала и господина Ливэя в день смотрин.
Муж кивнул. Мне же вновь стало не по себе, даже слегка затошнило, и я поспешила оторвать еще одну еловую иголку. Эх, была бы я служанкой, сейчас бы скакала от радости из-за свалившейся на меня удачи! А так — страшно и непонятно. И совета спросить не у кого. Я вновь потянулась к веточке, но оказалось, что все хвоинки куда-то пропали…
Как и обещал Вэй, к закату мы подъехали к высоченным крепостным стенам, которые казались красными из-за закатных лучей.
Приоткрыв занавесь, я с жадностью припала к окну, стараясь разглядеть в сгущавшихся сумерках столицу. И мне показалось, что Хайбин совсем не походил на Гондаге, где не так давно проживали толпы иноземцев, строившие свои невероятные здания с белыми колоннами и статуями.
Здесь же — в древнем городе, расположенном не на морском берегу, — были только старые традиционные дома и храмы с изогнутыми крышами. Мне даже подумалось, что в центре Хорсы люди никогда не сталкивались ни с чем чужеземным. И я вдруг ощутила себя путешественницей, прибывшей в Хайбин, например, из Эльгарда.
Так как Вэй заранее отправил гонца в свои владения, нас уже ждали — повсюду горели фонари, а слуги встречали хозяев во дворе, готовые проводить нас в комнаты и выполнить любое поручение.
После долгой дороги мне жутко хотелось умыться, причем без помощи ньонг. Я забралась в ароматную ванную и закрыла глаза, радуясь теплу и наслаждению. Вот только мое одиночество не длилось долго. Горячие ладони легли на мою грудь и начали плавно скользить ниже.
— Подвинься, — шепнул Вэй.
Он устроился рядом, а я некоторое время оторопело смотрела на выглядывающие из воды плечи мужа, по которым стекали тонкие извилистые струйки.
— Сюин, — пробормотал он, притягивая меня к себе и усаживая сверху, — мы женаты уже не первый день, а ты опять смотришь на меня так, будто это брачная ночь… может, хватит?
Я закусила губу, размышляя, что ответить, потому как внутри меня вновь боролись два противоречивых чувства — страх того, что муж в любой момент скажет, будто наш брак ничего не значит, и с каждым днем нарастающее желание быть «его женщиной». Мне все чаще хотелось ощущать на себе его тяжесть, а внутри – жар, растекающийся по венам трепетными сладкими волнами.
Справившись со смущением, я молча взяла мыло и стала водить им по шее, по рельефной груди и сильным рукам мужа, радуясь тому, что Вэй расслабляется от моих прикосновений. Сама не заметила, как практически легла на него, продолжая плавно поглаживать разные части тела, ластясь, словно кошка, вслушиваясь в исходившие от него иногда звуки, так похожие на мурлыканье.
— Так мне нравится больше, — признался муж, ладони которого сжимали мои бедра.
Когда мы уже переместились в кровать, я вдруг снова почувствовала умопомрачительный запах хвои, но вставать и искать его источник уже не было сил.
— Вэй, а здесь, во Внутреннем дворе, растет ель? — спросила я, засыпая.
— Должна, — ответил он.
И я подумала, что перед поездкой во дворец надо непременно зайти в сад и взять веточку с собой. Не уверена, что она мне пригодится, но на всякий случай – пусть лучше будет.
Едва рассвело, мы отправились к императору, чей дом, по сути, являлся отдельным городом, окружённым не только высокими стенами со сторожевыми башнями, но и глубоким рвом, через который было перекинуто пять мостов.
Центральный, украшенный резными столбиками и позолоченными статуями вставших на дыбы драконов, предназначался для потомка сына Неба и его семьи.
По желтому, расположенному слева от главного, могла передвигаться знать, получившая свой титул относительно недавно — сто-двести лет назад.
Еще два — крайние и невзрачные — были отведены для императорских слуг и торговцев.
Мы пересекли ров по черному мосту, который находился справа от пути владыки и на который имели право ступать только те аристократы, чей род по преданию вел свое начало со времен возникновения Хорсы и появления династии правителя.
Стоило нам проехать через первые ворота и выйти из повозки посреди площади, где между статуями тигров и волков несли караул воины, как я почувствовала, будто на плечи начало что-то давить.
Пожалуй, я погорячилась в своих детских фантазиях, воображая себя одной из лучших императорских ньонг. Судя по атмосфере, здесь не так и хорошо. Темновато, душновато, холодновато… А может, я просто переволновалась? Я ведь уже не служанка, а девушка из рода Тицзы, жена генерала Шиана, любая оплошность которой может опозорить имя мужа...
Что-то сжалось в животе, и я почувствовала, как меня начало мутить. Захотелось ослабить широкий, расшитый жемчугом, пояс, подаренный Юном, и достать из сумочки еловую веточку, но я испугалась сплетен.
— Сюин? — обеспокоился Вэй. — Что с тобой?
— Прости, я немного перенервничала. Всё хорошо.
— Уверена?
Я кивнула, взяла Вэя под руку, и мы продолжили наш путь.
Наконец вторые и третьи ворота остались позади, а я и невозмутимый генерал, совсем не смущенный пребыванием на территории владыки Хорсы, очутились перед огромным зданием с красной многоярусной крышей, из-под которой выглядывали золотистые головы разинувших пасти ящеров.
Поднявшись по ступеням, мы замерли на площадке перед входом в зал, откуда открывался вид на другие павильоны и пагоды. Муж показал слуге печать и свиток. И когда тот исчез в глубине здания, я присела на скамью, чувствуя усталость – не только из-за волнения, но еще и потому, что перешитое за ночь по указаниям Юна платье было узковато в талии. А вот декольте, наоборот, углубили, и теперь промозглый ветерок забирался под изумрудный шелк, пробуждая мурашки и заставляя их бегать по телу. Нос противно защекотало, а в горле неприятно запершило… О нет! Только бы не расчихаться или не раскашляться!
— Сюин, — сказал Вэй, кладя мне на плечи горячие ладони.
Я недовольно поджала губы. Ему хорошо — на нем черный халат с серебристым контуром тигра без каких-либо вырезов, а не «последнее веяние моды»! Спасибо хоть длинные рукава оставили!
— По правилам этикета я пойду впереди, а ты должна следовать за мной. Взять тебя за руку я, к сожалению, не смогу. Ты справишься?
Я слабо улыбнулась и кивнула. Небо, дай мне сил пережить этот день! А я-то, глупая, думала, будто убираться в храме тяжело!
«Сюин, служанка и придворная дама по сути одно и то же», — вспомнились слова Матушки. Что ж, ее совет оказался как нельзя кстати. Возможно, это поможет мне не упасть в обморок при виде императора — надо только представить, что он простой господин, а я обычная ньонг, устраивающаяся на работу. Все равно, конечно, страшно, но уже не так сильно.
— И, пожалуйста, помни, что я тебе говорил… — закончить муж не успел — вернулся слуга и пригласил нас пройти внутрь.
Вэй, как положено, вошел в зал первым. Я поспешила за ним.
Первое, что меня поразило — кружевные, напоминавшие паутину, тени на полу от резных панелей, которые украшали высоченные окна. А затем я увидела трон — огромную разинутую пасть золотого чудовища, сияющую от падающего на нее солнечного света.
Я нервно сглотнула, когда заметила, что отстала от мужа. Взяв себя в руки, я направилась к императору и, остановившись в нескольких шагах от Вэя, склонилась, дожидаясь, когда мне позволят выпрямиться, и с недоумением отмечая, что жизнь в роли госпожи расслабила меня, из-за чего в пояснице появились неприятные ощущения. А ведь не так давно я могла стоять в таком положении сколь угодно долго!
— Рад видеть вас, генерал Шиан, — раздался мелодичный голос сверху. — Особенно меня радует быстрота, с которой вы исполнили мой приказ. Можете подняться.
Я поспешила вернуться в вертикальное положение.
— Пусть ваша спутница подойдет ко мне, — сказал император.
Я оторопело хлопнула глазами и беспомощно уставилась на спину Вэя, не зная, что делать. Я ведь должна подчиниться?
Муж повернулся и направился ко мне.
— Генерал, вы, кажется, не расслышали. Я просил подняться только девушку, без вас.
— Ваше величество, в силу сложившихся обстоятельств, госпожа Тицзы стала моей женой, — спокойно ответил Вэй. — Я обязан проводить ее к вам.
В зале повисла напряженная тишина. Мне казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди, а я упаду на ступени и позорно умру от страха. Эмоции немного отступили, только когда моя ладонь оказалась в ладони Вэя, и я вспомнила, что должна думать не только о себе, но и о чести мужа, а потому расправила спину. Вместе мы поднялись к сидевшему на троне человеку, где меня ждало новое потрясение.
Я оторопело, вопреки всем мыслимым и немыслимым правилам приличия, уставилась на мужчину, устроившегося на красной подушке, потому как мне казалось, будто пасть дракона блестит из-за солнечных лучей, но нет — императора Хорсы окружало собственное золотистое сияние.
— Что-то не так, госпожа Ти… Шиан? — спросил правитель, поднимаясь и подходя ко мне.
Я же, прежде чем вновь склониться, успела отметить, что сияние вокруг императора поблекло, но никуда не делось. Особенно оно было сильно в районе головы, где на темени возвышался тугой узел волос, обрамленный золотым кольцом и пронзенный шпилькой.
— Все прекрасно, ваше величество. Простите, я просто поражена вашим великолепием, — пробормотала я, рассматривая полы черного, как у Вэя, ничем не украшенного халата, и носки золотистых атласных туфель, расшитых угольными змеями. — Никогда не думала, что Небо наградит меня возможностью не только встретиться с вами, но и говорить…
Надеюсь, я все правильно сказала! Пожалуйста, умоляю, боги всех миров, поддержите меня сейчас!
— Выпрямитесь, — приказал император.
И я повиновалась, бросив взгляд на Вэя — муж стоял в трех шагах от меня, внимательно наблюдая за происходящим.
— У вас необычные глаза, госпожа, — заметил его величество.
А я вдруг растерялась, не зная, что ответить. Уместно ли произносить слово «полукровка» во дворце? Разве это не бросит тень на имя Вэя? Но и врать нет смысла, ведь и так все понятно. Небо, лучше бы я была лисицей!
— Да, ваше величество. И временами я жалею, что у меня нет девяти хвостов.
